Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

– Все хорошо, – через силу улыбнулась. Я устала так, что все тело била мелкая, противная дрожь. Все же такие вылазки не для меня. Я королева, а не воин. – Илайя обманула сестер. – я коротко пересказала суть нашей беседы, успокоив всех тем, что завтра порядок будет восстановлен, а амазонки вернутся в поселение и все будет, как прежде. Закончив, смачно зевнула, не в силах сдерживаться, – а сейчас давайте спать. Уже рассвет и нам всем нужно отдохнуть.

После моих новостей, все сразу оживились. На губах Катрила появилась улыбка, герцог Форент посветлел лицом, а герцогиня Форент тихо засмеялась. Поначалу я не хотела говорить Катриле правду, чтобы не нервировать лишний раз, но сделать мою тень из «глупышки Ирлы», которая была на голову ниже и на пару десятков шатт тяжелее, у нас не вышло.

Мы разошлись по комнатам в приподнятом настроении. Казалось, что все плохое осталось позади. Да, мы потеряли артефакт Южина, но главное он жив и почти здоров. Удар, который нанесли амазонки, оглушил его и лишил сознания на какое-то время. Но уже к вечеру Южин чувствовал себя достаточно хорошо. И обещал встать на ноги уже завтра. Он очень расстроился из-за потери Цветка целительства, но если я хоть что-нибудь понимала в Дарах Древних Богов, артефакт все равно когда-нибудь вернется к своему хозяину.

В моей постели, разметав во всю ширь руки и ноги, спали мои младшие дочери. Виктория, как всегда, слегка улыбалась во сне. А вот Хурра хмурилась. И только тогда я вспомнила, что отправила ее в комнату к Илайе, но в суматохе совсем забыла спросить, что она там нашла. И к тому же именно Хурра увидела меня с окровавленной шеей.

Мне стало стыдно… Я так погрузилась в противостояние с Илайей, что совсем забыла про детей.

– Хурра, – прошептала я очень тихо, разглаживая насупленные даже во сне брови, – со мной все хорошо. Прости, что напугала.

Хурра не проснулась, но словно услышала меня. Ее хмурое личико преобразилось, становясь спокойным и безмятежным. Я улыбнулась. Мои дети – мое главное счастье. И Илайя совершенно зря решила угрожать им. Ради своих детей и их детей я сделаю все что угодно, пойду хоть на край земли и сражусь с воином, который в тысячу раз сильнее меня. И не проиграю. Потому что не имею права не победить.

Я прилегла рядом и обняла девочек, прижав их к себе с двух сторон. Закрыла глаза и тут же провалилась в сон.

Глава 5

Утро пришло так быстро, что едва я закрыла глаза, как пришлось их открывать. Хотя, по моим ощущениям, проснулась я гораздо позже, чем обычно, но после ночной вылазки тело, непривычное к таким нагрузкам, беспокойно ныло. Жаль, что Южин остался без артефакта, вздохнула я, он бы в два счета привел меня в порядок. А сейчас придется самой разминать уставшие мышцы.

– Мам, – Виктория, игравшая рядом, смотрел на меня не по-детски серьезно. Как обычно, поэтому я поначалу даже не встревожилась. – Хурра сказала, что она, как настоящая будущая королева, должна сделать что-то плохое. И просила передать, чтобы ты не сердилась.

– Что⁈ – Я тут же села на постели, мгновенно забыв про боль. – Что она задумала⁈

– Я не знаю, – пожала плечами Виктория, – она мне ничего не сказала… Попросила только передать, чтобы ты не сердилась. Она будущая королева и должна иногда поступать плохо, – повторила она.

Я застонала, хватаясь за голову. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что «плохой поступок» Хурры как-то связан с Илайей. И как бы так не случилось, что она отправилась в лагерь амазонок. Она может. Моя неугомонная дочь вполне может пойти куда угодно. А ведь мы даже не знаем, какие артефакты есть у Илайи. А вдруг она сможет увидеть Хурру на этой ее изнанке⁈

– Виктория, – улыбнулась я, стараясь не выдать своей тревоги, чтобы не напугать малышку еще больше, – ты говорила, что вы можете общаться на «изнанке»?

– Да, – кивнула малышка, заползая мне на колени и обнимая. – Мама, не бойся, – вздохнула она в ухо и начала успокаивать меня моими же словами и поглаживая маленькой ладошкой по плечу, – все будет хорошо. Все прошло, пройдет и это. До свадьбы заживет. Все будет хорошо…

Это было так забавно, что несмотря на страх за Хурру, я не смогла сдержать улыбки. Обняла Викторию и прошептала:

– Да, милая, все будет хорошо. А ты прямо сейчас скажи Хурре, чтобы она немедленно возвращалась домой. Иначе ее ждет целая седьмица домашнего ареста.

– Хорошо, – Виктория на мгновение застыла в моих руках, зажмурилась и зашептала, – Хурра, говорит, что она пока не может… Амазонки собрали суд… Олли обвиняет Илайю в предательстве Лунных сестер… Половина воительниц на ее стороне и хотят вернуться в поселение. Хурра чуть-чуть подождет, чтобы узнать чем все закончится… Мам, а что такое предательство? – моя младшая открыла глаза и уставилась на меня своими глазищами.

– Хм, – я на мгновение задумалась, – это очень плохой поступок. Когда ты обманываешь тех, кто тебе доверяет, и делаешь что-то такое, от чего твоим друзьям будет очень плохо…

– Как Рошка?

Я вздохнула. Этого вопроса я хотела бы избежать. Но раз уж так вышло…

– Не совсем, милая. Рошка просто глупый мальчишка. Тот, кто предает обычно все понимает. Он обманывает и совершает плохие поступки, осознавая, что это причинит боль тем, кого он любит…

Виктория на мгновение задумалась…

– Получается, Хурра нас предала? Она же знала, что ты все равно будешь сердится и переживать…

– Но она нас не обманывала, – улыбнулась я, – а сейчас передай Хурре, если она не вернется домой немедленно, то ее ждет две седьмицы домашнего ареста.

Витория кивнула и снова прикрыла глаза…

– Мам, Хурра говорит, что амазонки кричат на Илайю. Они хотят вернуться в поселение и сами спросить тебя о каких-то контарках… чтобы проверить, не обманула ли их Илайя… Мам, а что такое контарки?

– Контракты, – поправила я. – Это договора. Но об этом позже, милая. Сейчас скажи Хурре, чтобы…

– Мам, а Илайя хочет предать своих сестер? Да? – перебила меня дочь. И теперь ждала ответа с любопытством глядя на меня.

– Да, Виктория. Но, маленькая моя, я отвечу на все твои вопросы чуть позже, сейчас нужно, чтобы Хурра немедленно вернулась домой. Так ей и скажи…

Моя малышка кивнула и снова «ушла» в себя:

– Хурра говорит, что Илайя приказала связать Олли. Две амазонки сразу же схватили Олли… Она пытается вырваться, но у нее не получается. Остальные амазонки достали свое оружие… Хурра говорит, что сейчас будет бой. И, кажется, не тренировочный. Она еще никогда такой не видела, и просит разрешения остаться и посмотреть.

У меня по спине побежали мурашки. Значит все вышло из-под контроля. И маленькой девочке там точно не место.

– Пусть Хурра немедленно возвращается, – вырвалось у меня. Я не хотела показывать свой страх Виктории, чтобы не напугать ее, но не смогла сдержаться, – там сейчас очень опасно.

И пусть в этот раз я не грозила страшными карами, но, вероятно, Виктории как-то далось донести мою тревогу. А может быть Хурра и сама поняла, что ей лучше всего быть подальше от схватки…

– Она идет, мам, – тут же отозвалась дочь. – Хурра возвращается.

Я прикрыла глаза, чувствуя облегчение.

Мне понадобилось пара свечей, чтобы вернуться из ночной вылазки. У Хурры на этот путь ушло не больше десятой доли. Виктория только-только сползла с моих колен и начала играть с куклами. В придачу к сшитой под покровом ночи Алесе, я смастерила ей и куклу-мальчика, которую моя дочь называла папой. Первое время мы было жутко, я все ждала, каких-нибудь страшных и мистических событий, но ничего такого не происходило. Виктория играла с куклами точно так же, как и все девочки. И постепенно я успокоилась. Возможно, я зря накрутила себе всякую жуть. А имена и уверенность моей дочери, что эти куклы как-то связаны с умершими, всего лишь результат слишком богатого воображения у ребенка.

– Мама! – Хурра появилась с криком и сходу кинулась мне на шею. – Мама!

Я обняла ее и только тогда поняла, что Хурра плачет… Взахлеб. Такое я, вообще, видела всего несколько раз за всю ее жизнь…

– Хурра, доченька, что случилось⁈ – я прижала к себе дочь, которая тряслась всем телом, не в силах справится с эмоциями. Я ничего не понимала. Что же могло так сильно напугать бесстрашную наследницу Древней Богини Аддии⁈ Неужели амазонки на самом деле устроили самую настоящую битву?

– Мама, – Хурра, кривя рот в плаче, зашептала горячо и не совсем разборчиво, – Илайя убила Олли! Она не стала ни с кем сражаться! Две амазонки держали Олли, а Илайя подошла и раз! Убила ее… Ножом… Это же нечестно, мама! Неправильно… Они же сестры! Лунные… Если бы в бою… А вот так… Так же нельзя!

Что можно было ответить на такие обвинения. Я вздохнула. И крепче прижала Хурру к себе. Моя маленькая, храбрая воительница еще никогда по-настоящему не сталкивалась с предательством. Ей многое довелось увидеть и пережить во время битвы с крысами. Но одно дело, когда все ясно и однозначно: вот друг – вот враг, убей врага – защити друзей. И совсем другое, когда те, кого ты считала друзьями, обращают оружие против друга, или, вообще, убивают вот так… исподтишка.

– Не плачь, милая, – шептала я, поглаживая дочь по спине, – Илайя поступила очень плохо. Ты права. Она не хороший человек… Не плачь. Боги на нашей стороне. И все обязательно закончится хорошо… И никакие артефакты ей не помогут, – произнесла я с тяжелым вздохом… Скорее для себя, чем для Хурры.

– Не помогут, – всхлипнула моя дочь. Она зашевелилась на моих руках и сунув руку за пазуху, вытащила оттуда целую горсть знакомых амулетов… Знакомых по сути, но не по форме. Все эти артефакты я видела впервые. – Вот! – Хурра судорожно вздохнула, – я пошла за ними. Вчера я не успела рассказать тебе, что у Илайи много Даров. И сегодня пошла к ней, чтобы все забрать. Только тут нет Дара Южина, – всхлипнула она. – Илайя носит его с собой. И еще несколько других. Если бы не… – Хурра запнулась, из ее глаз снова хлынули слезы, красноречиво говоря, что именно остановило маленькую наследницу Богини-воровки, – я бы забрала и их. Но, – она разжала руку, роняя ворох амулетов на постель, и снова прижимаясь ко мне тихо заплакала, – мне стало страшно, мам!

А я не знала, что ей ответить. С одной стороны, стоило бы поругать дочь и объяснить, что такие приключения слишком опасны. Ей не стоило так рисковать жизнью ради горсти артефактов. Но с другой стороны, я смотрела на ворох амулетов, олицетворяющих Дары Древних Богов, и не могла не улыбаться.

Пусть Илайя выиграла и во второй битве. Я нисколько не сомневалась, после смерти Олли ни одна амазонка не пойдет против своей предводительницы. Такая казнь считалась позором среди Лунных сестер, и никто из них больше не захочет лишиться права на Последний бой, во время которого приговоренная к смерти женщина имеет возможность умереть достойно. Как воин, а не как рабыня, которой можно просто перерезать горло, словно она не человек, а овца.

Но украденные амулеты сводили на нет все победы Илайи… Теперь ей придется уступить. А у меня появилась отличная основа для начала переговоров.

– Хурра, ты очень помогла мне, – не стала скрывать я правду от дочери. – Но, пожалуйста, больше так не рискуй. Илайя одержима местью, и она будет только рада, если ты попадешь в ее руки.

– Она не сможет поймать меня, всхлипнула Хурра, – я же буду на изнанке… И Илайя глупая.

Я вздохнула… Не об этом я хотела бы разговаривать со своей маленькой дочкой…

– Знаешь, милая, если я что-то и поняла в своей жизни, так это то, что никогда нельзя недооценивать противника. Если ты будешь считать, что твой враг беспомощен и глуп, то ты проиграешь войну.

– Но, мама, это же правда! Илайя глупая! Иначе она не стала бы ссориться с тобой! – В голосе Хурры слышалось отчаяние. – Она пришла бы к тебе и попросила бы выкупить своих братьев!

– Мама права, – Виктория, которая казалось была увлечена игрой и даже не слушала наши разговоры, подняла голову и взглянула на Хурру, – Илайя не глупая.

– Глупая! – Спорить с младшей сестрой совсем не то же самое, что с мамой, и Хурра уперлась, как баран, – если бы была умная, не стала бы ссориться с нами! Сразу же понятно, что мы помогли бы ей, она стала бы жить в Златограде с братьями. Она командовала бы амазонками, а они играли бы с нами. Тем более, они ведь и наши братья, да, мам?

– Да, – кивнула я. Тяжело вздохнула… Дети иногда гораздо умнее взрослых. Я зациклилась на Илайе и ее мести, что совсем забыла о том, что мои племянники, грилорские принцы, находятся в рабстве у женщин Королевства Кларин. А ведь, когда я отправляла их в ссылку, я совсем не предполагала такой исход. Я думала они останутся пленниками… – Они ваши братья, Хурра. И, думаю, ты права. Я должна написать королеве Вайдиле и забрать мальчишек. Они не должны быть рабами.

– Рабство – это плохо, – заметила Виктория, как будто бы между прочим.

Хурра кивнула. С этим она была целиком и полностью согласна. Она прекрасно понимала, что будет, если она, или я, попадем на территорию Аддийского султаната.

– Девочки, – я решила закончить тяжелый разговор, – а кто хочет посмотреть на маленького абрегорианского принца? Вы ведь помните, что вчера у вашей сестры родился малыш?

– Я! – Хурра сразу же забыла обо всем. Спрыгнула с моих коленей и рванула к двери. – Я хочу! Мам, – повернулась она ко мне, – а можно я подержу его на руках⁈ Можно же, да⁈ Я же держала маленькую Тати, да? И не уронила!

Я улыбнулась. Дети всегда остаются детьми, даже если они могут сделать то, что под силу не каждому взрослому.

– Думаю, Анни будет не против.

– А мне можно? – Виктория смотрела на меня умоляюще, – я тоже хочу! Катрила тоже давала мне подержать Тати! Она мне помогала, чтобы я не уронила…

Собрались мы очень быстро. Девочки просто умирали от нетерпения. А Хурра несколько раз исчезала, пока мы с Викторией одевались и причесывались. И судя по довольной мордашке, она уже успела смотаться к сестре и полюбоваться на малыша.

Перед тем, как уйти, я сунула украденные амулеты в шкаф, закопав их поглубже, среди зимних вещей. Как говориться, подальше положишь, поближе возьмешь…

От моей комнаты, до спальни Анни было всего несколько шагов, но если Виктория шла молча, прижимая к себе куклу Алесу и куклу-папу, с которыми она никогда не расставалась, то Хурра по обыкновению подпрыгивала от нетерпения, дергая меня за руку, и тараторила не переставая:

– Мам! А я тоже, когда родилась, была маленькая? Виктория была, я помню. А он уже понимает, что он принц? Мам, а он знает, что я его тетя? А когда он станет императором, он все равно будет моим племянником? А он будет меня любить? А он тоже как Анни, будет видеть будущее? – вопросы сыпались из Хурры, как горох из дырявого мешка. Я не успевала на них отвечать, но мою дочь, казалось, ответы интересовали гораздо меньше, чем сами вопросы.

К счастью, до спальни Анни мы дошли быстрее, чем любознательность Хурры смогла бы утомить. Все же в маленьком доме есть свои преимущества.

– Входите, – отозвалась Анни, когда мы постучали. – Мама, – улыбнулась она, увидев всю нашу компанию, – как вас много!

И рассмеялась. Радостно. Как могут только матери. В ее глазах сиял необыкновенный мягкий свет. Она держала на руках сверток с ребенком, который громко чмокал, присосавшись к груди, и смотрела на крошечное личико с таким выражением, что у меня защемило в сердце, а в горле встал ком.

Я тайком смахнула слезу, выступившую в уголке глаз. Сейчас, когда я смотрела на мою дочь с ее сыном, и моим внуком, все проблемы, все заботы казались такими мелкими. Почему люди не понимают, что самое главное это не власть, не золото, а вот это… то неуловимое абсолютное счастье, когда смотришь на своего ребенка. И не только своего…

– Он такой красивый, мам, – прошептала Анни, посмотрев на меня. Она и сама в этот момент была прекраснее всех на свете.

– В маму, – улыбнулась я, осторожно подсаживаясь на край постели. Хурра и Виктория уже забрались на кровать с ногами и теперь, стоя на коленках, рядом с Анни, смотрели на малыша, вытаращив глаза от удивления.

Когда я шла к Анни, то хотела спросить, что она видит в нашем будущем и будущем Илайи. Возможно стихийная магия пустоши не станет мешать, и мы сможем узнать, какой следующий шаг может сделать Илайя. Но сейчас мне меньше всего хотелось портить эти мгновения разговорами о проблемах.

– Он такой большой, – громким шепотом поделилась своими наблюдениями Хурра. И опять засыпала нас вопросами, – Анни, а как он помещался у тебя в животе⁈ И как Южин вытащил его оттуда? Я думала, дети рождаются через пупок… Но Артор оттуда никак бы не прошел, – она наморщив лоб смотрела на ребенка. – Тати была намного меньше. Анни, Южин разрезал тебе живот? А покажешь рану⁈ Или он уже все заживил?

Ее болтовня отвлекла даже младенца. Маленький Артор выпустил изо рта сосок, на котором тут же повисла капелька молока, и с удивлением взглянул на тетушку… Он не заплакал. Просто смотрел на Хурру и молчал…

– Мам, – ахнула Хурра, – он так смотрит на меня. Он думает, что я много болтаю, да?

Мы с Анни переглянулись и рассмеялись. Артор же, тяжело вздохнув, вернулся к еде, крепко присосавшись к груди своей мамы.

– Мама, – Виктория подобралась ко мне, залезла на колени и, обняв за шею, прошептала на ухо, – Алеса говорит, что Илайя с двумя амазонками идет сюда. А папа просит передать, что Илайя задумала что-то нехорошее, но он за ней присмотрит и постарается защитить тебя.

Против воли по спине ужом скользнул холод, и замер, свернувшись кольцам где-то в копчике.

Глава 6

Если я и тешила себя надеждой, что все способности Виктории всего лишь игра богатого воображения, то сейчас они разбились, как упавший на камни хрустальный бокал. Мне показалось, я даже услышала тонкий звон, когда герцогиня Форент, широко улыбаясь, закатывая глаза от восторга и рассыпаясь в сотнях комплиментах и новоиспеченной мамочке и ее малышу, тайком шепнула мне, что ее супруг велел передать: Илайя идет к воротам Златограда. Он сам встретит амазонку и постарается потянуть время, чтобы дать мне возможность не спеша и не пугая Анни покинуть комнату дочери.

Я с трудом удержала улыбку на губах. Но мысленные ругательства сдержать не могла, очередной раз помянув «добрым» словом Богиню за то, что даже самая младшая моя дочь «облагодетельствована» Ею.

– Анни, мне пора, – я наклонилась над дочерью и осторожно обняла ее, стараясь не побеспокоить малыша. Артор уже наелся и теперь спал, сладко посапывая крошечным носиком. Но Анни никак не могла выпустить его из рук. – Я пришлю к тебе Тайку. Она заберет девочек и поможет тебе. Катрилу пока беспокоить не стоит, пусть отдохнет. Она вчера немного переволновалась, – скрыла я истинную причину бессонной ночи старшей дочери.

– Да, мам, – отозвалась Анни и подняв на меня абсолютно счастливый взгляд, прошептала, – мам, помнишь я решила, что у меня больше не будет детей? И еще просила тебя, чтоб ты напомнила мне об этом, когда Горей будет просить дочку? – я кивнула, все еще не совсем понимая к чему Анни завела этот разговор. К тому же впервые на моей памяти она назвала мужа по имени. Обычно она обходилась безликим он, или муж… – Так вот… забудь о моей просьбе… Не надо меня отговаривать. Дети – это так чудесно…

– Хорошо, – улыбнулась я и, выпустив дочь из объятий, выпрямилась. – Не буду…

Анни кивнула, даже не повернув голову в мою сторону. Она продолжала смотреть на спящего сына. Хурра и Виктория сидели тут же, на постели и о чем-то шептались. Я тихонько вышла из спальни, прикрыла дверь и вздохнула. Анни права, дети – это, конечно, чудесно. Но через несколько лет они подрастают и иногда превращаются в мстительных стерв.

К Залу советов я торопилась, как могла. Не хотелось бы оставлять герцога Форента один на одни с девицей, которая способна приказать ему все, что угодно. И, вообще, мы еще вчера, обсуждая результаты моей вылазки, решили, что никто и никогда не должен оставаться наедине с Илайей. А я самолично позволила герцогу Форенту, Катриле и всем остальным моим приближенным, которым я доверяла как самой себе, любым способом остановить меня, если вдруг Илайя решил воспользоваться амулетом и подчинить себе королеву.

– Немедленно верни мне все артефакты! – услышала я звенящий от едва сдерживаемого гнева голос Илайи.

– Я не понимаю о чем вы, – безжизненным, безэмоциональным голосом ответил герцог Форент, – у нас нет никаких артефактов…

– Я знаю, что их выкрала эта мерзкая аддийская девчонка! – потеряв самообладание, заорала Илайя. – Прикажи, пусть приведут…

Я не стала дожидаться, когда Илайя отдаст приказ привести Хурру. И резко толкнув дверь, остановила ее тираду.

– Что здесь происходит⁈ – громко спросила я, быстро оглядывая просторный Зал советов.

Разъяренная Илайя стояла напротив бледного герцога Форента, неестественно вытянувшегося перед ней в струнку и смотревшего на воительницу с выражением полного ужаса. А я помнила свои ощущения от магического приказа и невольно посочувствовала старому герцогу.

– О! – Илайя истерично захохотала, – а вот и сама «королева» явилась. Очень хорошо! А то мне уже порядком надоело. Замри и не двигайся, – рявкнула она на герцога и тот замер, едва дыша. А амазонка сделала шаг в мою сторону и поймав мой взгляд, приказала точно таким же тоном, как недавно герцогу Форенту. – Немедленно верни мои артефакты! Я приказываю!

Я успела подумать, что мы просчитались, когда решили будто бы Илайя может управлять только одним, и, чтобы обезопасить себя от влияния артефакта, достаточно не встречаться с амазонкой в одиночку. Пусть она может приказывать только одному, но зато, похоже, она может сделать это сколько угодно раз. А значит сейчас я самолично отдам ей украденные Хуррой артефакты. Но в этот самый момент, когда я поняла, что снова проиграла, что-то случилось…

У меня на мгновение появилось ощущение, что кто-то шагнул из-за моей спины, прикрывая меня. И приказ Илайя, приправленный магией артефакта не достиг цели и не попал в меня, вынуждая делать то, что я не хочу…

– Дишлан, – выдохнула я одними губами, мгновенно вспомнив слова Виктории о том, что он защитит меня. На глазах вспухли слезы. Но, чтобы не выдать себя перед Илайей, я разлепила губы и ответила, делая вид, что повинуюсь ее словам. – Я не понимаю о чем ты, у нас нет никаких артефактов…

Моя эмоциональность сыграла мне на руку. Илайя, вероятно, так привыкла к беспрекословному подчинению, что ни на секунду не усомнилась в действии своего артефакта. А выступившие на моих глазах слезы приняла за признание собственной слабости.

– Но их украла твоя дочь! – завопила она. К счастью, в ее словах больше не было магии,подавляющей волю. И мне легко удалось соврать снова.

– Хурра никуда не отлучалась. Она все утро была на моих глазах. А я бы на твоем месте, – я позволила себе смахнуть влагу с глаз, – в первую очередь проверила своих «верных» подруг, которых ты притащила и эпицента Северной пустоши. Только такая наивная девчонка, как ты, поверила бы клятве верности от преступниц.

– Ты ничего не знаешь! Они никогда не предадут меня! – Илайя окончательно вышла из себя, превращаясь из холодной амазонки в капризную принцессу. Остальное только топнуть ножкой и надуть губы. Эта мысль так рассмешила меня, что я не сдержала усмешку:

– Ты права, не знаю. Но все же на твоем месте, я в первую очередь проверила бы их, а потом отправилась бы к своим врагам, требовать то, чего у них нет, растрачивая своей потенциал понапрасну.

– Замолчи! – Заорала Илайя, все же топнув ногой. И в этот раз ее приказ достиг цели, заткнув мне рот так качественно, что я не могла даже мычать.

Предводительница же амазонок, развернулась на пятках и рванула прочь из Зала советов. Мне оставалось только надеяться, что мои слова таки достигли цели, и она помчалась искать пропажу в рюкзаках своих товарок.

Я опустилась на стул. Ноги мелко дрожали. Герцог Форент по прежнему стоял, выпрямив спину и тянул подбородок вверх:

– Ваше величество, – негромко спросил он, – эти артефакты… Вы, правда, ничего не знаете об их судьбе?

– Ш-ш-ш, – зашипела я, выдыхая воздух сквозь зубы. Приказ Илайи все еще сжимал челюсти, заставляя молчать.

– Я не совсем понял, что это означает, – в голосе герцога послышалась усмешка. – Но, признаться, меня устраивает любой вариант. Выкрала ли артефакты Хурра, или это был кто-то другой, но истерика Илайи доставила мне истинное наслаждение. Не так уж она сильна, коли не способна сдержать ее проявление.

– Ш-ш-ш, – снова зашипела я, соглашаясь с герцогом Форентом.

– Кстати, у меня для вас есть две новости. – герцог не унимался, – одна хорошая, а другая плохая. Посмотрите на стол, на тот край, что дальше от вас. Видите пакет? – Скосил он глаза.

Я повернулась и посмотрела в ту сторону, в которую он указывал. На краю стола на самом деле лежал знакомый пакет с документами. В груди екнуло. Я быстром шагом обошла стол. Я должна была убедиться, что предчувствия меня не обманули, и это на самом деле то, о чем я подумала…

– Ш-ш-ш! – отчаянно провыла я. Это был тот пакет с письмами, который я вручила одному из наших гонцов. И если он здесь, значит Илайе удалось перехватить несчастного.

– Да, – согласился герцог, – это плохая новость. Нашему гонцу не удалось обойти воительниц. Но хорошая новость в том, что второй не попался. Я значит очень скоро Гирем со своими людьми поможет нам организовать охрану поселения…

– Ш-ш-ш… – Это все, что я могла ответить. Но герцог Форент был прав, если нашему гонцу удалось добраться до Гирема, то все станет проще. Хотя, я вздохнула про себя, появление ночного короля в моем доме очень сильно осложнит мне жизнь. Неумение моего бывшего любовника отступать от своих желаний, было для меня большой проблемой даже тогда, когда он жил далеко в пустоши. А, когда он будет рядом, можно вообще забыть про покой… – Ш-ш-ш, – выругалась я.

– Мне кажется, или вы не особенно рады? – усмехнулся старый герцог. И прежде чем я успела зашипеть в ответ, перевел тему разговора. – Знаете, что меня больше всего смущает во всей этой истории?

Нет, помотала головой я.

– Зачем Илайе артефакты? – Голос герцога звучал задумчиво… – Нет, я понимаю, она с помощью них отдает приказы, остается неуязвимой для ядов… Но мы с вами знаем, как много существует бесполезных Даров. Вроде Рога Изобилия Нюня, который ворует гринки у его ближайшей родственницы, то есть у вас.

– Ш-ш-ш, – я пожала плечами.

Таких, условно бесполезных артефактов, на самом деле было гораздо больше, чем полезных. Фиодор говорил, что на один более-менее значимый Дар, приходится до десятка никчемных. Таких, как дудочка циркача, повинуясь воле которой муравьи устраивали красочные шествия на большом белом столе на потеху публике. Или медальон, в котором сам собой появлялся портрет дорогого сердцу человека. Или гребень делавший волосы гладкими и шелковистыми.

Но кто сказал, что Илайя собрала у себя такие бесполезные штуковины? Возможно, ее артефакты совсем другие. Я не могла поделиться с герцогом Форентом своими размышлениями, но он меня прекрасно понял:

– Я видел у нее на шее множество цепочек. Не меньше десятка. И полагаю, что самое ценное амазонка носит с собой. Значит те, что выкрала Хурра, или кто-то другой, скорее всего не особенно ей нужны. Однако она рискнула прийти сюда и потребовать их вернуть… И была явно страшно зла, что у нее ничего не вышло. И отсюда я снова повторю свой вопрос: зачем Илайе эти артефакты? – Последнюю фразу он простонал. Магия заканчивала свое действие, оставляя после себя боль и перенапряженных мышцах… – Боги, – прошептал герцог, – как же больно! Простите, ваше величество, но я не могу сдержаться…

Я же пока могла только качнуть головой, соглашаясь. Да, это больно. Я уже испытала воздействие артефакта на себе и помню, как сильно болело все тело, когда магия закончилась…

– И еще, – герцог с трудом доковылял до стула, плюхнулся на него, закусив губу до крови, и простонал, – почему проклятые артефакты так хорошо работают здесь, в пустоши. Стихийная магия мешает Анни видеть будущее, но совершенно не блокирует действие Даров Илайи? Вы не находите, что это странно?

– М-м-м, – провыла я. Магия, удерживающая мои челюсти, заканчивалась, и боль острыми когтями вцеплялась в мышцы шеи…

– Как же я вас понимаю, – согласился со мной герцог Форент…

Какое-то время нам было совсем не до разговоров. Я даже думать почти не могла, только боялась, что магия железным обручем сжавшая горло, остановит дыхание. Мне приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы заставить легкие дышать.

Но слова герцога Форента не выходили у меня из головы. Он был прав. Если артефакты, лежавшие в моем шкафу на самом деле такие бесполезные, как думает герцог, то стоило задуматься, для чего, вообще, Илайе нужны эти Дары… К тому же я вспомнила то, что сказала мне амазонка, когда говорила о будущем. Она утверждала, что когда соберет все артефакты, то сможет сразится с наследниками Древних Богов. И это вызывало во мне смутную тревогу… А вдруг мы что-то не знаем? Вдруг роль Даров не только в том, чтобы помогать людям?

И, вообще… Все так стремительно сворачивалось в плотный клубок: клятва, которую я дала Ирайе; месть Илайи; горсть артефактов, выкраденных Хуррой; слова Виктории и то ощущение вставшего передо мной телохранителя; убийство Олли… ведь Илайя могла просто приказать амазонке поверить ее словам и отступить.

Я чувствовала, что что-то упускаю. Весь мой жизненный опыт говорил, во всей этой ситуации есть неучтенный фактор, который связывает все эти звенья между собой, расставляя их в правильной последовательности. Но сколько бы я не крутила факты, пытаясь разгадать загадку, у меня ничего не получалось.

Боль отступила только после полудня, оставив после себя легкую ноющую тень при движении. Даже жевать было неприятно. И я, против обыкновения, была настолько сосредоточена на себе, что не сразу обратила внимание на тишину, царившую за столом во время обеда. Анни все еще была в своей спальне. Хотя роды прошли хорошо, но Южин посоветовал пару дней провести в постели, опасаясь за здоровье молодой мамы. Потеря артефакта заставила его быть очень мнительным и осторожным.

Катрила сидела опустив голову и скребла вилкой по тарелке, так и не проглотив ни кусочка. Стулья ее сыновей, стоявшие рядом, были пусты, напоминая о том, что мальчишка угрожает опасность. И прямо сейчас дети обедают в своей комнате под охраной двух стражников… Хорошо, я мысленно вздохнула, что моя старшая дочь пока не знает, что, как показал наш с герцогом Форентом пример, два стражника совсем не гарантия их защищенности.

Хурра хмурилась и кусала губы. Покрасневшие глаза выдавали ее настроение. Моя принцесса снова плакала. Смерть Олли напугала ее гораздо сильнее, чем мне казалось. Хурра даже в столовую пришла с подаренным Гиремом кинжалом, который спрятала за пазуху. И хотя я видела хвостик яркой ленты, торчащий из-под воротника платья, но говорить ничего не стала. Если ей так спокойнее, то пусть.