Текст книги ""Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Павел Чагин

Глава 12

На всякий случай я ещё раз проверил портальную пирамидку: к сожалению, всё так, минимальная дальность перемещения. И это по прямой, а с учётом здешнего непростого рельефа результат и вообще непредсказуем. Можно прыгнуть порталом и оказаться на краю пропасти, а то и вообще на её дне. Разбиться, конечно, не разобьёшься, но как оттуда вылезать – вопрос не из простых. Поэтому лучше сначала разведать всё, и только потом активировать пирамидку. То есть решать проблемы в зависимости от степени их актуальности.

И номером первым в таком случае стоит задача обогнуть выдающийся достаточно далеко в море скалистый выступ и каким-то образом добраться до устья Ривны. По идее, это недалеко, не больше мили, максимум – двух. Но даже это, казалось бы, смешное расстояние ещё нужно проплыть и при этом не утонуть и не пойти на корм наверняка обитающим в море хищникам.

Понимая, что стоять на берегу и рассуждать о потенциальных опасностях можно до бесконечности, я критически оглядел обломок яхты, подтащил его к воде и столкнул на мелководье. Окинув взглядом берег, убедился, что туфли так и не вынесло волной, значит, передвигаться мне и дальше босиком.

Крепко уцепившись за доски, я лихо забрался на обломок яхты и тут же оказался в воде, соскользнув с резко накренившегося края моего импровизированного плота. С третьей попытки я всё же смог забраться на то, что осталось от моей «Серпентеи», и постарался отдышаться. Зато теперь я точно могу сказать, что тот, кто сумел залезть на скользкий и крайне неустойчивый кусок дерева, который к тому же всё время раскачивают коварные волны, тот с лёгкостью преодолеет половину полосы препятствий для элитных гвардейцев.

В мечтах мне представлялось, что я, стоя на обломке яхты и сурово глядя вперёд, шустро обогну скалистый выступ. Ага, сейчас! Речи о том, чтобы встать на этой шаткой конструкции на ноги, не было вообще. То есть абсолютно! Более того, я и сесть-то толком не сумел, лишь в последний момент выровняв «плот». Стало понятно, что передвигаться я смогу исключительно в положении лёжа. К тому же, забираясь на осколок «Серпентеи», я не подумал о том, что мне каким-то образом нужно будет грести, так как плот, особенно такой своеобразный, как у меня, сам точно не поплывёт.

В итоге я распластался на деревяшке и руками начал выгребать в море, ругая последними словами регату, море, волны, брызги… ну и себя, разумеется. Мне всегда казалось, что я в любой ситуации смогу найти вполне достойный выход. Но дело было в том, что я так думал, сидя на удобном диване в собственной гостиной. А на деле всё оказалось совершенно не так: перед стихией я был практически беззащитен, да и теперь выглядел не лучшим образом. Отвратительно выглядел, если уж быть откровенным.

Размышляя подобным образом, я таки сумел развернуть свой импровизированный плот и отойти от берега. На расстоянии нескольких метров раскачивало уже гораздо меньше, и в душе снова затеплилась надежда на то, что задуманная мной авантюра увенчается успехом.

Я лежал на обломке яхты и старательно грёб обеими руками, пытаясь держать курс на выход из небольшого заливчика, где меня выкинуло на берег. Потихоньку, гораздо медленнее, чем хотелось бы, я продвигался вперёд, стараясь не думать о том, что подо мной уже достаточно большая глубина. От берега меня отделяло приличное расстояние, так как держаться ближе к суше не получалось: волны так и норовили вышвырнуть меня на камни.

Наверное, великие мореплаватели прошлого не испытывали такого восторга и такой гордости при виде долгожданного неизведанного материка, какие почувствовал я, когда обогнул скалистый выступ и увидел впереди, пусть и достаточно далеко, сверкающую ленту Ривны. Она оказалась дальше, чем я предполагал, но зато теперь я видел конечную цель своего плавания, и от этого становилось легче. Я даже начал представлять себе, как буду рассказывать замирающим от восторга и страха слушателям – или, точнее, слушательницам – о пути, полном опасностей.

От приятных мыслей меня отвлёк донёсшийся откуда-то сзади негромкий рокот, и я обернулся. Вот лучше бы я этого не делал, честное слово, потому что весь оптимизм мгновенно растворился, словно его никогда и не было. Горизонт стремительно затягивали тёмные, практически чёрные тучи, не предвещавшие мне ничего хорошего. Не нужно быть опытным мореплавателем, чтобы понять: мой плот не выдержит даже слабого волнения на море, не то что более или менее серьёзного шторма.

Следовательно, нужно как можно быстрее добраться до берега и при этом желательно поближе к устью. Ну вот не дойду я до него по суше, чует моё сердце. А с учётом погоды помощи ждать тоже не приходится: регата завершится только через два дня к вечеру, при этом большинство участников предпочитало всегда ночевать у себя на яхтах, а не сходить на берег, где к их услугам были номера в отелях. Тут ведь как: каждые полчаса могут оказаться решающими. Следовательно, о том, что я сошёл с дистанции, узнают только через несколько дней, ведь никто не видел самого момента крушения. К тому же если начнётся шторм, участников запросто может разбросать кого куда, соответственно, поиски отложат в надежде, что меня просто отнесло далеко в сторону.

Грохот раздался снова, и на этот раз его источник явно был намного ближе. Мне даже показалось, что в раскатах грома можно было различить издевательские нотки, мол, никуда ты, дружок, от меня не денешься. Я заработал руками ещё активнее, радуясь, что не пренебрегал тренировками и могу продержаться ещё какое-то время.

Не знаю, зачем я решил оглядеться повнимательнее, но лучше бы, наверное, я этого не делал: совсем недалеко от меня над водой виднелся очень характерный треугольный плавник. Вот только этого мне не хватало! В этих водах кто только ни водится, в том числе и здоровенные тёмно-серые тумунги – достаточно крупные морские хищники, по слухам, не брезгающие и людьми в качестве продукта питания. К тому же говорили, что они как-то магически усовершенствованы, поэтому могут плавать и в не очень солёной воде. А жаль…

Стоило мне об этом подумать, как совсем рядом с моим «плотом», казавшимся теперь совсем хлипким и ненадёжным, из воды высунулась вытянутая морда с равнодушными круглыми глазами и пастью, полной острых треугольных зубов. Вот зачем этой зверюге их столько?

Тумунга – а это была именно она – исчезла и тут же вынырнула с другой стороны, словно намекая мне на то, что никуда я от неё не денусь, типа «кушать подано».

– Не ешь меня, а?

Зачем я это сказал вслух, я ни тогда, ни потом объяснить не мог, видимо, святая Бенедикта решила, что я таким образом хочу избежать семейных уз, возмутилась и решила настоять на своём.

– Чего это? – неожиданно спросила тумунга, выныривая в опасной близости от плота и глядя на меня с подозрением.

Я так изумился, что не сразу вспомнил, а когда сообразил, то с трудом удержался от восторженного вопля. Семейный дар! Даттоны всегда умели понимать язык животных. И я ещё смел называть эту способности никому не нужной?!

– У меня дело важное, – сглотнув и стараясь не смотреть на зубы тумунги, сообщил я, – мне обязательно до устья добраться надо.

– Зачем? – хищник задумчиво клацнул челюстями, а я подавил желание застонать от страха.

– Поместье проведать, – подумав, признался я, – стоит заброшенное уже второй год.

Тумунга с некоторым сомнением посмотрела на мой плот, потом перевела взгляд глаз, напоминавших пуговицы от камзола, на устье и зачем-то хлопнула хвостом по воде, окатив меня с ног до головы и чуть не перевернув моё неустойчивое плавсредство. Потом оглянулась на бодро приближающуюся бурю.

– Далеко, – сообщила она мне, – не успеешь. А у меня ужин скоро…

– Рад за тебя, – я нашёл в себе силы улыбнуться, – а ты мне не поможешь до берега добраться побыстрее? Тогда и на ужин не опоздаешь, а?

– Я и так не опоздаю, – расхохоталась зверюга, демонстрируя кинжально острые зубы, – но ты странная еда, говорящая…

– Мои предки все умели разговаривать с животными, – поделился я информацией, – это наш дар, семейный. И, знаешь, я вот думаю, что нас – ну, тех, кто умеет разговаривать с животными – не едят. Мы слишком ценный ресурс.

– Мне не очень нравится твоя мысль, – тумунга нырнула, игриво качнула мой и без того не слишком прочный плот, и высунулась с другой стороны, – но то, что ты хотел сказать, я поняла.

– Ну так я поплыву тогда, да?

Я махнул рукой в сторону такого желанного берега. Демон с ними, с камнями, я даже на них согласен, переживу как-нибудь. Если подумать: синяком больше – синяком меньше, какая, в общем-то, разница?

– Жалко тебя отпускать, – помолчав, доверительно сказала мне тумунга, – тут ведь и поговорить не с кем. Рыбы – существа безмозглые в большинстве своём, кракен спит всё время, хотя так-то он очень эрудированный, ты не думай. Может, как-нибудь выплывешь вон туда, – тут она показала плавником на торчащую вдали от берега и непонятно как появившуюся там одинокую скалу, – позови меня, и я приплыву, если не слишком далеко буду. Поговорим, кракена позовём, обсудим что-нибудь важное и интересное. Как тебе такая идея?

– Прекрасная мысль, – с трудом удерживаясь на обломке яхты, который уже начал всерьёз раскачиваться из-за приближающейся бури, ответил я, перекрикивая раскаты грома, – только для этого мне сначала уцелеть надо.

– Ладно, – снисходительно буркнула тумунга, – залезай, так и быть…

Тут она с силой шмякнула плавником по моему плоту, который такого обращения не пережил и развалился прямо подо мной. Не успел я заорать, как почувствовал под собой сильное тело тумунги, от чего, честно говоря, стало ещё страшнее. Скорее, рефлекторно, чем осознанно, я ухватился за оказавшийся на удивление упругим и плотным зловещий треугольный плавник и постарался распластаться на зверюге в надежде, что ей не взбредёт в голову нырнуть. Не со зла, а просто так, чтобы посмотреть, что из этого эксперимента получится.

К счастью, то ли тумунга оказалась добродушной, то ли её тоже беспокоил приближающийся шторм, но она в несколько минут домчала меня до берега. Близко подплывать не стала, видимо, из-за недостаточной глубины, а просто лёгким движением стряхнула меня в воду.

Когда я, отплёвываясь, таки смог подняться на ноги и убедиться, что воды мне чуть выше, чем по пояс, треугольный плавник был уже едва виден, а вскоре и вообще исчез, так как волны становились больше с каждой секундой.

Большая неприветливая волна сшибла меня с ног и протащила по каменистому дну в сторону берега, словно намекая на то, что погода не самая подходящая для купания. Опомнившись, я быстро – насколько это было возможно – выбрался на берег, отошёл к скалистой стене и торопливо забрался в небольшую пещеру, предварительно, правда, убедившись, что её не облюбовала никакая змея. Я, конечно, могу с ней поговорить, но почему-то мне кажется, что она сначала меня ужалит, а потом уже станет выяснять, кто я такой и почему кусать меня было не надо.

К счастью, в пещере было пусто, поэтому я устало рухнул на подсохшие водоросли и только теперь почувствовал, как у меня всё болит. Гудели натруженные руки, нещадно ныли многочисленные ссадины и синяки, на ступни я вообще старался не смотреть.

Пещера оказалась достаточно глубокой, поэтому я мог лежать и наблюдать, как бушует ставшее тёмно-серым море. Сюда, в моё убежище, волны не добирались, рассыпаясь миллионами брызг на расстоянии пары десятков шагов.

Глаза слипались, и я сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

Глава 13

Положив блинчик на тарелку и сдвинув сковородку с огня, я круглыми глазами рассматривала целую компанию, столпившуюся у дверей. Помимо уже знакомого мне номта, являвшегося дедушкой Леонтия, там смущённо переступали с лапки на лапку ещё чуть ли не с десяток этих симпатичных не то зайцев, не то мышей.

– Блинчики пеку, – честно ответила я, махнув рукой куда-то назад, в сторону плиты и тарелки с блинчиками, – могла бы с начинкой, но ничего не нашла пока подходящего.

Зверьки переглянулись и снова внимательно, практически не моргая, уставились на меня.

– Может быть, хотите попробовать? – правильно истолковав их многозначительное молчание, спросила я. – Тут, правда, не очень много… Но я сейчас ещё напеку, тесто пока вроде есть.

Я отвернулась к плите, чтобы передвинуть сковородку и налить на неё тесто, а когда снова взглянула на тарелку, где только что красовалась аппетитная стопочка румяных вкусных блинчиков, то буквально потеряла дар речи. В самом прямом смысле, между прочим…

Тарелка был стерильно чистой, даже намёка на то, что на ней минуту назад что-то было, не осталось.

– Ээээ… – только и смогла протянуть я, ошарашенно глядя на облизывающихся номтов, – а где..?

– Вкусно, – сообщил мне дедушка Леонтия, – а ещё можно?

– Можно, – вздохнула я, прикидывая, сколько понадобится блинчиков, чтобы накормить чуть ли не десяток грызунов, – только придётся подождать.

– Мы согласны, – моментально ответил незнакомый мне зверёк с симпатичной белой манишкой, – а что ты хочешь за них?

– За блинчики? – на всякий случай уточнила я.

– Ну да, – закивали остальные, – это же не наша еда, значит, за неё надо что-то отдать.

– Я даже не знаю, – начала я, не имея ни малейшего представления о том, что можно попросить в качестве оплаты от таких малышей.

– Ягод принесите, – вместо меня распорядился Леонтий, запрыгнув на стол и по-хозяйски передвинув какие-то плошки. – Видите, у неё ничего нет для начинки. Кстати, это виктория, её зовут Ори. Это я узнал, а ты говорил, что я не очень умный, – Лео с упрёком взглянул на дедушку, – зато я первый с ней подружился.

– Неплохо, – снисходительно кивнул старый номт, – может быть, ты ещё и не совсем пропащий, Леонтий, и от тебя семье может получиться польза.

– Он мне помогал, – подтвердила я, – и в кладовке, и тут, в кухне.

– Так каких ягод тебе принести, виктория Ори? – вернулся к насущным вопросам товарообмена старый номт, который, судя по всему, был главным в этой компании.

– А какие тут есть, я просто не знаю, – я виновато улыбнулась и пожала плечами, – каких-нибудь не слишком кислых и достаточно сочных, чтобы можно было размять.

– Ори, а если мы принесём много ягод, то ты сможешь завтра приготовить ещё какой-нибудь еды?

Этот вопрос задал самый маленький из зверьков, но никто ему не возразил, напротив, все номты внимательно уставились на меня чёрными бусинками глаз.

– А какой еды? Нет, я готовить умею, просто не знаю, что вы любите…

– Кашу…

– Оладушки…

– Блинчики…

– Котлетки…

– Пирожки…

Я ошалело потрясла головой и вытянула в сторону гомонящих номтов руку, призывая их к молчанию. Как ни странно, они тут же послушно затихли.

– Давайте определимся, – начала я, скидывая на тарелку очередной блинчик, и зверьки охотно придвинулись поближе, не забывая коситься на еду и забавно шевелить усами. – Вы хотите, чтобы я готовила для вас, а вы за это будете мне что-нибудь приносить? Я правильно понимаю ситуацию?

– Да, всё так, виктория Ори, – солидно кивнул дедушка Лео, – ты будешь варить вкусную еду, а мы тебе приносить всякое, что скажешь. Ягоды, грибы, орехи, корни полезные, травы, листья…

– Можем ещё что-нибудь несъедобное, если тебе надо, – снова вступил в беседу номт с белой манишкой, – под землёй много чего есть, что тебе может быть интересно.

– В смысле – клады?!

Я даже сковородку отставила, так мне стало интересно: может быть, мне и правда пока тут задержаться, узнать побольше об окружающем мире, накопить информации… Что-то мне подсказывало, что от разговорчивых зверей я смогу узнать как бы не больше, чем от людей, до которых ещё добраться нужно. А ведь в этом доме, возможно, и библиотека есть. Даже если прочитать не смогу, то хоть картинки порассматриваю. Какой-никакой, а источник информации.

– Ну да, клады тоже есть, – не стал возражать номт, – люди закапывают и забывают, а нам не надо, что мы с этими штуками делать будем?

Вот, ещё и стартовый капитал могу получить, хотя кто его знает, какие в этом мире законы относительно кладов. Может, они всё сдают государству? Кстати, о мироустройстве тоже хотелось бы получить хоть какое-то представление…

– Клад – это хорошо, не откажусь, пожалуй, – без особой уверенности сказала я, – но не сейчас, попозже. Давайте начнём с ягод и орехов, ладно?

– Хорошо, виктория Ори, – тут же согласился тот номт, что был с белой манишкой, – а ты что нам приготовишь завтра?

– Могу кашу, я вроде бы видела крупу в кладовой, а молока там точно много, – стала загибать пальцы я, – могу оладушки, с котлетками надо сначала разобраться… Ой, а вдруг появится владелец дома, а я тут хозяйничаю?

– Да тут уже года два никого нет, – отмахнулись зверьки, явно вдохновлённые захватывающими перспективами, – он в городе живёт. Ему же самому хорошо, что за домом присмотр есть, он может вообще не появляться. А ты ему будешь денежку отдавать за то, что в доме живёшь.

– Денежек мы тебе принесём, – предупреждая мой вопрос, заявил Леонтий, – я как раз знаю, где взять. Там много всяких, возьмёшь, какие захочешь.

– Ну, посмотрим, – решила я, – может, он и не появится в ближайшее время, правда?

– Мы договорились, Ори? – уточнил дедушка Лео. – Мы тебе сегодня принесём ягод и орехов, а ты завтра сваришь кашу, – тут он мечтательно облизнулся, – с сахаром, да?

– Обязательно, – я раздала номтам по блинчику – хватило как раз по одной штуке – и занялась мытьём посуды.

Попутно размышляла о том, что, раз уж я решила какое-то время здесь пожить, то нужно как-то обустроиться, в частности, привести в порядок комнату, где я планирую жить. Ну и вообще в доме можно сделать уборку, исключительно в качестве благодарности за предоставленную крышу над головой. Воды в колодце вполне достаточно, тряпки какие-нибудь раздобуду, в кладовке я что-то такое точно видела. Ну а остальное – дело техники, мне к подобной деятельности не привыкать, я же не с домработницами выросла, а в самой обычной семье. Так что, с какой стороны за веник браться, прекрасно знаю.

Я как раз выносила ведро с грязной водой, когда из зарослей над заборчиком появилась прекрасно знакомая мне обезьянья физиономия. Увидев меня, Ууаооых радостно улыбнулся, во всяком случае, я предпочла расценить впечатляющий оскал именно так.

– Ори нравится дом? – поинтересовался обезьян, с интересом заглядывая через забор, но не пытаясь пробраться на территорию.

– Очень нравится! – абсолютно искренне воскликнула я, и тут же тёплый ветерок, словно благодаря, ласково растрепал мои волосы. – Будет замечательно, если получится в нём какое-то время пожить. Спасибо тебе огромное за то, что показал мне его, сама ведь я ни за что не нашла бы!

– Ууаооых хороший, – согласился мой приятель, – Ори хорошая, Ори нужен дом. Ууаооых показал Ори дом.

– Спасибо, – поблагодарила я ещё раз, – может, зайдёшь? Чего за забором-то стоять?

Обезьян задумчиво посмотрел на дом, потом на меня, затем снова на дом и неуверенно толкнул пальцем калитку. Она, скрипнув, не слишком охотно, но всё же открылась, мол, ладно уж, заходи, коли пришёл.

– Открылось, – удивлённо сообщил он мне и принюхался, – вкусно пахнет, Ори.

– Это каша, – ответила я, – хочешь? Только к ней у меня пока ничего нет, я просто не успела, понимаешь…

– Ори предлагает Ууаооыху еду?

На морде обезьяна было такое искреннее удивление, что я даже засомневалась: не нарушила ли я по незнанию какое-нибудь местное «ужасно важное правило». Вдруг здесь нельзя приглашать в дом представителей животного мира? А с другой стороны – номты, вон, ходят как хотят и совершенно не напрягаются по этому поводу.

– Да, если тебе, конечно, она придётся по вкусу, – решительно сказала я и, поставив ведро, направилась в сторону кухни.

Сзади послышались тяжёлые, но осторожные шаги, и я поняла, что Ууаооых следует за мной. Обернувшись, в очередной раз подивилась тому, насколько он похож на киношного Кинг-Конга. И тут мне в голову пришла идея, подкупающая своей оригинальностью. Потом, через достаточно долгое время, я узнала, что спасло меня исключительно то, что обезьян мне попался невероятно добродушный. От остальных за подобное самоуправство могло и прилететь, причём очень не слабо, вплоть до летального исхода.

– Слушай, Ууаооых, – обратилась я к зверю, – мне ужасно трудно выговаривать твоё имя. Оно очень красивое, – торопливо добавила я, увидев, как грозно нахмурился мой собеседник, – просто я к таким звучным именам не привыкла, понимаешь? Можно я дам тебе другое имя, попроще? Чтобы так тебя могла называть только я?

– Ууаооых – очень красивое имя, – согласился со мной обезьян, – Ори хочет дать другое?

– Если можно, конечно…

Обезьян надолго замолчал, то покачивая головой, то размахивая руками, словно споря с кем-то невидимым, но потом повернулся и спросил:

– А какое имя хочет мне дать Ори?

– Ты очень похож на одного легендарного зверя, о нём там, где я родилась, было много интересных историй. Так вот, его звали Кинг-Конг. Но ты меньше, чем он, и гораздо симпатичнее. Кинг-Коша такой… Или просто Коша… Нет! Придумала! Кеша! Тебе нереально подходит!!

– Кеша… – задумчиво повторил обезьян. – Кеша… Ууаооыху нравится новое имя. Оно тоже красивое. Такого ни у кого нет. Ори придумала хорошее имя!

– Я очень рада, что тебе нравится! – я искренне порадовалась, что теперь мне не придётся ломать язык, обращаясь к обезьяну. – Пойдём, я угощу тебя кашей.

Открыв кастрюлю, я похвалила себя за то, что на всякий случай сварила кашу из крупы, чем-то напоминающей привычную овсянку, в самой большой ёмкости, которую смогла найти. Кеша, конечно, в мои планы не входил, но я решила, что много – не мало, и оказалась права.

Положив в большую миску несколько половников ещё теплой каши, я отнесла её обезьяну, который в дом входить не стал, скромно пристроившись на ступеньках. И это было очень разумно, так как посадить его мне всё равно было не на что: подходящей мебели просто не нашлось бы.

Миска опустела за какие-то пару минут, после чего Кеша, вздохнув и виновато покосившись на меня, дочиста её вылизал.

– Ори хорошая, – сообщил он мне, довольно поглаживая себя по животу. – Очень вкусно.

– Мне приятно, что тебе понравилось, – ответила я, забирая у него посуду.

– А можно мне завтра прийти? У Ори будет ещё вкусной еды? – поинтересовался Кеша.

– Приходи, – вздохнула я, понимая, что запасы в кладовке могут на деле оказаться вовсе не такими большими, как я предполагала.

– А если Кеша, – тут обезьян прислушался к себе и довольно кивнул, – принесёт Ори бурбита, Ори сможет вкусно его приготовить? Кеша может есть сырого бурбита, но не любит такой еды.

– А бурбит – это кто? – осторожно спросила я. – Что бурбиты – это не люди, ты говорил…

– Бурбит, – непонимающе посмотрел на меня обезьян, а потом изобразил что-то, очень отдалённо изображающее рога. Из этого я сделала вывод, что бурбиты – это какие-то рогатые звери, может, типа лося или антилопы…

– Неси, – обречённо кивнула я, – только вопрос: кто его будет потрошить и свежевать… Я точно не умею…

– Кеша сделает, – успокоил меня обезьян и покровительственно похлопал по плечу, отчего меня здорово перекосило на одну сторону, – Ори друг. Ори дала имя и вкусную еду. Кеша всем расскажет про хорошую Ори.

С этими словами обезьян поднялся на ноги и в мгновение ока растворился в густой листве, оставив меня наедине с захватывающими перспективами.