Текст книги ""Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Павел Чагин

– Благодарю вас, господин Освальд, – склонил голову Ференц, – это больше, чем я мог надеяться.

– У нас в доме существуют определённый правила, которых я вас попрошу придерживаться, – вступил в разговор Хантер, – иначе…гархи, они же неподалёку…

– Я буду признателен, если вы мне их озвучите, – в голосе Ференца не прозвучало ни малейшего недовольства, скорее, любопытство, – и можете не сомневаться в моём благоразумии.

– Прекрасно. На всякий случай – я Хантер, я отвечаю за безопасность живущих в доме. Я вижу и слышу всё, что в нём происходит, и если что – гархи мне даже не понадобятся, поверьте.

– Повторяю, я буду благоразумен, – повторил Ференц, – и я весь внимание.

– За периметр не выходить, по всем вопросам, связанным с проживанием, обращаться к Освальду, всё, что касается передвижений по территории – только с моего согласия и желательно в моём сопровождении. Хозяйку не беспокоить, из комнаты желательно лишний раз не выходить. Ночью, с двух часов и до пяти, никто не покидает своих комнат, включая Хозяйку, – это правило. К завтраку, обеду и ужину вас будут приглашать. Если Хозяйка захочет с вами пообщаться – она сама об этом скажет. Вопросы есть?

– Нет, всё понятно, – невозмутимо ответил Ференц, а я подумала, что вот у меня, например, был бы миллион и один вопрос, а ему «всё понятно». Странно… Складывается впечатление, что он готов на что угодно, на любые условия, лишь бы ему позволили остаться.

Тем временем Ференц в сопровождении Хантера и Освальда направился в сторону небольшой пристройки, которая, как я теперь понимаю, и была тем самым гостевым крылом. Симпатичный такой аккуратный домик, соединённый с основным зданием крытым переходом. Я, честно говоря, думала, что это так называемый домик для прислуги. Но, видимо, в связи с отсутствием обслуживающего персонала как класса, он стал гостевым. Ну и хорошо – я не готова пока жить под одной крышей с этим мутным охотником за сокровищами.

Итак, какие у нас есть варианты? Первый и самый вероятный: этого человека прислали Каспер и Максимилиан, чтобы следить за мной и быть в курсе всего, что происходит в доме. Тогда понятно, что он уцелел, – наверняка шёл всего лишь от той портальной колонны, о которой говорил братец. Второй вариант: это действительно охотник за сокровищами, он проник в лес, пользуясь какими-то своими секретными способами, и я ему буду только помехой. В таких делах лишние свидетели не нужны, от них проще избавиться, чем делиться. Вариант третий: это агент какой-то сторонней силы, о которой я пока просто ничего не знаю. Вот ведь засада: как говорится, какой вариант ни возьми – все хуже.

Тем временем Освальд остановился возле двери, ведущей в гостевое крыло, открыл её и жестом пригласил Ференца войти. Мужчина вежливо поклонился и шагнул за порог, за ним в помещение вошли Хантер и Домиан. Про меня словно все забыли, поэтому я спокойно присела на скамеечку, и мне на колени тут же запрыгнул Ромео, умудрившись не перепачкать мои джинсы грязными лапами. Кстати, интересно – почему? Он же, хоть и является энергетической сущностью, но ходит-то по земле. И ещё одна проблема постепенно выходила на первый план: где взять одежду? Я, конечно, могу постирать и джинсы, и футболку, и ветровку – но вряд ли этого мне хватит на неопределённое количество лет, да и с бельишком могут возникнуть проблемы….Нда…

Кот вальяжно расположился у меня на коленях, тихо урча, как маленький, но мощный моторчик. Я автоматически положила ладонь на пушистый загривок и стала почёсывать своего нового приятеля. Усилившееся мурчание продемонстрировало, что я делаю всё правильно и Ромео очень доволен хозяйкой.

– Как ты думаешь, зачем он появился? – спросила я у кошака вслух, так как говорить мысленно пока не привыкла, а рядом всё равно никого не было. – Ясно ведь, что он не просто так возник возле нашего дома.

«Не знаю, – прозвучал в голове приятный баритон с едва заметными мурлыкающими интонациями, – он не говорит всей правды, а в чём-то откровенно лжёт. Какие у тебя есть варианты объяснения?»

– Он либо засланец Каспера и Максимилиана, либо кого-то, о ком мы просто пока не знаем, либо он действует в собственных интересах, – честно перечислила я все пришедшие мне в голову версии, – хотя я бы поставила на братца. А ты что думаешь?

«Очень вероятно, – согласился Ромео, дёрнув ухом, – но ты же не можешь напрямую его спросить об этом, верно?»

Я представила себе ситуацию и хихикнула: прихожу я такая вся суровая и начинаю допрос с пристрастием. Да Ференц даже в таком плачевном состоянии при желании свернёт меня в бараний рог и даже не поморщится.

«Я предлагаю подождать, – помолчав, предложил кошак, – он сам себя выдаст. Кто бы его ни прислал, ему нужна информация, значит, Ференц должен её каким-то образом передать. Тут-то мы его и поймаем с поличным».

Я подумала, помолчала и согласилась: тогда ему сложно будет отговориться и придётся признаваться, на кого он работает.

– Домиану говорить будем? – я почесала Ромео за ухом и насладилась басовитым мурлыканьем.

«Не будем, – кот опустил голову, подставляя плюшевый загривок, – сами разберёмся, ему восстанавливаться надо, а не в сыщиков играть».

– Поэтому изображать шпионов будем мы с тобой? – я погладила кота и хотела продолжить обсуждение, но тут на крыльце в сопровождении моих домочадцев появился собственно предмет нашего разговора. Ференц держался уже значительно бодрее и заметно меньше хромал.

– Как вы себя чувствуете? – вежливо спросила я, внимательно к нему присматриваясь, словно ожидая, что сейчас у него на лбу появится надпись «агент Каспера» или что-то в этом роде.

– Благодарю, уже значительно лучше, – Ференц приподнял рукав рубашки и продемонстрировал мне белоснежную аккуратную повязку: я бы так точно не смогла, – комната замечательная, моей благодарности просто нет предела. И скажите, пожалуйста, как я могу к вам обращаться, чтобы не показаться невежливым или слишком фамильярным?

– Можете называть меня Элизабет, – улыбнулась я, не собираясь позволять этому мутному типу дружеского обращения. Лиз я для своих, а ему вполне достаточно отсутствия слова «леди». Хм, интересно, а откуда я всё это знаю? Ладно, разберусь…И ведь вот что любопытно: мне даже в голову не пришло сказать, что меня зовут Кристина.

– Благодарю вас, Элизабет, – церемонно поклонился мужчина, и послал мне горячий взгляд, – ваше имя так же прекрасно, как и вы сама.

Какая прелесть! Он что, собирается на меня вот этим произвести впечатление? Ну, возможно, если бы я жила абсолютно одна в этой глуши и видела живых людей раз в год по обещанию, я бы и купилась, но у меня вон – Мистер Вселенная по двору ходит на вольном выпасе – и ничего, не бросаюсь. Но в свете наших с Ромео планов нужно сделать вид, что шанс у парня есть: просто очень интересно, как далеко он захочет и сможет зайти.

– Благодарю вас, Ференц, – я улыбнулась, постаравшись дать ему понять, что комплимент услышан и принят к сведению. Видимо, у меня получилось, так как Ференц заметно расслабился и почувствовал себя свободнее.

Хантер удивлённо поднял брови, а Домиан нахмурился, лишь Освальд мудро покачал головой и усмехнулся. Я повернулась к своим домашним и на несколько секунд сняла кольцо, дав им почувствовать свои эмоции в отношении гостя: неуверенность, сомнение, подозрительность и желание узнать правду. Добавила искреннего нежелания иметь с ним ничего общего, во всяком случае пока мы не выясним, кто он такой на самом деле. И зачем-то в конце дала почувствовать, что как мужчина он мне ну вот совершенно неинтересен, даже Ромео и то вызывает больше тёплых чувств, хоть и кот.

Видимо, поступила я правильно, так как Домиан тут же посветлел лицом, в синих глазах зажглись искры весёлого интереса, а Хантер пожал плечами, но спорить не стал.

Я повернулась к Ференцу и пригласила его разделить со мной обед, тем более что пахло из кухни совершенно умопомрачительно, и желудок нашего гостя реагировал на запах недвусмысленным урчанием. Ференц не стал отказываться, наоборот, с благодарностью принял приглашение.

Мы вошли в кухню, я представила Майклу нашего внезапного гостя и попросила скорректировать меню с учётом появившегося второго потребителя продуктов. Толстячок радостно поулыбался гостю и сноровисто добавил на стол второй прибор, бормоча что-то о том, что как хорошо, что он приготовил еды с запасом. Затем он разложил по тарелкам восхитительно пахнущее мясо с каким-то сложным гарниром и удалился, пожелав нам приятного аппетита.

– А ваши, – тут Ференц слегка замялся, – друзья не присоединятся к нам разве? Надеюсь, это не из-за меня?

– Не волнуйтесь, у них свой собственный рацион и график питания, – честно ответила я, – ваше появление ничего не изменило.

– А чем же она особенная, их еда? – не успокаивался Ференц, явно желая выяснить побольше о природе жителей дома.

– У них раздельное питание, – невозмутимо сообщила я мужчине, – белки не совмещаются с углеводами и жирами, к тому же баланс минеральных веществ тоже…другой.

– Раздельное питание? Впервые слышу о таком, – Ференц даже вилку отложил, – а что с чем разделяется?

Я хотела сказать, что раздельное оно потому, что питание отдельно, а домочадцы – отдельно, но промолчала, лихорадочно вспоминая, что помню об этом из разрозненных сведений, почерпнутых в своём мире.

– Это специальным образом скомпонованные продукты, – я старалась говорить уверенно, – у Домиана диета, как и у Хантера. Белковая. Для занятий…спортом. А Освальд и Майкл едят у себя, хотя я и предлагала им обедать со мной вместе.

– Они же прислуга, – удивился Ференц, потеряв в моих глазах сразу несколько очков, – как они могут питаться с вами за одним столом?

– Ну, о вас я тоже многого не знаю, – я холодно посмотрела на мужчину, но потом успокоилась: он рассуждает так, как привык в своём мире, чего я лезу.

– А что бы вам хотелось узнать обо мне? – и снова жаркий взгляд и намекающая интонация.

– Например, из какой вы семьи, что заставило вас заняться столь опасным промыслом, – я начала сбор материала, жаль только не смогу отличить правду от вымысла. Впрочем, для этого у меня есть Ромео, старательно изображающий меховую подушку.

«Проконтролируешь правдивость, милый?» – я про себя обратилась к коту, и он согласно прижмурил зелёные глаза.

– Разумеется, – я позволила себе ненадолго включить классическую «блондинку». Кстати, интересно, в этом мире существует такое же всерьёз ни на чём не основанное предположение о глупости обладательниц блондинистой шевелюры? Или здесь всё по-другому… – вы же мой гость, появившийся так внезапно. Да и к тому же – это прекрасная возможность пообщаться с новым человеком. У нас в лесу так редко бывают гости…Особенно такие, – и почти кокетливый взгляд из-под ресниц, – поэтому мне интересно узнать о вас всё, Ференц.

– Мне бесконечно приятно, что я вызвал интерес у такой очаровательной молодой леди, – принял подачу мужчина и в свою очередь начал плести словесные кружева комплиментов, – конечно же, я с удовольствием расскажу вам о себе, и, может быть, мы сможем заинтересовать друг друга, как вы думаете, Лиз?

– Мы с вами не настолько близки, чтобы вы называли меня домашним именем, – я добавила в голос строгости и тут же подсластила пилюлю, – во всяком случае – пока…

– Простите, Элизабет, – мгновенно перестроился Ференц, – просто вы так молоды и прелестны, что я не удержался. Вы вообще пленили меня с первого взгляда…верите?

Так и подмывало уточнить: с первого взгляда – это с какого именно? Когда он просил о помощи и убегал от гархов или как? Но я промолчала и сделала вид, что поверила. Особенно позабавили слова насчёт моей юности: если привлекательной меня ещё вполне можно было назвать, то все мои тридцать с хвостиком были видны невооружённым глазом. Значит, мне не показалось, и ушлый гость таки пытается меня очаровать. Вопрос – зачем? По заданию или в собственных целях?

« Врёт и не краснеет, – поделился наблюдениями Ромео, – впрочем, ты сама догадалась, я почувствовал».

– Ах, что вы, – я смущённо опустила глаза, поборов желание ещё и ножкой шаркнуть, – вряд ли скромная затворница может произвести впечатление на такого интересного мужчину.

– А почему вы заперли себя в этом глухом месте? – тут же подхватил тему Ференц, и в его глазах вспыхнул на этот раз непритворный интерес. – Мне кажется, вы с вашей красотой могли бы блистать в столице!

– Так сложилась жизнь, – печально ответила я, – знаете, как говорится, родственников не выбирают…

– У вас произошёл конфликт с родителями, – понимающе кивнул Ференц, явно что-то про себя просчитывая, – и вы бежали в этот лес…подальше от жестоких людей. О, как я вас понимаю…Элизабет.

Пауза перед именем намекала, что я сейчас позволю ему перейти на более короткую форму имени. Ага, уже разбежалась – обойдётся!

– Нет, не с родителями, с братом, – запустила я пробную фразу, но Ференц никак на неё не прореагировал: то ли ему не сказали о моих родственных связях с императором, то ли он действительно работал не на Каспера с Максимилианом, – а ваши родные одобряют ваш род занятий?

– К сожалению, я уже давно сирота, – Ференц тяжело вздохнул и глаза подозрительно заблестели. Ну надо же, какие нынче чувствительные охотники за сокровищами пошли, даже удивительно, – и я бесконечно устал от одиночества, Элизабет. Знаете, это так тоскливо, когда возвращаешься домой, а там пусто, темно и никто не ждёт…

– Ну так женитесь, или вам религия не позволяет? – я даже без Ромео чувствовала, что мой гость врёт, как сивый мерин. – И сразу решится проблема. Не думаю, что вам финансовое положение не позволяет обзавестись семьёй.

– Ну что вы, милая Элизабет, – Ференц сделал попытку взять меня за руку, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд, передумал, – но где же найти женщину, которая смогла бы понять и принять такого уставшего от жизни и потерь человека, как я?

Я едва удержалась от неуместного хихиканья, так как вспомнила бессмертное: «Я старый солдат, и не знаю слов любви. Но когда я впервые встретил вас, донна Роза, я почувствовал себя утомлённым путником, который на склоне жизненного пути узрел на озарённом солнцем поле нежную, донна Роза, фиалку!»

Но Ференц чудесного Михаила Козакова не знал, поэтому я промолчала., так как объяснение теории и практики кино не входило в мои планы, так же, как и рассказ о том, что я существо, пришедшее из-за Грани. Кто знает, как он на такие откровения отреагирует. Посему я мило улыбнулась и продолжила беседу:

– Я не сомневаюсь, что такая благородная и чувствительная женщина найдётся! Не унывайте, всё наладится, я в этом уверена.

– А за каким артефактом вы направлялись в этот раз? – сменила я тему и заметила, что Ференц остался этим не слишком доволен. Ничего, милый, образ папы Мюллера бессмертен в памяти всех смотревших: ты мне всё расскажешь или я сама догадаюсь. Интересно, и чего это меня на киношных героев потянуло: может, это такая форма ностальгии?

Мужчина на несколько секунд замер, но потом открыто мне улыбнулся и ответил:

– Это не моя тайна, заказчик настаивал на полной секретности, я не могу его подвести, вы же понимаете. Такие секреты лучше никому не раскрывать, во избежание проблем.

– Абсолютно с вами согласна, – серьёзно кивнула я, – есть тайны, которыми лучше ни с кем не делиться.

Разговор ни о чём продолжался ещё какое-то время, но уже без откровенного «прощупывания» друг друга: мы оба сделали определённые выводы, и требовался тайм-аут, чтобы выстроить правильную линию поведения.

Всю вторую половину дня Ференц провёл у себя в комнате, сославшись на усталость и не слишком хорошее самочувствие. Я передала ему с Майклом, относившим гостю ужин, пожелания выздоровления, но сама заходить не собиралась. У меня были более важные дела: мы с Ромео собирались в засаду.

Проанализировав поведение Ференца, мы с кошаком пришли к выводу, что он непременно будет запрашивать инструкции. Именно поэтому, получив, так сказать, стартовую информацию, он взял перерыв.

А как он может её получить? Ромео утверждал, что путь существует только один – отправить магического вестника, если нашему лазутчику его выдали. Но, если он действует в интересах братца, то наверняка вестниками обеспечен по самое не хочу.

Вечером, когда стемнело, и мои мужчины в очередной раз отпросились в лес на прогулку, как они деликатно называли охоту, мы с Ромео устроились на террасе, с которой прекрасно было видно гостевое крыло. В моей комнате на втором этаже мы предусмотрительно зажгли свет, сделав вид, что я нахожусь именно там, а сами забрались в кресло на тёмной террасе. Вряд ли Ференц будет ожидать от нас такой гадости, как шпионаж.

Шумели вековые ели, клубился туман – знакомая, уже почти привычная картина. Вот в окошке гостевого домика погас свет, и я перестала гладить Ромео, внимательно всматриваясь в мрак за окном, еле подсвеченный луной.

«Расслабься, он же не дурак – сразу выходить, тоже наверняка в окно смотрит», – прокомментировал отсутствие движения кот.

«Думаешь?» – из соображений конспирации я старалась говорить мысленно, постепенно привыкая к такому странному для меня формату общения.

« Конечно! Так что давай, не отвлекайся, гладь», – проворчал Ромео, подсовывая под ладонь лобастую голову.

Движение в районе гостевого домика мы заметили, уже когда практически перестали рассчитывать на успех сегодняшней шпионской затеи: я задумалась о своём, когда Ромео коротко муркнул и поставил уши торчком. Я посмотрела в заоконную темень и увидела, как окно в гостевом домике приоткрылось, затем после минутной паузы распахнулось шире, и через подоконник бодро так перебрался наш гость. Судя по резвости, с которой он передвигался, раны были не так уж и тяжелы. Ну, или мои домочадцы – гениальные лекари.

Ференц, а это мог быть только он, осторожно, всё же сильно припадая на раненую ногу, направился прямиком к периметру. Несмотря на то, что Хантер отчитался о том, что все слабые места в защите устранены, я с опаской смотрела на Ференца: а вдруг он протащит сюда какую-нибудь страхолюдину?

Но мужчина просто подошёл к болоту и достал из кармана небольшой предмет, который и перебросил через периметр. В темноте только мелькнуло что-то белое и словно растворилось в воздухе.

«Магический вестник, – хмыкнул Ромео, – теперь тот, кто его прислал, получит всю информацию».

– А мы не получим, – от расстройства я заговорила вслух, но, к счастью, недостаточно громко для того, чтобы нас услышали.

«Зато мы теперь знаем, каким каналом связи он пользуется, – возразил кот, – и в следующий раз будем готовы».

Глава 7

Каспер

Несмотря на летнее время, в замке было достаточно прохладно, даже зябко, поэтому я велел растопить камин в кабинете, и сейчас наслаждался живым теплом, глядя на весело пляшущие на поленьях язычки жёлто-красного пламени. Настроение было не сказать, чтобы плохим, но каким-то достаточно безрадостным, хотя я справился с поставленной Максимилианом задачей, можно сказать, безупречно.

Уже четвёртый отправленный во Франгай бывший узник смог не только добраться до интересующего нас дома, но и сделать так, чтобы его оставили там на несколько дней. Магический вестник, пришедший сегодня от него, стал приятным сюрпризом.

Честно говоря, я изначально делал ставку на первого кандидата, того молодого баронета, который, к сожалению, пропал и, скорее всего, пошёл на корм франгайской живности. Жаль: он мне даже понравился, насколько в принципе может нравиться средство для достижения цели, ненадолго во мне даже появилось нечто вроде симпатии к этому смелому и в общем-то неглупому парню. На какое-то мгновение мне показалось, что я когда-то слышал это имя: фон Рествуд, но потом дела и заботы вытеснили этот глупый вопрос из моей головы. Но сейчас, сидя перед камином, я снова почему-то вернулся к этой мысли, которая никак не хотела исчезать. Фон Рествуды…что о них известно? Провинциальные бароны, ничем особо не отличавшиеся, достаточно лояльные по отношению к короне… Откуда же это зудящее желание вспомнить?

К своей интуиции я старался всегда прислушиваться, и она, видимо, ценила мою верность и постоянство, так как подводила крайне редко. Именно поэтому я изо всех сил старался раскопать в глубинах памяти сведения об этих злополучных фон Рествудах. Раз внутренний голос настоятельно рекомендует вспомнить, кто это такие и что меня с ними связывает, значит, это непременно нужно сделать.

Я щёлкнул пальцами, и на мою ладонь опустился листок, на котором сверху было каллиграфическим почерком выведено: бароны фон Рествуд. Быстро пробежав глазами историю рода и предсказуемо не найдя там абсолютно ничего интересного, я остановился на абзаце, рассказывающем о нынешних баронах. Ага…старый барон Иоганн фон Рествуд, вдовец, сын Реджинальд, арестован за контрабанду, дочь Лилиана, умерла в монастыре, внучка Элла-Мария, одиннадцати лет.

И тут память вынырнула из длительного обморока, и я снова посмотрел на имя: Лилиана фон Рествуд… Бесшумный и все демоны его! Лилиана… В памяти послушно возник образ очень миловидной девушки, главным украшением которой были удивительно лучистые глаза редкого тёмно-синего цвета.

Я тогда направлялся в столицу и из-за разыгравшейся страшной метели вынужден был ненадолго остановиться в замке какого-то барона, мне в то время было совершенно безразлично – какого именно: любой почёл бы за честь принять у себя ближайшего друга императора Максимилиана. Помню восторженные взгляды, которые исподтишка бросала на меня красотка Лилиана, и что я даже, кажется, почти увлёкся. Во всяком случае, это был неплохой вариант для того, чтобы скрасить скучные дни в этой глухомани. Метель тогда бушевала такая, что не срабатывал ни один портал, а дороги замело совершенно. На третий день, точнее, ночь, Лилиана открыла мне дверь своей спальни. Уж не знаю, на что эта глупышка надеялась, но когда я уезжал, то видел в её великолепных глазах вопрос и растерянность. Нет, ну смешная: неужели я, Каспер Даргеро, мог бы жениться на такой, как она? Воистину, если Бесшумный захочет наказать, он отбирает способность думать.

И тут я почувствовал, как сбилось дыхание и стали влажными ладони, но, помня о подсматривающих и подслушивающих заклинаниях, убрать которые значило признаться в том, что хочешь что-то скрыть, сохранил невозмутимое выражение лица. И только я знал, чего мне это стоило! Так, Каспер, спокойно, ещё ничего не известно. Но подлое шестое чувство шептало где-то глубоко: не надейся…

Итак, нужно вспомнить, когда именно я останавливался в замке фон Рествудов. Так, это было как раз перед тем, как Совет дал мне звание магистра, а было это неполных двенадцать лет назад. Это я помнил точно, потому что каждые шесть лет Совет назначал нового куратора императорской магической службы, и новые выборы должны состояться месяца через два-три. Значит, немногим меньше двенадцати лет…

Я с каменным лицом снова щёлкнул пальцами, мысленно затребовав всю имеющуюся информацию о Лилиане фон Рествуд. Через несколько секунд мне в руки опустились три листа бумаги: на одном из них была краткая справка о девушке, на втором – копия свидетельства о смерти и на третьем – свидетельство о рождении дочери, Эллы-Марии фон Рествуд.

Я скучающе посмотрел в окно, даже смог изобразить зевок, а потом лениво начал изучать документы. Кто бы ни наблюдал за мной сейчас, он должен быть уверен, что я занимаюсь нужными, но невероятно скучными и рутинными делами.

Итак, свидетельство о смерти, выписанное одиннадцать лет назад в Ирманском женском монастыре. Далековато занесло красавицу Лилиану, если, конечно, эта поездка была добровольной: в такие далёкие обители, как правило, ссылали девиц, очень серьёзно нарушивших закон. Но Лилиана – и нарушение закона? Верится с трудом… Или…или её отправил туда разгневанный отец за какой-то проступок, позорящий имя. И я, кажется, даже могу догадаться, что именно послужило причиной отцовского гнева.

Второй документ – свидетельство о рождении дочери, Эллы-Марии. Дата та же, что и в свидетельстве о смерти, следовательно, юная Лилиана умерла при родах. В общем-то, с тем уровнем медицинской и магической помощи, какой есть в Ирме, это совершенно естественно. Малышка осталась в обители, где и проживает до сих пор. В строчке, которая служит для указания имени отца ребёнка, прочерк. Значит, Лилиана не сказала, кто является отцом её дочери. Странно – ведь она могла сказать, и её отец потребовал бы…ну, во всяком случае, попытался бы потребовать возмещения. А она промолчала. Почему? Если бы это был мужчина, я с уверенностью сказал бы, что это – гордость, но мы же говорим о женщине. Какая гордость, Бесшумный меня побери…

Но, если это… даже выговорить страшно… если это моя дочь, то я не могу оставить её в монастыре, она там просто пропадёт или станет монахиней. Дочь Каспера Даргеро – монахиня в захудалом монастыре?! Никогда! Она рождена вне брака, но я могу её удочерить, и никто слова мне не посмеет сказать. Моя девочка будет блистать! Она станет… Бесшумный… да она же может со временем стать… Тихо. Об этом лучше не говорить даже про себя.

Теперь всё так же равнодушно сложить бесценные листки, спрятать потом понадёжнее, и, потянувшись, пойти в лабораторию: там никто меня не увидит. И подумать, как объяснить Максимилиану своё странное, мягко говоря, желание посетить захудалый ирманский женский монастырь.

Серые мрачные стены монастыря были такими же унылыми, как и вся Ирма – маленькая провинция на самой границе с северными горами, в которых никто не селился уже много десятилетий: тех самых пор, как небольшой имперский гарнизон сровняли с землёй племена горных свайнов – диких существ, напоминающих одновременно сгорбленного человека и медведя. Их, конечно, потом истребили, дабы продемонстрировать мощь и величие империи, но гарнизон решили не восстанавливать. И это легко объяснимо – невелико удовольствие жить в никому не нужных мёрзлых землях, где зима длится больше полугода, а лето напоминает осень с её постоянным дождями и сырыми ветрами.

Именно здесь расположился небольшой монастырь, известный в империи тем, что сюда отправляли провинившихся девиц из приличных семей. Настоятельница, матушка Неллина, была женщиной честной, суровой и неподкупной, что уже само по себе странно для лица, облечённого хоть какой-то властью. Но зато можно было быть уверенным на все сто процентов, что девушка, попавшая в обитель, будет исполнять свои обязанности наравне со всеми, будь она хоть дочерью захудалого барона, хоть принцессой крови. Не пожалел Иоганн фон Рествуд дочь, видимо, не на шутку рассердился.

Я смотрел на серые стены и вспоминал, как пытался объяснить Максимилиану, зачем мне вдруг приспичило тащиться в такую даль, да ещё и так срочно. Впрочем, среди немногочисленных достоинств императора было определённое уважение к чужим секретам, так как и своих у него было – хоть в гномий банк под проценты клади.

Поэтому друг-император хмыкнул, уточнил, надолго ли я уезжаю, и дал добро, потребовав потом рассказать, что и как. Я не стал спорить, так как часть информации в любом случае придётся выдать, ибо объяснить появление у меня достаточно взрослой дочери внезапно вспыхнувшим человеколюбием я вряд ли смогу.

Я подошёл к кованым воротам и вежливо постучал, после чего несколько минут честно ждал, что мне откроют. Не дождавшись никакой реакции, я толкнул ворота, и они послушно открылись без малейшего скрипа. Сначала я удивился, что столь непростое место стоит практически открытым, а потом огляделся и понял, что это разумно: куда тут бежать-то? В горы? Даже не смешно: шанс выжить в северных горах равен нулю даже для опытного воина. В империю? Ну так здесь до ближайшего населённого пункта несколько дней конного пути. Я, правда, добирался порталами, но лишь до последнего города, где возможно было его открыть. Дальше из-за близости гор магия не действовала или действовала, но крайне нестабильно. По сей причине добираться до монастыря пришлось верхом целых четыре дня, останавливаясь только на обед и ночёвку.

Шагнув в распахнувшиеся ворота, я сделал несколько шагов и очутился в чисто выметенном пустом дворе, в центре которого с удивлением увидел ухоженную клумбу с великолепными цветами. Цветы? В Ирме? Серьёзно?

Пока я ошарашенно таращился на клумбу, боковая дверь скрипнула, и во двор вышла молоденькая монахиня в характерном именно для этого монастыря сине-сером одеянии. Подойдя ко мне, она слегка поклонилась с удивительным достоинством и вопросительно взглянула на меня глубокими серыми глазами. Я сначала не понял, почему этот взгляд заставил меня удивлённо вскинуть брови, и лишь позже пришло понимание: это был взгляд спокойного человека, принявшего свою судьбу, чуждого метаний и страстей. Безмятежные ровные серые озёра, поверхность которых не позволено взволновать ничему.

Я поклонился в ответ и проговорил, чувствуя себя мальчишкой перед этой юной женщиной:

– Приветствую тебя, сестра. Я магистр Каспер Даргеро, и я хотел бы поговорить с настоятельницей, матушкой Неллиной. Это возможно?

Молча кивнув, девушка повернулась и пошла к дверям, сделав приглашающий жест. Я повиновался и с некоторым трепетом шагнул через порог в обитель. Что я ожидал увидеть? Наверное, мрачные казематы, толстые двери, возможно, даже с решётками, серые и черные тона…

Поэтому сказать, что я был потрясён – это не сказать ничего. Я вслед за своей провожатой вошёл в большой светлый холл, из которого с обеих сторон вверх шли две лестницы, сделанные из светлого дерева и украшенные перилами с искусной резьбой. Девушка в уже знакомом сине-сером платье натирала их воском или чем-то похожим. На её лице было то же выражение умиротворения и спокойствия, как и у первой встреченной мной монахини. Заметив вошедших, она прервала свою работу и вежливо поклонилась, приветствуя незнакомца, то есть меня.

– Очень хорошо, сестра Лотта, – мягко проговорила встретившая меня монахиня, – ты достойно справляешься.

Девушка, к моему удивлению, не обрадовалась, не выказала никаких эмоций, а лишь благодарно склонила голову. Как только мы прошли, она снова занялась своим делом, словно нас и не было. Но я мельком успел заметить, что запястья девушки пересекают два шрама: такие бывают у тех, кто пытался покончить с собой, вскрыв себе кровеносные жилы. Значит, в прошлом этой скромницы бушевали нешуточные страсти.

Монахиня провела меня по светлому коридору, стены которого были выкрашены спокойной светлой краской и украшены великолепными акварельными пейзажами. Возле одного из них я остановился, заворожённый его удивительной соразмерностью и гармоничностью: над лесной поляной кружились разноцветные бабочки, а на берегу прозрачного ручья склонил к воде гордую голову, увенчанную рогами, крупный лось. Мастерство неведомого художника было столь велико, что казалось, будто зверь сейчас шагнёт прямо к зрителю, а бабочки вылетят из рамы и присядут на соседний подоконник.