Текст книги ""Фантастика 2024-148". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)"

Автор книги: Юрий Пашковский

– Главные цели ордена – политические и культурные. Многие женщины-маги и жрицы завоевали большой автиоритет в обществе, но все равно главенствуют мужчины, как в делах государственных, так и в семейных, и часто их правление основано лишь на обычае, а не на разумном выборе. Орден изменит такое положение вещей. В последние годы, например, он усилил свое влияние в Ширайских и Элорийских княжествах, сейчас учение Ворон распространятся в Западном крае. Вступивших в орден послушниц обучают не только магии, поскольку не у каждой есть Дар к магическому искусству, кроме этого, изучению подлежат законы и философия, логика и риторика, военное дело и фехтование. Ворона должна быть готова к любой ситуации, к любым обстоятельствам.

О культуре альвов, тем более их образных и символических системах, Уолт знал мало. Как и дриады Макитанского леса, альвы жили замкнуто и почти не общались с внешним миром за пределами своего королевства, торгуя по преимуществу с живущими рядом Болотными эльфами и вампирами. Они-то и перепродавали в Серединные земли знаменитые альвийские спады – шпаги с черным клинком, которые могли пробить с одного удара зачарованный доспех. Секрет сплава не сумели разгадать ни гномы с кобольдами, ни чародеи Конклава с волшебниками Школы. Спадами в общем-то альвы и были знамениты. Спадами и воительницами, всегда ходившими в бой наряду с мужчинами. А вот что в их пантеоне есть не бог и даже не богиня, а целых две богини войны – о таком слышать и читать не доводилось.

Ирриган – Великая Повелительница Ворон, как-то так? Неизвестно, что за ореол значений несут вороны у альвов, но у большинства народов Равалона в мифах и легендах эти птицы предстают как вестники беды. Из-за темной окраски оперения они считались вестниками убогов, символом нечистых сил и проводниками в потусторонний мир. Гм, а ведь в Роланской империи ворон ассоциировали с войной, болезнями и голодом. И тут альвы сделали своими посланниками в Город Городов представительниц культа Великой Повелительницы Ворон. Учитывая, что в те годы роланцы потерпели ряд поражений на юго-востоке Серединных земель, а на западе долгое время не могли покончить с вызванной чернокнижниками чумой, консерваторы в сенате наверняка были в ужасе.

Правда, по древнему поверью кимпурушей Махапопы, изначально перья ворон были белоснежными. Но когда Разрушители чуть не заставили Солнце погаснуть, ворон с волшебным угольком в клюве устремился к уменьшившемуся светилу. Он преодолел холод небесных сфер, промчался над дворцами богов и бросил уголек в почти уже погасшее пламя. Вспыхнув с новой силой, Солнце опалило птицу, и оперение ворона навсегда стало черным.

Впрочем, не только кимпуруши видели в воронах связь с солярными силами. Некоторые народы в Преднебесной считали их чадами титана Кроура-Неба. Тэнгу Я-Маджира утверждали, что до того, как боги пустили повозку с Солнцем по небосводу, с ним над миром летал их великий предок Ятагарасу – Трехлапый Ворон. Северного бога Тидана Одноглазого сопровождают вороны Мыслитель и Летописец, самые умные существа в мире.

А в магической науке ворон является символом сложных чар, тех, где Свет надо соединить с Тьмой или Воду с Огнем.

Так, хватит. В сторону магосемиотику и символику. Не тайнопись магическую расшифровываешь, Уолт. В гостях находишься, не стоит отвлекаться от беседы с хозяевами. Лучше внимательно слушай Ясунари.

– Эмансипация, – довольно глядя на дочку, сказал я-маджирец. – Вся в отца. Ведь и я в свое время отбросил ограничивающие нормы оммедзи, открыв взамен безграничные возможности западной магии. Из яйца феникса всегда рождается феникс!

– Ну а как же Сэймэй? – хитро улыбнулась Юко. – Почему же он захотел вернуться к ограничивающим нормам, несмотря на свой талант?

– А Сэймэй удался в маму, его тянет к истокам, – не растерявшись, ответил Ясунари и быстро обратился к Уолту, одновременно указав служанкам на стол. Девушки без промедления унесли пустые тарелки. – Странно, что тебе не доводилось слышать о Воронах, Магистр. Ведь орден Ирриган, насколько мне известно, будет участвовать в том же экзамене, что и ты.

– Вот как? Тогда действительно странно, что я о них не слышал. – Уолт посмотрел на Юко. – У ордена есть боевые маги?

– Да, у Ворон есть сообщество сестер, которых можно так назвать. Черные Вороны, Дочери Мэадб. Они учатся фехтованию, проходят специальные тренировки, сотрудничают с ведьмаками. Но их магия не связана с призывом нечисти и псионикой. Черные Вороны сражаются магическим оружием, но иногда используют и более сложные боевые артефакты. Однако я мало знаю о Дочерях Мэадб. Меня больше привлекают дипломатия и политика Серых Ворон. Для них важны мир и гармония.

– Мир и гармония важны для всех, дочь моя. Достичь их – вот в чем основная сложность. А тут уж Серым не обойтись без Черных. Как говорили мудрые люди в Роланской империи, хочешь мира – готовься к войне. Хорошая поговорка, согласен, Магистр?

– Это не совсем поговорка, уважаемый Абэ-но. Это слегка измененная фраза из труда Корнелия Вегеция «Краткое изложение военного дела». – Уолт сосредоточился и по памяти процитировал: – «Таким образом, кто хочет мира, пусть готовится к войне. Кто хочет победы, пусть старательно обучает воинов. Кто желает получить благоприятный результат, пусть ведет войну, опираясь на искусство и знание, а не на случай. Никто не осмеливается вызывать и оскорблять того, о ком он знает, что в сражении он окажется сильнее его».

– Вот об этом я и говорю. – Ясунари удовлетворенно потер руки. – Поверь мне, дочь моя, без Черных Ворон орден просуществует недолго. Как только он окрепнет и получит большое влияние, обзаведется цитаделями с сокровищницами или банками, как нынче модно, у него сразу появится много завистников, недоброжелателей и врагов. Благодаря Номосам Конклава магические гильдии Серединных земель и отчасти Западного края держатся подальше от политики, и это довольно мудро. Я ведь прав, дорогая?

– Да, дорогой. Ты прав.

– Вот-вот. Орден Ирриган должен это понимать. Но если не понимает, его ждет незавидная судьба. Я бы не хотел, чтобы моя дочь связалась с организацией, которой суждено исчезнуть из-за недальновидности ее руководителей.

– Я думаю, ты ошибаешься, отец. – Юко заговорила с неожиданной горячностью. – Войны ведутся не только на полях сражений, а победы достигаются не только бряцанием оружия, хоть обычного, хоть магического. Почему не прекращается борьба между княжествами Элории, Ширайи и Светлых долин? Отчего Аланские королевства постоянно воюют друг с другом и с Морским Союзом? Почему Черная империя и Эквилидор постоянно находятся на грани войны и то и дело вмешиваются в дела Пограничья? Зачем Снежной империи новые территории, если у нее и так достаточно Заводей? Даже нынешняя война Итраны, Фироля и Тайяра – что послужило ее причиной? Ресурсы, богатства, рабы – экономика, одним словом. А управление экономикой – это политика. Серые Вороны считают, что война является продолжением политики с привлечением насильственных средств. Но разумная политика стремится избежать войн, и к этому должна стремиться международная дипломатия. Однако резиденты преследуют личные интересы, а не ищут блага для народа или государства, ведь они набираются на службы из высшего дворянства, для которого важны лишь род, семья и собственное влияние. Послушницы ордена Ирриган и последовательницы Серых Ворон родом из разных стран и из разных народов, они не увязли в своей генеалогии, они стремятся к миру и спокойствию для каждой страны, для каждого народа!

Гм. Какая пламенная речь. А орден, кто бы им ни управлял и чего бы он ни добивался, знает, как влиять на юные умы. Благо для всех и каждого, и пусть никто не уйдет обиженным, да уж. Вот только благо у каждого свое. Возвестят покровители Черной империи о новом Священном Анабазисе – и все соглашения и договоры полетят в Тартарарам, и никакими мирными переговорами невозможно будет сдержать легионы Черного властелина. Только сила остановит силу.

Или, уверенные в своем праве, жалованном Истинным Светом, эльфы Заморских Островов обрушатся на Западный Край, даруя ему преображение и возвращение в Сияние. И ни мольбы, ни апелляции к разуму не остановят армию и магию Светлых, спасающих отпавшие от истины и искаженные души.

Благо для купца и благо для крестьянина, благо для мага и благо для жреца, благо для дворянина и благо для аскета – они же все разные, эти блага. Да каждый из его предыдущих – каждый из них не то что благо, а смысл жизни видит в совершенно разных вещах и сущностях. А ведь из всей этой разницы, из всех этих различий и творится жизнь. Благодаря им мир продолжает двигаться вперед, продолжает развиваться и, как бы романтично это ни звучало, продолжает делаться лучше. Потому что будь все похожи друг на друга, будь у всех одно общее и единственное благо – все бы замерло, ни к чему не надо было бы стремиться. Потому что все оказалось бы уже достигнуто. Застывшая гармония, покой, стазис. Каждый жил бы лишь в отведенных ему от рождения рамках, ведь попытайся он проявить себя, достичь блага для себя, он выступил бы против общего блага.

Да, нет конфликтов, нет катастроф – нет и развития. Но не исчезнут ли при этом и беды? Горе, несчастье, страдания? Все те мелкие неурядицы и недовольства, что сопровождают смертного от самого рождения? Вряд ли.

И не скажешь всего этого сейчас. Юко молода, в ее возрасте жить идеалами и все возводить в абсолют является нормой. Для нее общее благо не фикция, не мудрствования философов, а то, чего можно действительно достичь, что можно сделать. Да и не стоит спорить с дочкой хозяина дома, где остановился. Вот уж что точно будет неразумно.

– Видишь, Магистр, какая у меня умная дочь, – сказал Ясунари, наблюдая, как служанки ставят на стол пиалы с чаем. – Какие мудрые и правильные слова говорит. Я вот благодаря ей даже одну историю вспомнил. Мне ее, кстати, мастер Эвиледаризарукерадин рассказал. Однажды к олорийскому королю Людовику Третьему явился человек и сообщил, что хочет выдать некую важную тайну, однако ему должны дать гарантию неприкосновенности. Получив такую гарантию, человек рассказал королю, что многие придворные и члены королевского совета получают деньги от сабиирского короля. Ожидавший изумления и возмущения человек был удивлен, когда Людовик поднял его на смех, назвав до глупости простодушным. Королю было хорошо известно о взятках. Но монарх сказал, что он не возражал бы, если бы сабиирский владыка давал в десять раз больше, ведь так у него останется меньше денег на войну против Олории. – Ясунари захохотал так заразительно, что Уолт не удержался и тоже рассмеялся. Улыбнулась и Юко, хотя наверняка понимала, что своей историей отец беззлобно покритиковал ее взгляды.

Бывают такие отцы, которые всю жизнь стремятся дать своим детям повод не скорбеть о них. Абэ-но Сэймэй явно был не из них.

– Юко упомянула, что воительницы ордена вооружены магическим оружием. А наш гость? Он использует волшебные мечи или копья? – неожиданно спросила Тамамо-но-Маэ, пристально глядя на Уолта.

Гм. Странный вопрос. Уж где-где, а в Мирте должны знать, что боевые маги Школы специализируются на синтезе стихий в отличие, например, от боевых магов Конклава, владеющих искусством создания эфирных фантомов.

– Да, мне приходилось несколько раз сражаться с помощью магического оружия. Но это уже давно в прошлом. Посох, признаться, действеннее.

– О! Хорошо, что ты сказал об этом, Магистр. – Ясунари отпил чай из пиалы и довольно зажмурился. – Прекрасно!.. Так о чем это я? Ах да! Видишь ли, у меня на родине не принято, чтобы носители Дара прибегали к помощи жезлов или посохов, и я плохо в них разбираюсь. А в Школе создают одни из лучших в мире магических орудий, даже мастера Мирты признают это. Я хотел бы подобрать для дочери посох, прежде чем она отправится на обучение в орден. Не мог бы ты рассказать, какие посохи сейчас считаются в Школе наилучшими?

Уолт усмехнулся. Повезло, ведь на прошлой неделе, готовясь к тренировкам «василисков», он посетил мастера-предметника, работающего над жезлами группы. Разговорчивый парень-аспирант с удовольствием продемонстрировал заготовки и заодно рассказал о новейших достижениях и разработках в области сципиологической фокусировки заклинаний. Он готовил диссертацию по этой теме, и, кроме руководителя, хотелось пообщаться с кем-то со стороны, узнать, не звучит ли все слишком скучно или вообще бредово. Звучало вполне интересно и познавательно.

Остаток вечера прошел быстро. Уолт рассказывал о посохах, создаваемых в Школе, Ясунари и Юко задавали вопросы, причем девушка – более частые и специфические. Хорошее магическое образование, сразу видно.

Перед тем как разойтись, Ясунари, заметив, что гостю понравился чай, и он не прочь выпить еще, похвалился мастером чайной церемонии, который вскоре должен был переехать из Я-Маджира в Мирту по приглашению семьи Абэ-но. И рассказал историю о том, как чай спас страну Восходящего Солнца.

Два князя-дайме, Миато Тонагава и Токунари Киода, воевали за власть над островом Тиомэй. Тонагава послал к врагу шпиона, поручив ему проникнуть в замок и вести там подрывные работы. Шпион явился к Киода, представившись его приверженцем, и был столь убедителен, что обманул недоверчивого Токунари. Шпион добился от Киода разрешения надзирать за работами по улучшению укреплений пограничных замков. Теперь он мог затягивать дело, расточать деньги Токунари и в итоге ничего не сделать.

Токунари служил смышленый и предприимчивый Тиэси Амогура, заподозривший нового слугу Киода в обмане и постепенно раскрывший все подробности его происков. Но как вассалу низкого ранга, Тиэси трудно было получить аудиенцию у господина и поведать ему о лазутчике и его планах. Тем не менее Тиэси смог получить разрешение на обустройство крепостных стен фортов на западе владений Киода, непосредственно примыкавших к землям Тонагава, и выполнил задачу за три недели. Но и этого еще не хватало для организации встречи с господином.

Тиэси знал, что Токунари любит пить чай и ценит его бодрящие свойства. Поразмыслив, Тиэси поступил на обучение к жрецу, готовящему напиток для господина. И однажды, похвалив вкус особо удавшегося чая, Токунари с удивлением узнал, что его приготовил не жрец, мастер чайного дела, а один из его низших вассалов. Киода заинтересовался и пригласил Тиэси к себе. Оказавшись лицом к лицу с Токунари в достойном положении и обстоятельствах, Амогура рассказал о нависшей угрозе и разоблачил шпиона.

Спустя много лет Токунари Киода подчинил себе весь Я-Маджир, прекратив междоусобицы дайме. Объединив страну, он положил начало ее расцвету, и когда спустя сто лет в Я-Маджир вторглись армады Преднебесной империи, их встретила армия могучего государства, не позволившая врагу закрепиться ни на одном из островов. Сами боги благоволили стране Восходящего Солнца – половину флота потопил неожиданно начавшийся шторм.

– Но если бы не было того приготовленного Тиэси Амогура чая, возглавляемая Миато Тонагава коалиция уничтожила бы род Киода. И тогда борьба дайме растянулась бы еще на сто лет, и никакой божественный ветер не помешал бы императору Преднебесной сделать Я-Маджир частью своей империи. – Ясунари взглянул в окно на ночное небо, где расцвела Белая Роза. – Прошу прощения за столь длительную беседу, Магистр. Я знаю, ты будешь сильно занят оставшиеся дни, и вряд ли нам удастся повторить совместеную трапезу. Однако уже пора отходить ко сну, не буду тебя больше задерживать.

Уолт пожелал хозяевам доброй ночи и последовал за служанкой, проводившей его обратно к номеру. Устроившись на футоне, Ракура попытался было заснуть, но не получилось. Сначала напомнил о себе выпитый чай, после в голову полезли всякие мысли. Об Эльзе – надо успеть до отъезда купить ей сувениров. О Школе и «василисках» – как они там справляются с заданиями временно заменяющей его Консуэллы? Об Арсенале – сумел ли Алесандр решить проблему совмещения ноэзисов? Об Игнассе – да когда же он уже забудет об этом убоговом псевдожреце?! О Тени – а что, если бы он все-таки смог, сумел бы подавить влияние Меча и сохранить свою личность?

Хватит. Вот уж о чем не стоит жалеть, так это об утерянных возможностях. Да и были ли эти возможности? Если бы да кабы – о, задним умом все велики и могучи. Это просто – сидеть и мечтать, что можно сделать, будь в руках власть и могущество, фантазировать, представляя себя таким всесильным, что даже боги не указ. Но действовать без этой силы и мощи – нет, это несложно. Это нормально. Тысячи тысяч смертных обходятся без молний из глаз и подчиняющих стихии Слов, когда трудятся, служат, любят, сражаются – живут, одним словом. Без всяких чар и божественных сил. Вот уж где чудо из чудес, да.

Эх, хороший человек Абэ-но Ясунари. И дочка у него хорошая… Так, Дигнам, попробуешь хоть что-то сказать – год молчать будешь, понятно? Надоел уже…

А вот супруга – странная. Весь вечер не сводила глаз с Уолта, да еще этот вопрос о магическом оружии. Нет, ну правда, не могла же она иметь в виду тот самый восточный клинок, некогда полученный им от Вадлара Коби Фетиса и утраченный в Шастинапуре? Или могла? Но как? Заметить столь давние остаточные следы артефакта в тонком теле без сильной сканирующей магии нельзя, а таковую Уолт сразу обнаружит.

«Чтоб тебя, Игнасс. Чтоб тебе в Подземелье еще раз горло вырвали. Задала Тамамо-но-Маэ вежливый вопрос для поддержания беседы, а я теперь ищу намеки и скрытые смыслы. Хватит уже. Проще надо быть, господин боевой маг…»

Интересную историю о чае рассказал Ясунари. Надо будет потом блеснуть в Школе. Наверное, я-маджирец мог поведать много чего интересного. Хотя, если подумать, Уолт тоже. Не только за счет предыдущих. И собственных историй хватает. Гм, да уж, хватает. О Лангарэе не расскажешь, о Подземелье не расскажешь. О Восточных степях? О постоянно дерущихся орках, устраивающих состязания по любому поводу гоблинах, любящих выпить троллях и грозных, но довольно тупых ограх? Много ведь и не расскажешь, он вообще знал о них в основном по книгам изучавших Восточные степи роланских историков. Будучи у Темных, Уолт в основном проводил время с шаманами, осваивал символику их магических систем и связанные с ней легенды. Правда, в Восточных землях произошло первое в жизни Ракуры пробуждение Тени – но вот уж об этом он точно не расскажет.

Закрытие Прорывов? Из самого интересного – это Алые равнины. Ага, те самые, где Джетуш обучил его заклинанию Разъяренного Феникса, запретному для чародея, не посвященного во второй ранг боевой магии. Ситуация сложилась такая, что поделаешь, но дознавателям Конклава будет все равно.

Алые равнины… Да уж, да уж. Казалось, это было недавно – и в то же время очень давно. Он уже сам вместе с командой закрыл несколько Прорывов, но, в отличие от его первого опыта, там все было по правилам, с соответствующими защитными Печатями и сдерживающими Барьерами, с постепенным вытеснением Тварей и уничтожением истекающей метрикой Нижних Реальностей области.

Вот можно рассказать, как он с одногруппниками чуть не сгинул в пятнадцатом слое Нижних Реальностей, и как он спас группу, соорудив из имеющихся Свитков форму для Астрального Портала. Да нет, лучше не стоит. Еще подумают, что хвастается.

Гм. А как насчет истории о когесском горшочке, без остановки варящем кашу? Прежде чем его удалось остановить, три города и двенадцать деревень были уничтожены этим убоговским артефактом – в прямом смысле убоговским: создавший его черный маг получал видения от Разрушителя, оставшегося неизвестным. Совместная операция Конклава, Школы и жрецов Когессы, объединившихся для борьбы с полным кашей горшочком – звучит, как выдумка пьяного студента или попытка писателя рыцарских романов придумать, чем заполнить книгу ради объема. Помнится, Уолт с товарищами, отправившись в графство Явер, покатывались со смеху, перечитывая запрос Высшего совета на боевых магов. Было смешно, очень смешно. А потом Бивас и Ксанс чуть не погибли, проглоченные порожденным горшочком монстром. Кашевой монстр – кто бы мог подумать, что существо с таким прозванием заставит опытных боевых магов бежать, сверкая пятками? Чудовище с легкостью проникало сквозь магические Щиты, Энергетическое Поле задерживало его лишь ненадолго, а стоило ему коснуться смертного или животного, вокруг того немедленно образовывался ком каши, сковывал движения и лишал воздуха. Бивас с тех пор на пшенку смотреть не мог, а Ксанса при виде овсянки начинало тошнить.

Или рассказать о психоведе, которого Эвиледаризарукерадин пригласил из Эквилистонского университета для, как утверждал Архиректор, успокоения психического состояния боевых магов, избавления от агрессии и негативных эмоций? Не о нынешнем, более-менее нормальном мужике, которого глава Школы сам выбрал, а о первом, которого прислал университет. В первый же день сей знаток душ решил для «перемены обстановки» и «создания дружественной атмосферы» непринужденно и ласково пообщаться с обучающимися на боевых магов студентами. И назвал Киолонушкой кенетерийца Киоллона Иселендила Тэ-Ореинну Стоарнэмира. Киоллон, происходивший из благородной семьи, третьей по влиянию после королевской фамилии в Ночных лесах, счел такое именование оскорбительным и вызвал психоведа на дуэль. Откажись тот – и все его родственники стали бы кровниками семьи Стоарнэмир. Сам психовед был родом из мелких дворян, малозначимых во властной иерархии Эквилидора. Воевать из-за них с Кенетери никто не стал бы – Ночные эльфы являлись стратегически важным военным союзником, готовым поддержать Эквилидор в случае военной экспансии Черной империи или Вестистфальда. Так что дуэль состоялась через два дня. Киоллон чуть не отправил оппонента постигать души самым что ни на есть непосредственным образом, и только своевременная помощь лекарей задержала психоведа в мире комплексов, фобий, неудовлетворенных желаний и психических травм. Но правую руку Киоллон ему изуродовал основательно – помогло только длительное и дорогое, очень дорогое лечение у мага-лекаря. Сам виноват. Додумался оскорбить благородного Ночного эльфа. Пусть вообще радуется, что жив остался.

Уолт зевнул, потягиваясь. Что-то у него истории… Гм, какое тут слово можно подобрать? Да нет, одним словом не обойдешься. Или кто-то умирает, или кто-то почти что умирает. Стезя боевого мага, чтоб ее. И дернуло его на пятом курсе выбрать специализацией боевую магию. Стал бы алхимиком или астрологом, служил бы вольному городу, гильдии, или работал бы на аристократа. И обошли бы его стороной и Лангарэй, и Подземелье и Махапопский кризис.

И он не повстречал бы Эльзу…

А Эльза не утратила бы Наследие…

Так, ладно. Прочь глупые мысли. Прочь вообще любые мысли. Пора спать.

Уолту не повезло.

Сначала дома не оказалось Роамна Теллерика, которого Ракура решил навестить первым. Маг крови отбыл на загородную виллу и собирался вернуться к концу недели – днем позже, днем раньше. Пришлось оставить записку с просьбой сообщить о возвращении в риокан Абэ-но.

Потом Уолт надолго задержался в Крыльях Феи, гильдии предметной магии Мирты, куда он должен был доставить несколько артефактов из Школы и получить взамен десяток кадуцеев для сна. Бюрократы из приемной гильдии посылали его за документами в канцелярию гильдии, в канцелярии требовали справку из приемной, в приемной объясняли, что для справки требуется определенный документ из канцелярии, в канцелярии ссылались на ряд уложений, по которым в приемной сначала следовало получить бланки для оформления. И каждый раз приходилось ждать, когда кто-то освободится от важных дел по перекладыванию листов из одной стопки в другую и обратит на Уолта внимание. Честное слово, Ракура предпочел бы снова сразиться с убоговским Вестником один на один!

В приемной говорили, что в канцелярии сидят одни идиоты, в канцелярии бурчали, что идиоты сидят в приемной. По мнению Уолта, и там и там были правы.

Разобравшись, наконец, с бумагами и получив долгожданные кадуцеи, Ракура направился к алхимикам Мирты. Их гильдия Алого Уробороса находилась через улицу от Крыльев Феи.

И тут Уолт совершил ошибку.

Большую ошибку.

Алхимики праздновали открытие нового алхимического элемента и предложили гостю из Школы Магии присоединиться к празднованию. Уолт отказался. Алхимики настаивали, грозя обидеться и не принять подарки Архиректора. Уолт нехотя согласился и выпил за гильдию и ее магов. Алхимики радостно завопили и потребовали обмыть открытие нового элемента. Уолт повторил, особо не беспокоясь. Его, пережившего знаменитые попойки Школы Магии, в ходе которых он отточил свои заклинания Щитов, напоить было трудно.

Так он думал.

Шипящий бесцветный напиток на вкус напоминал вестистфальдское пшеничное пиво.

Именно с такой мыслью Ракура очнулся поздно ночью в своей комнате в гостинице. Нет, голова не болела. Почему-то болели руки, плечи и спина, будто он таскал мешки с камнями. А голова – голова была ясная, восприятие отчетливое. Слишком отчетливое – он слышал шелест листьев и токи ветра во дворе, журчание воды и постукивание бамбуковых труб, храп и бормотание во сне постояльцев из ближайших номеров. Суйкинкуцу гремел литаврами, а стрекотание сверчков вообще походило на рев атакующих Тварей.

Уолт мог разглядеть каждую соломинку на полу и каждую трещинку в балках на потолке. К тому же он оказался переодет в юкату. Оставалось лишь надеяться, что Ракура просто не помнил, как сам разделся и надел халат.

Эффект обостренных чувств, к счастью, оказался непродолжительным. Спустя несколько минут комната погрузилась в полутьму, со двора послышалась приятная тихая мелодия, а сверчки из кровожадных Тварей превратились в обычных стрекочущих насекомых.

Привыкнув к темноте и поднявшись, Уолт обнаружил на столе записку от Ясунари. Создав Жестом парящий огонек, Магистр тут же вспомнил о свечах, которые можно было зажечь с помощью еще более простого заклятия. Ладно, чего уж там. Огонек как огонек. Так, что там пишет Абэ-но?

Каким-то образом даже через письмо я-маджирец умудрился передать ощущение не покидающей его лицо улыбки.

В общем, новые лучшие друзья Ракуры, упорно называвшие его Уолтером, доставили Магистра в гостиницу поздно вечером, к уже закрытым воротам. Ясунари еще не спал, и лишь потому боевому магу повезло попасть в номер. Я-маджирец вежливо благодарил Уолта за решение выйти замуж за его дочь Тамамо, о котором Намина Ракура объявил, едва вступив во двор, и не менее вежливо предлагал пока воспринимать это решение как шаг, о котором еще следует подумать.

Уолт представил, как хохотал Ясунари, выводя эти строки, и ему стало стыдно.

Кроме записки на столе лежали три ключа на связке. Ясунари писал, что рано утром он должен покинуть Мирту на несколько дней и поэтому пока разрешает Уолту пользоваться черным ходом сбоку от гостиницы, если ему еще раз доведется вернуться столь поздно.

Да уж… А ведь теперь придется бегать по городу каждый день до самого вечера, если он собирается успеть посетить все нужные места. Целые сутки прошли зря. А может, и не зря, может, Уолт завел несколько полезных знакомств – вот только он совершенно об этом не помнил.

Да, удружили алхимики. Зато урок: отказываться от всего, что в миртовских гильдиях будут предлагать съесть или выпить, ссылаясь на религиозные причины. Пост у него.

Следующий день Уолт посвятил посещению музеев Мирты. В пинакотеку Сестер Звезд он доставил картину Джона Невера – нарисованные магическими красками Эхларские водопады. Созерцающий полотно словно переносился к Танэирским горам и наблюдал воочию низвергающиеся с почти километровой высоты грохочущие потоки воды.

Паноптикум ордена Солнца пополнил свою коллекцию миниатюрными големами. В отличие от своих крупных собратьев, мелкие искусственные механизмы при помощи магии двигались лишь десять – двадцать минут, однако благодаря своему устройству выполняли больше функций, чем оживляемые чарами куклы.

Для кабинета редкостей гильдии Двенадцати Отцов глава Школы передал красочный бестиарий в стихах с описанием животных и аномалов Южной страны. Грандмастер гильдии долго благодарил Уолта и приглашал присоединиться к праздничному обеду, состоящему из блюд настоящей тилаарийской кухни. Отговорка с постом сработала, хотя на самом деле Ракура не отказался бы перекусить.

До вечера он посетил еще четыре музея и с чувством выполненного долга наконец-то зачеркнул один из пунктов в списке дел.

Остальные дни прошли в таких же хлопотах. И всюду, как назло, приходилось хоть ненадолго, но задерживаться. Водные маги ордена Маллиэрина в ответ на письмо Архиректора вручили Уолту два сундука со Свитками, и пришлось ждать извозчика с Воздушным Хозяином, чтобы отправить сундуки в риокан. Огненные волшебники Феникса Непобедимого прямо при Магистре начали писать ответ Эвиледаризарукерадину и не отпускали Ракуру, пока каждый из высших чародеев гильдии не подписал письмо. Маги Тьмы из гильдии с тривиальным названием «Темная» вручили ящик из антимагия, строго-настрого запретив его открывать до помещения в спецхранилище Школы. Маги Света из ордена Рассвета (гм, в рифму, надо же…), расположившиеся в здании через дорогу, торжественно вручили магический доспех с наиновейшими Печатями и Фигурами.

Точно так же его принимали в других гильдиях. Увы, церемоний не удалось избежать, сославшись на пост. Как говорится, в чужой храм со своим уставом не ходят. Приходилось ждать, терпеть и переплачивать возницам, поскольку масса вещей требовала перевозки, найти свободного извозчика в кипящей жизнью Мирте было делом трудным, а использовать чары для левитации предметов без согласования с наблюдающими за эфирным фоном города эш-шенори не дозволялось. Для получения разрешения следовало заранее подать официальную просьбу в ратушу, на что у Ракуры, понятное дело, совершенно не было времени.

Да, как оказалось, тилаари следили не только за рубежами Мирты. Для сознания эш-шенори важно представление об определенности, пределе, границе, полагающей размеренный порядок в безразмерном хаосе. И потому тилаари считают охрану границ священным долгом. Для них такая служба – почти что религиозное послушание. Потому они следят за магическим фоном Города Магов и состоянием эфирных конструкций, служат в страже и проводят тщательную опись находящихся в общественном и личном пользовании артефактов. Еще они прекрасные музыканты, особенно в сочетании с магией – арфы эш-шенори создают великолепнейшие иллюзии с эффектом полного погружения в имагинацию. Об этом Уолту рассказал молодой волшебник из Феникса Непобедимого, составлявший Магистру компанию, пока тот дожидался ответа на письмо Архиректора. В свою очередь «феникс» забросал Ракуру вопросами о синтезе стихий и Четверицах. Похоже, кто-то собирался покинуть гильдию и попытать счастья на кафедре боевой магии. Что ж, свежая кровь никогда не помешает.