Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

Глава 8

– Неплохая винтовка, – сержант с интересом рассматривает мой трофей. – СВД, ещё довоенная. Оптика вроде в порядке, хоть и слегка мутновата, и даже ствол в приличном состоянии. Не могу сказать, что точность у нее высокая, но зато сделана под унитарный винтовочный патрон 7,62, а это важно. Ко всякой экзотике сейчас боеприпасы найти – большая проблема. За некоторыми патронами даже в столицу ездить приходится, и стоят они столько, что десять раз подумаешь, а надо ли оно. Стрелять-то из неё умеешь?

– Пока не пробовал, – строить из себя знатока снайперского дела я не вижу никакого смысла. – У меня вообще опыт обращения с огнестрелом весьма скромный.

– Не доверяет, значит, тебе деревенское начальство серьезное оружие? – сержант смотрит на меня с легкой усмешкой. – Однако сейчас ты обвешан стволами по самое некуда.

– Трофеи, – я обозначаю легкое пожатие плечами. – Последние дни выдались несколько неспокойными.

– Да уж, – мрачнеет стражник, у которого недавние воспоминания вызывают исключительно негативные эмоции. – Не желаешь продать винтовку? Тебе её после возвращения в деревню всё равно придется сдать твоему шерифу, а я могу заплатить раза в два больше, чем ты от него получишь в качестве компенсации. Семь тысяч тебя устроит?

Сейчас раннее утро, и мы готовимся к выходу из Александровки. Сержант понимает, что до привала поговорить со мной у него не получится, потому и делает свое предложение пока есть такая возможность. Логика в его словах, безусловно, присутствует, вот только до возвращения в Коробово ещё нужно дожить, и трофейная СВД мне в этом станет неплохим подспорьем.

– Ты ведь разведчик, – приводит новый довод сержант. – Зачем тебе снайперка, с которой ты и обращаться-то толком не умеешь? Револьверы – это я понимаю, а винтовка тебе только мешать будет.

– Я подумаю, – отметать сходу предложение сержанта я не хочу. – Пока ничего обещать не буду, но может и договоримся.

– Ну, подумай, – кивает сержант и, видимо, опасаясь, что я всё-таки могу отказаться, решает добить меня ещё одним аргументом. – Если хочешь, вместо половины оплаты могу рекомендовать тебя нужным людям в Особой канцелярии в качестве кандидата в охотники за головами. Я узнал убитых тобой минометчиков и снайпера. За ликвидацию каждого из них канцелярией назначена награда. Головы минометчиков оцениваются в тысячу монет каждая. За снайпера дадут полторы. Правда, на слово тебе никто не поверит, а вот с моим подтверждением и доказательством в виде винтовки – совсем другое дело. Я знаю, как подать это правильно, чтобы чиновники барона не отвертелись от выплаты награды, но тут уж извини, деньги пополам. Устраивает тебя такой вариант?

– По награде за бандитов – более чем. А вот по поводу того, чтобы стать охотником за головами мне нужны подробности. Зачем это мне?

– Вот деревня, – в голосе сержанта звучит досада. – Охотник за головами – это не должность, а статус, дающий помимо прочего право на владение огнестрельным оружием. И на его применение, естественно, тоже. К тому же для охотника за головами всегда открыт доступ в любые населенные пункты. Ну, кроме столицы. Туда просто так никого не пускают.

– И как этот статус получить?

– Нужно уничтожить несколько врагов барона, за которых канцелярией назначена награда, и иметь необходимые рекомендации. Формально первому требованию ты уже соответствуешь. Одного бандита взял живым, ещё троих убил в бою. Вот только решение всё равно принимает специальная комиссия, и не факт, что оно будет положительным. Как думаешь, даст тебе рекомендацию представитель вашего старосты? Как его? Федор, кажется?

– Да, Федор. И нет, не даст.

– Вот то-то и оно. А я могу тебя рекомендовать, и, поверь мне, слово сержанта баронской стражи будет значить для комиссии намного больше мнения мелкого деревенского торговца. К тому же что-то мне подсказывает, что Игнат, ваш старший караванщик, тоже не откажет тебе в рекомендации. Особенно если я его дополнительно об этом попрошу.

Отказаться от такого предложения я не готов. Винтовку, конечно, жалко, но уж очень заманчивые открываются перспективы. Вот только наверняка есть у всей этой истории и подводные камни, так что, прежде чем согласиться, я решаю задать ещё один вопрос.

– А какие-то минусы у статуса охотника за головами есть? Может, какие-нибудь обязанности перед Особой канцелярией возникают? Или специальные взносы в казну платить надо?

– Ничего такого нет, – качает головой сержант. – Но минусы имеются, тут ты прав. Лихие люди охотников за головами очень не любят, и если ты выберешь этот путь, лучше тебе в их руки живым не попадать. Умирать будешь долго и очень нехорошо.

– Неприятно, конечно, но я, пожалуй, согласен. Винтовку передам тебе в городе, когда уладим все вопросы с Особой канцелярией.

– Договорились, – сержант явно доволен заключенной сделкой. С меня за винтовку будет ещё три с половиной тысячи, а с тебя половина награды за минометчиков и снайпера. Получишь новый статус, тогда и рассчитаемся.

* * *

Выходим ещё затемно. Прямо у Александровки нападения бандитов можно не ждать, так что я решаю провести небольшой эксперимент и захватываю с собой в дозор винтовку. Больше всего меня интересует её четырехкратный прицел. Пока темно, хочу проверить, как в сочетании с нашей земной оптикой работает мой амулет, расширяющий возможности зрения.

Павла отправляю проверять местность слева от дороги, а сам беру себе правую сторону. Есть там удобный холмик, откуда тракт и ближайшие окрестности будут хорошо просматриваться во все стороны. Когда оказываюсь на вершине, край неба уже начинает светлеть, но тракт и прилегающие к нему заросли всё еще лежат в густой тени. Вся местность вокруг – слегка всхолмленная равнина, покрытая островками кустов и отдельными рощицами.

В поле моего зрения как минимум четыре возвышенности, с которых потенциальному шпиону было бы очень удобно наблюдать за трактом. Поднимаю винтовку и поочередно оглядываю их в прицел. Амулет работает без сбоев, хотя я, честно говоря, опасался, что его действие как-то ограничено расстоянием. Однако мелкое зверьё в двух сотнях метров от меня видно в оптику так же хорошо, как невооруженным глазом на дистанции в пятьдесят. Всяческие ёжики, белки и зайцы отчетливо светятся в инфракрасном диапазоне.

А вот и кто-то покрупнее. Правда дистанция великовата и деталей толком не разобрать, но мерцающее пятно не движется. Человек или зверь засел в зарослях недалеко от тракта примерно в полукилометре впереди, причем не с моей стороны дороги. По идее это зона ответственности Павла, но я ведь его командир, так что в любом случае отвечаю за всё. К тому же нет у меня уверенности, что дининский разведчик с этой проблемой справится, если, конечно, я сейчас вижу в прицел не какого-нибудь случайно забредшего сюда копытного, а ещё одного лазутчика противника. Павла я, кстати, тоже отлично вижу. Он продвигается метрах в пятидесяти от дороги, и до обнаруженного мной теплового пятна ему идти еще минут семь-восемь.

Приходится немного ускориться. Проверять, чем закончится встреча моего подчиненного с потенциальным врагом мне совершенно не хочется. Если это шпион, то скорее всего он просто тихо уйдет вглубь зарослей, пользуясь еще не до конца рассеявшейся темнотой. Вот только противник может оказаться не лазутчиком, а диверсантом, и тогда расклад может быть уже совсем иным, причем сценарии вырисовываются один другого неприятнее.

Светает довольно быстро, и к моменту, когда я преодолеваю три четверти расстояния до цели, видимость на открытых участках местности становится уже вполне приемлемой. Звук выстрела разрывает утреннюю тишину совершенно неожиданно. Я даже вижу вспышку в зарослях, причем именно там, где мерцает тепловая аномалия. Один из бойцов головного дозора вскрикивает и припадает к холке лошади. Двое его товарищей вскидывают винтовки, но цели они не видят, а вот сами сейчас представляют собой отличные мишени.

Впрочем, враг больше не стреляет. Тепловое пятно приходит в движение и начинает удаляться от тракта. Я вижу, как Павел переходит на бег, пытаясь преследовать противника, но даже если ему удастся его догнать, поединок разведчика, вооруженного одним лишь револьвером, и стрелка с хорошей винтовкой вряд ли может закончиться для моего единственного подчиненного чем-то позитивным.

Я нахожусь на пологом склоне очередной возвышенности и врага вижу неплохо, но до него больше двух сотен метров. Для моих нулевых навыков снайперской стрельбы, да и вообще обращения с винтовкой, это очень много. Тем не менее давать противнику уйти безнаказанным я не собираюсь. Вокруг кусты, и вести огонь лёжа или с колена я не могу. Приходится стрелять стоя. Теорию я знаю, но практика – это совсем другое. И всё же я пытаюсь следовать когда-то прочитанным и уже частично забытым наставлениям. Ремень захлестнут за магазин винтовки и за левый локоть, так что значительная часть веса оружия приходится именно на него. Винтовка, мой центр тяжести и каблуки сапог находятся на одной прямой. Если нарушить эту линию, ствол начнет гулять вправо-влево. Он, конечно, и так гуляет, но есть надежда, что это не столь уж критично. Ветра практически нет, и это хорошо, хотя на такой дистанции он и не должен особо мешать. Впрочем, плохому танцору могут мешать самые неожиданные факторы.

Выстрел! Отдача бодает меня в плечо. Ствол слегка задирает вверх, но я быстро восстанавливаю равновесие. Похоже, промах. Во всяком случае, противник продолжает бежать, как и раньше. Выстрел! Снова мимо. Снайпер из меня пока, как из дерьма пуля. Выстрел! Враг спотыкается, резко дергается в сторону, однако скорости не снижает. Павел продолжает его преследовать, но он ещё довольно далеко, и я надеюсь, что ему хватит сообразительности не перекрывать мне линию стрельбы.

Выстрел! Снова мимо, но, похоже, пуля проходит совсем рядом. Во всяком случае, враг внезапно прыгает вправо. В магазине остается еще шесть патронов, и я выпускаю пять из них, пытаясь попасть в верткую цель. Пятый выстрел оказывается самым удачным. Враг падает и катится по земле, но снова поднимается и уже заметно медленнее продолжает бежать. Последний патрон дает осечку, и пока я перезаряжаю оружие, враг успевает скрыться за небольшим пригорком. В попытке изловить диверсанта к Павлу присоединяется один из бойцов головного дозора. Второй занимается нашим раненым. Вот только поймать врага им так и не удается.

– На лошади ушел, – морщась от досады сообщает Павел, выйдя на тракт к подъехавшим к месту событий Игнату и сержанту баронской стражи. – Она у него за пригорком привязана была. Вот, только это нашли.

Павел протягивает Игнату заляпанную кровью винтовку. Похоже, диверсант её бросил, когда получил второе ранение. Я почти уверен, что попал в него дважды, однако оба раза раны оказались слишком легкими, чтобы помешать врагу сбежать.

– Н-да, стрелок из тебя, Белов… – разочарованно произносит сержант. – Впрочем, для первого раза не так уж и плохо, особенно с учетом совсем не полигонных условий. Пожалуй, даже очень неплохо, если подумать. Дрянное освещение, да ещё кусты эти. Стрелял из какого положения?

– Стоя.

– Тогда тем более неплохо. Мог и вообще ни разу не попасть. Кстати, почему выстрелов было только девять?

– Осечка.

– Понятно. Так и не научились мы патроны нормальные делать. Даже для снайперов без брака на магазин не набрать. А вообще, ты хорошо отработал. Как смог засечь его по единственному выстрелу?

– Я в нужную сторону смотрел. Там пару раз подозрительное движение в прицел видел, но из-за плохого освещения не мог рассмотреть подробности. Шел как раз туда, когда диверсант стрелять начал.

– Диверсант? – с нотками непонимания в голосе переспрашивает Игнат.

– Ну а кто же еще? – вместо меня отвечает сержант. – Ни один шпион не стал бы первым открывать огонь по головному дозору. У этого бандита была совсем другая задача, и твой разведчик это сразу понял, потому и назвал его диверсантом. Думаю, подобные атаки будут повторяться. Нас, похоже хотят задержать. На ваш караван уже устроили одну очень серьезную засаду, в которую в итоге вместе с вами попал мой отряд. Теперь, похоже, готовят новую, но на это нужно время. Вот главарь банды и послал одного из своих подельников обстрелять дозор. Это заставит нас снизить скорость движения и ещё тщательнее проверять прилегающие к дороге окрестности, что бандитам и нужно. Уверен, такие нападения одиночек или малых групп будут повторяться.

– Так может, нам стоит вернуться в Александровку? – предлагает, на мой взгляд, вполне разумное решение Игнат. – У меня тут, вообще-то, торговый караван, а не идущая на прорыв войсковая часть с тяжелым вооружением и средствами усиления. В таких условиях продолжать путь – это с гарантией нарываться на совершенно неоправданные потери. Пошлем в город гонцов, и барон отправит сюда сильный отряд, который быстро покончит с бандой, а заодно и эвакуирует ваших раненых. Вот тогда и можно будет снова выйти на тракт.

– Боюсь, этот вариант главари лихих людей тоже предусмотрели, – обдумав слова старшего караванщика, отвечает сержант. – Александровка – совсем небольшая деревня. Если дать бандитам время, они могут решиться на штурм. Ты мне лучше вот что скажи, Игнат, с чего это они так прицепились к твоему каравану? Неужели только из-за пленного лазутчика? Он, конечно, личность среди них известная, но чтобы так переть, не считаясь с потерями, это как-то очень необычно для подобной швали.

– Лихими людьми командует кто-то, пользующийся в их среде очень серьезным авторитетом, – решаюсь я влезть в разговор начальства. – Я его не видел, но во время нападения на караван он почти мгновенно остановил хаос, который возник после того, как я поднял тревогу и обстрелял их засаду. Да и сама засада была подготовлена очень тщательно.

– Это точно, – мрачно соглашается сержант.

– Так вот, – продолжаю я свою мысль. – Я уверен, что лазутчик – один из главарей этой банды и, видимо, на него у лихих людей завязано что-то очень важное. Его бы допросить с пристрастием, тогда, возможно, всё станет понятнее.

– Нельзя его потрошить по полной, – с сожалением отвечает сержант. – Таких пленников предписано доставлять для допроса в Особую канцелярию. Там свои специалисты есть, которые мертвого разговорят. Но это не главное. Очень может быть, что информация, которую он выдаст под пытками, совсем не предназначена для наших с вами ушей, и последствия подобного самоуправства нам с вами могут сильно не понравиться. К тому же один из главарей не пошел бы сам следить за вашим караваном. Хотя… Если он при этом ещё и их лучший следопыт, тогда, наверное, такое возможно.

– И всё-таки я бы вернулся и отправил гонцов в город, – продолжает настаивать на своем варианте Игнат. – Риск при этом всяко меньше, чем если пойти дальше. Бандиты ведь могут и еще несколько фугасов заложить. Да и миномет они с собой унесли…

– Перехватят твоих гонцов, Игнат, – морщится стражник, – а даже если и нет, что вряд ли, то времени на дорогу до города у них уйдет слишком много. А там пока примут решение, пока снарядят отряд… В общем, прибывшая помощь скорее всего найдет Александровку уже разграбленной и сожженной.

Я слушаю спор сержанта с Игнатом и пытаюсь убедить себя в том, что возникшая у меня мысль – опасный бред, способный очень сильно мне навредить. Вот только они оба правы. Игнат совершенно справедливо не хочет идти дальше, а сержант вполне трезво оценивает невеликие шансы Александровки отбиться от атаки крупной банды, имеющей на вооружении миномет, а может, и что-то ещё более опасное. Какой бы вариант эти двое ни выбрали, погибнет очень много людей, да и мои личные шансы остаться в живых в этой бойне весьма невысоки.

– Я смогу быстро доставить сообщение в город и пройти мимо любых засад бандитов, – негромко говорю я, предварительно убедившись, что кроме Игната и сержанта меня никто не слышит.

– Это каким же образом? – с неприкрытым сомнением спрашивает сержант.

– Змеиный лес, – мой голос звучит спокойно, но внутри у меня всё сжимается. – Я могу пройти короткой дорогой и провести с собой одного человека. Максимум – двоих, но это будет дополнительный риск.

Сержант и старший караванщик секунд десять молча смотрят на меня, будто ожидая продолжения, но я молчу, и тогда Игнат решает нарушить затянувшуюся паузу.

– Не знаю, как ты, сержант, а я ему верю, – твердо произносит он, обращаясь к стражнику. – Если Белов говорит, что пройдет через Змеиный лес, значит пройдет.

Сержант оценивающе смотрит на меня, мысленно прикидывая возможные варианты и их последствия.

– Я пойду с тобой, – наконец принимает он решение. – Без меня никому не известному деревенскому охотнику поверят далеко не сразу, да и к нужным людям тебя пропустят только после долгих разбирательств. Разворачивай караван, Игнат, мы возвращаемся в Александровку. Не думаю, что нам там будут рады. Перспектива отбиваться от пришлой банды вряд ли придется местным по вкусу, но отказать в убежище людям барона и их спутникам они, естественно, не рискнут.

Игнат с явным облегчением начинает отдавать необходимые приказы, а сержант вновь разворачивается ко мне.

– Готовься, охотник. Выходим через час после возвращения каравана в Александровку. Стоило бы отправиться прямо сейчас, но мне еще нужно решить все вопросы со здешним старостой.

* * *

До реки Черная мы добираемся на лошадях, и сопровождает нас небольшой, но хорошо вооруженный отряд. В реке полно рыбы, и александровские рыбаки регулярно ставят здесь сети. Лодок у них по берегам припрятано немало, так что с переправой у нас с сержантом проблем не возникает. А вот дальше мы идем уже вдвоем – местные на этот берег предпочитают не соваться.

– Добро пожаловать в Змеиный лес, сержант, – вид изрядно напрягшегося стражника вызывает у меня невеселую улыбку. Я хорошо помню, как сам, будучи ещё совсем зеленым пацаном, начинал осваивать это опасное место, о котором всегда ходило множество слухов и всяческих страшилок, зачастую имевших под собой вполне реальную основу. Ощущения были не из приятных, так что своего спутника я отлично понимаю.

– Веди, охотник, – сосредоточенно кивает сержант. – Я так понимаю, ты здесь далеко не впервые, так что пока в нормальные места не выйдем, ты командир.

– Конкретно здесь, в этой части леса, мне приходилось бывать нечасто, – я не пытаюсь строить из себя всезнающего гуру, – но как обнаруживать и обходить опасные участки, мне известно. Просто держись сразу за мной и мгновенно выполняй любые мои команды, какими бы глупыми и нелепыми они тебе не показались. Тебя как зовут, сержант?

– Евгений, – не слишком охотно отвечает стражник. – Евгений Кротов. Но у нас на службе принято обращение по званию. В крайнем случае, по фамилии, правда, это чаще к рядовым.

– Ну, я-то не у вас на службе. Но если тебе привычнее по званию, буду называть тебя сержантом.

– Как хочешь. Лишь бы делу не мешало.

– Давай за мной. Здесь пока относительно безопасно, но в Змеином лесу никогда нельзя быть ни в чем до конца уверенным.

– Часто сюда ходишь?

– Ценные артефакты в деревенских огородах обычно не растут, а я предпочитаю добывать именно их. Вообще-то, сержант, я с этим нашим походом очень сильно подставился. Мой староста, да и шериф тоже, с меня шкуру спустят, если узнают, что я регулярно промышляю в этих местах. У нас в Змеиный лес можно ходить только с их письменного разрешения, а потом детально отчитываться о каждой вылазке. Когда вернемся в Коробово, Федор, сын нашего лавочника, молчать точно не станет, и о том, какой именно дорогой я повел тебя в город, настучит нашему начальству обязательно.

– Я так понимаю, получением разрешений ты пренебрегаешь?

– Приходится. У меня очень непростые отношения с сыновьями нашей деревенской элиты. Так уж сложилось, ещё с детства. Так что знать, куда я хожу, им совершенно не следует.

– Да я в курсе уже, – кивает сержант. – Игнат рассказал, за кого тебя в твоей деревне держат. По мне, так твои односельчане просто идиоты, но это ваши дела, я в них лезть не буду. А что касается последствий нашего похода, можешь не дергаться. Если дойдем, обратно ты вернешься уже охотником за головами, а этот статус от многого тебя защитит. Ты станешь человеком барона, пусть и не принятым в штат Особой канцелярии, но действующим по её лицензии. И за твои мелкие грешки, а поверь мне, они действительно мелкие, никто тебя больше не тронет. У нас за твой рейд по тылам банды и ликвидацию минометчиков и снайпера ты был бы уже, как минимум, капралом и получил бы от казны хорошую премию. Впрочем, награду за их головы ты и так получишь. Да и ваш Игнат, я думаю, тоже не поскупится, хоть ты и не из его деревни…

– Надеюсь, ты прав, – я немного замедляю шаг и предупреждающе поднимаю руку. – Всё, сержант, прекращаем посторонние разговоры. Дальше только по делу и чем тише, тем лучше.

– Принято, – едва слышно отвечает Евгений, не задавая больше никаких вопросов.

Минут сорок мы молча идем след в след, в основном используя звериные тропы, но иногда двигаясь и прямо через бурелом. Дважды я останавливаюсь и подолгу вслушиваюсь в шум леса, после чего резко меняю направление движения. Все эти замирания на месте – спектакль для сержанта. В выборе маршрута я руководствуюсь интуицией и чувством опасности, а иногда и спонтанно активирующимся состоянием обостренного восприятия. Знать о моих способностях стражнику совершенно не обязательно. Я и так рассказал ему больше, чем мне бы того хотелось.

Сержанту я не соврал, эту часть Змеиного леса я знаю не слишком хорошо. Для добычи достаточно дорогих артефактов мне хватает и более знакомых мест, изучать которые я начал еще в детстве. Вот только сейчас передо мной стоит совсем другая задача. Мне не нужно лезть туда, где водится редкая и ценная добыча. Нам с сержантом нужно просто пройти лес насквозь, причем как можно быстрее, так что участки местности, от которых веет серьезной опасностью, мы будем просто обходить стороной.

Хороший план, однако совсем недавно я в подобной ситуации умудрился оказаться на минном поле, выставленном големом тайкунов, так что загадывать наперед, конечно, можно, а вот быть уверенным, что всё пройдет гладко – увы, нет.

Змеиный лес неоднороден. Есть в нем относительно спокойные места, а есть бывшие укрепрайоны, где концентрация всякой магической или техногенной нечисти может зашкаливать за все разумные пределы. Сейчас мы идем, старательно обходя все известные мне места наиболее интенсивных схваток между тайкунами и кибами. Несколько раз я порываюсь бросить вперед локационный импульс, но каждый раз меня что-то от этого удерживает. Столь странная нерешительность в принятии достаточно простого решения уже начинает меня напрягать, но идти против своей интуиции я не хочу.

Скорость движения снижается. Я непроизвольно замедляю шаг, пытаясь понять, что мне не нравится в окружающей обстановке. Вроде нет никаких признаков подступающей угрозы, но идти дальше мне всё больше не хочется.

– Белов, что происходит? – негромко спрашивает сержант, уже почти уткнувшийся в мою спину.

– Пока не знаю, – отвечаю я одними губами, – но, похоже, дальше идти нельзя. По крайней мере, пока.

Мы осторожно сходим с тропы и замираем на месте. Я чувствую, что амулет у меня на груди начинает слегка нагреваться, а в рюкзаке, где лежит шарообразный конструкт тайкунов, происходит какое-то шевеление, причем не на физическом, а на энергетическом уровне.

– Ложись! – шепотом приказываю я сержанту и тут же сам плавно опускаюсь на слой влажной опавшей листвы.

Откуда исходит потенциальная угроза, я не имею ни малейшего понятия, поэтому пытаться скрыться за каким-нибудь деревом или пнем совершенно бессмысленно. Вокруг определенно что-то происходит, но что именно, я пока понять не могу. Нужно отдать должное сержанту, он выполняет мою команду без всяких сомнений и задержек. На земле он оказывается чуть ли не раньше меня. Правда, при этом он лихорадочно вертит головой, пытаясь понять, что заставило меня отдать такой приказ.

– Замри! – шиплю я на Евгения.

Амулет уже ощутимо припекает кожу, а сквозь ткань рюкзака мне в спину впиваются всё усиливающиеся волны странных энергетических вибраций. Оба конструкта тайкунов живут какой-то своей собственной жизнью, совершенно не интересуясь, нравится ли это их хозяину. По моему телу от пяток к макушке проходит волна прохлады, и воздух вокруг меня начинает слегка дрожать. Я не сразу понимаю, что происходит, но секунду спустя приходит осознание, что с чем-то подобным я уже встречался. Вот только сейчас я нахожусь не вне, а внутри этого явления. Меня окружает такая же маскировочная полусфера, которую шарообразный артефакт создавал вокруг лазутчика лихих людей, следившего за нашим караваном с вершины холма.

Маскировочный полог накрывает не только меня, но и Евгения. Правда, сержант находится внутри полусферы лишь частично. Его ноги и правая рука остаются за её пределами. Я быстро смещаюсь ближе к распластавшемуся на земле стражнику и жестом приказываю ему сохранять неподвижность.

Я, конечно, совсем не в восторге от внезапной активности, самостоятельно проявленной моими артефактами, но что-то мне подсказывает, что сработали они не просто так. Я долго думал над тем, что произошло в таверне, когда шар тайкунов вступил во взаимодействие с конструктом, показанным мне Игнатом. После этого случая я стал ощущать свой трофей совсем не так, как раньше. Он начал отзываться на прикосновения, и мне пришла в голову мысль, что странный веер, добытый одним из дининских охотников – это некий инструмент для настройки моего шара на нового хозяина. Сам не понимая, что делаю, я провел какой-то ритуал, в результате которого шарообразный конструкт признал меня новым владельцем, а заодно настроился и на взаимодействие с моим амулетом.

Игнат тогда ничего не понял и просто не заметил довольно красочного ритуала. Вот и сейчас сержант, похоже, не видит окружающей нас маскировочной полусферы. А вот мне её границы видны прекрасно, но меня сейчас больше беспокоит не механизм этого явления, а причина активации артефактов.

Минут пять мы лежим неподвижно, и сержант, не видящий никакой внятной угрозы, уже явно начинает терять терпение. Нарушать команду «замри» и задавать мне вопросы он не рискует, но в его взгляде легко читается непонимание моих действий. Я и сам не знаю, что происходит, однако усиленно делаю вид, что полностью контролирую ситуацию.

Ветви густого подлеска метрах в ста от нас расступаются, и на относительно открытом месте появляется нечто, скрытое слегка струящимся полупрозрачным маревом. Это точно не изделие тайкунов, их големы выглядят иначе. Я не сомневаюсь, что перед нами боевая машина кибов, но пока даже приблизительно рассмотреть её контуры мне не удается. Понятны только размеры. Опасный гость не слишком велик и передвигается, похоже, на нескольких суставчатых конечностях. Сколько их, разобрать не удается. Техногенное создание какое-то время стоит неподвижно, словно осматриваясь, а потом начинает неторопливое движение в нашу сторону.

Судя по безумному взгляду сержанта, он видит то же, что и я. Хорошо хоть его руки не тянутся к оружию. Его автомат АК-15 – штука довольно мощная, но боевого робота кибов он точно не возьмет. Даже будь у него в магазине патроны довоенного производства, рассчитывать можно было бы разве что на пару царапин на броне, а с нашими современными поделками, так и вообще без шансов.

Техногенная тварь кибов идет не совсем к нам, но дистанция всё равно сокращается. Контуры робота начинают всё четче просвечивать через выставленный им полог маскировочного поля. Судя по всему, это стараются мои артефакты. Невооруженным глазом я бы ничего не рассмотрел. Что интересно, на сержанта их действие тоже распространяется. Видимо, сказывается то, что он находится внутри сферы, скрывающей нас от врага. Не удивлюсь, если то, что мы видим – это лишь проекция, создаваемая артефактами на её внутренней поверхности. Проекция, в точности отображающая то, что происходит за пределами сферы.

Тварь медленно приближается. Я уже четко различаю, что ног у неё четыре, и размером она с крупную собаку. На спине боевого робота видна дискообразная башенка, очень неприятно напоминающая гаусс-мину. Что-то мне подсказывает, что и принцип её действия примерно тот же. Если эта дрянь нас обнаружит, мы тут же будем нашпигованы пластокерамическими поражающими элементами.

Мое чувство опасности начинает злобно ворчать. Сокращающаяся дистанция не только дает мне возможность рассматривать устройство кибов всё детальнее, но и повышает шансы твари обнаружить нас. Мы лежим, изображая из себя окружающий ландшафт, а она медленно движется, так что у нас есть какое-то преимущество, но с некоего критического расстояния оно перестанет работать. Я знаю, что давать боевому роботу пересечь эту невидимую границу нельзя, но у нас нет оружия, способного его остановить.

То, что я делаю в следующую секунду, в первый момент мне самому кажется настоящим безумием. Мой взгляд буквально впивается в неторопливо идущего к нам робота кибов, словно во всех деталях запечатлевая в моем сознании его образ, а в следующее мгновение я бросаю локационный импульс максимальной мощности, на которую способен мой организм, но не в техногенную тварь, а в противоположную сторону, себе за спину. В течение пары секунд я отправляю еще пять таких же энергетических посланий по разным направлениям, буквально впечатывая в каждое из них своеобразный информационный слепок приближающегося врага, и на последнее послание неожиданно получаю отклик. Совершенно непонятный, но вполне отчетливый. Он приходит откуда-то слева-сзади, и, похоже, тварь кибов тоже его улавливает. Во всяком случае, робот резко припадает к земле и разворачивается в сторону новой угрозы.

Несколько минут ничего не происходит, а потом участок леса прямо перед нами превращается в арену жестокой схватки. Первым вступает в бой робот кибов. Диск, закрепленный на его спине, взмывает в воздух, закручивается вокруг своей оси и выпускает щедрую порцию металлокерамических стержней, с резким свистом уходящих к невидимой нам цели. Одновременно с этим из корпуса робота выдвигаются две автоматические пушки малого калибра и открывают шквальный огонь в том же направлении.

В первый момент мне кажется, что этим всё и закончится, но у робота кибов оказывается очень достойный противник. Воздух перед техногенной тварью внезапно уплотняется и в скрывающий её колеблющийся полог впивается двухметровое полупрозрачное копье. Однажды я уже видел, как подобное оружие тайкунов разрывает в клочья медведя, но боевая машина – это не беззащитный лесной житель, ей есть что противопоставить такой атаке.