Текст книги ""Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Павел Чагин

Глава 25

Мэтью

– Ну что, Карл, вы готовы к подвигам и новым впечатлениям?

Мы с министром Лифалингом стояли на причале Гратенстора, и мой спутник чрезвычайно задумчиво рассматривал небольшую крепкую двухместную яхту, на парусах которой не было никаких опознавательных знаков кроме небольшой эмблемы в виде ветки дерева, заключенной в круг. Таким скромным символом мы решили отмечать всё, что связано с таверной: транспорт, упаковку, что-нибудь ещё. Ори называла это «товарный знак» и утверждала, что это положительно скажется на наших торговых делах.

За прошедшие две недели мы общими усилиями успели столько, что впечатлилась даже матушка. Поместье вроде бы осталось точно таким же, как и было, но при этом неуловимо преобразилось. На втором этаже были приготовлены три комнаты для возможных гостей, большая столовая сверкала чистотой, а двор – посыпанными песком дорожками и яркими клумбами.

Здесь совершенно неожиданно проявился талант Бенедикта, о котором не подозревал никто: оказалось, что мой камердинер с огромным удовольствием возится в саду, просто обожает ухаживать за растениями и прекрасно разбирается в том, что, где, когда и как сажать. В сопровождении Кеши и Коко он наведался в лес и притащил оттуда саженцы каких-то цветущих кустов, длинные лианы и завёрнутые в мокрую ткань побеги. Потом под его руководством те же кубуты вскопали землю в указанных Бенедиктом местах, а номты шустро убрали все корни. Я даже специально переносился в Гратенстор, чтобы купить семена каких-то цветов, причём исключительно в тех лавках, которые указал наш новоявленный садовник. Так что теперь территория поместья выглядела ухоженной и радовала глаз цветущими кустами и пёстрыми клумбами. Помимо этого Бенедикт обсудил с Мартой и Ори, какие полезные растения мы можем выращивать на заднем дворе, где уже расположилась сложенная Марчелло коптильня. Я в процесс не вмешивался, так как был по уши занят другими делами.

Карло, который уже вполне сносно передвигался, вырезал из дерева большую вывеску, а потом выкрасил ей в ярко-синий цвет, сделав краску из принесённой номтами травы. Леонтий потом несколько дней ворчал, что у него не оттираются лапы, но Ори его слегка отругала, и ворчливый номт смирился с тем, что его лапки какое-то время побудут синими.

– Синерукие джамбли, – непонятно хихикнула Ори, и я хотел спросить, кто это такие, но потом забыл.

Марта полностью взяла на себя связанные с кухней заботы, и мы только удивлялись, как она умудряется одновременно готовить столько еды, что хватало и нам, и тем зверям, которые уже успели рассказать кухарке – через Ори и через меня – о своих кулинарных пристрастиях. Теперь в кладовке постоянно хранился запас лепёшек, которые пришлись по вкусу номтам, кости с большим количеством мяса для Акелы, который быстро рос и ел, как не в себя, большой котелок с кашей и короб с пирожками для кубут, нарезанное мелкими кусочками мясо и потрошёные тушки рыбы для спанков и ещё множество каких-то коробок и горшков, в содержание которых я даже не пытался вникать.

Над большим столом в кухне висела доска, которую Марчелло сделал для Марты из какого-то мягкого дерева, и к ней на гвоздиках крепились листки с пометками, расшифровать которые кроме самой Марты не мог никто. Кухарка просто расцвела и безраздельно властвовала на кухне. Впрочем, никто и не пытался конкурировать: забот хватало всем.

Примерно неделю назад на территории таверны – мы уже вполне могли называть её так официально – произошла первая встреча представителей двух враждующих видов: хворстов и лофхов. И если первые оказались похожими на номтов, только с большими перепончатыми крыльями и красными бусинками глаз, то лофхи больше всего напоминали крупных кошек, только с очень длинными гибкими хвостами.

Как удалось выяснить, проблема заключалась в том, что и хворсты, и лофхи положили глаз, если можно так выразиться, на одну и ту же поляну, которая густо заросла кустарником с плодами, до которых и те, и другие были большими охотниками. И началось: ночью хворсты собирали плоды, а утром приходили лофхи и обнаруживали отсутствие облюбованного лакомства. И наоборот: тут, видимо, кто успел, тот и съел, в самом прямом смысле этого слова. Началась форменная война, в ходе которой поголовье и тех, и других сократилось чуть ли не вдвое. Любые попытки договориться натыкались на враждебность, преодолеть которую не мог никто. Когда очередного посла хворстов сожрали разозлённые лофхи, кто-то из крылатых вспомнил о слухах, которые появились в Ривенгольском лесу. Был отправлен гонец, который принёс утешительные известия.

В переговорах приняла участие Ори, так как я как раз отбыл за семенами в Гратенстор. Как рассказал потом Марчелло, который вместе с остальными подслушивал, спрятавшись в сарае, в первые полчаса посланцы обвиняли друг друга во всех грехах и категорически не желали ничего слышать. Потом Ори взяла процесс переговоров в свои нежные, но крепкие ручки, и дело постепенно пошло на лад. В итоге Кеша, который присутствовал в виде гарантии мирного течения встречи, сказал, что знает не так чтобы очень далеко поляну, на которой плодов, ставших предметом спора, видимо-невидимо. И Ори предложила во избежание проблемы просто поделить поляны: одну хворстам, вторую лофхам. С обещанием не забираться на чужую территорию. Представители конфликтующих сторон остались довольны, и хворст полетел вместе с Кешей смотреть поляну: было решено, что новая делянка достанется летучим грызунам, так как им легче будет переселиться.

В таких заботах проходил день за днём, и к вечеру мы уставали так, что с трудом добирались до своих комнат. Я занял небольшую спальню по соседству с Ори, а Марчелло, махнув рукой на условности и заручившись моей молчаливой поддержкой, переселился в покои матушки. Марта расположилась неподалёку от своей обожаемой кухни, а Бенедикт занял освободившуюся комнату Марчелло в пристройке. Все были довольны, но с некоторой тревогой ждали первого официального визита человека постороннего. И вот этот день настал. Накануне я отправился в Гратенстор, чтобы вернуться уже с министром Лифалингом.

– Ты говорил, что до устья Ривны мы отправимся порталом, разве нет? – министр с некоторым сомнением взглянул на небольшое судёнышко.

– Нет, Карл, – я забрался на борт и протянул Лифалингу руку, – я решил, что не могу лишить вас удовольствия испытать на себе все прелести этого путешествия. Поэтому мы с вами пройдём весь путь от начала до конца. Не волнуйтесь, я гарантирую вам полную безопасность.

– Я заинтригован, – министр достаточно ловко перебрался на яхту и занял приготовленное для него место.

Ветер был попутный, и мы достаточно быстро добрались до заливчика, который я воспринимал уже как свою личную территорию.

Выбравшись на берег, я отвёл яхту за растущие по кромке воды кусты и привязал к заранее присмотренному крепкому стволу.

– Мэтью, я, конечно, не крупный специалист по водным путешествиям, но как мы будем добираться до устья Ривны? Это ведь достаточно далеко, мы точно успеем до темноты?

– Абсолютно в этом уверен, Карл, – улыбнулся я, – проявите немного терпения, скоро сами всё увидите.

Краем глаза я заметил, как от скалы в нашу сторону летит какая-то птица, и даже догадывался, какая именно. Так и получилось: буквально через пару минут на большой камень спикировал знакомый мне птиц и тут же попытался вывалить на меня ворох информации.

– Привет, человек! Ты себе не представляешь, какая интересная у меня началась жизнь! Я ведь познакомился с кракеном, и я тебе скажу – это вообще потрясающе! Он столько всего знает, это что-то! А ещё меня выбрали вожаком стаи, что и неудивительно, да? После всего, что я сделал, было бы странно, если бы получилось по-другому. Так что спасибо тебе, кстати. А ещё…

– Стоп, – сказал я, и птиц, что странно, замолчал, вопросительно склонив голову, – ты потом мне всё расскажешь: и про выборы, и про кракена, и про всё остальное. А сейчас давай-ка, выполняй своё обещание и помни: ты сам проявил инициативу.

– Я и не отказываюсь, – возмутился птиц, – вожакам такое ни к чему, сам понимаешь. Так тебе чего, тумунга нужна? Она тут неподалёку, я недавно её видел, так что можешь выгребаться потихоньку.

– Отлично, – я кивнул и птиц, взмахнув крыльями, рванул куда-о чуть левее скалы, а Лифалинг просто впился в меня глазами.

– Мэтью, знаешь, я ведь впервые видел, как это происходит, в смысле, как ты общаешься с животными. Это потрясающе! Скажи, я правильно понял из твоих реплик, что эта птица как-то поможет нам добраться до Ривны? Ах, как интересно!

– Могу вам сказать совершенно точно, Карл, всё интересное у вас впереди, – усмехнулся я, вытягивая из-под кустов заранее припрятанную там небольшую устойчивую лодку с одним веслом.

– Мы поплывём вот на этом? – Лифалинг скептически оглядел не самую презентабельную посудину. – А почему весло? И почему одно?

– Потому что скоро нам и одно не понадобится до самого берега устья, – прокомментировал я, но, кажется, только больше запутал министра.

Мягко оттолкнувшись от берега, я спокойно направил лодку в ту сторону, куда улетел сделавший стремительную карьеру птиц.

– Мэтью, – неожиданно проговорил министр, и его голос предательски дрогнул, – посмотри вон туда. Надеюсь, это не то, про что я подумал?!

– А я как раз надеюсь, что это именно то, – жизнерадостно ответил я, но отклика у министра мой энтузиазм не нашёл. – Не волнуйтесь, Карл, всё в абсолютном порядке.

– Но это же тумунга! – чуть не взвизгнул Лифалинг, и его пальцы, вцепившиеся в борт, побелели. – Быстрее греби обратно к берегу.

Я ничего не ответил, а вытащил припрятанный на носу лодки моток прочной верёвки с петлёй на конце.

– Ты же не собираешься ловить тумунгу?! Мэтью! Быстро вези меня обратно, слышишь?!

– Не раскачивайте лодку, Карл, – попросил я, – у нас, конечно, договор с тумунгой, но, боюсь, если рядом с ней в воду шлёпнетесь такой весь из себя аппетитный вы, она может и не удержаться от соблазна. Так что лучше давайте не будем экспериментировать, хорошо?

– Какой договор, о чём ты?!

Ответить я не успел, так как прямо возле борта показалась знакомая серая морда с глазами-пуговицами.

– Человек, ты оказал мне услугу, когда познакомил с этим смешным крылатым, – сообщила тумунга, – теперь он летает к кракену, и они разговаривают, а я могу отдохнуть от его нытья.

– Рад, что смог помочь, – я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее, – о своём обещании насчёт бурбита я тоже помню. Завтра тебе его доставят и сбросят в условленном месте.

– Тебе нужно к реке?

Тумунга погрузилась в воду, чтобы тут же вынырнуть с другой стороны.

– Да, если тебе не сложно. Вот верёвка.

Я бросил зверюге верёвочную петлю, и она прикусила её своими жуткими зубами, вид которых вызвал у министра тихий придушенный стон.

– Ты только постарайся нас не опрокинуть, так как вдвоём мы на твоей спине можем и не поместиться, – засмеялся я и повернулся к бледному министру, – в прошлый раз я свалился в воду, и тумунге пришлось тащить меня на спине. Это было очень эффектно, но повторять я не стремлюсь.

Хищница фыркнула, подняв фонтанчик, и рванула с такой скоростью, что я чуть не упал на и без того еле живого Лифалинга.

Как и в прошлый раз, тумунга буквально за пять минут домчала нас до устья Ривны, но в этот раз не сбросила в воду, а вполне себе спокойно притормозила и выплюнула верёвку.

– Спасибо, – поблагодарил я, сматывая мокрую верёвку и бросая её на дно, – было здорово! Бурбит будет завтра, как я уже сказал. А следующий пассажир, скорее всего, через недельку. Так что ты далеко не уплывай, ладно?

– Договорились, – тумунга хлестнула по воде хвостом, – кстати, кракен говорит, что у него там под водой много всякого добра, которое ему мешает, а вам, людям, может быть интересным.

– А что за добро? – тут же заинтересовался я, а министр, хоть и пребывал в полуобморочном состоянии, тоже оживился.

– Я не спрашивала, но могу узнать, – тумунга вынырнула уже на некотором расстоянии, – это будет стоить тебе дополнительной порции мяса.

– Да не вопрос, – я довольно потёр руки, – тогда до встречи. Бурбита завтра принесёт кто-нибудь из моих друзей.

– Буду ждать, – моргнула тумунга, и вскоре треугольный плавник рассекал воду уже достаточно далеко.

Я взял весло, и уже через несколько минут под лодкой заскрипел песок. Я выбрался сам и помог перебраться на берег министру, который обессиленно опустился на сухое бревно, не обращая внимания на то, что пачкает свой элегантный светлый костюм.

– Что это было? – через некоторое время спросил Карл Лифалинг. – Мэтью, нас что… привезла сюда тумунга? Настоящая?!

– Ну, на игрушечную она мало была похожа, согласитесь, Карл, – я сел рядом с министром, – вы, главное, не нервничайте. Нам ещё до поместья добираться. Не пешком же мы пойдём, правда?

Какое-то время министр молчал, задумчиво рассматривая камешки на берегу, а потом заявил:

– Не меньше ста золотых, Мэтью, и исключительно по рекомендации, ты слышишь? Это же невероятно! Прокатиться на живой тумунге! Уму непостижимо!!

– Там ещё кракен хотел нам предложить что-то интересное, – добил я компаньона, – говорит, валяется на дне, мешает порядочному кракену жить. Тумунга обещала узнать подробности. Что с вами, Карл?

Глава 26

Виктория

– Ори, дорогая, сейчас же прекрати нервничать, – в сотый раз сказала баронесса Шарлотта, обнимая меня за плечи, – это всего лишь Карл Лифалинг, человек, давно и хорошо знающий нашу семью. Он, конечно, хитрец каких мало, но при этом по-своему честный и порядочный, что для чиновника его уровня большая редкость. Если бы он был другим, я уверена, Мэтью никогда не пригласил бы его стать участником нашего проекта.

– Кубуту она не боится, а какого-то министра испугалась, – фыркнул Леонтий, с комфортом устроившийся на перилах крыльца, – странная ты, Ори, хотя и умная. Кстати, мы с Кари хотели спросить: министры – они к кому ближе? К викториям или к людям?

– Министр – человек, – я улыбнулась и даже бояться стала меньше, – это не вид, это должность. Ну вот как Марта – кухарка, Марчелло – капитан, а этот Лифалинг – министр. Понимаешь?

– Ну ты сравнила, Ори! – воскликнул Лео и от возмущения чуть не сверзился с перил, – где какой-то там министр, а где кухарка!

– Ты абсолютно прав, Леонтий, – поддержала маленького номта баронесса, когда я передала ей его слова, – министров много, а Марта такая одна.

– Вот и я про то же говорю, – кивнул Лео, довольный поддержкой баронессы, которую слегка побаивался. Не так, как Марту, конечно, но наглеть при матушке Мэтью номт всё же опасался.

– А он к нам надолго, этот ваш министр? – спросил Карло, который примостился неподалёку и привычно что-то мастерил. Надо сказать, что у пирата оказались просто золотые руки: он умел из ничего делать чрезвычайно полезные вещи. Помимо вывески, на которую мы все поглядывали с немалым удовольствием, он смастерил будку для Акелы, которая больше напоминала небольшой дом, пусть даже без двери и без окон, навес над коптильней, а сейчас вырезал из найденной неподалёку деревяшки толкушку для Марты, так как ни одна из имеющихся придирчивую мастерицу не устроила.

– Да кто ж его знает, – я пожала плечами, – Мэтью говорил, что мы покажем ему поместье, расскажем о таверне, так сказать, не отходя от места событий, и отправим домой. А как оно на самом деле получится, никто не знает.

– Думаю, так быстро отделаться от Карла не получится, – присоединилась к разговору баронесса, – потому как основная черта его характера – это любопытство. А здесь столько всего интересного и непривычного, что, полагаю, пару дней нам от Карла точно не избавиться: он не уйдёт, пока не сунет свой любопытный нос в каждый угол.

– Может, к Шлоссу его отвести, – предложил прагматичный Карло, – и он быстренько убудет обратно в Гратенстор.

– Не уверена, – засмеялась баронесса Шарлотта, – если уж он доберётся сюда, пережив поездки на тумунге и на кубуте, то Шлоссом мы его уже не испугаем. Кстати, я тоже пока ещё не знакома с этим достойным господином.

– Я тоже, – кивнул Карло, критически рассматривая изящную и прочную толкушку, – и не спешу, госпожа Шарлотта. Мне как-то и без знакомства с крупной змеёй хватает впечатлений в жизни.

Вслед за мной и Франко, и Карло стали называть баронессу просто госпожой Шарлоттой, и это почему-то ей очень нравилось. Вообще моя будущая родственница оказалась совершенно замечательной: умной, ироничной, доброжелательной и заботливой. Баронесса Даттон на удивление быстро адаптировалась к жизни в поместье, и порой мне казалось, что она всегда здесь была. При этом она не капризничала, не требовала какого-то особого отношения, наоборот, старалась быть полезной по мере сил. И при этом она постоянно учила меня всевозможным тонкостям: как правильно держать чашку, как отвечать на комплименты, как вести себя в той или иной ситуации. И делала она это как-то так деликатно и по-дружески, что я училась с огромным удовольствием.

Перед визитом министра Лифалинга мы долго обсуждали, как нам поступить с Марчелло с учётом того, что им интересовалась энгалийская служба безопасности. Сам капитан за собой настолько серьёзных грехов не припоминал, так как с того момента, как ему настоятельно не рекомендовали посещать Гратенстор, он туда не показывался. На энгалийские корабли «Пёстрый орёл» не нападал, контрабанду не перевозил, во всяком случае, в больших количествах. А то, что бриг капитана Саватти оказался в порту, то это исключительно из-за поломки, требующей срочного ремонта. По законам всех государств такое допускалось, так как порт считался в каком-то смысле нейтральной территорией. Тем более что самого опального капитана на судне не было: он заблаговременно покинул бриг. Ему не повезло, и шлюпку зацепил шторм, вследствие чего капитан и оказался на берегу Ривны.

Но сейчас, как заверил нас Марчелло, он намерен покончить с бурным прошлым и окунуться в не менее бурное настоящее. Бриг он собрался отдать Франко, но тот совершенно неожиданно отказался, заявив, что ему тут нравится гораздо больше. Впечатлений и событий не меньше, а заработать при желании можно даже побольше, чем опасным пиратским промыслом. К тому же река и море недалеко: если что, на Коко он доберётся туда за считанные минуты.

Так что решено было Марчелло не прятать, а представить по полной форме, тем более что, как припомнил капитан, когда-то давно, ещё в бытность кайра Саватти торговым представителем Коридии, они с Лифалингом пересекались. Они не были приятелями или добрыми знакомыми, но и конфликтов у них тоже не случалось.

Чтобы не возникло двусмысленной ситуации, Марчелло официально, в присутствии Мэтью и всех остальных обитателей поместья, предложил баронессе стать его супругой, и она, к огромной радости всех присутствующих, ответила согласием. Так что теперь на безымянном пальце правой руки вместо прежнего кольца с чёрным камнем, которое, как объяснила мне сама баронесса, называлось «вдовьим», красовалось другое: изящное, с зелёным камнем изумительной красоты.

Мне же будущая свекровь шепнула, что наша с Мэтью помолвка будет мероприятием официальным, так как он наследник древнего рода, поэтому «зажать» такое событие ему никто не позволит. Я тяжело вздохнула, но возражать не стала: как говорится, со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Надо – значит, надо.

Тут раздался шум хлопающих крыльев, и на ближайшую ветку спикировал любимец Марчелло, пёстрый орёл.

– Высадились, – сообщил нам Родриго, который был отправлен к устью реки в качестве наблюдателя, – так что можно за ними отправляться.

– Кеша! – позвала я, и кубута, заранее предупреждённый о том, какая важная задача ему предстоит, тут же высунулся из зарослей.

– Кеша, нужно отправляться к реке, забрать там человека, на которого укажет Мэтью, и принести его сюда.

– Кеша помнит, – важно кивнул огромный обезьян, – Мэтью сказал, что нужно прокатить быстро, чтобы понравилось. Кеша сделает. Хэм уже ждёт Кешу.

Проводив кубут взглядом, баронесса повернулась ко мне и с лёгким сомнением в голосе уточнила:

– Ори, а ты уверена, что Карл по достоинству оценит быструю прогулку на кубуте?

– Вы же сказали, что он любит новые впечатления, тут они ему гарантированы. Никто и нигде больше ему этого не предложит.

– Вот в этом можно даже не сомневаться, – засмеялась баронесса, – ну что же, посмотрим, как переживёт наш способ доставки первый гость.

– Главное, чтобы в принципе пережил, – вздохнула я, – у него как со здоровьем?

– До сегодняшнего дня, насколько я знаю, было в порядке.

Мы с баронессой Шарлоттой переглянулись и, не сговариваясь, тихонько хихикнули.

Пока мы занимались предсказаниями результатов путешествия министра на Кеше, из дома вышел Марчелло, и все замерли. Потом Карло выдохнул, отложил толкушку и задумчиво проговорил:

– Да, кэп, всякого я от тебя ожидал, но чтобы вот такое…

Дело было в том, что Марчелло, которого я привыкла видеть в лучшем случае в брюках и рубашке, а то и только в брюках, переоделся. Видимо, именно этот костюм передал ему Мэтью после очередного визита в Гратенстор.

Сейчас капитан красовался в светло-серых брюках, заправленных в начищенные сапоги, и в белой рубашке с потрясающим кружевным жабо и такими же манжетами. Тщательно выбритое лицо сразу стало выглядеть намного моложе, а прикреплённые к поясу богато украшенные ножны добавляли облику брутальности. На запястье капитана сверкал драгоценными камнями широкий браслет, а на безымянном пальце правой руки можно было увидеть массивное кольцо с крупным камнем.

– Ого! – впечатлилась я. – Марчелло, да ты красавец просто! Выглядишь просто сногсшибательно!

– Ну, раз уж я, так сказать, возвращаюсь из небытия, то надо делать это эффектно, согласись, – капитан весело мне подмигнул. – В отличие от вас, мне нужно будет отвоёвывать прежние позиции, и начну я именно с Карла Лифалинга.

– Спасибо, – тихонько проговорила баронесса, и капитан нежно ей улыбнулся, – ты ведь понимаешь, Ори, что он делает это ради меня. Самому Марчелло ни Лифалинг, ни кто-то другой из высшего света Энгалии не нужен ни с какой стороны. Он прекрасно существовал без них все эти годы и дальше существовал бы так же легко, но он понимает, что это важно для меня.

– Может, это и есть любовь? – так же шёпотом ответила я. – Не громкие слова и не серенады под окнами, а вот такая забота и желание оградить от любых неприятностей?

– Наверное, ты права, моя дорогая, – кивнула баронесса и наградила капитана такой тёплой улыбкой, что он расцвёл майской розой.

Тут Родриго, смотревший на капитана с такой гордостью, словно это лично он его вырастил и воспитал, прислушался, встрепенулся и сообщил:

– Приближаются…

Мы тут же забыли про всё остальное и не отводили взглядов от зелёной стены деревьев.

Первым на поляну выбрался Хэм, на спине которого уже привычно устроился Мэтью, ловко соскользнувший на землю, а за ним появился Кеша, аккуратно сгрузивший на траву высокого худощавого мужчину в светлом костюме. Тот сначала пошатнулся, но кубута осторожно поддержал его огромной лапой, не дав упасть.

Баронесса подхватила меня под руку и, спустившись с крыльца, направилась к прибывшим.

– Карл! Как же я рада тебя видеть!

– Шарлотта, я тоже бесконечно рад, но дай мне немного прийти в себя, умоляю, – простонал мужчина, вытирая лоб и поправляя щегольские очки в тонкой золотой оправе.

– Ты в порядке? – в голосе баронессы было только искреннее беспокойство, и я мысленно ей поаплодировала. – Может быть, тебе принести кресло?

– Не нужно, – гость выпрямился, и я увидела, как на его породистое лицо возвращаются краски, – я уже в порядке. Просто это было несколько… непривычно.

– Карл, позволь тебе представить баронессу Викторию Хоккинз, мою протеже и будущую родственницу, – баронесса ободряюще сжала мою ладошку и улыбнулась гостю, – Виктория, этот слегка побледневший господин – наш добрый друг и партнёр, граф Карл Лифалинг, министр природных ресурсов и непосредственный начальник Мэтью.

– Польщён, госпожа баронесса, – министр галантно поцеловал мне руку, – но что вы делаете здесь, вдали от города?

– Виктория прибыла со мной, Карл, – поспешила пояснить баронесса Шарлотта, – я забрала её из обители святой Бенедикты, где девочка провела последние несколько лет после смерти родителей. А так как Хоккинзы обладают таким же даром, как и Даттоны, то я решила, что Виктории будет приятно пожить на природе, привыкнуть, так сказать, к обычному миру, не ограниченному стенами обители.

– То есть вы тоже умеете понимать животных? – моментально заинтересовался министр. – Ах, как интересно! Теперь я понимаю, о какой девушке из хорошей семьи говорил Мэтью. Хоккинз… Не припоминаю никого из этого рода, хотя он наверняка достаточно древний…

– Дальний предок Виктории, барон Рудольф Хоккинз, был спутником и другом моего предка, когда-то в незапамятные времена и построившего этот дом, – вмешался в разговор Мэтью, – мы одно время потеряли связь с этим родом, но потом узнали, что из всех осталась одна Виктория. С тех пор матушка принимала активное участие в её судьбе и регулярно навещала в обители святой Бенедикты в Киленхайне.

– Какая трогательная история! – воскликнул окончательно пришедший в себя министр. – Баронесса Виктория… вы ведь позволите мне вас так называть?

– Конечно, – пискнула я и подавила желание спрятаться за баронессу или за Мэтью.

– А что ты имела в виду, когда говорила о том, что баронесса Хоккинз твоя будущая родственница, Шарлотта?

– Ничего особенного, – мило улыбнулась ему матушка Мэтью, – это пока секрет, но тебе я могу сказать, Карл. Мэтью сделал Виктории предложение, и она его приняла. Мы объявим об этом, когда вернёмся из поместья в Гратенстор. Надеюсь, ты сумеешь сохранить наш секрет?

– Можешь на меня положиться, – министр прижал к груди руку, – но это прекрасная новость! Мэтью, позволь поздравить тебя! И вас, баронесса Виктория!

– И меня, Карл…

– Что – тебя, Шарлотта? – совершенно искренне удивился министр. – А, ты в том смысле, что ты женишь сына? Конечно, тебя я тоже поздравляю.

– Нет, я совершенно в другом смысле, – засмеялась моя будущая свекровь, – я, знаешь ли, тоже выхожу замуж.

– Ты?! Ох, прости, Шарлотта, я не в этом смысле! – смутился Карл Лифалинг. – Просто ты никогда никому не давала шанса… Неужели граф Симмонз? Хотя ты никогда не отвечала на его намёки…

– Разумеется, это не граф Селестен, – матушка обернулась, и из дома вышел Марчелло. Легко сбежав по ступенькам, он подошёл к нам и приветливо улыбнулся министру.

– Доброго дня, граф Лифалинг, полагаю, вы меня помните?

– Кайр Саватти?! А как?.. А почему?.. А откуда?..

– Видите ли, граф, – Марчелло был спокоен и доброжелателен, – слухи о моих прегрешениях изрядно преувеличены, и баронесса Даттон приняла моё предложение руки и сердца, так что можете нас поздравить… Мэтью, наверное, лучше всё-таки принести кресло….