Текст книги ""Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Павел Чагин

Над головой пронёсся резкий порыв ледяного ветра, закрутивший туманные столбы в хаотичном танце, а над лесом пронёсся шёпот:

– Пришло время новых богов…

Я застыл, вслушиваясь в эхо прозвучавших слов, растаявших в тумане, словно отголосок очень далёкой грозы. От них на километр веяло тайнами, опасными и даже, пожалуй, смертельными. И тихой пугливой мышкой пробежала мысль: что же я наделал? В игры каких сил я имел наглость влезть? На что я, безумец, согласился?

И одновременно видение, мягко вытесняющее страх: корона из золотых и серебряных листьев, ощущение безграничного могущества, понимание того, что вокруг нет никого, равного мне по силе и мощи. Отказаться от этого…чтобы всю дальнейшую жизнь, скучную и пресную, ежедневно, ежеминутно жалеть об упущенной возможности?! Нет, я этого не сделаю…Даже если цена очень велика: но не я ли должен был через пару месяцев сгнить в тюремной камере? Так о чём мне жалеть?

Мучимый противоречивыми чувствами, я поднялся на ноги и выбрался на тропинку, которая должна привести меня в охотничий домик к загадочной хозяйке, о которой говорил магистр. Может быть, она колдунья или ведьма, и ей по силам будет объяснить – что же произошло со мной?

Хвоя, тёмно-зелёным ковром засыпавшая тропинку, тихо шуршала под ногами, а по сторонам стеной стояли великаны-ели. Я отчётливо помнил, что полянка с домом находилась недалеко, минутах в десяти-пятнадцати спокойной ходьбы от того дерева, на котором состоялась знаменательная для меня встреча. Но я уже с полчаса мерил тропинку шагами, а ни малейшего намёка на просвет среди елей не видел, хотя магистр говорил, что пройти мимо невозможно.

Я споткнулся о корень, коварно выползший на тропинку, и чуть не растянулся во весь рост, ухватившись за подвернувшуюся под руку ветку. Иголки впились в ладонь, но я почти не обратил на это внимание, так как заметил нечто, напоминающее лаз. Высота прохода была рассчитана или на невысокого человека, или на того, кто абсолютно точно знает, где искать, так как, выпрямившись, я не увидел даже намёка на то, что здесь что-то есть.

Пожав плечами, я хотел уже двинуться дальше, но почувствовал, как под ногами внезапно мягко вздрогнула земля. И ещё раз, и ещё…словно кто-то, чьи размеры представить у меня воображения не хватит, медленно шёл по тропинке. Бумм…бумм…бумм… Почувствовав, как от всепоглощающего первобытного ужаса шевелятся волосы, я заметался по дорожке, не понимая, что делать и куда бежать. То, что этот монстр нагонит меня в два шага в самом прямом смысле этого слова, было совершенно понятно. Боги! Если бы я был меньше…Стоп! Меньше…лаз…Это единственный вариант…

Я белкой метнулся к тому месту, где совершенно случайно обнаружил лаз, и, согнувшись почти вдвое, скользнул под укрытие плотных еловых веток. Они пропустили меня и плавно опустились за моей спиной, скрывая проход даже от самого внимательного наблюдателя. Боясь лишний раз пошевелиться и стараясь дышать как можно тише, я лежал на земле в своём чудом замеченном убежище и прислушивался к мерным шагам, от которых вздрагивала земля. Вот они поравнялись с моим укрытием, вот миновали его, вот они уже тише, вот уже почти не слышны.

Я выдохнул и вытер ставшие потными руки о рубашку. Затем повернулся и попробовал выбраться обратно на тропинку и всё же найти этот злосчастный дом. Отодвинув любезно пропустившие меня несколько минут назад ветки, я замер, просто-напросто не поверив своим глазам. За ними виднелось плотное переплетение ветвей, сучьев и каких-то лиан, пробраться сквозь которое не стоило даже пытаться.

Такое же безобразие творилось со всех сторон: куда бы я ни пробовал заглянуть – везде натыкался на непреодолимую зелёную преграду. Свободным оставался только узкий проход куда-то в глубь зарослей. «Не сходи с тропы» – некстати вспомнил я совет магистра и поморщился. Не исключено, что – в виде исключения!– этот двуличный мерзавец был прав.

Поняв, что меня достаточно вежливо, но непреклонно заставляют идти по единственному доступному пути, я вздохнул и, согнувшись, двинулся вперёд. Зелёный коридор несколько раз повернул, и я, поначалу пытавшийся выстроить в голове подобие маршрутного листа, махнул рукой и решил положиться на непредсказуемую в последнее время судьбу.

Коридор закончился внезапно: я буквально носом уткнулся в старую деревянную дверь с мощным кованым засовом. Сказать, что мне было не по себе – это ничего не сказать. Мне было банально страшно, и я совершенно не стеснялся признаться в этом. Где-то на периферии сознания мелькнула мысль: а может, стоило остаться в камере? Там всё понятно, знакомо и однозначно: ни тебе монстров, ни таинственных соблазнительных видений, ни странных дверей.

Загнав малодушные мысли поглубже, я толкнул дверь, и она с определённым трудом, но открылась. Я вошёл, подсознательно ожидая какого-нибудь «сюрприза», но за дверью оказалось самое обычное помещение, залитое странным зеленоватым светом. Покрутив головой, я понял, что свет проникает через круглое отверстие где-то наверху. Это неприятно напомнило мне камеру, разве что сквозь это окошко видны были ветки и кусочек неба, а не фрагмент каменной стены. Не попал ли я из одной тюрьмы в другую?

Я обошёл достаточно просторную комнату, обставленную добротной деревянной мебелью, заглянул в углы, приоткрыл небольшие дверцы, обнаружившиеся в углу. За одной были так называемые удобства, причём на вполне цивилизованном уровне, а за второй – небольшая лаборатория. Последняя меня не заинтересовала от слова совсем, так как я в жизни ни одного зелья не сварил, а в академии, два курса которой я умудрился когда-то закончить, алхимия была моим самым нелюбимым предметом.

Пожав плечами, я повернулся, чтобы выйти и попробовать пробиться куда-нибудь сквозь заросли, но молча опустился на крепкую деревянную лавку: двери, через которую я вошёл, не было.

***

Дом ждал. Он чувствовал, как где-то в непроницаемой ни для чего сердцевине Франгая появилось нечто, чему пока нет названия. Словно маленький жёлудь, зародившийся на ветке мощного дуба, плод, которому ещё предстоит набраться сил, созреть, упасть и, пролежав в земле положенный срок, пробиться на свет маленьким робким ростком. Пройдут десятилетия, прежде чем жёлудь превратится в сильное дерево, которое вытеснит из-под солнца того, кто дал ему жизнь. Или погибнет, так и не победив старого великана.

Дом ждал. Он чувствовал, что его спокойному, но безмерно скучному существованию окончательно приходит конец – и дом был счастлив. Что за восхитительные времена настали: вернулась она, его обожаемая Хозяйка, смысл и свет его жизни. Но помимо неё появился Враг – ибо никем иным тот, кто рождается сейчас под покровом густых еловых ветвей, быть не может. Он захочет власти над Франгаем – значит, будет война, будет много интриг, лжи, предательства и крови. Что может быть лучше?

Дом ждал. Он научился терпению и осторожности за те столетия, пока ему не для кого было бороться за место под ленивым и сытым солнцем и равнодушной луной. Быть может, появись Враг несколько лет назад, дом без сожалению уступил бы ему, ибо жизнь без неё была пуста и бессмысленна. Но теперь…он не уступит ни пяди, так как это его лес. Он обещал себе, что подарит Хозяйке весь Франгай, и он сдержит слово, чего бы это ему ни стоило.

Дом ждал. Он понимал, чувствовал, ощущал каждой частичкой, что с каждым днём становится сильнее. Всё меньше сил уходило на поддержание иллюзии, так как старые раны зарастали, уродливые шрамы сглаживались. Нужно только не показывать виду, что он заметил рождение Врага: пусть наберётся сил. В победе над ребёнком нет доблести, схватка с заведомо более слабым противником не делает чести победителю. Ей, его любимой Лиз, не должно быть стыдно за него. Поэтому… дом готов был наблюдать. Дом ждал.

Глава 4

Лиз

Я долго смотрела вслед растаявшим в ночном мраке сфаргирам, думая о том, что нужно как-то восполнять пробелы в образовании. Мне не нравится плутать в информационной темноте, если можно так выразиться. Интересно, а кроме кристаллов, которые пишут сфаргиры, есть какие-то альтернативные источники информации? Книги, например…или какой-то аналог фильмов?

Только я хотела завести об этом разговор, как возле периметра – я тоже стала так называть полосу болота, отделявшую дом от остального леса – раздалось тихое, но промораживающее до костей рычание. Я замерла на месте, будучи просто не в силах двигаться дальше, и перепуганно заозиралась.

– Этому гостю лучше не отказывать в общении, – негромко сказал Домиан, и Хантер кивнул, соглашаясь с ним, – мы, разумеется, всегда защитим тебя, но лучше попробуй договориться с ним по-хорошему. Он пришёл сам, а это уже знак уважения, можешь мне поверить.

– Да кто он-то? – я услышала, как кто-то негромко повизгивает от страха, и вдруг поняла, что это я сама. – Домиан, мне страшно – я передать тебе не могу, как… Кажется, я начинаю понимать, что чувствует заяц, слышащий поблизости рычание волка.

– Ты же не заяц, – негромко засмеялся Домиан, и его смех меня слегка успокоил: ведь не стал бы он веселиться, если бы мне грозила реальная опасность, верно?

– Я ещё хуже, – проворчала я, прячась за широкую спину моего синеглазого няня, – заяц – тот хотя бы быстро бегает…а я не очень…

– От Шергила не убежишь, – вступил в беседу невозмутимый Хантер, – но он вполне разумен. Я полагаю, он пришёл поприветствовать вернувшуюся Хозяйку, ведь когда-то вы были почти приятелями. Может быть, он вспомнит тебя…

– А он кто вообще? – я прислушалась к лесным звукам, и мне показалось, что я различаю глубокое и размеренное дыхание крупного зверя.

– Он повелитель мёртвых Франгая, – сказал Хантер так спокойно, словно сообщил, что наш внезапный гость – местный почтальон или дворник, – и спокойных, и не очень. Впрочем, раньше тебя это не пугало: вы очень любили вести с ним философские беседы.

– Он ещё и разговаривает? – вытаращилась я и нервно хихикнула.

– Ещё как, – фыркнул Домиан, – иногда хочется, чтобы он побольше молчал. Впервые за последние пару тысяч лет встречаю такого болтливого вэйтина.

– За сколько?! – я в очередной раз попыталась уложить в голове, что вот этот синеглазый красавчик так легко оперирует такими временными единицами, как века и тысячелетия.

– Лиз, – протянул Домиан, весело покосившись на меня, – ну перестань. Это же совершенно не имеет никакого значения, сколько мне лет: несколько тысяч, пара веков или три десятилетия. Главное – я рядом с тобой, защищаю, охраняю и люблю тебя. Остальное всё – мелочи, поверь.

– В смысле – любишь? – от этого слова я как-то совершенно растерялась: ну вот не привыкла я…а уж от некой непостижимой силы это услышать…Это вообще как-то за гранью добра и зла… Но ведь он это сказал. Сказал же?

– В самом прямом, – тепло улыбнулся Домиан и как о чём-то незначительном добавил, – ты моя жизнь, Лиз. За тебя я убью, за тебя я умру. Только бы ты была счастлива и была со мной. Ты моя, Лиз.

– Но…Домиан…я даже не знаю, что сказать, – я беспомощно обернулась к молчаливому Хантеру и встретила такой же тёплый, понимающий и бескомпромиссно нежный взгляд, – а если я…увлекусь кем-то? Ведь такое может случиться?

– Может, – Домиан легко улыбнулся и переглянулся с Хантером, – но, значит, ему не повезёт…

– Почему? – я перестала хоть что-то понимать. – Не повезёт, потому что я не из этого мира?

– Нет, – Домиан был по-прежнему абсолютно безмятежен, – потому что я убью его. Ты моя, Лиз. Ты только моя. Я подожду, пока ты полюбишь меня…я умею ждать, поверь мне, Лиз. А сейчас давай разрешим войти нашему гостю. Ты ведь не против?

Нет, конечно, – ответила я, пытаясь переварить свалившиеся на меня новости. То есть рано или поздно мне придётся полюбить моего синеглазого красавчика, хочу я того или нет. Как интересно…Впрочем, об этом я подумаю завтра, как говорила героиня великого романа того мира, в который я уже никогда, судя по всему, не вернусь…

Хантер мягкими, скользящими шагами спустился с крыльца (раз-два-три-четыре – привычно отсчитали ступеньки) и подошёл к самому периметру, молча постоял у границы, затем скользнул в болото. Я вздрогнула, но уже восприняла это гораздо более спокойно: ну змеюка, ну здоровенная, ну ядовитая…и что теперь? Это же всё равно тот самый Хантер, который собирает для меня в лесу маниолу в чашку с милыми синими цветочками. А что страшный, как самый лютый кошмар, – так у каждого свои недостатки, как говорится…

Вынырнув уже знакомой мне гигантской змеёй, Хантер снова решил поработать мостиком, протянувшись от одного берега до другого. Его глянцевое чёрное тело сверкало и масляно переливалось в лунном свете, а треугольная голова равнодушно смотрела мудрыми глазами, видевшими столько всего, что лучше мне пока и не знать.

Из леса появилась высокая фигура, которая, ступая мерно и тяжело, подошла к болоту, что-то проворчала из-под капюшона и осторожно ступила на спину Хантера. Я во все глаза смотрела на приближающегося очередного ночного гостя, которого Домиан назвал странным словом «вэйтин».

Как и сфаргиры, этот непонятный вэйтин остановился ровно на середине пути, и мне снова пришлось спускаться (раз-два-три-четыре) и идти навстречу. Задрав голову, я вглядывалась в непроницаемый мрак под глубоким капюшоном, пытаясь рассмотреть хоть что-то. Безрезультатно: только чёрная тень. Хоть бы глаза блеснули, что ли…

Словно в ответ на мои мысли, в темноте под капюшоном загорелись два тёмно-багровых огонька. Это у него глазки такие? Правильно я его заранее испугалась – как-то мне не по себе…

– С возвращением, Лиз, – пророкотал из-под капюшона низкий, какой-то утробный голос, от которого по спине пробежали перепуганные мурашки, – тебя долго не было, но я ждал.

– Эммм… – глубокомысленно ответила я, – спасибо большое. Я многое забыла за время своего отсутствия, поэтому, если что, простите великодушно…

– Конечно, не волнуйся, – прогудел он, и мне послышалась в его голосе усмешка. Тут я вспомнила, что Домиан, кажется, сказал, что этот…это…этот Шергил – повелитель мёртвых. Мамочки мои… Интересно, какие такие беседы я могла с ним вести? Домиан сказал – философские, но я как-то очень плохо представляю себе, о чём мне говорить со столь необычным собеседником.

– Ты была за Гранью, – продолжил, помолчав, Шергил, – я надеюсь, однажды ты захочешь рассказать мне о том, что ты видела там. Мне действительно интересно.

– Обязательно, – пообещала я, с облегчением понимая, что вэйтин даёт мне время привыкнуть к нему и не ждёт длительной беседы вот прямо сейчас. И была искренне ему за это признательна.

– Я пришёл просто взглянуть на тебя, – низкий вибрирующий голос завораживал, пригибал к земле, давил на сознание, – и поприветствовать. Я принёс тебе подарок…

С этими словами Шергил протянул мне небольшой бархатный мешочек, и я почувствовала, как напрягся за моей спиной Домиан. Не торопясь брать презент, я внимательно смотрела на руку, которая мне его протянула: очень даже такая нормальная человеческая конечность. Затянутая в чёрную перчатку мужская ладонь с длинными и явно сильными пальцами.

– Не бойся, – снова усмехнулись под капюшоном, – это просто безделушка, которая может тебе пригодиться.

– Ты принёс Лиз браслет подчинения? Зачем? Она не собирается выходить за периметр, а внутри ей ничего не угрожает. И вообще – с чего бы вдруг такой ценный дар? Ты раньше не был замечен в неоправданной щедрости, – Домиан был откровенно недоволен и даже не старался скрыть это, хотя я пока совершенно не понимала – в чём, собственно, проблема.

– А что за браслет? – скромно поинтересовалась я, обращаясь к тёмному провалу с багровыми точками. – Кого он подчиняет? И зачем?

– Достань его, – прогудел Шергил, и в его голосе мелькнули повелительные интонации, – не бойся, это действительно дар, от всего…сердца.

Я хотела было задуматься над паузой, которую сделал Шергил перед словом «сердце», но любопытство перевесило, и я аккуратно развязала шнурок, которым был перетянут мешочек, стараясь не обращать внимания на недовольное сопение Домиана.

На ладонь мне выскользнул тонкий изящный браслетик, выточенный из какого-то явно очень прочного, но незнакомого мне материала, похожего одновременно на кость и на металл.

Домиан за моей спиной громко и сердито вздохнул, но промолчал, а я, как заворожённая, смотрела на магическую (да кто бы сомневался) безделушку: веяло от неё какой-то такой мощной потусторонней жутью, что я просто не знала, как реагировать на такой подарок.

– А что он делает? – я наконец-то отмерла и задала самый логичный вопрос, который и напрашивался в первую очередь. – И как им пользоваться?

– Я ждал, когда ты спросишь, – грохотнуло под капюшоном, но я, кажется, стала и к этому привыкать, – если ты наденешь этот браслет, то ни один мёртвый не сможет причинить тебе вред. Напротив, у него возникнет непреодолимое желание служить тебе.

– А…стесняюсь спросить…и много здесь, – я широким жестом обвела Франгай, мрачной стеной возвышающийся со всех сторон, – тех мёртвых, что не лежат себе спокойненько в могилках, как и положено приличным покойникам, а бродят по лесу?

– Лиз, – Домиан решил принять участие в разговоре, – ну посмотри вокруг, какие могилки? Кто их хоронить будет? Это если люди…А звери? У вас за Гранью что, и зверей принято хоронить?

– Домашних иногда – да, – я вспомнила великого Стивена Кинга с его «Кладбищем домашних животных» и вздрогнула, – но это, наверное, не лучшая идея.

– Странные у них там порядки, – пожал плечами Домиан, а я с каким-то странным чувством поняла, что – да, именно что « у них», потому что « у нас» – это для меня теперь здесь.

– А вы, насколько я поняла, что-то вроде начальника над всеми этими мёртвыми, ну…и теми, которые в могилках, и теми…которые сами по себе? – решила уточнить я статус своего собеседника и бывшего приятеля, если верить словам Домиана.

– Можно и так сказать, – прогремело из-под капюшона, – мёртвые не должны быть, как ты сказала, «сами по себе». Они могут одичать и натворить много бед. И да, я слежу, чтобы в моём хозяйстве был порядок.

– Здорово, – я представила себе это самое хозяйство и вздрогнула, – но вы не договорили про браслет: как им пользоваться? Просто надеть?

– Говори мне «ты», Лиз, как и раньше, – рокочущие звуки уже почти перестали пугать, скорее, я начала чувствовать скрытую в них силу и тихо радоваться тому, что я с ней, с этой силой, в приятельских отношениях, – да, просто надень и мысленно позови меня.

– Шергил, большое спасибо тебе, конечно, но у Лиз есть мы, чтобы охранять и защищать, – процедил Домиан, видя, как я с благодарной улыбкой прячу браслет назад в мешочек и убираю в карман.

– Seann dhia, не будем ссориться из-за пустяка, – в голосе Шергила послышались гневные раскаты, – это всего лишь подарок, ты не можешь запретить мне…

– Мальчики, не ссорьтесь, – ляпнула я и только после того, как на меня уставились удивлённые синие и не знаю какие багровые глаза, поняла, что и, главное, кому я сказала.

Ненадолго повисла пауза, нарушаемая только шумом ветвей, а потом я решила, что с горы (и неважно, что гор тут не наблюдается) скатилась каменная лавина. Но оказалось, что это хохочет Шергил, запрокинув голову в по-прежнему непроницаемом капюшоне.

– Береги её, seann dhia, она невероятная, – пророкотал он и, погромыхивая сдавленными смешками, ушёл в сторону периметра, скользнул по спине Хантера и исчез в непроглядном мраке ночного Франгая.

– Мальчики, значит, – задумчиво проговорил Домиан, – сумела ты Шергила развеселить, уже и не помню, когда слышал его смех.

– А как он назвал тебя, – я вспомнила слова, значение которых не поняла абсолютно, – это какой-то древний язык? И что это означает?

– Seann dhia – это на гаэльском, одном из древних языков той ветки Мирового Дерева, где ты провела эти годы. Насколько я знаю, сегодня на нём говорят только несколько тысяч человек в какой-то горной местности, – пояснил Домиан, почему-то умолчав о переводе.

– А откуда Шергил знает гаэльский? – я посмотрела в чёрную глубину Франгая, где исчез местный повелитель мёртвых.

– Он некоторое время путешествовал по разным мирам, пока не остановился в нашем, – пояснил Домиан и неохотно добавил, – потом сама у него спросишь, он наверняка появится ещё не раз…

– А как эти слова переводятся? – не отставала я, так как гаэльский по понятным причинам не числился среди языков, которыми я владела: русский, английский и немного итальянский.

– Если дословно, то они переводятся как «древний бог», – почему-то не слишком охотно ответил Домиан, – ему всегда нравилось так меня называть…наверное, потому что он знает, что мне это не по нраву. Ну такой уж у Шергила характер…

– Всё время с мёртвыми общаться – и не такой характер заработаешь, – я старалась быть объективной, – хотя рычит он, конечно, жутко…И вообще, давай пойдём домой, пока ещё кто-нибудь не пришёл. Спать хочется – ужас просто.

Домиан улыбнулся, и мы наконец-то ушли в дом, где меня уже ждал приготовленный Майклом ужин, если это можно так назвать с учётом того, что время стремительно приближалось к часу ночи.

Не желая обижать старавшегося Майкла, я с удовольствием съела кашу, похожую на овсянку и украшенную ягодами маниолы, и выпила чай с неизменными листьями вишенника. Попрощавшись с домочадцами, я поднялась к себе и уснула, едва коснувшись головой пахнущей лавандой подушки.

Проснулась я глубокой ночью, судя по тому, что сквозь достаточно плотные шторы не прибивались лучи рассветного солнца. Я лежала с закрытыми глазами и пыталась понять, что же меня разбудило: вокруг было абсолютно тихо, не поскрипывал дом, не шумели великаны-деревья за окнами…Так, а вот это уже странно. За то время, что я здесь нахожусь, я успела привыкнуть к постоянному шуму вековых елей, окружавших дом. Он мог быть тихим, сонным, мог стать громким и угрожающим…но он всегда был. Почему же сейчас так тихо?

Скользнувшие по ноге ледяной холод заставил ойкнуть, быстренько спрятать ногу под одеяло, а потом аккуратно приоткрыть глаз, чтобы тут же зажмуриться покрепче. На моей кровати, в ногах, с комфортом устроился симпатичный молодой человек в белоснежной рубашке с пышными кружевными манжетами и таким же ажурным воротником. Что там с ногами, я не видела, но, надеюсь, ему не пришло в голову забираться на мою постель в сапогах?

Не успела я осознать сам факт наличия постороннего товарища не только в моей комнате, но и в моей постели, как заметила, что гражданин в некоторых местах просвечивает…Вот где падает на него лунный свет сквозь неплотно задёрнутые шторы – там и просвечивает.

– Не кричишь, – констатировал он очевидное, – а почему?

– Хочешь, чтобы я повизжала? – поинтересовалась я, мысленно ставя себе неутешительный диагноз «прогрессирующая шизофрения», так как нормальный человек как минимум испугался бы. Мне же было просто интересно, как ни странно.

– Да нет, – пожал он плечами, – сбегутся все, и поговорить не получится.

– То есть ты побеседовать пришёл? – уточнила я – А о чём?

– Ты Хозяйка, и ты вернулась, – снова прокомментировал этот Капитан Очевидность.

– Как видишь, – не стала спорить я, – а ты кто, собственно, будешь?

– Я Гарри, – представился молодой человек, приподнимая несуществующую шляпу, – я живу здесь в подвале.

«Как хорошо, что не в чулане под лестницей», – философски подумала я, вспомнив другого известного в моём прошлом мире Гарри, который обитал именно там. Призрачный гость тем временем прекратил внимательно меня рассматривать и потихоньку стал выцветать.

– Эй, ты куда? – возмущённо прошипела я. – Разбудил, а теперь сваливаешь? Мы так не договаривались.

– Мне просто показалось, что ты не хочешь разговаривать, – сказал Гарри, тут же перестав бледнеть, и с готовностью уставился на меня, – я много про тебя слышал, Хозяйка.

– Да? – абсолютно искренне удивилась я, плохо представляя себе, что и от кого мог слышать обо мне живущий в подвале призрак.

– Да, – кивнул он, – поэтому мы дождались Ночного Часа и решили с тобой познакомиться, а чтобы не пугать на первый раз, отправили меня, потому что я красивый и обаятельный.

– Ты забыл добавить «скромный», – не удержалась я и добавила, – у меня множество вопросов. Во-первых, кто это «мы», во-вторых, почему со мной надо знакомиться, в-третьих, что такое Ночной Час…

– Хватит, хватит, – замахал рукой Гарри и засмеялся, – Картер говорил, что ты ужасно разговорчивая, только Картер старый уже, мы не были уверены, что он всё правильно помнит.

– Плюс вопрос, – быстренька вставила слово я, – Картер у нас кто?

– Давай по порядку, начиная с первого вопроса, – внёс Гарри рациональное предложение, с которым сложно было не согласиться.

– Давай, – не стала спорить я и поплотнее завернулась в одеяло, так как от моего визави отчётливо тянуло холодом, причём каким-то удивительно неприятным, сырым и промозглым, – итак, кто такие «мы»?

– Мы – это призраки тех, кто похоронен в подвале, – честно ответил Гарри и, не обращая внимания на мой придушенный писк, пояснил, – ну как похоронены…закопаны, в общем…

– И много вас там…закопано? – я вдруг отчётливо вспомнила то ощущение запредельного, до обморока, ужаса, который почувствовала, подойдя к двери в подвал, когда Освальд показывал мне дом.

– Ну, точно не скажу, – Гарри задумчиво поскрёб подбородок, – ну сущностей с полсотни наберётся. Людей больше всего, как ты понимаешь, кроме того магов парочка, только слабых очень, колдуний три…нет, четыре…точно, четыре. Лесовик есть, вампир, ну и демон один. Вот вампир как раз и есть Картер.

– И вы что – все живёте в подвале? – передо мной нарисовалась картинка, как бестелесные сущности теснятся в подвале, словно бомжи в ночлежке, слоняются из угла в угол, ссорятся… Я потрясла головой, прогоняя бредовое видение. – А как вы помещаетесь?

– Нам не надо помещаться, – удивлённо ответил Гарри, – нас ведь нет. Только кости, ну или у кого что осталось… Чем больше сохранилось, тем легче принимать форму, хотя бы призрачную. Картер вот уже не может – только тень получается, и та минут на пять, не больше. А Шелли, например, может даже из подвала выходить на улицу, потому что она последняя, кто умер, и от неё…много чего осталось. Не все, конечно, мирно настроены, но ничего – привыкли уже…

– А как вы там оказались? – спросила я, забыв золотое правило: задавай вопрос только тогда, когда готов выслушать абсолютно любой ответ.

– Как? Да очень просто – убили нас, – пожал призрачными плечами Гарри, – не в то время оказались не в том месте, так бывает. Я вот за артефактом на спор пошёл, зашёл переночевать – да так и остался… – тут от поморщился, – не люблю вспоминать. Умирать, знаешь ли, не самое приятное занятие.

– А кто вас…убил? – я даже дышать перестала в ожидании ответа.

– Так Дом и убил, – равнодушно сказал призрак, – дело такое, мы не в обиде в общем-то. Ему же тоже кровь нужна, как существовать-то. Вон, махина какая: так что понимать надо. Если в Франгай сунулся – нечего жаловаться, потому как либо ты – либо тебя. Давай я потом как-нибудь тебе расскажу, ладно?

– А со мной для чего знакомиться? – я понимала, что моя относительно спокойная жизнь в доме никогда уже не станет прежней, так как забыть о полусотне призраков в подвале я вряд ли смогу. – Я чем-то могу помочь?

– Кому? Нам? – призрак помолчал, а потом хихикнул, – смешная ты, Хозяйка…да чем ты поможешь-то? А познакомиться – так ведь жить-то нам рядом, как же без уважения? И скажи, ведь сегодня Шергил приходил, да? Мы почувствовали его присутствие.

– Приходил, – не стала я спорить, так как нет смысла отрицать очевидное, – а что?

– Да просьба у нас к тебе, – неуверенно проговорил Гарри, – не попросишь ли ты Шергила, чтобы он забрал Картера, тот уже совсем стар стал, да и отмаялся он своё, как нам кажется. Может, отпустит его Повелитель?

– Скажу, – серьёзно пообещала я, – а что такое Ночной Час? Никогда о таком даже не слышала.

– Это время с двух часов ночи до пяти, – охотно пояснил призрак, – в это время Дом занят собой, он не контролирует то, что происходит: он набирает силы, залечивает раны, укрепляется, и ему не до внешнего мира. В это время мы можем передвигаться по дому, кому по силам, конечно…Так что все наши встречи возможны только в это время. Дом не очень любит, когда мы…в общем, он не будет рад нашему общению. Он предпочёл бы, чтобы ты вообще о нас не знала.

– Скажи, а девушка…недавно приходила…это тоже из ваших? – я вспомнила девушку-призрака. – Симпатичная такая…

– Так это, наверное, Шелли и была, – подумав, уверенно сказал Гарри, – она не может разговаривать…там длинная история…может, потом расскажу, если Шелли разрешит.

– А почему она не могла войти в дом? – спросила я. – Ты же вот спокойно сидишь в моей комнате.

– Так это, наверное, не в Ночной Час было? – уточнил Гарри, и я кивнула. – Ну так ей порог не пересечь было. Там, знаешь, какая защита стоит – уууу… А выбралась она, наверное, в прошлую ночь, вот и болталась до следующей. А всё потому…

Тут Гарри внезапно замолк, прислушался, приложил палец к губам и исчез, а я упала на подушку и крепко закрыла глаза, стараясь дышать ровно и спокойно. В коридоре послышались осторожные шаги, и дверь тихонько отворилась. В комнату заглянул Освальд, внимательно посмотрел на меня, постоял немного и аккуратно притворил дверь. Я, стараясь не шевелиться, скосила глаза и посмотрела на часы: было без двух минут пять.

Утром я долго лежала в постели и отчаянно спорила сама с собой. Одна моя часть, выросшая на определённых гуманистических ценностях, думала о том, как общаться с человеческими воплощениями Дома, зная, что в подвале находятся останки чуть ли не полусотни убитых им разумных существ. Она, эта часть, настаивала, чтобы я потребовала от Домиана или Хантера объяснений и перезахоронения или что там в таких случаях полагается. И непременно обещание, а лучше – клятву, что подобное больше никогда-никогда не повторится, иначе я… И вот на этом месте цивилизованная часть меня начинала буксовать, так как что «иначе» – я придумать не могла. Уйти не получится, да и не убегу я далеко с таким бестиарием в шаговой доступности. Перевоспитать Дом, магическую сущность, возраст которой исчисляется, как я начинаю догадываться, даже не столетиями? Ни разу не смешно, мне, во всяком случае.

И тут вступала в диалог моя внезапно обнаружившаяся вторая часть: та, которая позволяла мне не сойти с ума от происходящего вокруг. Она совершенно спокойно напомнила мне о том, как горячо и беззаветно любила я своего Леопольда – здоровенного «британца», который был совершенно потрясающим охотником на мышей. Дом, в котором я жила, располагался в центре города и был так называемым памятником архитектуры. И был в этом доме роскошный подвал, куда Леопольд просачивался, как бы ни запирала я двери и окна. Как – думаю, теперь это навсегда останется загадкой. Поначалу он даже приносил убитых грызунов мне, так сказать, для отчётности, но, поняв, что я не в восторге, стал просто складывать возле мусоропровода, шокируя поначалу соседей. Потом потихоньку все привыкли и только огибали «отчётность» по широкой дуге. Так вот…я же не осуждала кота за то, что он ловит мышей, потому что это в его природе. Он хищник, по-другому просто не умеет.