Текст книги ""Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Павел Чагин

Глава 11

Лиз

Решив последовать мысленному совету Ромео и отложить переживания по поводу предложения древнего бога на потом, я подобрала с пола цветы, в чём совершенно успокоившийся Домиан мне активно помогал. Потом прошла на кухню, чувствуя спиной взгляды оставшихся на террасе мужчин, попросила у Майкла большую вазу и поставила в неё цветы.

Затем, чтобы как-то собрать разбегающиеся в разные стороны мысли, вышла в сад, но, помня незабываемую встречу с обладающим способностями к гипнозу кайросом, не пошла в неизведанную часть, а ограничилась прогулкой по главной дорожке. Дойдя до периметра, я остановилась, задумчиво глядя на чёрную воду, местами просвечивающую сквозь неплотное покрывало ряски.

– Не торопись с ответом, Лиз, – раздался за спиной знакомый низкий голос Хантера, – мы ни в коем случае не хотим на тебя давить, но я не стану скрывать, что все мы были бы счастливы, если бы ты со временем приняла это предложение. С твоим появлением наше существование перестало быть бессмысленным, а когда ты исчезла… это была такая боль, которую пережить практически невозможно. Немыслимо трудно было даже мне, хотя я появился здесь несколько позже, а уж что говорить об остальных. Но ты вернулась, и этот день стал началом нашего возрождения, новой счастливой жизни. Поэтому не спеши, просто дай себе время: мы предложили, ты услышала, а дальше пусть идёт как идёт. У нас впереди практически вечность. Только… не уходи больше, пожалуйста! Мы этого уже не переживём.

– Ты говоришь от лица всех, – я не поворачивалась, потому что не чувствовала в себе внутренних сил посмотреть ему в глаза, – но мне показалось, что ты не совсем согласен с Домианом, разве нет?

– Ты правильно заметила, – в голосе Хантера послышалась улыбка, – просто я считаю, что Домиан торопит события, тебе нужно привыкнуть к новой жизни, осознать многие вещи, понять, что впереди у тебя – даже не века, а тысячелетия…

– То, что ты говоришь, не укладывается в моей рациональной, не привыкшей к магии голове, – я пожала плечами, – но ты абсолютно прав: прежде чем дать ответ, я должна очень многое понять, осознать и принять не головой, а сердцем, душой. И потом, мне сказали, что, скорее всего, во мне проснутся способности к магии – это действительно так?

– К этому есть все предпосылки, – я почувствовала, что Хантер кивнул, – твоя мать, по слухам, была очень способной к магии, к тому же ты постоянно находишься в месте, где волшебство, как ты бы его назвала, струится повсюду. Так что я думаю, способности проснутся обязательно.

– Тогда тем более, мне сначала нужно освоиться с ними, – я уцепилась за ещё один повод отсрочить ответ Домиану, – и потом, я ведь пока не до конца поняла свою роль Хозяйки, мне нужно познакомиться с остальными жителями леса… ну, с теми, кто этого захочет… И Ференц ещё…

– Лиз, – мягко ответил Хантер, – не волнуйся, мы не станем тебя торопить. Нам пока вполне достаточно того, что ты не сказала категорического «нет». И у нас действительно масса неотложных дел, например, твой огород… я правильно сказал?

– Правильно, – я набралась смелости и повернулась к Хантеру, чтобы тут же утонуть в понимании и какой-то суровой нежности, с которой он смотрел на меня, – но давай сначала определимся с Ференцем, мне не нравится, что такой подлый и лживый человек пользуется нашим гостеприимством.

– Я договорюсь с Шегрилом, он нанесёт нам вечером визит, – предложил Хантер, и я с энтузиазмом согласилась, так как и сама планировала переговорить с «главным по покойникам» Франгайской чащи, – а что сказали призраки?

– Пока ничего, думаю, они просто не успели пока ничего выяснить, – тут я вспомнила, что Домиан с его цветами и нетривиальным предложением прервал нас на том месте, где Хантер сказал, что у него есть идея, и решила уточнить, – и ты говорил, что мы что-то должны сделать. Как раз перед тем, как явился Домиан с цветами.

– Да, – кивнул Хантер, – я подумал, что нужно попросить Шелли показаться Ференцу, а мы посмотрим, как он на это отреагирует. Начнёт оправдываться, угрожать или что-то ещё. А Гарри как раз с другими призраками поговорит. К тому же Шегрил наверняка предложит какой-нибудь интересный план: он на них мастер.

– Согласна, – кивнула я, – тогда договаривайся с Шегрилом, я переговорю с Шелли, и мы выведем этого мерзавца на чистую воду.

– Какая ты суровая, – улыбнулся Хантер, – но Хозяйка и должна быть такой: суровой, но справедливой, доброй, но честной. Тогда ты сможешь постепенно подчинить Франгай и остановить угрозу.

– Угрозу? – тут же повернулась я к нему. – Какую угрозу, Хант? Ты мне ничего о ней не говорил… Что-то случилось?

– Пока нет, – он пожал плечами, словно говорил о каком-то несущественном событии, – но за то время, пока… пока тебя не было, а мы спали… появились новые силы, которые хотят подчинить себе Франгай, а этого нельзя допустить.

– Но я же ничего не умею, – растерялась я, – как же я буду им противостоять?

– Так это и не завтра произойдёт, – постарался успокоить меня Хантер, – но я считаю, что ты должна знать об этом. Враг появился, он пока ещё очень юн, но рано или поздно он наберётся сил, опыта и знаний, и тогда он попытается отобрать у тебя Франгай.

– И что будет тогда с.. вами, со мной, со всеми вокруг? – прошептала я, понимая, что по сравнению с этой грядущей войной все мои неприятности с Ференцем – это мелочи. Если они, конечно, не являются деталями одного большого пазла.

– Новый хозяин Франгая уничтожит всё и всех, кто не подчинится ему, – Хантер говорил совершенно спокойно, – не волнуйся, Лиз, у нас есть время для подготовки. Сейчас разбираемся с Ференцем, а я чувствую, что он не случайно появился именно сейчас, знакомимся с обитателями Франгая и укрепляем твой статус Хозяйки. Дел, как сказала бы ты, выше крыши.

С этими словами он кивнул мне и зашагал вдоль периметра, а через пару минут привычно скользнул в чёрную бездну. Интересно, а с Шегрилом ему в каком образе комфортнее общаться: в человеческом или змеюкой? Господи, я с ума сойду со всеми этими магическими сложностями, а ведь надо привыкать, так как мне не только нужно существовать в этом пространстве, а, оказывается, нужно ещё и бороться с каким-то пока неведомым врагом. Нет, если я буду переживать по всем поводам одновременно, я просто быстро сойду с ума. Нужно как-то расставить приоритеты, хотя бы для себя самой.

Вернувшись в дом, я нашла карандаш и лист бумаги, вышла на террасу и, удобно устроившись в кресле, подложила под листочек энциклопедию местных растений и написала: «План».

После получаса мучительных размышлений и раздражённого шипения на саму себя получилось семь пунктов.

1. Ференц

2. Жители Франгая

3. Максимилиан

4. Каспер

5. Огород

6. Неведомый враг

7. Обучение магии

Перечитав, я снова схватилась за голову, так как расположить рядом «огород» и «неведомого врага» могла только такая бестолковая, как я.

Едва слышно скрипнула дверь, и на террасе появился Ромео, который подошёл и, запрыгнув на подлокотник соседнего кресла, внимательно прочитал мой фееричный список.

« Ну и чем ты недовольна? Нормальный список»» – Ромео спрыгнул с подлокотника и развалился на сидении кресла. Я погладила его густую шерсть и проговорила:

– И то правда! Начнём с Ференца? Сегодня вечером придёт Шегрил, если Хантер с ним договорится, а к тому времени нам надо поговорить с призраками и выяснить, видел ли этого прохиндея кто-нибудь раньше.

«Всё будет хорошо, Лиз, прорвёмся!» – уверенно сказал кошак, и я предпочла ему поверить.

Александра Шервинская
Дом, который будет ждать. Книга 3

Глава 1

Пролог

Дом ждал. Но это было уже совершенно не то безнадёжное и страшное ожидание, которое чуть не столкнуло его в пучину мрачного ледяного безумия. Это новое состояние, скорее, напоминало предвкушение: он чувствовал в каждом едва уловимом шелесте листьев, в каждом вздохе распускающегося цветочного бутона, в каждом писке крохотного детёныша сариссы невероятную, пьянящую жажду жизни. Она вливалась в его древнюю кровь огненной струёй обжигающего пламени, растворяя без остатка следы горя и глухой безнадёжности. Он знал, что, что бы ни случилось, он больше никогда не будет одинок, и осознание этого будоражило, вызывало к жизни самые смелые мечты и фантазии.

Дом ждал. Он был уверен, что рано или поздно она поймёт, что в её жизни нет и никогда не будет никого, кто станет так её любить: беззаветно, безоглядно, полностью растворяясь в этом чувстве. Она осознает, что он предлагает ей в дар всё: весь Франгай, а затем и целый мир! Вековые деревья, помнящие не одну тысячу рассветов, хищные и сильные звери, любящие горячую живую кровь, все существа, нашедшие приют в чаще великого Франгая, – все они склонятся перед нею и признают в его избраннице свою госпожу. О! Она станет величайшей владычицей, его Лиз!

Дом ждал. Он предвкушал тот момент, когда Враг, родившийся недавно где-то в еловых зарослях, станет сильнее, и тогда он сможет бросить ему вызов. Представляя, какое восхищение вспыхнет в глазах Лиз, когда он швырнёт к её ногам труп поверженного Врага, он сладко жмурился от удовольствия и предвкушения, от ожидания этого мига абсолютного торжества. В своей победе он не сомневался, ибо не родился ещё под небом этого мира никто, способный противостоять ему.

Дом ждал. Тысячелетний опыт настойчиво подсказывал ему, что вокруг сгущаются тучи, зреют, подобно плодам на фруктовом дереве, заговоры и интриги, возникают и рушатся грандиозные планы. Он впитывал в себя эти пряные эманации тайн с восторгом гурмана, получившего возможность вновь попробовать любимое изысканное блюдо.

Дом ждал. Он уже почти зарастил старые шрамы и разгладил горестные морщины, так как тёплая живительная энергия Лиз залечивала его раны лучше любой магии. И от этого его безграничная любовь к ней становилась ещё сильнее, переполняя, затапливая, повергая в экстаз. Она не готова принять его и стать его избранницей? Ничего, она просто пока не привыкла, прошло слишком мало времени, нужно просто подождать…

И дом ждал.

Глава 1

Каспер

– Проходите, сестра, прошу вас, – трактирщик, слегка забегая вперёд, указал путешественникам на стол, за которым они могли бы отдохнуть и поесть, пока слуги, уже отправленные хозяином наверх, готовят комнаты. – И вы, ваша светлость, не откажите. Что велите пока подать? Сидр, эль, квас? Юной леди, наверное, можно подогреть молочка, пока готовится ужин?

Я смотрел на хозяина и не узнавал его: я прекрасно помнил, что останавливался в этом трактире по пути в обитель и остался вполне доволен и качеством еды, и чистотой комнат, но я не заметил тогда в этом толстяке ни малейшего признака расположения ко мне. Он был вежлив и предупредителен, но исключительно в рамках своих обязанностей: я для него был всего лишь выгодным постояльцем. Сейчас же трактирщик просто излучал доброжелательность и искреннее желание угодить и помочь.

– Благодарю вас, господин Жозеф, мне, если можно, просто воды, – мягко произнесла сестра Доминика своим удивительно красивым грудным голосом, и я в очередной, уже даже не помню, какой по счёту, раз напрягся в попытке вспомнить, где и когда я мог его слышать. Но память, никогда раньше не подводившая меня, тут категорически отказывалась служить.

Интересно, откуда она знает, как зовут трактирщика? Бывала здесь раньше? Или в обители знают по именам всех, кто так или иначе связан с нею? Чем дальше, тем больше вопросов вызывали и сам таинственный монастырь, и его загадочные обитательницы. И ведь никто о них не знает: я сам, пока в моей жизни не появилась Элла-Мария, слышал об Ирманской обители очень мало и как-то мельком.

Впрочем, ничего удивительного в этом как раз нет: настоящая власть – а то, что матушка Неллина обладает именно ею, ни малейших сомнений уже не вызывало – любит тишину и незаметность. Пусть глупцы и бездари кричат о себе и своих возможностях на каждом шагу: тот, кто действительно держит в руках судьбы мира, никогда не станет афишировать это.

– Я была бы очень вам признательна, – ответила трактирщику Элла-Мария, устало улыбнувшись: всё-таки необходимость провести весь день в экипаже, пусть и достаточно удобном, стала для девочки достаточно тяжёлым испытанием.

– Сейчас, сию минутку, – расплылся в ответной улыбке толстяк и крикнул в сторону кухни, – Марта, подогрей молочка юной леди!

Не успели мы сесть за стол, как обычную серую скатерть стремительно сменила синяя, явно праздничная, с изящной вышивкой по краям. Складывалось впечатление, что её в срочном порядке извлекли из личных сундуков хозяев трактира.

Подскочивший парнишка лет шестнадцати поставил перед Эллой-Марией большую кружку тёплого молока, перед сестрой Доминикой – бокал с прозрачной водой, мне же досталась кружка эля, причём того самого, который я пил в прошлый раз и который мне понравился. Интересно: как-то я раньше не замечал такого внимания к своим вкусам со стороны трактирщиков. Или дело в том, что я обмолвился о своём намерении направиться в обитель?

– Ваши комнаты через минуту будут готовы, – выкатился из кухни трактирщик, снова искренне улыбнувшись. Вы часто видели, чтобы люди этой профессии улыбались от души, от чистого сердца, а не обязанности? Наверняка – нет, мне, например, такое раньше вообще никогда не встречалось. Этот же господин Жозеф просто сиял, словно мы были его самыми любимыми родственниками.

– Еду сейчас Марта принесёт, – продолжал трактирщик и, повернувшись ко мне, уточнил, – вы наутро сразу после завтрака выехать хотите?

– Скорее всего, – кивнул я и приподнял бровь, показывая, что хотел бы услышать причину такого интереса, – это имеет значение?

– Конечно, чтобы знать, к которому часу вам с собой еды собрать, – удивился господин Жозеф, – до трактира, что старый Файн держит, только к ночи-то и доберётесь, если ничто в пути не задержит.

– А что может нас задержать? – спросила сестра Доминика, оторвавшись от негромкой беседы с девочкой. – В Ирме снова неспокойно?

– Да поговаривают, что опять они появились, – опасливо оглянувшись на тёмные окна, сказал трактирщик, – я и то удивился, что вы об такую пору в путь пустились.

– Они – это кто? – я непонимающе посмотрел на нахмурившуюся сестру Доминику и погрустневшего толстяка.

– Так… известное дело… – слегка растерялся господин Жозеф, но, видимо, вспомнив, что я не местный житель, всё же пояснил, – гольцы, кто ж ещё?

– Кто такие гольцы? – терпеливо продолжил я расспросы, постепенно приходя к выводу, что, живя в столице и у себя в замке, я очень многого не знаю о том, что происходит в империи. Несмотря на то, что я регулярно путешествую по разным местам в связи со всевозможными поручениями Максимилиана, в последнее время постоянно выясняется, что я ничего не знаю. Интересно, это весь Совет во главе с императором не в курсе, или только мне так не повезло?

– Гольцы… Они гольцы и есть, – господин Жозеф беспомощно посмотрел на сестру Доминику, – костяки то есть…

– Господин Жозеф хочет сказать, что гольцами здесь называют умерших, которым за какие-то грехи отказано в посмертии, – пояснила она, – а название взялось от того, что у них только голые кости, без плоти.

– Вы хотите сказать, – я в изумлении откинулся на спинку лавки, на которой сидел, – что по Ирме спокойно разгуливают зомби, но об этом никто не сообщает?

– Да как же не сообщает, ваша светлость? – всплеснул пухлыми ручками трактирщик. – Уж сколько раз в столицу писали, да только ответа так и не дождались. А гольцы, они же не разбирают: сообщили о них или нет, им бы пожрать… уж простите, ваша светлость.

– И как вы справляетесь? – спросил я, понимая, что мой список вопросов к членам Совета увеличивается с невероятной скоростью.

– Да как… – господин Жозеф пожал плечами. – Обитель помогает, не даёт пропасть, ну и сами не плошаем, оберегаемся как можем.

Тут он показал рукой на не замеченные мной до этой минуты венки, сплетённые из травы и сухих цветов, украшенные лентами и какими-то фигурками, очень похожие на те, что я видел на некоторых дверях в обители. Я перестроился на магическое зрение и внутренне зажмурился: такая мощная сила волнами расходилась от этих на первый взгляд пустяковых поделок. Они были аккуратно развешены над всеми окнами и над дверью.

– Не пускают они ни гольцов, ни прочую нечисть, – проследил за моим взглядом трактирщик, – век будем сёстрам благодарны. Кабы не они, давно бы нас всех на свете не было.

– Сестра Лотта приедет через декаду, обновит, – негромко сказала трактирщику сестра Доминика, а я сразу вспомнил скромную девушку, которую видел в обители. Это что же получается, какая-то тихоня, живущая в Ирманском монастыре, легко может сотворить нечто подобное? А мы сидим и ничегошеньки обо всём этом не знаем?!

– Спасибо вам, сестра, – низко поклонился трактирщик и добавил, увидев Марту с огромным подносом, – а вот и ужин ваш поспел! Приятного аппетита, если нужно что – сразу зовите, мигом всё сделаем!

С аппетитом поглощая достаточно простую, но удивительно вкусную еду, я старался незаметно наблюдать за своими спутницами и, чем дольше смотрел, тем больше приходил к выводу, что правилам поведения за столом мою дочь обучал человек, тонко разбирающийся в вопросе. Девочка не сделала ни одного неверного движения, пользуясь незамысловатыми столовыми приборами с таким изяществом, словно находилась на императорском званом обеде.

Когда на столе не осталось грязной посуды, трактирщик лично принёс большой чайник и чашки, а дородная Марта поставила в центр стола блюдо с восхитительно пахнущими пирогами. Они выглядели настолько аппетитно, что я не удержался и взял один, хотя уже было более чем сыт.

– Скажите, сестра Доминика, – обратился я к задумавшейся о чём-то своём женщине, – почему обитель не попросит помощи у Совета в борьбе с этими тварями?

Она невозмутимо взглянула на меня такими почему-то знакомыми глазами и спокойно пожала плечами:

– Полагаю, ответ на этот вопрос вам может дать только настоятельница, но, насколько я знаю, Совет прекрасно осведомлён о наших… сложностях.

– Но тогда почему они не помогают? – я не мог сдержать удивлённого возгласа.

– Они попросили за помощь слишком высокую цену, – продолжила сестра Доминика, – ту, которую обитель не готова заплатить ни при каких обстоятельствах. И, как вы понимаете, магистр, речь идёт не о деньгах.

– Что же они хотели? – мне действительно было интересно, хотя определённые предположения у меня были. Я ориентировался на то, какую цену выставил бы я сам, и ответ сестры Доминики лишь подтвердил мои догадки.

– Настоящие имена тех, кого приютил Ирманский монастырь.

– Даже если эта информация может спасти жизни обычных жителей Ирмы? – я, прищурившись, смотрел на сестру Доминику, – разве это соизмеримые величины? Тайны – заметьте, тайны, а не жизни! – нескольких человек на одной чаше весов, и судьбы сотен, может быть, тысяч жителей этого неприветливого, но по-своему прекрасного края – на другой? Разве для вас выбор не должен быть очевиден?

– Вы прекрасно знаете, что для обитательниц Ирманской обители слова «тайна» и «жизнь» зачастую означают одно и то же, поэтому выбор не так прост, как кажется, – не стала спорить она, – впрочем, судя по реакции, Совет ни минуты не сомневался в том, какой ответ он получит от обители. Но скажите, магистр, разве сильнейшие маги империи не должны были помочь попавшим в беду бескорыстно?

Глава 2

– Бесшумный, сестра Доминика, откуда вы взяли это забавное слово? Особенно странно оно звучит в отношении Совета! – я не смог сдержать смеха. – Да ни один из них чихнуть бесплатно не согласится, не то что помочь страждущим.

– Почему вы говорите «из них»? – негромко спросила Элла-Мария, внимательно прислушивающаяся к нашему разговору. – Разве вы не входите в Совет, магистр Даргеро?

– Вхожу, – я и не думал отказываться, напротив, мне как раз и нужно было, чтобы разговор свернул именно в эту сторону, – но меня давно перестал удовлетворять скромный круг интересов Совета, сборища стариков, которых не интересует ничто, кроме их интриг и благополучия.

– Ваши цели гораздо шире и серьёзнее, не так ли? – девочка очень по-взрослому улыбнулась. – Тогда, быть может, есть надежда, что, когда именно вы встанете во главе Совета, ситуация изменится, и обитель наконец-то получит… безвозмездную помощь?

– А почему ты решила, что я хочу встать во главе Совета? – поинтересовался я, с любопытством глядя на невозмутимую дочь. – Зачем мне эта лишняя головная боль? Мне и на моём месте неплохо: власти много, а обязанностей вполне умеренно.

– Власти много не бывает, не так ли, магистр? – тёмно-синие глаза смотрели абсолютно спокойно. – Вопрос лишь в том, как и во имя чего ею распорядиться.

– Мне сложно с тобой не согласиться, но…

Я не успел закончить фразу, так как где-то далеко за окном раздался необычный резкий крик, ножом вспоровший ночную тишину. Когда через несколько секунд он прозвучал уже гораздо ближе, я невольно вскочил на ноги.

– Что это? – я требовательно посмотрел на слегка побледневшую сестру Доминику. Впрочем, назвать её испуганной у меня язык не повернулся бы: бледность, покрывшая красивое лицо была вызвана, скорее, чрезвычайной сосредоточенностью, а не страхом. Она вскинула руку, призывая меня к молчанию, и я, к собственному удивлению, послушно отступил, ожидая её вердикта.

– Это катарты, – с едва заметным отвращением в голосе ответила сестра Доминика, – небольшие чёрные птицы, они часто сбиваются в стаи и … Это они так кричат, хотя порой их крики похожи на хрюканье или лай некрупной собаки.

– Вы боитесь этих птиц? – я с удивлением посмотрела на свою спутницу: как-то до сих пор она не производила впечатления женщины, способной испугаться даже достаточно крупного зверя, не то что мелкую птицу. В чём тогда подвох?

– Бояться нужно не самих катарт, – по-прежнему невозмутимо ответила Элла-Мария, но мне показалось, что её голос прозвучал чуть менее уверенно, чем обычно. Да что там не так с этими птицами?

– А кого? – я начал раздражаться из-за того, что каждое слово приходилось чуть ли не клещами вытаскивать. – Мне хотелось бы получить ответ на свой вопрос. Заметьте, я всё ещё очень вежлив и терпелив…

– Дело в том, – сестра Доминика наконец-то решила взглянуть на меня, – что катарты, как правило, следуют за теми, кто может поделиться с ними пищей.

– За торговым обозом? – я титаническим усилием воли подавил очередной приступ раздражения: неужели так трудно внятно и чётко ответить на вопрос?

– Катарты – падальщики, – пояснила сестра Доминика, – они всегда следуют за теми, после кого есть, чем поживиться… за гольцами, например. После нападения гольцов, как правило, живых не остаётся. Кто-то превращается в такого же, как они, и идёт с остальными дальше, а кто-то остаётся лежать на земле… или в любом ином месте, там, где его догонит смерть. Вот тут-то для катарт и наступает праздник.

– То есть вы хотите сказать, что сюда приближаются эти самые ваши гольцы? – кажется, я наконец-то понял причину встревоженности своих спутниц. Сам я не слишком опасался оживших мертвецов, во-первых, потому что магия вернулась ко мне почти в полном объёме, как только мы отъехали от обители на достаточное расстояние. Единственное, что пока не получалось, – это открыть портал. Но здесь дело было не во мне, а в отсутствии в Ирме необходимых энергетических каналов. Ну а во-вторых, после тех радостей, что мы с Максимилианом имели счастье наблюдать во Франгае, горстка оживших скелетов казалась мне просто досадной помехой. Это пусть трусливые крестьяне прячутся по углам и подвалам, мне же, одному из сильнейших магов империи, опасаться нечего.

Я встал и, слегка приглушив свет и без того не слишком яркого светильника, подошёл к окну и аккуратно отодвинул вышитую неведомыми сине-зелёными цветами занавеску. На улице было темно, ишь лунный свет позволял вычленить из сплошного мрака отдельные предметы. Хотя свет в зале и мешал рассмотреть, что творится за окном, но мысль потушить лампу как-то не вызывала энтузиазма.

Привыкнув к темноте, я различил очертания конюшни, острую крышу колодца, дровяной сарай, аккуратный крепкий частокол и… распахнутую настежь калитку. А ведь я совершенно отчётливо помнил, как парнишка-конюх закрывал её за нами. И мысль о том, что кто-то просто вышел прогуляться в ночную ветреную ирманскую степь, как-то не казалась правдоподобной.

Краем глаза я заметил скользнувшую вдоль частокола серую тень, слишком быструю и ловкую для обычного зомби в моём понимании. Или местные гольцы – это какой-то новый, пока не известный специалистам вид?

– Скажите, сестра Доминика, вы лично сами гольцов видели? – я постарался, чтобы мой голос не дрогнул, хотя серые тени за окном подозрительно активизировались.

– К сожалению, да, – женщина внимательно прислушивалась к окружающей нас тишине, – они как-то пару лет назад пытались штурмовать обитель, но у них, естественно, ничего не получилось, и попыток они больше не предпринимали: гольцы быстро учатся, к сожалению.

– Учатся? – я резко повернулся к ней. – Вы хотите сказать, что кроме инстинктов у них есть разум?

– Конечно, – она кивнула и нахмурилась, обняв притихшую Эллу-Марию, – они очень сообразительные. Но меня беспокоит другое…

– Неужели? – я с трудом удержал язвительный комментарий. – И что же это?

– Я не понимаю, – она взглянула на меня, и я заметил на дне её глаз ужас, – почему в трактире так тихо?

Я невольно прислушался: действительно, в трактире царила абсолютная, совершенно неестественная тишина. Не скрипели ставни, не переговаривались на кухне господин Жозеф и Марта, не потрескивали половицы, не лаяла во дворе замеченная мной по пути здоровенная лохматая псина.

Тишина, словно огромное ватное одеяло, окутала всё здание, заставляя сердце стучать чаще, а дыхание ускоряться. По венам жаркой волной пронеслось уже слегка забытое ощущение предвкушения схватки. Как же давно я ни с кем не сражался в полную силу! То, что было возле странного дома в Франгае, было несколько иным: там был Максимилиан, который никогда не выпустил бы меня вперёд, да и сам я не стремился показывать императору весь свой потенциал. Здесь же я однозначно чувствовал, как приближается настоящая драка, битва не на жизнь, а на смерть, когда либо ты – либо тебя, третьего не дано.

Я опустил занавеску, так как бессмысленно смотреть в окно – не лучший выбор для нынешней ситуации.

– Элла, поднимись и запрись в комнате, – не поворачиваясь, сказал я дочери, может быть, чуть резче, чем хотел бы, и с удивлением услышал, как по лестнице простучали быстрые лёгкие шаги, а затем лязгнул явно тяжёлый засов на двери.

– Почему она послушалась? – я с удивлением посмотрел на сестру Доминику, сосредоточенно перебирающую какие-то флакончики и пузырьки в небольшом сундучке. – Я был уверен, что она будет спорить и откажется уходить.

– Элла – достаточно разумная девочка, к тому же она понимает, что во время драки тем, кто сражается, лучше не отвлекаться на защиту слабых, а сконцентрироваться на противнике. Боевая магия – не её конёк, поэтому она предпочла не мешать, – спокойно пояснила мне сестра Доминика.

– Думаете, будет славная драка? – я потянулся, с наслаждением разминая плечи и спину, несколько раз с силой встряхнул кисти рук, чтобы пальцы обрели нужную силу и гибкость.

– Уверена, – кивнула сестра Доминика, – чувствуете, как давит воздух?

Я кивнул, так как пространство вокруг действительно словно слегка уплотнилось, а любой тёмный маг знает, что именно это – вернейший признак присутствия существ, вернувшихся из-за Рубежа.

– Возьмите, – она протянула мне небольшую склянку тёмного стекла, открыв которую я поморщился от знакомого резкого мятно-перечного запаха, – не стоит тратить магию на поддержание ночного зрения, если можно просто выпить соответствующее зелье. Что-то подсказывает мне, что магия нам понадобится вся, без остатка…

– Нам? – я взял склянку, молча сделал глоток, подавив непроизвольное желание фыркнуть и чихнуть. – Вы хотите сказать, что обладаете силой? Хотя о чём я… Судя по всему, все обитательницы Ирманской обители в той или иной степени владеют ею. Какая стихия ваша, сестра Доминика?

– Наша семейная стихия – огонь, – она как-то криво усмехнулась и бросила на меня быстрый взгляд, расшифровать который я не смог, – думаю, это очень удачно, так как именно огня гольцы боятся больше всего.

– У меня тоже огонь, – зачем-то сказал я и с удивлением услышал тихое «я знаю». Но задать возникшие у меня вопросы я не успел, так как в кухне внезапно раздался грохот, словно упало что-то металлическое, и мы с сестрой Доминикой резко повернулись в ту сторону. Дверь была по-прежнему закрыта, но открывать её, чтобы проверить, что же там громыхнуло, ни у одного из нас не было ни малейшего желания.

– Как же я не подумала! – с досадой проговорила моя невольная напарница, и я, проследив за её взглядом, почувствовал, как замерло на несколько секунд сердце: над дверью, которая вела из кухни в обеденный зал, не было оберегающего венка.