Текст книги ""Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Павел Чагин

Глава 10

Мэтью

Я прищурился, когда очередная волна осыпала меня миллионами мелких капель, бриллиантами сверкающих на солнце. Ветер был именно таким, какой требовался для того, чтобы получать от гонки максимум удовольствия. Моя «Серпентея» летела по морю, уверенно разрезая водную гладь. Яхта, подобно вышколенному жеребцу, слушалась малейшего движения. Иногда мне казалось, что она живая и тоже получает от нынешней регаты истинное наслаждение.

Солёные брызги и наполненный ароматом свободы ветер вытеснили из головы и из памяти неприятный разговор с графиней Карингтон. И как у неё хватило не то глупости, не то наглости обратиться ко мне с подобным предложением? Чтобы я, барон Мэтью Даттон, поддался во время гонки? Да за кого она меня принимает?! Раньше победа была для меня просто приятным бонусом и событием, льстящим моему самолюбию, но в этот раз я выиграю просто из принципа.

Поймав ветер, я сделал плавный поворот, умудрившись при этом почти не потерять скорости, и передо мной открылась потрясающая панорама. Вот сколько раз вижу – столько раз дыхание перехватывает от восторга даже у меня, человека, далёкого от любых проявлений сентиментальности.

Гратенстор с его замками и дворцами давно остался позади, и теперь бесконечная синяя сверкающая морская гладь ограничивалась лишь едва различимым берегом, покрытым знаменитым Ривенгольским лесом. Именно оттуда в своё время вышел, если верить семейным преданиям, первый барон Даттон. Где-то там, в чаще, до сих пор стоял дом, куда я по веками сложившейся традиции наведывался раз в пару лет. Проверял, всё ли в порядке, обновлял с помощью амулета, купленного в единственной лавке, открыто торгующей артефактами и потальными свитками, защиту и остальные заклинания, и забывал об этом всеми заброшенном поместье ещё на два года.

За поворотом, к которому я, собственно, и направлялся, был непростой участок, так как именно там в море впадала полноводная Ривна. Из-за этого тут частенько возникали непредсказуемые сложности, а пару раз я даже замечал водовороты, к счастью, достаточно далеко. «Серпентея» у меня, конечно, шустрая и послушная, но, боюсь, против серьёзного водоворота мы с ней не выстояли бы.

Я огляделся и довольно улыбнулся: мы с моей ласточкой вырвались вперёд, существенно опережая ближайшего соперника, которым был мой давний приятель, граф Фортескью, авантюрист похлеще меня. В общем-то, именно мы двое и делили, как правило, лавры победителей. Вот и сегодня он шёл вторым, хотя его «Факел» и задержался на старте по непонятным мне пока причинам. Ну да ладно, после гонки расскажет, что там у него произошло.

А вот яхту, которая шла третьей и постепенно сокращала разрыв с Фортескью, я не знал: название «Белладонна» ни о чём мне не говорило. Появился этот участник в списке в последний момент. Все поудивлялись, но вникать не стали: перед стартом было много иных важных забот, не до новичка. Ну появился какой-то там неофит, да и ладно, кому он мешает? Всё равно же борьба будет идти, как обычно, между признанными фаворитами. Я взглянул на шустрого дебютанта и ту же про него забыл, так как вокруг начало твориться нечто совершенно непонятное.

На безоблачном ещё пять минут назад небе стали стремительно появляться облака. Они возникали на синем фоне словно из ниоткуда, а затем целеустремлённо сползались в одну точку, чтобы слиться в тучу, которая с каждым мгновением становилась больше и темнее. При этом двигались странные облака как по ветру, так и против него, что вообще уже ни в какие ворота не лезло… Но самым неприятным было то, что образовавшаяся туча, в глубине которой что-то погромыхивало и сверкало, сдвигалась в мою сторону. И её абсолютно не смущало то, что она нарушает все законы природы, так как ползла она против ветра, при этом постепенно ускоряясь. Вскоре клубящаяся тёмно-серая громада зависла прямо надо мной, ветер усилился, поднялись волны… Выглядело это одновременно пугающе и нелепо, так как вокруг словно очерченного кем-то невидимым круга по-прежнему светило солнце и ласково дул лёгкий ветерок.

Внутри же, там, где находился я, волны становились всё выше, они так и норовили опрокинуть «Серпентею». Я усилием воли отбросил все посторонние мысли и сосредоточился на том, чтобы удержать яхту на плаву. С каждым мгновением это становилось всё сложнее, и я в какую-то секунду даже пожалел, что у меня нет восьми рук, как у некого уродливого обитателя подводных глубин.

Справившись с парусами и оставив лишь самое необходимое, я проверил, хорошо ли закреплено то, что может смыть волной. Хорошо, что я заранее, действуя, скорее, на рефлексах, чем осознанно, убрал в непромокаемый карман куртки огниво, перевязочный материал, пару флаконов заживляющего зелья и ещё какую-то мелочь.

Любой, кто ходит в море, прекрасно знает, что во время шторма лучше держаться подальше от берега, особенно если этот берег незнакомый: так гораздо меньше шансов разбить судно о скалы и прибрежные камни.

Однако все мои попытки отдалиться от берега оказывались неудачными. Ветер гнал меня к земле, и я уже хорошо видел, как бурлит вода возле каменистого берега. Тут уже не до сохранности яхты – самому бы уцелеть.

К сильному ветру и громыханию добавился ливень, мешавший рассмотреть в деталях берег, к которому меня несло с какой-то совершенно нереальной скоростью. Складывалось впечатление, что яхту на канате тянет целая армия великанов. При этом за границами круга, в центре которого были мы с «Серпентеей», по-прежнему сияло солнце и не наблюдалось ни малейших признаков ненастья.

Яхты других участников огибали место, где я попал в такую странную переделку, по широкой дуге, и я совершенно их за это не осуждал. Никому не хочется попасть под раздачу просто за компанию. А в том, что всё творящееся безобразие направленно исключительно против меня, сомнений не было никаких, потому что…

Додумать мне не дала просто огромная волна, которая подхватила мою «Серпентею» и со всего размаха швырнула её на прибрежные камни. Меня же смыло с палубы и отбросило в бурлящую воду, в которую я погрузился с головой. Резкая боль обожгла руки и колени, и я понял, что меня протащило по дну и выкинуло на берег. Волна отхлынула, обнажив песок, усеянный камнями, некоторые из которых были достаточно крупными. Если бы я приложился о такой булыжник головой, то в лучшем случае отделался бы сильным сотрясением мозга, а в худшем… даже думать не хочу.

Но если мне, можно сказать, повезло, то о «Серпентее» этого сказать было нельзя: разом успокоившееся море лениво выплёвывало на песок обломки моей любимой яхты. Туча, полоснув напоследок прибрежную полосу ливнем, медленно растаяла в небе, словно её и не было. Мне открылся прекрасный вид на бескрайнюю водную гладь, на которой не было видно ни одного паруса. Видимо, все участники регаты успели проскользнуть мимо, пока я боролся со стихией, происхождение которой вызывало очень много вопросов.

Налюбовавшись на почти пасторальную картинку, я с кряхтением встал, пару раз наклонился, присел, помахал руками и ногами, чтобы убедиться, что кроме синяков и ссадин никакого урона мой организм не понёс. Глубоко вздохнул и, вытащив из кармана флакончик заживляющего зелья, выпил его. Просто на всякий случай: вдруг имеют место быть какие-нибудь внутренние повреждения, ведь приложило-то меня не слабо так.

Порылся в кармане и неожиданно для самого себя нащупал небольшую пирамидку. Неужели среди прочего барахла я машинально пихнул в карман портативный портал?! Они, конечно, запрещены к несанкционированному использованию, но когда кто выполнял эти законы? А мне они по должности полагались: всё же я неисследованными территориями занимаюсь, мало ли куда меня может занести.

Правда, радость моя слегка поутихла после того как я внимательно рассмотрел извлечённый из кармана артефакт. Это, конечно, был портал, но только вот самый простенький и бьющий на расстояние максимум в двадцать миль. И куда мне прикажете переноситься, исходя из этого? В центр моря? В лесную чащу?

Так… А вот тут надо хорошо подумать! Если меня выбросило на берег неподалёку от устья Ривны, то, значит, где-то более или менее недалеко расположено наше фамильное имение. Оно, конечно, заброшено, но оттуда я наверняка смогу вызвать помощь. Пока не знаю, как, но наверняка придумаю. Вряд ли отец не предусмотрел подобной – или хотя бы похожей – ситуации. Что-то подсказывает мне, что там есть спрятанный стационарный портал, а то и не один.

Но для этого необходимо как минимум туда добраться, а я пока даже приблизительно не представляю, где нахожусь. Впрочем, тут я не совсем прав: когда началась вся эта свистопляска с непонятно откуда взявшейся персональной бурей, я как раз приближался к устью Ривны. Если попытаться добраться до места, где река впадает в море, можно пройти по ней вверх, а там будет скала, с которой открывается вид на Ривенгольский лес. Скорее всего, я смогу определить, где нахожусь и, соответственно, направленно использовать портал. А перед руководством в лице министра я уж как-нибудь оправдаюсь, не в первый раз.

Вдохновлённый этими мыслями, я бодро сделал несколько шагов по берегу и тут же зашипел, поджимая ушибленную ногу: пока я барахтался в воде, мои новые парусиновые башмаки – между прочим, писк моды нынешнего сезона – стоившие почти столько же, сколько все паруса для яхты, соскользнули с ног. По сей причине стоял я сейчас босиком, в полной мере ощущая всю прелесть хождения по мелким камешками и обломкам раковин.

Я не отношу себя к неженкам, но если при мне кто-нибудь когда-нибудь станет рассказывать о том, как чудесно бродить босиком по морскому берегу, я вызову его на дуэль несмотря ни на какие запреты и указы. И демоны с ним, со штрафом!

Через полчаса я проклял всё: регату, море, камни, моллюсков, которым приспичило жить в ракушках, которые на сломе были острыми, как лучший охотничий нож, шторм, портал… В общем – абсолютно всё. Камни оказались коварными и подворачивались под ноги именно тогда, когда мне казалось, что впереди ровный и гладкий песок. Ракушки трескались и впивались в ступни, вызывая потоки брани и нервный тик. Я с непритворным ужасом думал о том, что впереди ещё как минимум миля пути по такому берегу, а дальше вообще пока непонятно.

Хотел было пойти по воде в надежде на то, что там камни обточены морем, но стоило мне ступить в воду, как в палец тут же вцепилась какая-то мелкая тварь, обладающая огромными по сравнению в туловищем клешнями. Откуда она взялась в прозрачной воде – ума не приложу. Я выбрался на берег, присел на большой камень и задумчиво посмотрел на свои ободранные, исцарапанные и покусанные ноги. Нет, так дело не пойдёт, такими темпами я до устья буду идти неделю. И те, кого, возможно, пришлют мне на помощь – ведь наверняка многие видели, как меня накрыло штормом – найдут тут только обглоданные останки.

– Нужно сделать плот! – сказал я вслух и довольно потёр руки.

Сейчас я сооружу маленький – большой мне и ни к чему – плот и бодро доплыву на нём до устья. А там уж как-нибудь доковыляю до скалы, ну а потом – портал, и всё в порядке. Не может же такого быть, чтобы я, девятнадцатый барон Даттон, спасовал в такой житейской ситуации.

Я огляделся и задумчиво почесал в затылке. Деревяшек на берегу валялось довольно много, но беда была в том, что все они категорически не годились для создания плота. Тут я увидел, что впереди между двумя большими камнями застряло что-то донельзя знакомое. Подойдя, я с грустью понял, что это достаточно большой обломок моей «Серпентеи». Ну что же, придётся яхте послужить мне и после гибели, такова её судьба.

С трудом вытащив обломок на берег, я понял, что для моего замысла он вполне годится. В путешествие на нём не отправишься, а проплыть милю или около того можно и попытаться. Выбора-то всё равно нет.

Глава 11

Виктория

В коридоре, куда мы с Леонтием вошли, невольно стараясь держаться поближе друг к другу, было сухо и тепло. В него действительно выходило всего две двери, расположенных одна напротив другой.

– Открывай, – почему-то шёпотом велел номт, – одна из них точно ведёт в кладовку, только я не знаю, какая из двух.

– Ты уверен, что там нет ничего опасного? – я с подозрением покосилась на массивную дверь, которая была с моей стороны. Такую хорошо было бы ставить на входе в лабораторию или ещё в какое-нибудь опасное место.

– Не попробуем – не узнаем, – философски заметил зверёк и предпринял стратегическое отступление в сторону выхода. – Ты открывай, Ори, а я отсюда посмотрю, хорошо?

– Боишься? – насмешливо фыркнула я, хотя с большим удовольствием и сама отошла бы отсюда подальше.

– Нет, вот вообще ни капельки, – сердито сверкнул глазками Леонтий, – я, если хочешь знать, кроме дедушки вообще никого и ничего не боюсь! Вот!

– Тогда пойдём вместе, – предложила я, продолжая рассматривать дверь, – оно веселее будет.

– Да ну, – отважный номт сделал ещё один шаг к выходу, – чего мы там толкаться станем? Но ты не думай, Ори, я смогу тебя защитить, ежели что.

– Очень надеюсь, что никакого «ежели что» не случится, – совершенно искренне ответила я и нажала рукой на солидную металлическую ручку.

Дверь послушно открылась, обдав нас запахом дано не проветриваемого помещения. Нет, тут не пахло ни гнилью, ни плесенью, это был такой особый застоявшийся сухой воздух, какой бывает в комнатах, куда очень давно никто не заглядывал.

Я осторожно шагнула в неожиданно просторное помещение, в котором царил идеальный порядок. Под потолком сама собой зажглась небольшая лампа, и я смогла нормально рассмотреть, куда, собственно, завело меня моё любопытство.

Вдоль стен тянулись широкие полки, на которых в образцовом порядке выстроились короба, большие банки, бутыли с пока непонятным содержимым, коробки и мешочки. На полу под нижней полкой расположились мешки и поставленные друг на друга ящики. Около противоположной стены я увидела несколько здоровенных бочек и стеллаж с бутылками. Возле дальней стены притулился здоровенный деревянный ящик, покрытый непонятными надписями на совершенно незнакомом языке.

– Большая, – уважительно протянул Леонтий, который незаметно подобрался совсем близко, – хорошая.

– Может, оно тут всё сто лет как испортилось? Наверняка в эту кладовку давным-давно никто не заглядывал, – засомневалась я и, подойдя к ближайшему стеллажу, открыла первый попавшийся короб, мимоходом удивившись, что на крышке не скопилась пыль. Наверняка тут использовали ту самую магию, о которой упоминал Леонтий.

В коробе обнаружились аккуратные мешочки, уложенные рядами. Бережно взяв один, я потянула за симпатичную верёвочку и заглянула внутрь. На вид содержимое было до ужаса похоже на самую обыкновенную муку. Скорее всего, это она и была, я просто не знала пока, как она здесь называется.

Второй короб я открыла уже немного смелее и с радостью обнаружила в нём кубики, которые кроме как сахаром ничего быть не могли. Дальше дело пошло веселее, и вскоре я поняла, что если использовать эти запасы с умом, то их вполне хватит лет на пять автономного существования, не меньше.

Я уже догадывалась, что находится в огромном ящике у дальней стены, поэтому не удивилась, обнаружив в нём старательно переложенные тонкими досочками пласты замороженного мяса и рыбы. Не нужно было быть особо умной, чтобы понять: без магии тут точно не обошлось.

– Эх, кухню бы найти, – мечтательно вздохнула я, – я бы приготовила что-нибудь на скорую руку, а то есть хочется – просто ужас как!

– А ты умеешь? – недоверчиво посмотрел на меня Леонтий. – Точно-точно?

– Конечно, – я действительно практически не сомневалась, что если отыщу здесь кухню с функционирующей плитой и нужную посуду, то вполне смогу приготовить более чем достойный обед.

– А я знаю, где кухня, – радостно сообщил мне номт, – там всё-всё есть, что нужно.

– А плита? Плита – это главное, без неё ничего не получится, – я вдруг поняла, что ни о чём кроме еды думать уже не в состоянии.

– Есть, – по-деловому кивнул Леонтий и шустро посеменил из кладовки. На пороге он обернулся и с удивлением посмотрел на меня, мол, чего стоим, кого ждём?

Я ещё раз окинула взглядом кладовку, порадовалась количеству и степени сохранности продуктов и аккуратно закрыла за собой дверь. Она негромко щёлкнула, словно сработал невидимый замок. На всякий случай я проверила и ещё пару раз открыла и закрыла дверь. Всё исправно функционировало, никто не собирался лишать меня честно найденных запасов.

Кухня обнаружилась в небольшой пристройке, которую я при беглом знакомстве с домом даже не заметила: не до того было. Под неё было отведено просторное и светлое помещение, занимающее целое небольшое крыло. Ну а что – очень разумно. Никакие посторонние звуки и запахи не будут мешать обитателям дома.

Хорошо бы ещё хотя бы приблизительно представлять, кому этот дом принадлежит. Понято, что он уже достаточно давно стоит пустым. Об этом говорит многое, но кто сказал, что хозяева не решат вдруг проведать свою заброшенную недвижимость? А тут такой сюрприз в виде меня…

С другой стороны, тогда я точно смогу выяснить, куда меня занесло и чего можно ожидать от этого мира. Ну а пока нужно сделать так, чтобы ближайшие дни можно было провести с хотя бы относительным комфортом. И в первую очередь – поесть.

Как ни странно, вместо нарисованной воображением древней плиты типа русской печки, меня ждала на вид достаточно современная панель, чем-то напоминающая наши индукционные. Прямоугольная тёмная поверхность, сейчас покрытая тонким слоем пыли, несколько ручек с делениями внизу. Осталось понять, как эта штука включается.

Я нашла какую-то тряпку, внимательно рассмотрела и пришла к выводу, что вполне могу использовать её в качестве ветоши. Протёрла плиту и вопросительно посмотрела на внимательно наблюдающего за моими телодвижениями номта.

– А как её включить?

– Не знаю, – он пожал пушистыми плечами и грустно опустил усы, – я никогда этого не делал. Может, там написано?

Я присела на корточки и начала внимательно изучать имеющиеся в наличии ручки. В общем-то, по идее, вот эта большая штука со стрелкой должна включать плиту. А вот эти – с более мелкими стрелочками, регулировать температуру. А почему их несколько? Может, тут как в той плите, что была в Сонькиной кухне, каждая ручка отвечает за определённый участок плиты? Ладно, где наша не пропадала! Внутренний голос, правда, услышав это высказывание, нервно хихикнул и сообщил, что вариантов у него масса, но я на него цыкнула, и он обиженно замолчал.

– Отойди-ка подальше, – велела я номту, который с готовностью отпрыгнул к самой двери, – а то мало ли что…

Мысленно перекрестившись, я аккуратно, без резких движений повернула самую большую ручку, и внутри плиты что-то щёлкнуло. Потом по кухне поплыло негромкое и какое-то уютное гудение, а от поверхности ощутимо повеяло теплом.

– О как! – обращаясь, скорее, к самой себе, сказала я. – Это что получается? Я её включила и даже не сломала? Да ладно!

Надо сказать, что обычно мои отношения с техникой складывались не очень удачно. Мне всегда казалось, что я непременно что-нибудь сломаю, причём так, что починить не сможет уже никто и никогда. И, надо признать, иногда именно так и получалось. Столь любимое мужчинами «Я ничего не нажимала, оно само!» – это про меня.

Однако, несмотря на то, что включала плиту я, она спокойно работала, и через десять минут я уже поняла, что и как нужно поворачивать, чтобы тот или иной участок поверхности нагревался или остывал.

Посуды тоже оказалось более чем достаточно, как и всяких кухонных приспособлений, назначение подавляющего большинства из которых было абсолютно понятно. Пусть это и другой мир, но кухонное оборудование здесь практически ничем не отличалось от привычного мне. И это не могло не радовать.

– Ну, теперь не пропадём! – довольно потирая руки, сообщила я Леонтию, который наблюдал за моими экспериментами от порога. – Плита есть, посуда есть, продуктов – полная кладовка.

– А что ты умеешь готовить, виктория Ори? – с любопытством спросил номт, перебираясь поближе и заглядывая мне в глаза.

– Многое могу, – с определённой гордостью заявила я, – просто пока не сориентировалась в продуктах. Были бы молоко и яйца, я бы блинчиков напекла, вон и сковородка подходящая есть.

– Яиц добыть – это не проблема, – глазки номта загорелись. Было видно, что идея с блинчиками пришлась ему очень по душе. – А в кладовке должно быть молоко, то, которое долго хранится. Дедушка как-то рассказывал, что старый хозяин разбил бутылку, так они всей семьёй эту вкуснятину два дня пили. Жалко, что меня тогда не было… – тут Леонтий печально вздохнул, – дедушка говорит, что молоко – это очень вкусно.

– Тогда давай сходим ещё раз и посмотрим уже целенаправленно, – при мысли о блинчиках я с трудом удержалась от того, чтобы не застонать от голода. Так-то если разобраться, я уже больше суток ничего не ела. Вот как у Соньки тогда чаю попила с тортиком, так и всё… Потом как-то не до этого было.

Молоко действительно обнаружилось на одной из полок: оно было разлито в пузатые бутылки и почему-то не испортилось за то время, что простояло в кладовке. Не иначе как снова магические штучки.

Методом ненаучного тыка я сумела отыскать муку, сахар, соль, что-то похожее на масло и за два захода перенесла всё это на кухню. Леонтий куда-то испарился, но я не волновалась, потому как думать могла только о еде.

Через полчаса, когда я как раз прикидывала, получится ли у меня хоть что-то съедобное при отсутствии яиц, на кухню ввалился – другого слова у меня не нашлось – Леонтий, который тащил за собой здоровенный лист, на котором в большущем цветке наподобие кувшинки были аккуратно сложены несколько яиц. Они были совсем небольшими, в серую и коричневую крапинку.

– Ты ограбил птичье гнездо? – поинтересовалась я, с удивлением рассматривая добычу номта.

– А тебе не всё равно? – отдуваясь и вытирая лапкой лоб проворчал Леонтий. – Принёс же…

– Не всё равно, – упрямо ответила я, – а вдруг они гадючьи или крокодильи?

– Я не знаю, про кого ты говоришь, – помолчав, ответил зверёк, – но эти совершенно обычные.

– Отлично! Ты молодец, Лео. Можно я буду так тебя называть? Леонтий – это, конечно, очень красивое и звучное имя, но оно достаточно громоздкое для домашнего, так сказать, обращения.

– Ну я даже не знаю, – протянул номт, но я-то видела, что предложенный мной вариант пришёлся ему по вкусу, – ладно, называй, если тебе так уж хочется. Но за это ты мне дашь лишний блинчик. Нет, это мало… Два лишних блинчика!

– Договорились, – засмеялась я и, забрав у Лео лист с добычей, занялась тестом. Сковородку, ничем не отличающуюся от привычного земного варианта, я уже поставила на огонь, и через несколько минут с замиранием сердца вылила на раскалённую поверхность немножко теста.

Лео подобрался поближе и вместе со мной заворожённо смотрел, как небольшой кружочек сначала подсыхает, а потом начинает слегка подрумяниваться. Взяв деревянную лопаточку, я перевернула блинчик, и по кухне поплыл дивный аромат, на который мой желудок отозвался громким урчанием.

– Вкусно, должно быть, – с намёком проговорил Лео, глядя, как я стряхиваю на тарелку золотистый блинчик. – А ты что, пробовать не будешь?

– Буду обязательно, – я отставила сковороду на край плиты, чтобы не раскалялась слишком сильно, и, осторожно взяв блин, разорвала его пополам, протянув одну часть номту.

Еда оказалась более чем привычной и вкусной, поэтому следующий десяток блинчиков мы с моим помощником умяли сразу, выпекая и даже не давая им остыть. И только потом, когда первый голод был утолён, я стала складывать ровные поджаристые блины в аккуратную стопочку.

– А чем это у вас тут пахнет? – неожиданно раздалось от двери, и я чуть не уронила очередной золотистый кругляш на пол.