Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

Глава 13

На рассвете я покинула Монтийскую Епархию…

Если для того, чтобы попасть за стену мне пришлось рисковать жизнью и прыгать со скалы, то обратный путь не был таким оригинальным. Хотя и выглядело все довольно необычно: Агор выдал совершенно зубодробительное заклинание, сопровождаемое пассами рук и движениями тела, в котором я разобрала только уже известное слово-активатор. Каменная стена медленно растаяла в воздухе, впуская в монастырский двор первые лучи восходящего солнца. На крыше прямо сейчас кто-то читал молитву, призывающую Богов, я слышала его монотонное пение. Не уверена, но мне показалось как будто бы это был толстый маг-лекарь Тирох.

– Вот и все… Вам пора, – Агор натянуто улыбнулся.

Я прикрыла глаза, чтобы не выдать себя. Мы уже попрощались. И сейчас я должна была просто кивнуть и сделать первый шаг по дороге, которая вела меня к цели. Но я медлила… Сердце колотилось в горле, а на глазах стояли слезы. Еще никогда мне не было так тяжело прощаться, как сейчас.

– Агор, – прохрипела я и замолчала.

Боль терзала сердце, раздирая его до крови, которая наполняла мои глаза, окрашивая мир в фиолетово-красные оттенки. А может быть это был поздний зимний рассвет, озябший до синевы на жгучем утреннем морозце…

– Елина, – Агор шагнул ко мне и обнял. Прижал к себе и замер, удерживая меня на ногах.

Я застыла в его объятиях, желая, чтобы этот миг длился целую вечность, и зная, что я должна уйти прежде, чем закончится молитва. Никто из обитателей монастыря не должен видеть, что вместе со мной Монтийскую Епархию покинули еще несколько человек… Еще вчера я не планировал никого брать с собой, но последняя ночь изменила все. Перевернула мой мир с ног на голову… Или, наоборот, расставила все по своим местам. Это как посмотреть.

– Мне пора, – пробормотала я, не делая ни одной попытки отстраниться.

– Пора, – кивнул он, продолжая прижимать к себе.

Мы не могла расстаться. И не могли не расстаться. Только не сейчас, когда все недомолвки закончились, когда наши сердца были открыты друг другу, когда мы оба знали, чего хотим и готовы были пойти на любой риск, чтобы достичь цели.

– Иди, – первым снова был Агор. Он отступил на шаг, легко оттолкнув меня, когда я невольно потянулась следом. И напомнил то, – тебе надо уходить…

– Надо, – выдохнула я. И прошептала тихо-тихо, – Прощай, Агор…

– Прощай, – выдохнул он и сделал еще один шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

Я кивнула и, призвав на помощь всю силу воли, развернулась на пятках. Вытерла слезы, привычно заперла сердце на тысячу замков и кивнула Идору, сидевшему на козлах:

– Трогай…

– Н-но, – взмахнул вожжами юный маг, оказавшийся сыном Венима, и отправил лошадь в призрачный проход в каменной стене. Старый крытый возок, в который была запряжена такая же старая кляча дернулся и покатился по снежной целине, не оставляя следов. Агор позаботился о том, чтобы наше исчезновение прошло незамеченным.

Я вцепилась в край возка и пошла рядом. Благо лошадь была так слаба, что тащила груженый возок с большим трудом и очень медленно. Монастырский конюх не удивится, что кобылка, доживающая последние дни, сдохла. Он просто выбросит труп на кучу навоза на задворках конюшни и даже не заметит, что это всего лишь очень хорошая иллюзия, созданная Великим инквизитором. Так же, как и куча хлама, оставшаяся на месте старого возка…

И никто не свяжет исчезновение личной пленницы Великого отца и его любимицы-дочери с отъездом важной гостьи. В возке по уши закутанные в одеяла лежали спящие Илайя и Олира…

Илайю нельзя было оставлять в темнице. Великий отец никогда не позволил бы той, которая подняла на него руку, увидеть солнечный свет. Он сгноил бы ее в подземелье, чтобы несчастная всю свою жизнь сожалела о том, что сделала.

Скорее всего Илайя еще доставит мне хлопот, когда окончательно выздоровеет, но совесть не позволила мне отказаться от помощи. Я чувствовала свою вину перед ней. И всем миром. Если бы я поверила Адрею и вручила юной амазонке Кинжал Жизни… то все могло бы быть совсем по-другому.

С Олирой все было еще хуже… Ягурда обманула не только богиню, но и нас всех. Слияние давно произошло, она подмяла под себя девочку, и уже несколько лет жила в ее теле. И когда Великая Мать забрала призванную душу, а Олира проснулась, оказалось, что она застыла в раннем детстве, в тот самый момент, когда бывшая Верховная подавила развитие ее души. И сейчас малышка в теле подростка нуждалась в особом уходе, которые ей не могли обеспечить в стенах обители. Более того, если бы Великий отец узнал, что маленькая наследница сошла с ума, он сослал бы ее в самый дальний монастырь. И постарался бы сделать так, чтобы она больше не позорила его своим существованием.

И я, как впрочем всегда, не смогла оставить ребенка в таком состоянии. Я решила, что заберу Олиру с собой и помогу ей повзрослеть. Если все пойдет как надо, то через несколько лет она догонит свой возраст и будет жить полноценной жизнью. К тому же ее магия осталась при ней. Только ее пришлось временно заблокировать – вживить в тело специальный амулет, который, вмешиваясь в произносимое заклинание, нарушает магический резонанс и не позволяет управлять магической силой. Теперь можно было не бояться, что Олира навредит себе или другим. Амулет, правда, требовалось ежедневно «заряжать» магией. Для этого с нами отправился Идор, который страшно скучал по отцу и готов был на все, чтобы быть с ним рядом.

Вокруг меня заколыхался плотный призрачный туман. Я проходила сквозь невидимую стену. Вздохнула… Вот и все… Теперь мы с Агором больше не увидимся. Сердце болезненно заныло.

Он пришел ко мне вчера поздним вечером, как будто бы для того, чтобы рассказать о состоянии Олиры. Я не хотела его пускать. Зачем бередить душу и мучить себя? Но он меня не спрашивал. Стоило открыть дверь, как я тут же оказалась в его объятиях. И не смогла сопротивляться… потому что сама обнимала его так сильно, как только могла. Сама тянулась к его губам и сама отдавалась со всей страстью, на которую была способна.

А потом мы долго говорили. Обо всем. Если в первую нашу ночь мы были не способны на диалог обмениваясь разрозненными репликами, то этой ночью все изменилось. Мы были искренни друг с другом. Мы раскрыли свои души и сердца. Мы поняли, что только вместе можем быть счастливы, но быть вместе нам не суждено. И приняли это. Смирились. И только тогда смогли начать беседу о будущем, которое должно были быть вдали друг от друга…

И сейчас мы расстались.

Я обернулась. Проход исчез, и стена Монтийской Епархии вернулась на свое место. И теперь снова была каменной и неприступной. Если бы я даже хотела все изменить и вернуться туда, где осталось мое сердце, ничего уже не получилось бы… Я прикусила губу, чтобы не заплакать. И услышала его голос:

– Елина, ты сильная, ты сможешь, – Он много раз повторял мне эту фразу ночью. – И я смогу. Мы должны.

– Должны, – соглашалась я шепотом, потому что говорить мешал ком в горле. – Должны…

– Госпожа Елина, – испуганный голос Идора, прозвучавший, как гром среди ясного неба. Заставил вздрогнуть. Я так погрузилась в воспоминания, что совсем отключилась от реального мира. – Сюда кто-то бежит… Вон, смотрите!

Мальчишка ткнул пальцев куда-то влево. Я повернула голову: по белой целине от берега к нам бежали люди. Я тряхнула головой, прогоняя грустные мысли. Хватит страдать, пора двигаться вперед. А об Агоре и разбитом сердце я подумаю потом, когда останусь одна.

– Это Аррам, – кивнула Идору. – Наемник, сопровождавший меня в пути.

И подумала, как странно… Меня не было всего несколько дней, а кажется, будто бы там, в стенах Епархии, прошла целая жизнь…

– Ваше величество, вы вернулись! – Аррам с разбега сгреб меня в объятия.

И в этот самый момент, как будто бы что-то сдвинулось. Я поняла, что больше никогда не буду чувствовать себя так, как чувствовала в объятиях Агора. И вопреки моей воле, вопреки желанию быть сильной и никому не показывать, какую боль я испытываю прямо сейчас, из моих глаз ручьем потекли слезы. Я пыталась и остановить, но все мои усилия приводили лишь к тому, что из груди стали вырываться сдавленные рыдания.

– Елина⁈ – Аррам, схватив меня за плечи, отстранился и заглянул в глаза, – Что случилось⁈

И несмотря на намерения никому и ничего не говорить, я не сдержалась.

– Агор, – проплакала я, пряча лицо на груди Аррама, – я люблю его…

Аррам тяжело вздохнул и прижал меня к себе. Он ничего не сказал, а вот я снова не смогла промолчать, скрыть те мысли, которые мучили меня сейчас больше всего:

– Я хочу быть с ним, Аррам…

Зачем вот это все? Зачем стараться и бежать куда-то, если человек, который мне нужен, навсегда остался позади? Может лучше вернуться? Разве же я много хочу? Мне и нужно-то всего капельку счастья… Простого женского счастья! Тогда я на самом деле была готова снова отправиться к скале и прыгнуть вниз.

– Сердце часто ошибается, но разум способен увидеть истину, – вздохнул Аррам. – Тебе нужно успокоиться и отдохнуть. Тогда ты поймешь, что правильно сделала, когда ушла. А магия скоро закончит свое действие…

Я покачала головой… Я знала, это не магия. Это то, что чувствовало мое собственное сердце. Но Аррам понял по-другому.

– Поверь, все так и будет. Магам нельзя верить, они используют свою силу только для того, чтобы разрушать жизни людей. Они зло… Зло, которое мы должны уничтожить. Но сначала обмануть. Тебе удалось договориться с Великим отцом?

Он не понял! Он меня совсем не понял! Я была права. И совершенно зря поделились с ним своими сокровенными мыслями, решив, что Аррам поймет меня и поможет пережить эту страшную боль. Но никто не сможет заменить мне Жерена. Только мой старый и верный друг знал обо мне больше, чем я сама, и нашел бы нужные слова… Чашу весов снова качнуло. И я, так же сильно, как мгновение назад хотела вернуться в Епархию, желала как можно скорее добраться до Яснограда. И поговорить с Жереном. Рассказать ему обо всем, спросить совета, и услышать слова сочувствия. Он всегда знал, что сказать и сделать, чтобы помочь мне справиться с любыми трудностями…

– Нам надо ехать, – я отстранилась от Аррама, запирая причиняющие боль чувства за семью замками. Слезы высохли, а пламя в сердце без доступа кислорода потухло. И только ярко-красные угли по-прежнему выжигали нутро. От их жара не спасали и железные двери… Кивнула на замершего на козлах Идора, хмуро оглядывающего окрестности. – Они едут с нами. Там девочки, которым угрожала опасность. Я должна им помочь…

Аррам не стал спорить. И через свечу мы уже ехали в сторону Кларии… Стены Монтийской Епархии становились все дальше и дальше… Я уезжала от Агора, лишая себя последнего шанса на простое женское счастье. А он оставался в стенах своей страны, отказавшись от возможности быть рядом со мной. Мы оба выбрали свои идеалы, а не друг друга. Но еще много дней я с трепетом ждала, что за спиной раздаться топот лошадиных копыт: Агор решится бросить Епархию и примчится за мной верхом на белоснежном коне… или не белоснежном… Это было не принципиально.

А пока…

– Аррам, – я догнала наемника, ехавшего во главе отряда, – я узнала, что Зелейна предала нас. Она сбежала не к султану, а к Великому отцу. Она прямо сейчас с ним… Он покинул Епархию за несколько дней до нашего приезда. Но Агор устроил сеанс магической связи, и мне удалось договориться с ним о перемирии. Он не станет трогать меня и мою страну. А у нас будет возможность собрать силы и подготовиться, – очень кратко я пересказала суть соглашений.

Аррам сжал губы:

– Ты уверена, что его словам можно верить.

– Это не просто слова. Мы подписали договора. Но ты же понимаешь, ни одни документ не может гарантировать, что обе стороны будут соблюдать его без нарушений? Но на нашей стороне дикая магия Южной пустоши, а на их… моя клятва Древним Богам…

– Клятва⁈ – Аррам вскинулся. – Какая клятва?

– Я поклялась, что моя страна будет верна Великому отцу, – криво улыбнулась я.

От неожиданности Аррам дернул повод с такой силой, что лошадь, остановилась, как вкопанная:

– Но зачем⁈ – ахнул он. – Теперь ты не сможешь нарушить клятву!

– Не смогу, – согласилась я, придерживая своего коня, чтобы не умчаться далеко вперед. – Южная Грилория никогда не выступит против Великого отца. А обо мне лично речи не было.

– Одна ты не сможешь, – начал было Аррам, но я его перебила:

– В моей стране сейчас всего несколько сотен жителей. У меня нет ни городов, ни армии, у меня нет ничего, что могло бы угрожать Великому отцу. Поэтому, Аррам, моя страна ничего не решает в этом противостоянии. Ты же помнишь, с какими целями мы отправились в путь?

– Найти союзников, – кивнул он.

– И нам это пока удается, – улыбнулась я. – Амазонки Королевства Кларин готовы следовать за нами. Когда мы достигнем границы с Аддией, ты оставишь меня и отправишься в Сердце пустоши, чтобы передать Вайдиле план действий.

– Но, как же ты? – вскинул брови Аррам. – Как ты собираешься пересечь Аддию? Возможно люди султана будут ждать тебя на границе…

– Очень на это надеюсь, – растянула я губы. – Потому что я собираюсь сдаться… Мне нужно встретиться с Эбрахилом. И освободить султана от влияния магии…

– Но, Елина, это опасно! Ты же сама говорила, что Эбрахил хочет надеть на тебя ошейник?

– Опасно, – согласилась я, – но у меня нет выбора. Чтобы победить Великого отца, мне нужны все возможные силы. Поверь, все настолько плохо, что любой риск – мелочь… Монтийская Епархия сохранила со времен Последней войны такое наследство, что им не составит труда уничтожить всех нас по щелчку пальцев. Мы забыли, как управлять магией, мы потеряли все знания, которые были накоплены нашими предками. А они сохранили все. И теперь Великий отец хочет не просто захватить власть во всем мире. Он мечтает уничтожить тот мир, к которому мы привыкли. И создать свой, в котором маги станут элитой, высшей расой, которой можно все… И у нас есть только одна надежда, Аррам… единственная…

– Какая? – нахмурился он.

– Боги, – я снова изобразила улыбку. – Нам могут помочь только Боги. А для этого мы должны вернуть им то, что когда-то забрали…

– Территории? – не понял Аррам.

– Нет, – качнула я головой, – мы должны вернуть Им веру. Нашу веру в Них.

Именно на этой идее и был основан наш с Агором план. Если магия есть противоположность Божественной силы, то и биться с магами мы должны с Их помощью. Да, чем больше веры в Богов, тем больше магии. Но тут, как говориться, был один нюанс… Сколько бы магии ни было ни одни маг не сможет использовать ее больше, чем заложено в заклинании… Меньше – может. Если у него недостаточно сил и умений, чтобы создать нужное звучание. А больше – нет.

А Божественная сила действует совсем по-другому. Чем больше людей будут верить, тем сильнее станут Боги, а значит и те, кто умеет пользоваться Их силой: наследники Богов и владельцы Божественных Артефактов…

Именно поэтому Великий отец и озаботился тем, чтобы собрать как можно амулетов Древних Богов в Епархии. Дабы не достались они тем, кто может пойти против магов. Однако Агор был на нашей стороне, и в возке, рядом с Олирой и Илайей, которые должны были проспать до завтрашнего утра, стояли два больших сундука, под завязку набитых Артефактами Древних Богов. Агор выкрал их из сокровищницы Великого отца и передал нам…

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – вздохнул Аррам.

Я кивнула. Да, знаю… Но пока ничего тебе не скажу. И никому не скажу. Потому что людям не понравится то, что я хочу сделать. Вернее, то, что хотим сделать мы с Агором: сохранить магию и магов…

Глава 14

Первой пришла в себя Олира. Мы все узнали о ее пробуждении, когда из возка раздался громкий рев напуганного ребенка, которого забрали из привычной жизни и везут в неизвестность.

Идор попробовал ее успокоить, но она только сильнее заливалась слезами. Нам пришлось сделать остановку. К счастью мои объятия и уговоры успокоили ту малышку, которой стала Олира, но ехать мне пришлось в возке, девочка не хотела меня отпускать и начинала плакать, стоило мне только попытаться разомкнуть руки.

В возке было скучно. К тому же трясло довольно прилично. Дороги не было и мы ехали по целине. Заклинание Агора все еще держалось, и за нами по-прежнему не оставалось следов. Я обнимала Олиру, поглаживая ее по спине. Несмотря на толстый тулупчик, в который была одета девочка, это движение ее успокаивало. Она прижималась ко мне, уткнувшись лицом в живот и обнимая двумя руками за талию.

Мы с Аррамом решили не заезжать в Кларию и, вообще, избегать людных мест. Во-первых, не хотели проблем с амазонками. Несмотря на нанятое Аррамом сопровождение, мы оба понимала, что если какая-то ушлая девица, вроде Файлины, решит, что хочет захватить мужчин в рабство, то придется с оружием в руках отвоевывать свободу. А драться нам было совсем не с руки. Только не сейчас, когда есть готовый план борьбы с Великим отцом. Теперь нам дорог каждый человек, который готов выступить на нашей стороне.

Во-вторых, я торопилась. Мне хотелось как можно быстрее закончить с делами и вернуться домой. Я устала от путешествия, от дороги и от всего того кошмара, который происходил в мире. Я мечтала вернуть ту спокойную и счастливую жизнь, которую мы потеряли.

А, в-третьих, Илайя должна была прийти в себя к вечеру. И хотя Тирох предупредил меня, что она будет очень слаба и ее восстановление затянется на несколько дней, а то и недель, но я все равно переживала из-за ее реакции. Вряд ли ей понравится, что она, будучи совершенно беспомощной, оказалась в руках той, которую считала своим врагом. И эта тревога тоже не давала расслабиться. Если вдруг Илайя решит сбежать, то посреди поля мы догоним ее быстрее, чем в городе. Я не собиралась оставлять врагов за спиной. Я собиралась сделать из врага друга… Хватит распрей и взаимной ненависти. Мы одна семья и должны оставить свои обиды в прошлом, чтобы стать сильнее.

До трактира мы доехали уже затемно. Короткий зимний день вынуждал нас укорачивать переходы. До зимнего солнцеворота оставалось все меньше времени. Это время считалось самым неподходящим для путешествий, но нам выбирать не приходилось.

В заброшенном трактире после нас уже кто-то побывал. Дров во дворе не осталось, их скорее всего просто вывезли, подсобные помещения были варварски разломаны: то ли из личной неприязни к умершим владельцам трактира, то ли потому, что кто-то таким диким способом решил заготовить себе щепу на растопку.

Внутри все тоже стало гораздо печальнее. Столы и скамейки тоже пустили на дрова и вывезли в неизвестном направлении, оставив в гостевом зале только кучи опилок и мелкой щепы, которая сгорела бы в печи в одно мгновение не дав ни устойчивого огня, ни жара, и несколько крупных обломков.

Хорошо, что я нами был маг…

Идор, прошептав что-то себе под нос, мановением руки сгреб всю древесную труху, очистив пространство до блеска. Часть мусора, повинуясь воле мага, отправилось в печь, а часть вылетела во двор, через приоткрытую дверь. И равномерно рассыпалась по мгновенно очищенной дорожке.

Идор, придерживавший дверь открытой, хотел было вернуться к нам, но его остановил возглас одной из амазонок, которые в компании наемников добывали дрова, доламывая стены амбара,

– Ничего себе, – ахнула она и с интересом взглянула на Идора, – а ты мне нравишься, парень! Я хотела бы себе такого хозяйственного раба, как ты.

Я хотела было вмешаться, заступаясь за юного мага, оказавшегося в непривычной обстановке, но Идор меня удивил. Он демонстративно оглядел амазонку и, насмешливо фыркнув, заявил:

– Моя женщина не будет увешана оружием с ног до головы и не станет шляться с компанией таких же бездельниц в поисках приключений. Пока я занимаюсь хозяйством, моя женщина будет заниматься детьми. Я хозяин, а она – хозяйка…

Воительницы и отвлекшиеся от разрушения амбара наемники, на миг замерли. Слишком уж оскорбительным прозвучало высказывание подростка в стране воинствующего матриархата. И я уже хотела вмешаться и извиниться за его необдуманные слова, но та амазонка, что начала разговор, неожиданно расхохоталась. И остальные подхватили ее смех…

– А кто же тебя и детей защищать-то будет, а, хозяин? Вдруг соседи нападут и разграбят твой дом? Видишь, – она кивнула в сторону разграбленных амбаров, – что бывает, когда в доме нет воина с мечом?

Идор тряхнул головой:

– Вижу, что бывает, когда все видят в друг друге врага и ходят с оружием. С соседями надо дружить, а не воевать. Тогда и не нужно будет бренчать мечами, чтобы защитить семью…

– А если что можно и магией убить, верно? – набычившись, выступил вперед один из наемников. – Зачем вам оружие, если вы способны одним словом сжечь всех заживо…

Все резко помрачнели. Если до этого перепалка, несмотря на то, что прошла по грани, была скорее дружелюбной, то одна фраза изменила все. Мне показалось, как будто бы, между Идором и воинами пробежала трещина, разделяя нас на два вражеских лагеря.

И я поспешила вмешаться.

– Идор не причастен к убийствам и разрушениям, – начала я, но он меня перебил:

– А еще Идор считает, что магия, как и любая сила, может быть использована и во вред и на пользу… Среди нас, как и среди вас, есть те, кто занимается хозяйством и детьми, и те, кто бренчит «оружием», желая разжиться у соседа дровами, даже если придется при этом разрушить его амбар… Мы тоже разные, как и вы. Лопатой можно убить, а можно вскопать землю. Железо можно пустить на плуг, а можно на меч… Так и магией можно сжигать людей или разводить огонь в печи…

Он слегка отодвинулся, позволяя всем увидеть камин внутри гостевого зала и быстро прошептал что-то себе под нос. И в тот же миг, опилки в камине вспыхнули…

– Несите дрова, – улыбнулся он, – а то мусор скоро сгорит…

Конфликт был закончен. И амазонки, и наемники отмерли и подхватив обломки деревянных стен амбара, понесли их внутрь… Идор тоже не стал задерживаться и подхватив несколько палок отправился к камину.

– Интересный парнишка, – многозначительно заметил Аррам…

– Удивлена не меньше твоего. Это сын Венима. – Наемник приподнял брови, показывая, что мои слова поразили его воображение. Я улыбнулась и перевела разговор, – я приготовила постели для девочек. Занесешь Илайю? Олиру я беру на себя. Она все равно не пойдет ни с кем, кроме меня.

– Конечно, – кивнул Аррам.

Илайя пока не пришла в себя, но ее дыхание стало более глубоким. Действие отвара, которым ее напоил Трохим ослабевало. У меня были запасы лекарства, но я не знала, удастся ли уговорить Илайю снова выпить снотворного зелья.

– Тетя Елина, – Олира, доверчиво держась за мою ладонь, обвела взглядом разрушенный двор, – а почему тут все сломано? А куда мы идем? А где мы будем спать?

Вопросы сыпались из потерявшей годы девочки, как из дырявого мешка. Я улыбнулась, хорошо, что Ягурде не удалось окончательно подавить ее душу, погрузив в апатию и лишив свойственного всем детям любопытства.

– В этом доме никто не живет, и какие-то нехорошие люди решили, что могут сломать дом соседа, – начала я отвечать на вопросы.

Я знала, от моих ответов зависит очень многое в жизни Олиры. Зависит практически все… И эта девочка должна была вырасти еще раз в совсем другой атмосфере, не такой, как раньше… Она должна знать, большая сила равно большая ответственность. Захватить мир, может быть, просто, но ни никто в одиночку не сможет управлять им так, чтобы привести к всеобщему процветанию и благоденствию. Чтобы сделать жизнь простых людей лучше, надо делиться властью…

В Грилории есть поговорка: семь пахарей не вырастят урожай на одном поле, но подели земли между всеми и семь семей будут сыты. А мой отец еще говорил, что забота короля не города и деревни, не рудники и земли, принадлежащие другим, забота короля – создать общие правила, по которым люди будут выстраивать отношения между собой и управлять своим имуществом, городами и деревнями, рудниками и землями. Хороший король не лезет в дела вассалов, он только контролирует, чтобы они соблюдали те правила, которые он установил.

Третий советник, желая захватить власть и стать королем, помнил об этом правиле. И в Грилории, несмотря на смену королевской династии по большому счету мало что изменилось. Королевские законы, изданные моим отцом действовали по-прежнему, сохраняя привычные устои. А любые изменения были довольно незначительными. Народ в общей массе даже не заметил смены правителя…

Великий отец же пошел по-другому пути. Он ломал реальность под себя.

Поэтому в Королевстве Кларин все больше царило беззаконие: раньше никто не стал бы посягать на мужчин, передвигавшихся по территории страны в сопровождении женщины. Даже если эта женщина одна и не может защитить себя в бою. Над ней незримым щитом всегда стояла тень королевы, и Гальша, простая купчиха, не знающая с какой стороны подойти к мечу, спокойно водила караваны в Кларию…

Поэтому простые адийцы бежали из Аддии в Грилорию, спасаясь от беспредела потерявших берега биев, которые перестали соблюдать правила, установленные султаном. А Эбрахил, находившийся под действием магии, игнорировал столь грубые нарушения порядка в своем султанате. Хотя раньше, увидел бы в подобном поведении биев неуважение к его стране и лично себе…

Поэтому, я вздохнула, из Яснограда тоже бежали жители… Мой брат слишком сильно был занят Живелой, которая вскружила ему голову по указке Великого отца, и забыл о своих обязанностях правителя.

– Живела плохая, – Олира смотрела на меня ясным, невинным взглядом ребенка. А я с трудом остановила скользнувшую в сознание мысль, от которой по спине пробежал холодок. Неужели Агор ошибся и его магия не блокирует способности Илайи? Но девочка все же успела за нее зацепиться. – Агор хороший… Он добрый…

– Да, милая, – улыбнулась я, – ты права. Агор хороший… И Идор хороший. Давай-ка мы с тобой сходим к нему, пусть зарядит магией твой амулет…

– Не надо, – девочка захлопала ресницами, – он мне не нравится. От него холодно… И я его убрала.

– Теперь понятно, – улыбнулась я, старательно отвлекая себя от мыслей, которые могли бы напугать девочку. Или заставить ее не доверять мне. – Давай я отведу тебя к камину, там тепло и ты погреешься. А я пока устрою Илайю. Хорошо?

– Хорошо, – кивнула Илайя. – Ты тоже хорошая. Ты похожа на мою маму… И она сказала, что мы теперь сестры…

– Она? – я нахмурилась. – Кто это она?

– Виктория… Это она мне помогла убрать амулет. Сказала, что он мне не нужен. Я уже большая и могу сама справиться со своей магией.

Я вздрогнула. Виктория? Но как? И сама же ответила себе на этот вопрос. Мои дети – наследники Богов и способности каждого с раннего детства ставили меня в тупик. Пора бы привыкнуть, что в моей семье все не так, как у людей. А Виктория даже среди них наособицу… Она не просто наследница, она само воплощение Великой Матери. Неудивительно, что ее способности больше и шире, чем у Фиодора, Анни и Хурры.

Зеркало, которое Аррам вернул мне, жгло кожу на груди. Мне очень хотелось активировать артефакт и увидеть детей. Но за целый день я так и не нашла ни времени, ни места для уединения…

Усилием воли вернулась к начатому разговору, приструнив разбежавшиеся мысли.

– А ты можешь? Контролировать свою магию?

Олира кивнула. И вытянув руку, что-то прошептала себе под нос, в конце выдохнув слово-активатор. В тот же миг на ее раскрытой ладони закружился маленький смерчик. Воздух, догадалась я. Крошеные пылинки закружились в хороводе, постепенно опускаясь вниз и собираясь кучкой в ямочке на ладошке. Земля… Кучка внезапно вспыхнула ярким оранжевым пламенем и сгорела, не оставив на ладони ни следа. Огонь… А на ладони остались капли воды.

– Ух, ты, – выдохнул Идор, – я еще никогда такого не видел! Что это за заклинание⁈

– Я не знаю, – пожала плечами Олира и улыбнулась виновато. – Я забыла. Я много всего забыла, – тяжело вздохнула она…

– Ничего страшного, – я обняла девочку, и прижала ее к себе. – Ты все обязательно вспомнишь. А не вспомнишь, значит эти воспоминания не была такими важными, чтобы их помнить.

– Да, – кивнула Олира. – Виктория тоже так сказала…

– А кто такая Виктория? – Идор смотрел на нас обоих с искренним любопытством.

– Это моя сестра, – ответила Олира. – Только не такая, как Живела. Она меня любит и не будет обижать!

– Но у тебя нет сест… – начал Идор, но я его перебила.

– Виктория моя дочь. И раз теперь Олира на моем попечении, то они с Викторией сестры.

А в Яснограде меня ждет маленький Эдоард, напомнила себе… Кажется, моя привычка собирать под свое крыло детей никуда не делась.

– А-а-а, – протянул Идор, – теперь ясно… Пойду снег растоплю. А то воды нет, а нам надо кашу сварить…

И, потеряв интерес к нашему разговору, пошел прочь от камина, возле которого и был наш разговор. Я усадила Олира на скамью, велела сидеть тихо. А сама пошла проведать Илайю, которую Аррам уже принес и уложил на расстеленные у стены рядом с камином шкуры. Там было теплее всего. Я беспокоилась, что Илайя может замерзнуть и заболеть.

Она все еще спала. Я присела рядом и провела по лицу, убирая под платок упавшую на глаза челку. За то время, пока мы не виделись, она сильно изменилось. Очень сильно похудела, до истощения. Лицо со впавшими щеками и огромными синими кругами под глазами, было похоже на обтянутый кожей череп. Обескровленные губы выглядели бледно-синими тонкими полосками, сжатыми в ниточку. Агор говорил: чтобы накормить Илайю, когда заклинание еще действовало, Тироху приходилось зажимать нос и вставлять тоненькую деревянную палочку между зубами. По-другому, Илайя отказывалась открывать рот.

Я еще ее не кормила, но очень надеялась, что обойдусь более легкой процедурой. Агор сказал, что Илайя придет в себя вечером.

А пока заботливо укрыла спящую девушку одеялом из мягкой, хорошо выделанной овчины. И погладив по впалой щеке, хотела уйти… Но в тот же миг ощутила, как Илайя схватила меня за запястье… Ее пальцы были совсем слабыми и сжимали мою руку так, что я легко могла бы стряхнуть их и уйти. Но вместо этого замерла, ожидая, что будет дальше…

Сухие губы дрогнули… Она что-то прошептала, но я не услышала. И склонившись к уху, прошептала:

– Скажи еще раз, я не разобрала…

– Где мой кинжал⁈ – еле слышно выдохнула Илайя. И внезапно открыла глаза. Я увидела, как ее зрачки расширились, она, определенно узнала меня. – Ты⁈

– Я, – не стала спорить.

– Ненавижу тебя…

Я вздохнула. А кто сказал, что будет легко?

– Нам пора забыть о ненависти и простить друг друга, Илайя…

Они ничего не ответила, только мотнула головой и закрыла глаза. Каким-то шестым чувством, я поняла, она думает, что ей конец.

– Илайя, ты здесь в безопасности. Я не причиню тебе вреда. Обещаю. А когда ты окрепнешь, я расскажу тебе все, что произошло за последнее время. Возможно, ты, как и я, поймешь, сейчас не время для нашей с тобой вражды. И сможешь простить меня так же, как я простила тебя…