Текст книги ""Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Павел Чагин

Заметив моё потрясение, монахиня, сопровождающая меня, остановилась и доброжелательно пояснила:

– У одной из сестёр здесь, в обители, проснулся талант к живописи, и она старается его развивать.

– Кем она была раньше? – не удержался от вопроса я и смутился, увидев насмешливый, но понимающий взгляд. – Простите, я не должен был спрашивать.

Пройдя немного дальше о коридору, мы остановились у двери, украшенной скромным плетёным букетом из сухих цветов в форме венка. Букет был небольшим, но составленным с удивительным искусством и чувством стиля – не каждый придворный мастер справился бы лучше. Монахиня постучалась, и из-за двери раздался спокойный голос:

– Входите с миром, кто бы вы ни были.

Монахиня открыла двери и пропустила меня вперёд, осторожно притворив створки за моей спиной, а я смотрел на женщину, сидевшую за большим письменным столом, заваленном бумагами. Она в ответ спокойно рассматривала меня, изучая, затем жестом пригласила садиться, указав на удобный маленький диванчик.

– Что привело под наш скромный кров магистра Даргеро? – вопрос был задан спокойно, не доброжелательно, но и без враждебности.

– Вы знаете меня? – я позволил себе лёгкую улыбку, впрочем, не получившую ответа. – Я польщён.

– Не лги, – всё так же невозмутимо проговорила настоятельница, – ты удивлён, но не более того. Если ты хочешь получить то, за чем приехал, оставь ложь за порогом, ей нет места в этих стенах.

– Вы знаете, для чего я здесь? – я даже не пытался скрыть удивление. – Но откуда?

– Я не знаю, но я умею складывать факты. Это очень полезный навык, и я советую тебе научиться: это не очень сложно, но избавляет от многих проблем, поверь мне.

– И какие же факты вы сложили? – мне действительно было любопытно.

– Ты приехал второпях, так как ещё недавно собирался принять участие в Совете, и об этом писали во всех газетах. Значит, что-то погнало тебя в путь. Ты приехал, чтобы забрать малышку Эллу-Марию, я права?

– Но…откуда… – я лихорадочно пытался просчитать, как и где могла просочиться информация, которой владел только я. Даже Максимилиан не знал, для чего я отправляюсь в Ирму.

– Откуда я знаю, что она твоя дочь? – настоятельница улыбнулась мне. – Я знала это всегда, с самого первого дня.

– Но – как?! – я уже не старался выглядеть умудрённым опытом магистром, приближённым императора, так как было очевидно, что все мои громкие титулы – просто пыль для этой немолодой, но невероятно обаятельной и, не сомневаюсь ни секунды, умнейшей женщины.

– Я узнала всё от самой Лилианы, так как перед смертью девочка хотела, чтобы мы знали, к кому можем обратиться в случае самой крайней нужды,– без улыбки, лишь с лёгкой грустью ответила настоятельница, – она позвала только меня, поэтому не беспокойся, твою тайну теперь знаю только я. Она промолчала, когда её отец требовал назвать имя, угрожая всеми мыслимыми и немыслимыми карами. Насколько я поняла, она не сказала даже брату: она действительно любила тебя, магистр Даргеро.

– И вы даже не добавите «хотя и не за что»? – мне на минуту даже стало стыдно, что я совершенно не любил эту девочку, более того – после отъезда я ни разу о ней не вспомнил.

– Разве мне тебя судить? – удивлённо приподняла бровь настоятельница этого странного монастыря. – Это твои ошибки, твоя жизнь и твоя дочь.

– А Элла-Мария знает, кто её отец? – задал я чрезвычайно беспокоящий меня вопрос. – Или мне нужно будет самому сказать ей об этом?

– Зачем? – по-прежнему невозмутимо спросила матушка Неллина, подняв на меня спокойный взгляд. – Девочка ещё слишком юная, чтобы копаться в человеческой грязи, и слишком взрослая, чтобы слушать страшные сказки.

– Но как же я объясню ей, почему забираю её отсюда? – я слегка растерялся. – Или у вас есть другое объяснение?

– А почему ты решил, что заберёшь Эллу-Марию? – её удивление было настолько искренним, что я даже слегка опешил. Просто вдруг стало совершенно ясно: дочь мне отдавать никто не собирается. И это было… странно. Непривычно. Я уже давно воспринимал как должное то, что все мои приказы и распоряжения выполнялись мгновенно, а отказ – ну кто же отказывает лучшему другу императора?

А сейчас я смотрел на спокойно сидящую передо мной женщину и пытался освоиться со странным чувством, что она совершенно не боится. Ни меня, ни императора, никого и ничего – и это я должен придумать что-то, найти какие-то аргументы, которые убедят матушку Неллину в том, что Эллу-Марию нужно отдать мне.

– Я хочу удочерить девочку, и, так сказать, искупить свою вину перед ней, – выбрал я компромиссную версию, – устрою её в лучшую школу или приглашу для неё самых замечательных учителей. Мои возможности, как вы понимаете, почти безграничны.

Я подумал, что виноват перед неизвестной мне малышкой гораздо больше, так как лишил её не только матери, но и дяди, спровадив его в Франгайскую чащу, где он благополучно и сгинул.

– Я пока не поняла окончательно, что ты задумал, но поверить в то, что в тебе вдруг вспыхнули отцовские чувства… – настоятельница позволила себе лёгкую насмешливую улыбку, – я не настолько наивна, магистр. Ты готов официально признать Эллу-Марию своей дочерью?

– Да, – решительно ответил я, понимая, что, как ни странно, действительно готов сделать этот несвойственный мне благородный шаг. В конце концов, не кухаркину же дочь признаю: поворчат, посплетничают и успокоятся.

– Хорошо, – внезапно, после нескольких показавшихся мне бесконечными минут ответила матушка Неллина, – я попрошу передать Элле-Марии, чтобы она зашла. Последнее слово будет за ней: если она сама захочет уйти с тобой, я не стану возражать и после подписания необходимых бумаг отпущу её. Но если она скажет «нет», ты уйдёшь и больше никогда её не побеспокоишь.

Я смиренно склонил голову, радуясь, что никто не видит такого Каспера Даргеро: уступающего простой настоятельнице отдалённого, забытого всеми богами монастыря. Хотя себе-то можно и не лгать: «простой» матушку Неллину может назвать только недальновидный дурак, а я себя к таким отродясь не относил, иначе не достиг бы того, что имею сейчас.

Настоятельница тронула простой, но, как и все предметы в кабинете, чрезвычайно изящный колокольчик, стоящий на столе, и где-то за дверью раздался мелодичный звон, а через минуту в комнату, постучавшись, вошла немолодая красивая монахиня в уже примелькавшемся мне сине-сером платье.

– Сестра Доминика, пригласи, пожалуйста, сюда Эллу-Марию, если девочка не занята ничем важным.

Монахиня кивнула, поклонилась и бесшумно вышла, оставив меня мучительно вспоминать, где и когда я мог видеть это лицо, причём не один и не два раза. Но где, Бесшумный меня побери? Видимо, это как-то отразилось на моей физиономии, потому что настоятельница покачала головой:

– Пришедшие сюда меняют не только имя, но и обновляют, лечат и восстанавливают душу. Даже если ты вспомнишь, кто это – ничего не изменится: это уже не та женщина, которую ты не мог не знать когда-то.

– Насколько всем известно, к вам попадают женщины благородного происхождения, совершившие какое-либо тяжкое преступление, – решился я на вопрос в основном для того, чтобы не думать о предстоящей встрече с дочерью Лилиан и, возможно, своей.

– Сёстры обретают здесь покой и уверенность в правильности выбранного пути, но полностью отказываются от прежней жизни. И для нас не имеет значения совершённое в прошлом: оно похоронено, а душа родилась заново. Тебе не понять, магистр Каспер Даргеро, ни сейчас, ни когда-либо. И это не твоя вина, а твоя беда. Впрочем, об этом мы поговорим с тобой в другой раз.

– В другой? – я с изумлением посмотрел на эту непостижимую женщину. – Вы хотите сказать, что я вернусь? Но… когда и, главное – зачем?!

– Ты вернёшься, – кивнула она, спокойно посмотрев мне в глаза, и я почувствовал, как её безмятежный взгляд проник к самому дну моей уже почти подчинившейся безжалостному разуму души.

Я хотел задать ещё пару тысяч вопросов, но тут в дверь негромко постучали, и на пороге появилась невысокая девочка в длинной юбке и светло-синей блузке. Если бы я не знал, что ей одиннадцать, я бы решил, что она старше: из тёмно-синих глаз смотрела истинная мудрость и всё то же, свойственное всем обитательницам ирманского монастыря, спокойствие.

– Вы звали меня, матушка Неллина? – девочка обращалась исключительно к настоятельнице, и меня это почему-то задело.

– Да, Элла, я хотела поговорить с тобой, – мягко улыбнулась ей женщина, – и поговорить достаточно серьёзно. Ты ведь заметила, что я не одна, почему ты не поздоровалась с нашим гостем?

– Этот человек не гость, – девочка медленно перевела на меня взгляд тёмно-синих глаз, – он пришёл с недобрыми намерениями.

– Меня зовут Каспер, магистр Каспер Даргеро, – представился я, поняв, что настоятельница не планирует ни на каплю облегчать мне задачу, – а ты Элла-Мария, верно?

– Зачем констатировать факт, известный нам обоим? – невозмутимо ответила девочка. – И вы, и я знаем, кто я такая. Зачем проговаривать это вслух?

– Так принято, – слегка растерялся я и продолжил, уже понимая, что простого разговора взрослого с ребёнком не получится, – и почему ты сказала, что я пришёл с недобрыми намерениями, это совершенно не так.

– У меня дар, – спокойно сообщила девочка тоном, каким могла бы сказать, например, что за окном идёт дождь, – я умею чувствовать зло. И я чувствую его в вас, магистр Каспер Даргеро.

– Наверное, это связано с моей тёмной магией, – я внимательно смотрел на девочку, пытаясь сдержать бушевавшие внутри эмоции: это же не ребёнок, а просто сокровище. Магов, умеющих улавливать хотя бы общий фон эмоций собеседников, не говоря уже о настоящих менталистах, практически не осталось.

– Неужели вы думаете, магистр, что я не отличу тёмную магию от недобрых намерений? – Элла по-прежнему была равнодушна и спокойна, почти безмятежна.

– Элла, – начал я, – я ведь могу к тебе так обращаться?

– Нет, не можете, – очередной холодный взгляд и ощущение того, что синие омуты затягивают, гипнотизируют, – это обращение для близких, а вы к ним не относитесь. И вряд ли когда-то это изменится.

– Почему? – я лихорадочно думал, как не испортить отношения с девочкой, так как такое оружие в умелых руках… О, мечты! И это сокровище – моя дочь?! Благодарю тебя, Бесшумный, за такой невероятный подарок. Осталось только убедить её, что я ей не враг. Пусть не друг, это дело будущего, но и не враг.

– Потому что сейчас вы думаете, как привлечь меня на свою сторону, хотя вам нужен только мой дар, а не я, – девочка безразлично скользнула по мне взглядом, – Но ваше желание подружиться, – тут она позволила себе лёгкую презрительную гримаску, едва уловимую, мелькнувшую на её безмятежном личике словно тень от облачка, – настолько сильно, что пробивается сквозь окружающую вас тьму. Зачем вам моё расположение?

– Мне достаточно непросто говорить об этом, но, прошу тебя, Элла-Мария, постарайся меня понять, – я говорил, чувствуя непривычную робость и неуверенность, – недавно, буквально вчера, я узнал, что у меня есть дочь.

– Какое отношение к этому имею я? – Элла говорила ровно, спокойно, и я снова подумал, что она совершенно не выглядит маленькой девочкой. Всё это: невозмутимость, манера вести себя, холод глаз – гораздо органичнее смотрелось бы у взрослой, много повидавшей женщины, а не у невинного ребёнка.

– У меня есть основания считать, что моя дочь – ты, – главное было сказано, и теперь я с некоторым, удивляющим меня самого, напряжением ждал ответа.

– Даже если так, что это меняет? – Элла не высказала никаких эмоций, словно эти слова не были для неё новостью. Но откуда?

– То есть ты считаешь, что это мелкий, не достойный внимания факт? – мне даже стало как-то обидно. Нет, я, конечно, не ждал, что она с восторженным криком бросится ко мне, но хоть как-то можно же было отреагировать!

– Разумеется, – девочка перевела на меня невозмутимый тёмно-синий взгляд и спросила, – вы хотите меня забрать?

– В общем-то, я рассчитывал, что тебе захочется пожить вне стен монастыря, даже такого замечательного, – я искренне поклонился настоятельнице, которую, казалось, забавлял наш разговор, – и готов предложить тебе свой дом. У тебя будут лучшие преподаватели, я представлю тебя императору, я с ним дружен с детства. Ты получишь всё, что захочешь, Элла-Мария. Я признаю тебя как свою дочь, и ты займёшь достойное место среди лучших представительниц имперской знати.

– Он забавный, правда, матушка Неллина? – девочка посмотрела на настоятельницу и повернулась ко мне со снисходительной улыбкой. – Неужели вы думаете, что здесь я не могу получить должного образования? Или что мне нужен ваш император Максимилиан III?

– Но, может быть, ты захочешь хотя бы навестить меня? Посмотреть на другие края, на столицу? Если тебя интересуют старинные фолианты, я мог бы добыть для тебя пропуск в Императорскую Закрытую библиотеку. Хочешь?

Я предлагал, соблазнял, а сам думал, что если только девочка покинет стены монастыря, то я наизнанку вывернусь, но не допущу, чтобы она сюда вернулась. Потом поднял глаза и наткнулся на понимающий и слегка ироничный синий взгляд. Как это, однако, неприятно, когда тебя читают, словно открытую книгу. С этим надо что-то делать.

– Матушка Неллина, – Элла повернулась к настоятельнице, – я бы хотела посоветоваться с вами. Наедине.

– Иди, отдохни с дороги, – мягко обратилась ко мне главная монахиня, – тебя проводят в гостевые покои. Там ты сможешь умыться и поесть.

Она тронула колокольчик, и в кабинет снова вошла та самая монахиня, которую я так мучительно пытался узнать и вспомнить. Она поклонилась, не поднимая глаз, и, выслушав распоряжение настоятельницы, посторонилась, пропуская меня.

Мы вышли в светлый коридор, и я обратился к сопровождающей меня женщине:

– Простите мне моё любопытство, сестра Доминика, но я точно знаю, что видел вас раньше. Но никак не могу вспомнить, где именно. Я знаю, что вы оставляете прошлое за стенами обители, но, прошу вас, помогите мне вспомнить, иначе я сойду с ума…

– Не думаю, что магистра Даргеро так просто столкнуть в пропасть безумия, – красивым грудным голосом ответила мне монахиня, и этот голос тоже отозвался в памяти какой-то ноющей болью, – я дала обет и не могу ничем вам помочь. Единственное, что могу сказать – не гонитесь за прошлым, оно уже ушло и не вернётся.

– Да уж, исчерпывающий совет, – недовольный отказом, буркнул я, – но благодарю.

Комната, выделенная мне, оказалась светлой, оборудованной удобствами не хуже, чем в моём собственном замке, да и принесённый обед был достоин всяческих похвал. Если здесь так относятся не только к гостям, я, пожалуй, не отказался бы от недельки отдыха в этих суровых северных краях.

Перекусив, я совсем было собрался прилечь, но за мной вновь пришла сестра Доминика, и мы отправились к настоятельнице. У неё совершенно предсказуемо обнаружилась Элла-Мария, которая сидела на стуле, сложив руки на коленях с видом примерной ученицы пансиона для благородных… очень благородных… девиц.

– Мы приняли решение, – спокойно сказала мне настоятельница, – Элла-Мария ненадолго съездит погостить к тебе. Посмотрите, как вы понимаете друг друга, насколько совпадает ваш взгляд на мир и общечеловеческие ценности. А потом Элла-Мария примет окончательное решение: остаться в обители или покинуть её ради большого мира. Но есть несколько условий.

Я кивнул, постаравшись, чтобы никто не увидел довольного блеска моих глаз.

– Я выполню все ваши указания и требования, матушка Неллина, – я добавил в голос почтения и покорности.

– Ты приедешь за Эллой-Марией через две недели. За это время мы совершим необходимые действия, знать о которых тебе не нужно – это внутренние дела обители. И второе: сопровождать Эллу-Марию будет одна из сестёр. Сестра Доминика.

Я вновь поклонился и, заверив, что ровно через две недели вновь буду стоять у ворот обители, вышел из кабинета. Через полчаса я выходил с монастырского двора и не знал, что в спину мне смотрят три женских взгляда.

Матушка Неллина смотрела обеспокоенно, сурово поджав губы и нахмурившись. От появления магистра и его внимания к обители она не ждала ничего хорошего: слишком много тайн хранили эти стены, и слишком много судеб, сломанных и возрождённых, зависело от соблюдения строжайшей тайны. А внимание сильных мира сего – без него намного спокойнее.

Элла-Мария тоже смотрела на идущего к воротам мужчину, и на её лице выражение равнодушия и безразличия медленно сменилось надеждой, а синие глаза весело блеснули. Она покрутила в руках куклу-марионетку, которую держала в пальцах, и проговорила, обращаясь к ней:

– Иногда и кукла водит кукловодом, не так ли?

А сестра Доминика смотрела вслед уходящему магистру, прижав ладонь к губам и даже не пытаясь вытирать бегущие по щекам слёзы. Она не отрывала взгляда от широкоплечей фигуры, и лишь когда магистр скрылся за воротами, прошептала:

– Каким же ты стал красивым и сильным… сынок…

Глава 8

Лиз

Как ни странно, но присутствие в доме Ференца не слишком изменило нашу жизнь, которая уже стала постепенно приобретать черты некой стабильности. Гость старался без особой необходимости из дома не высовываться, на откровенные разговоры больше не напрашивался, но Ромео был уверен, что он просто затаился в ожидании инструкций.

Каждый вечер мы с котом отправлялись в засаду на террасу, однако Ференц больше не появлялся, никаких вестников не отправлял и вообще вёл себя на удивление спокойно. Я как-то попыталась выяснить, как долго он планирует пользоваться нашим гостеприимством, но получила в ответ достаточно расплывчатые слова о том, как сильно ноет по вечерам и ночам его рана. Мне не оставалось ничего другого, кроме как предложить ему долечиться, а потом уже отправляться в путь. Предложение было, естественно, с благодарностью принято, и жизнь поползла дальше по накатанной. Даже жители Франгая не докучали нам своим вниманием. Но, чем дальше, тем больше это благолепие напоминало мне затишье перед бурей.

Как говорится, ничто не вечно под луной, и нашему покою в один туманный вечер пришёл конец. Мы с Ромео привычно сидели на террасе и мысленно обсуждали очень важную тему: есть ли во Франгае грибы, и если есть, то можно ли их собирать. Вернее, собирать-то понятно, что можно: кому они тут нужны – но вот безопасно ли – это вопрос. Ромео считал, что грибов во Франгае нет, и вообще это всё ерунда – зачем они кому нужны? Я же, в свою очередь, пыталась объяснить ему, что солёные, жареные или маринованные грибы – это очень вкусно, питательно и полезно. Кот грибов не хотел, поэтому спорил лениво и, что говорится, без огонька.

– Лиз, – окликнул меня Домиан, возникнув в дверном проёме неясной тенью, – мы отлучимся? Как обычно, ненадолго.

– Конечно, – отозвалась я, уже успев привыкнуть к почти ежевечерним коротким прогулкам моих мужчин, – осторожнее там, ладно?

Я никак не могла отказаться от этой привычки, которая намертво въелась из той, прошлой жизни, беспокоиться за кого-то, кто уходит, особенно вечером, в темноте. Мысль о том, что и Домиан, и Хантер как вместе, так и по отдельности опаснее любого здешнего хищника, никак в моей голове не укладывалась, и я продолжала призывать их быть поосторожнее. Они смеялись, но, как мне казалось, были этой заботой тронуты, насколько это для таких существ, как они, в принципе возможно.

Когда четыре тени растаяли в темноте возле периметра, я погладила разомлевшего Ромео и сказала ему, что хотела бы встать: энергетическая сущность, несмотря на свою нематериальную природу, почему-то была более чем увесистой. Понять я этого не могла и даже не пыталась: только головную боль заработаю, а всё равно не пойму.

Спрыгнув с моих колен, Ромео сделал несколько шагов в сторону двери в дом, но внезапно совершенно по-кошачьи выгнул спину и зашипел, глядя куда-то за мою спину.

Я осторожно оглянулась, готовясь увидеть какой-нибудь очередной ужас, но там было только небольшое туманное пятно, которое медленно сформировалось в обаятельного призрака Гарри. Я удивилась, так как после того памятного разговора в моей комнате привидения, обитающие в доме, никак не напоминали о себе. А тут вдруг – даже не ночью, да и к тому же на веранде… Не иначе, случилось что-нибудь из ряда вон выходящее.

– Здравствуй, Гарри, – любезно проговорила я, поглаживая Ромео, чтобы он успокоился, – рада тебя видеть. Наверное…

– И тебе здравствуй, Хозяйка, – поклонился Гарри и уважительно добавил, – приветствую тебя, Охранник.

Ромео проворчал что-то не слишком одобрительное, но шипеть и топорщить шерсть перестал. Запрыгнув на диван, он пристально смотрел на призрака, явно ожидая пояснений.

– Что привело тебя ко мне в этот неурочный час? – спросила я, чувствуя неясную и необъяснимую, но всё нарастающую тревогу.

– В доме появился человек, – начал Гарри как-то неуверенно, – кто он тебе, Хозяйка?

– Мне? – я искренне удивилась. – Мне он совершенно никто, я просто спасла его от гархов, которые хотели им пообедать. А почему ты спрашиваешь?

– Это не я, – вдруг смутился Гарри, – это Шелли…

– Шелли? – я нахмурилась и тут же вспомнила призрачную девушку, которая не могла говорить. – А почему Шелли им заинтересовалась?

– Давай я лучше её позову, если ты и твой Охранник не против, – Гарри неуверенно посмотрел на нас с Ромео, – она, наверное, лучше расскажет.

– А она уже может говорить? – спросила я, вспомнив наш тогдашний странный разговор.

– Да, – кивнул Гарри, – она уже привыкла, теперь, как и мы, только в доме может перемещаться, но зато разговаривать может.

– Конечно, зови Шелли, – мы с Ромео переглянулись, и кот согласно кивнул пушистой головой, – только я пока не очень понимаю…

Гарри растаял, чтобы через несколько секунд появиться, держа за руку ту самую девушку, которая в своё время напугала меня почти до потери сознания. Я сразу её узнала и насколько смогла доброжелательно улыбнулась: всё-таки человеческая психика невероятно гибкая штука. Вот сижу я, сестра императора, на террасе магического дома в другом мире, на диване рядом – энергетическая сущность в виде здоровенного кота, а напротив висят в воздухе два призрака… и ничего…сижу себе…не кричу…не поливаю всё вокруг святой водой… Хотя с последней и не получилось бы в связи с отсутствием таковой.

– Здравствуй, Шелли, – мягко сказала я, и девушка подплыла чуть ближе, – Гарри сказал, что у тебя ко мне какой-то вопрос по поводу моего гостя?

– Да, – прошелестела девушка, глядя на меня огромными глазами, – я хотела узнать, зачем ты пригласила его, Хозяйка?

– Да я как-то не приглашала, – растерялась я, – он сам пришёл…

Тут я про себя нервно хихикнула: «Не виноватая я, он сам пришёл!»…но оставила свои воспоминания при себе – всё равно никто не оценит.

– А что с ним не так? – я прекратила веселиться и серьёзно взглянула на Шелли.

– С ним всё не так, Хозяйка, – шепнула призрачная девушка и вздрогнула, – он преступник… Он страшный человек!

– Ты его знаешь?! – я аж с диванчика вскочила от удивления. – Откуда?!

– Это из-за него я оказалась здесь… – тихо проговорила Шелли, и по призрачным щекам скатились две капли.

– В каком смысле – из-за него? – я в полном обалдении перевела взгляд на Ромео, а потом снова на Шелли. – То есть это он тебя убил?!

– Нет, – призрачная девушка замотала головой, и чудесные волнистые волосы рассыпались по плечам, словно она и не призрак, – умерла я здесь… не поэтому, Хозяйка. Но привёз меня сюда он, и он знал, что в лесу есть такое место, откуда почти невозможно вернуться. Он заманил меня сюда, чтобы здесь оставить.

– Но зачем ты согласилась? – я никак не могла вникнуть в ситуацию, и Ромео, судя по задумчивому взгляду, тоже пока был мне не помощник.

– Шелли, расскажи Хозяйке то, что рассказывала мне и старому Картеру, – обратился Гарри к плачущей девушке и погладил её по плечу, – она мудра и справедлива, и обязательно сможет тебе помочь. Правда?

Тут призрак внимательно посмотрел на меня, и я, вот прямо чувствуя, как спокойная мирная жизнь остаётся в прошлом, кивнула. Шелли вздохнула и начала рассказывать, и история оказалась банальной до полного безобразия: в каждом втором любовном романе можно найти похожую. Аристократ, соблазнивший наивную провинциалку, приехавшую покорять столицу, потом начинает тяготиться любовью девушки и придумывает, как избавиться от неё. К этому вопросу, надо отдать Ференцу должное, он подошёл с выдумкой, я бы сказала, креативно.

Он начал грустить, бледнеть и даже, наверное, худеть, и на все вопросы влюблённой Шелли отвечал расплывчато и печально. Девушке пришлось поуговаривать его, и он всё же открыл тайну: ему необходимо достать один древний артефакт, но там есть сложность. Тайник, в котором якобы сокровище спрятано, может открыть только девушка, а он, Ференц, вот ни разу не она, к сожалению. Разумеется, Шелли тут же предложила ему свою помощь и даже стала настаивать. Ференц для приличия поупрямился, но после недели уговоров согласился.

Так как от всяческих магических вещей Шелли была абсолютно далека, то новость о том, что к тайнику придётся отправиться в знаменитый Франгайский лес, восприняла достаточно спокойно. Молодые люди взяли с собой всё необходимое и отправились за артефактом, при этом остановиться Ференц предложил в небольшом охотничьем домике.

– А как вы прошли через лес? – с изумлением спросила я. – Там же хищники под каждым кустом! И в кусте. И над кустом…

– А Ференц воспользовался порталом, – простодушно ответила Шелли, и у Ромео совершенно неприлично отвалилась челюсть, – он сказал, что купил по случаю.

«По случаю купил портал в центр Франгая! Какая прелесть!» – Ромео был, мягко говоря, озадачен.

– И дальше что? – история нравилась мне всё меньше и меньше. – Вы вышли из портала, добрались до дома, и..?

– Тут никого не было, только дом стоял, – тихо сказала Шелли, – и выглядел немного не так, как сейчас. Сейчас в нём не страшно, а тогда, как только мы вошли, я сразу ужас почувствовала, а Ференц посмеялся и сказал, что я просто очень мнительная.

– И никого вообще не было? – зачем-то уточнила я, хотя прекрасно понимала, что до моего появления дому не было необходимости облекать свою сущность в человеческую форму.

– Никого, – покачала головой Шелли, – я очень устала за день, поэтому мне очень хотелось спать, и Ференц отвёл меня в комнату, чтобы я выспалась, а сам ушёл, сказал, что скоро вернётся… и не вернулся больше…

– А с тобой что случилось? – я сначала спросила, а потом сообразила, что девушке наверняка не слишком приятно вспоминать свою смерть, но, как говорится, слово не воробей…

– А я больше не проснулась, – Шелли смотрела на меня огромными глазищами, – ночью мне приснился кошмар, что я иду по лестнице, рассматриваю фотографии на стенах и вдруг вижу свою… От удивления спотыкаюсь, падаю и ударяюсь виском об острый угол… очень много крови… она заливает весь пол, впитывается в доски… А потом меня нашёл Гарри… и объяснил, что теперь я призрак…

– А Ференц? – спросил вслух Ромео, видимо, решив, что призраки и так в курсе его необычной природы. И действительно, ни Гарри, ни Шелли совершенно не удивились, а Гарри с огромным уважением посмотрел на кота и вежливо ответил:

– А он больше не вернулся, видимо, решив, что если Шелли не убьёт дом, то она погибнет, когда попробует выйти в лес.

– Как это – не вернулся? – тут уже влезла я. – То есть он привёз девушку на верную смерть, бросил её и спокойненько ушёл?!

– Ну да, – Гарри неодобрительно пожал плечами, но никаких комментариев себе не позволил.

– А когда это было? – вдруг сообразила спросить я. – Гарри, ты сказал, что Шелли – неопытный призрак. Сколько обычно требуется времени?

– Это было полгода назад, – подумав ответил Гарри, – обычно столько нужно времени, чтобы призрак всё осознал и принял своё новое существование.

– То есть получается, то Ференц был здесь полгода назад? Я правильно понимаю ситуацию? – от волнения я встала с дивана и начала мерить террасу шагами, а призраки и кот за мной наблюдали.

– Правильно, – кивнул мохнатой головой Ромео, – а прикинулся, что никогда здесь не бывал…

– Вот и мне интересно, в чём ещё он нам солгал. Точнее – сказал ли он нам правду хоть в чём-то?

– Хозяйка, что ты намерена делать? – спросил Гарри, внимательно следящий за моими нервными метаниями.

– Я в любом случае не оставлю этого… безнаказанным… – меня аж трясло от ненависти к лживому и безжалостному Ференцу, – и мне… есть, с кем посоветоваться и кого попросить о поддержке…

– С кем ты хочешь поговорить? – с интересом взглянул на разгневанную меня Ромео, – я не уверен, что Домиан одобрит…

– А мы ему не скажем, – я подмигнула растерявшемуся Гарри, – я поговорю с Хантером и … с Шегрилом. Этот любитель юных провинциалок и старинных артефактов нам заплатит. Что-то мне подсказывает, что Шелли – не первая его жертва. Гарри, тебе поручение. Ты готов поучаствовать в мести?

– Конечно, Хозяйка! – с энтузиазмом откликнулся призрак и быстро взглянул на Шелли, а я вдруг подумала: а между призраками может возникнуть симпатия …или даже любовь?

– Тогда ты попросишь всех призраков, которые есть в доме, незаметно посетить в ближайшее время гостевое крыло и посмотреть на нашего гостя. И если кто-то его вспомнит, то тут же об этом сказать. Справишься?

– Конечно! – Гарри улыбнулся девушке. – Я же говорил тебе, что Хозяйка что-нибудь обязательно придумает…

– Я ещё не придумала, но обещаю вам, что это – вопрос времени, – я действительно была твёрдо намерена взять на себя миссию восстановления справедливости.

– Спасибо, Хозяйка, – прошептала Шелли и низко поклонилась, ужасно меня этим смутив, – я буду очень благодарна. Мне, конечно, здесь все помогают и вообще много для меня делают, но живой мне нравилось быть больше. Прости, Гарри…

– Ничего, Шелли, вот увидишь, он заплатит за всё, – с этими словами они исчезли, сказав напоследок, что отправляются расспрашивать остальных призраков, не знаком ли кто-нибудь из них с нашим замечательным Ференцем.

Мы с Ромео переглянулись и, не сговариваясь, посмотрели в сторону гостевого крыла.

– Если мы его уберём, то как узнаем, кто его прислал? – задала я вопрос, который напрашивался сам собой. – Наверное, нам надо дождаться, пока его наниматель как-то себя проявит, а уже потом…

– Так быстрее и не получится, – Ромео был настроен философски, – пока призраки посмотрят, пока ты переговоришь с Хантером и Шегрилом, – это явно вопрос не одного дня. А за это время, глядишь, и заказчик проявится.

– Ну, возможно, ты и прав, – согласилась я, сладко зевнула и отправилась спать, оставив кота бдить на террасе. Уже встав с диванчика, я заметила, как возле периметра с нашей стороны возникли четыре тёмных пятна, от которых даже на расстоянии разило опасностью и кровью, но которые почти сразу же превратились в моих привычных домочадцев. Они помахали мне и разошлись в разные стороны, а я подумала, что поговорю с Хантером завтра: я ещё не настолько привыкла к этой их трансформации.