Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

Глава 8

О том, как опасны измененные «дикой» магией твари в нашем поселении знали все от мала до велика. Поэтому после моей речи, в которой я кратко рассказала о предстоящей битве, присмирели даже самые капризные дети. А их у нас, помимо двух принцесс, на самом деле было немало: трое Дишлана, двое Южина, четверо Кейрима и две внучки Прохома. Его сын погиб полтора года назад, неудачно упав со строительных лесов, а невестка оказалась такой непутевой, что здесь, в Южной пустоши с дедом, девочкам было гораздо безопаснее, чем дома.

Они сгрудились вокруг Тайки, присматривающей за всем нашим детским садом, и смотрели на меня, испуганно тараща глазенки. Только старший сын Дишлана, которому недавно исполнилось тринадцать застыл чуть в стороне от «малышни» и презрительно кривил губы в улыбке. Как и все подростки, он считал, что взрослые всегда паникуют почем зря.

Характер у Рошки был непростой. Ему было почти одиннадцать, когда умерла его мать. Он уже все прекрасно понимал и винил Дишлана в ее смерти. Меня же он просто ненавидел самой лютой ненавистью.

Мы пытались найти ему занятия по интересам, предлагая учиться быть телохранителем, как отец, или присоединиться к амазонкам на тренировках, как Хурра, или выбрать любое другое занятие. Уж учителей я с собой привезла достаточно, чтобы можно было выучиться хоть на астронома. Но мальчишка предпочитал тратить свои силы только на ненависть. За три года мы так и не смогли найти к нему подход. Я даже велела всем взрослым в поселении следить за ним особенно тщательно, Дишлан боялся, что сын сбежит в Ясноград.

– Дишлан, – шепнула я, не поворачивая головы, когда мой брат, которого я назначила главным в предстоящем сражении, объяснял, что именно требуется от каждого. Он снабжал речь щедрой порцией магии, поэтому я не переживала, что кто-то его не послушается. Но тем не менее хотела подстраховаться, – мне кажется, Рошка что-то задумал. Присмотри за ним сам. Я справлюсь без тебя.

Дишлан тихо угукнул, давая понять, что услышал меня. И с тихим шорохом переместился ближе к Рошке, чтоб не упустить пацана, когда все начнут расходится.

– Мам, – Анни, стоявшая рядом со мной была совсем бледной. Она подтвердила, что не видит ничего похожего на предстоящий бой ни в одной из вероятностей. Везде опять были белые пятна. И это тревожило ее гораздо сильнее, чем сами крысы, – это всегда так страшно? Когда не знаешь, что будет впереди? – она обернулась ко мне, и я увидела в ее глаз приближение паники. – Как же вы все живете в неизвестности? Я готова сломя голову бежать куда глаза глядят, если бы я была уверена, что там безопасно… А ты, и остальные, даже не напуганы.

Я протянула руку и обхватила ледяную ладонь Анни. Тяжело, наверное, впервые в жизни потерять возможность видеть будущее. Но если не иметь ее никогда, то все становится проще.

– Все будет хорошо, Анни. – прошептала я, сжимая ладонь и делясь своей уверенностью с моей дочкой.

– Не бойся, Анни, – подпрыгнула рядом Хурра. Собрание шло слишком долго, и она уже еле сдерживала свой порывистый характер. – Я буду с тобой и с Катрилой. Если бешеные крысы на вас нападут я их убью палкой. Меня Ирайя научила, я не промахнусь.

– Все будет хорошо, Анни, – эхом повторила Виктория и, подняв на нас серьезное личико, заявила. – Мама, Рошка хулиган!

Я коснулась светловолосой головки моей младшей дочери, приглаживая пушистые волосы. Если бы ее не защищала корона, то сводный брат сделал бы жизнь девочки невыносимой. Он ненавидел Викторию точно так же, как и меня. Поначалу, когда все дети поселились здесь, в Южной пустоши, он даже пытался устраивать каверзы малышке, словно невзначай толкая ее, отбирая игрушки, обзывая и привлекая к травле остальных детей. К счастью, Дишлану удалось донести до сына, что значит приставка ее высочество к имени моей дочери. А Тайка смогла успокоить остальных ребят.

От меня тогда все скрыли. Как и то, что Хурра, отстаивая сестру, дралась с Рошкой, который был на пять лет старшее нее. Все свои синяки, ссадины кровоподтеки дочь объясняла мне постоянными падениями с лестницы. А я не могла понять, почему наследница Богини-воровки вдруг стала такой неуклюжей. Именно после этого случая Хурра и захотела стать амазонкой, как Ирайя.

С тех пор прошло уже около года, но Виктория никак не могла забыть обиду. Тем более, что она крепко сдружилась с Алесой, младшей дочерью Дишлана, которую он признал своей. Разница между девочками была всего в пару месяцев, но Рошка обожал младшую сестру, всячески подчеркивая, что она своя, а Виктория чужая.

– Он просто еще маленький и глупый, – сморщила нос Хурра. – Хочешь я снова подложу ему под лягушку под подушку? Или улиток?

Снова? Я насторожилась. Кажется, дети до сих пор продолжают что-то скрывать. Историю про лягушку я еще не слышала.

– Тише, – шикнула я на разговорившихся детей, – слушайте, что говорит ваш брат. А по поводу лягушки, Хурра, мы с тобой еще поговорим…

– Ну, ма-ам, – протянула обиженно Хурра, – он сам первый начал!

Но я только покачала головой, строго нахмурив брови. Не место и не время для выяснения кто прав, а кто виноват.

После инструктажа, амазонки и все мужчины, кроме Нюня отправились во двор, готовить наше поселение к нашествию крыс.

Нюнь, бывший нищий и двоюродный брат моей мамы, который стал членом моей семьи еще в самый первый и сложный год нашей жизни в Нижнем городе, не способен был убить даже муху, назойливо жужжащую над ухом. От Древних Богов ему достался дар добряка и артефакт, который каждый день давал то, что нужно было Нюню для счастливой жизни – самую мелкую монетку.

Впрочем эта гринка тоже никогда не задерживалась в руках моего дядьки. Едва получив помощь, Нюнь спешил отдать денежку тому, кто нуждался в ней больше. К счастью, артефакт появился тогда, когда я перестала считать деньги в гринках. Как оказалось, деньги костяной «рог изобилия» изымал из моих запасов.

Я оглядела женщин и детей, оставленных под моим руководством. Мы должны были подготовить дом, чтобы ни одна крыса не смогла пролезть внутрь.

– Анни, Хурра и Виктория, – начала я отдавать распоряжения, – на вас личные спальни на втором этаже. Нужно проверить, чтобы все ставни и окна были закрыты изнутри. Освободите шкафы от одежды. Нюнь позже передвинет их, чтобы закрыть оконные проемы. Крыс это не остановит, но даст нам время, чтобы уйти из комнаты и забаррикадировать двери.

– Хорошо, мам, – вразнобой ответили мои дочери.

– Хурра, присмотри за Анни, хорошо? – кивнула я средней. Анни до сих пор не справилась с растерянностью и страхом, но, зная Хурру, я была уверена, переживать о будущем ей осталось недолго. Мое рыжее солнышко не позволит ей грустить, и обязательно придумает, как развеселить сестру.

Я запнулась. Мысль была как будто бы не совсем моя. Я никогда не называла Хурру «моим рыжим солнышком», тем более никакой рыжины в волосах дочери не было. Как и полагается девочке аддийской крови она была смуглая и черноволосая. В отличие от самой Аддии…

Усилием воли отрешилась от тревожных мыслей. Сейчас не до выяснения кто прав, а кто виноват. Я должна защитить женщин и детей от бешеных крыс.

– Катрила, – голос прозвучал немного резче, чем следовало, и моя старшая дочь испуганно вскинула голову. Я постаралась улыбнуться ей, чтобы смягчить свой напор, – на тебе и твоих детях библиотека и учебный класс, нужно проверить, чтобы все окна были закрыты. И освободить несколько шкафов от книг, чтобы мы могли их передвинуть. Книги сложите на учебные столы. Не хотелось бы, чтобы твари добрались до них.

– Хорошо, ваше величество, – склонила голову Катрила. Она до сих пор не привыкла, что я больше не хозяйка, которая из милости взяла ее прислуживать своей маленькой дочери. А я до сих пор чувствовала за собой вину за то, как я обошлась с этой девочкой: использовала невинное дитя, чтобы сунуть ее в пасть тигру вместо Анни.

– Анни, как закончите со спальнями, поможете сестре в библиотеке, – добавила я. Катрила, которая по старой привычке опустила голову, после получения распоряжения, снова вскинулась. Но теперь в ее глазах не было страха, они блестели от выступившей влаги и сияли смесью благодарности и неверия. Она правильно поняла то, что я хотела сказать: она моя дочь. Пусть даже ее обретение было для меня вынужденным этапом многоходовой интриги.

Дальше все пошло как по маслу. Тайку с детьми я отправила укреплять детскую. Кухарка с помощницами взялись за кухню, а горничные за холл-гостиную и служебные коридоры и комнаты. Мы с Нюнем курсировали по всему дому, контролируя процесс и помогая там, где требовалась мужская сила.

К обеду основные работы были закончены. Мы закрыли все ставни и задвинули оконные проемы шкафами. Теперь крысы, если смогут прогрызть оконные рамы и попасть внутрь, не нападут сразу. Щели между стеной и шкафом мы плотно забили одеялами с той же целью: не дать тварям сходу броситься на людей. Важно было каждое мгновение, отвоеванное у измененных животных.

После обеда мы занялись подготовкой второго этажа к обороне. Это был наш последний рубеж. Туда мы планировали отступить, если бешеные крысы прорвутся в дом. Лестница наверх была слишком широкой, поэтому мы выволокли из библиотеки оставшиеся шкафы и устроили баррикаду. Это наша, женская, линия обороны. Последняя…

На ужин мы в последний раз собрались полным составом. Мы улыбались друг другу, но каждый из нас знал, что до завтрака доживут не все. У меня сердце сжималось от боли, когда я думала, что кто-то из моих близких и моих друзей может погибнуть.

Фиодор, смеясь, что-то рассказывал и совсем не по-королевски размахивал вилкой, разя невидимых врагов. Дишлан смотрел на него и хмурил брови. Он понимал, мой брат еще слишком молод и, несмотря на наследство Древних Богов, титул и опыт управления огромной страной, слишком бесстрашен, когда дело касается битв и сражений. Горячая кровь кипела в Фиодоре, бурлила, требуя опасных приключений, войн и побед…

Но мы с Дишланом знали, в каждом бою есть две стороны: победившая и проигравшая. И ты можешь оказаться на любой из них. Иногда это зависит от мелких случайностей, а не от талантов полководца и силы армии.

Я была абсолютно уверена, мой верный телохранитель присмотрит за братом. Он защитит его даже ценой своей жизни. И я приму его жертву, пусть даже цена кажется мне запредельно высокой. Я отвернулась, чтобы незаметно смахнуть слезы. Не пристало королеве рыдать за столом перед битвой, которая для кого-то может стать последней.

Хурра что-то рассказывала Анни… Наверное, хвасталась своими проказами, на которые она была горазда. Зато, как я и предполагала, ей удалось справиться со страхами старшей сестры перед будущим. И сейчас Анни выглядела почти так же, как всегда. Только когда ее взгляд падал на Фиодора, в глазах появлялся тот же самый страх, что и у меня. Она отчаянно боялась за Фиодора. И за всех нас.

Обычно после ужина мы усаживались в гостиной и проводили время за какими-то легкими забавами, тихими играми. Поскольку мое королевство было очень маленьким, и я успевала закончить все дела днем, то эти милые вечера проводила вместе со своими домочадцами.

Но сегодня все изменилось.

После ужина настала пора прощаться. Я обняла брата и прижалась к нему, пытаясь не расплакаться. Пусть он по крови мой брат, но по духу он мой сын, мой ребенок, которого я сейчас должна была отправить на бой с измененными тварями. И мое сердце съежилось в ужасе перед сегодняшней ночью. Пусть все пройдет хорошо, металась в голове единственная мысль-желание. И я сама не заметила, как прошептала ее…

– Мам, – мой сын мягко улыбнулся, – все будет хорошо. Это всего лишь крысы. Пусть они и бешеные. Мы справимся.

– Конечно справитесь, – ответила я, стараясь скрыть свою боль. Но удалось плохо, голос прозвучал слишком горячо и влажно, выдавая приближающиеся слезы. – Я в тебя верю, сын.

– Лушка, братик, – всхлипнула Анни, и Фиодор, отстранившись от меня, обнял сестру, – береги себя.

Он рассмеялся.

– Не бойся, сестренка. Это всего лишь крысы. Помнишь, как я бил крыс в подвале у Гирема? Эх, жаль со мной нет пацанов, а то мы бы вспомнили детство, – нарочито тяжело вздохнул он. Его верные друзья детства, Сирга, Миха и Бусык, остались в Яснограде, присматривать за владениями друга.

– Я ничего не вижу, – всхлипнула Анни, – больше всего меня пугает то, что я ничего не вижу! Как будто бы будущего и вовсе нет!

– Зато ты теперь знаешь, каково живется простым смертным, – фыркнул Фиодор и погладил сестру по спине, успокаивая и даря уверенность. – Анни, ну, сама подумай. Во мне кровь Древнего Бога. Неужели ты думаешь, что какие-то крысы смогут меня убить? Это же смешно! Что это за наследник Богов, которого может загрызть паршивая крыса?

И у него получилось. Анни улыбнулась сквозь слезы. И даже я повторила про себя: «Что это за наследник Богов, которого может загрызть паршивая крыса?» От этой незатейливой фразы становилось легче. А ведь Фиодор прав. Вряд ли Древние Боги, вернувшись, захотят уходить снова, ведь у Фиодора еще нет наследников, которые могут принять Их наследство. А значит они сделают все, чтобы мой сын жил.

Но жениться Фиодору нужно как можно быстрее. Это его долг перед страной. Как только эта битва закончится нашей победой, теперь я почти не сомневалась в этом, я подниму этот вопрос… Кстати, можно написать Эбрахилу, у него точно должна быть подходящая по возрасту дочь-принцесса.

– Мам, ты на меня так смотришь, что мне уже страшно, – Фиодор перестал улыбаться. – У меня такое ощущение, что ты задумала что-то нехорошее…

– Тебе надо жениться, – не стала скрывать я, – и лучше на аддийской принцессе. Я завтра же напишу Эбрахилу…

– Э-э-э, – протянул оторопело Фиодор. – И как твои мысли, мам, пришли к такому выводу? Вроде бы ничего не предвещало… И под порогом у нас не аддийская армия, а всего лишь дикие крысы. Ох, уж эта женская логика, – фыркнул он, надеясь перевести все в шутку.

Я спорить не стала, просто покивала, соглашаясь. Но письмо решила написать прямо сейчас. Завтра утром может быть некогда. После битвы, наверное, будут раненные, и мне может быть совсем не до письма…

– Я вижу, – вдруг прошептала Анни и ликующе повторила, – я вижу! – Она звонко рассмеялась, – ох, братик, теперь тебе не отвертеться! Очень скоро мы погуляем на твоей свадьбе…

– Пойду-ка я лучше крыс бить, – Фиодор нахмурился, – а то задержусь еще, и вы меня прямо тут и жените.

Он обнял Катрилу, чмокнув названную сестру в макушку, подкинул к потолку Хурру, Викторию и племянников, и ушел…

– Ваше величество, мне пора, – тихий шепот за спиной… Дишлан. Я развернулась и сама сделала шаг навстречу, прямо в его объятия, впервые показывая на людях наши отношения. Но сегодня можно. Сегодня меня не осудит никто… кроме, пожалуй, Рошки, который побледнел и сжал губы в тонкую ниточку. От его ненавидящего взгляда зачесалась спина, но сейчас я даже не обратила на это внимания.

– Береги себя, – голос прозвучал хрипло, – ты мне нужен. Я люблю тебя.

– Елька, – выдохнул он, одним словом выразив все свои чувства.

– И присмотри за Фиодором, – я усилием воли отстранилась, сглотнув ком, вставший в горле. Я не должна плакать. Только не сейчас, когда на меня смотрят все мои люди, когда они ждут от меня поддержки и опоры, а не слез и паники.

– Конечно, – кивнул Дишлан и, резко развернувшись, вышел вслед за моим братом.

Он был последним. Я закрыла дверь, задвинула засов… Теперь я открою его только утром. Если… нет, я поправилась… когда мы переживем эту тяжелую ночь.

Я повернулась. Десятки глаз смотрели на меня в тревожном ожидании. Я тряхнула головой, прогоняя страхи и лишние мысли. Пора было заняться делом.

– Итак, дорогие мои, теперь мы с вами должны быть сильными. Наши воины и мужчины защищают нас там, за стенами этого дома. Но и мы с вами, здесь, внутри, должны быть готовы принять бой. Мы приготовили для вас палки, которые вы должны носить с собой. Если увидите крысу, не мешкая бейте ее по голове. Вкладывайте в удар всю свою силу, весь свой страх. Если промахнетесь, бейте еще раз. И еще. Без промедления. Если замешкаетесь, возможности ударить еще раз у вас может и не быть. Эти твари слишком злобные. Поэтому я прошу никуда не ходить по одному. Вас должно быть двое или трое… даже если вы идете в уборную. Всем понятно?

Нестройный гул голосов подтвердил, что все все поняли. Я знала, кто-нибудь все равно нарушит правила, забыв про опасность. А я не смогу уследить за всеми. Но с этим все равно ничего нельзя было сделать.

Глава 9

Все окна в доме мы закрыли и дополнительно задвинули шкафами, а стены были слишком толстыми, чтобы до нас могли донестись звуки с улицы. Мы сидели в холле гостиной, собравшись все вместе. Вокруг горели парочка свечей. Больше разжигать мы побоялись. Слишком много народу набилось в центральный дом, и здесь и без огня было очень душно, а распахнуть окно и проветрить комнаты мы не могли.

Мы пытались вести разговоры, но после двух-трех реплик любые диалоги прекращались. Мы не могли заставить себя делать вид, что все хорошо. И что, возможно, прямо сейчас за стенами дома льется кровь наших друзей и близких.

Бледная Анни, сидевшая рядом со мной, нервно теребила подол платья. Катрила сжимала ее локоть, но поддержка сестры ничем не помогала «ослепшей» провидице. Битва по прежнему была покрыта для нее белым туманом, хотя была уже не будущим, а настоящим. И это вызывало в Анни панический страх, с которым она не могла справится.

Хурра, сверкая глазенками в пламени свечи, стоявшей рядом с нами, что-то шепотом рассказывала своим племянникам, детям Катрилы, которые таращились на малолетнюю тетушку огромными испуганными глазами.

Паника витала в воздухе. И я поняла, что если что-то не придумаю, то мы не выдержим. И тогда не будет никакой разницы что именно нас убьет: нападение крыс или стресс, который сейчас был так близко, как никогда.

– Дорогие мои, – улыбнулась я, все еще не зная, что предложу людям взамен тягостного ожидания, – мы с вами должны верить в наших амазонок, воинов и остальных мужчин. Они точно справятся с крысами. И завтра утром мы с вами еще посмеемся над сегодняшними страхами.

Я врала. Я же понимала, что утром, даже если крысы не проберутся внутрь дом, нам будет не до смеха. Надо будет хоронить погибших и оказывать помощь раненным. Южин ушел вместе со всеми, чтобы лечить от укусов прямо там, на поле боя. Вот только я знала, его силы не бесконечны. И неизвестно скольким людям он сможет помочь.

– А пока, – я продолжала натянуто улыбаться, у меня появилась идея, чем отвлечь людей от реальных переживаний, – я предлагаю вам послушать удивительную историю о том, как один любопытный мальчишка обзавелся очень длинным носом, и что из этого вышло…

Историю о приключениях Буратино я рассказывала, на ходу придумывая подробности, чтобы растянуть ее на более долгое время. Мои дети уже слышали сказки из другого мира, знание которых досталось мне вместе с памятью Призванной души, но про Буратино я им еще не рассказывала. Как-то забыла, больше ориентируясь на русские народные сказки.

Слушали меня внимательно. Особенно дети. И улыбались, забыв о страхах. А когда Буратино сбежал от Карабаса Барабаса, замотав его зацепившуюся за сучок бороду, вокруг дерева, смеялись уже все. И я с облегчением выдохнула, теперь главное, выдержать этот марафон сказок.

После Буратино пришла пора Али-бабы и его сорока разбойниках. А потом я пересказала книжку о трех толстяках… Я говорили и говорила, изредка прерываясь, чтобы сделать глоток воды и смочить горло.

Постепенно дети стали засыпать прямо на полу. Мы их не будили. Я просто перешла на шепот и продолжала говорить. Сказки давно закончились. И я рассказывала все подряд: книги, фильмы и даже сюжеты из телевизионных ток-шоу, которые всплывали в памяти сами собой. Одновременно я чутко вслушиваясь в окружающее пространство. Но вокруг по-прежнему стояла непроницаемая тишина. Я уже жалела, что мы не оставили открытым хотя бы чердачное окно, чтобы можно было наблюдать за битвой.

В какой-то момент начали дремать и взрослые. Мы все сидели сбившись в плотный комок, но сейчас большая часть людей спали.

С полуночи прошло не меньше трех свечей, когда в дверь резко заколотили. Я сама слегка задремала и не сразу поняла, на самом деле это происходит или нет… Вскочив я огляделась по сторонам. Впервые за ночь война за стенами дома как-то проявила себя. И я не знала, как мне реагировать. Мы договаривались, что дверь будет закрыта до самого утра. Но тот, кто стучал, снаружи был в полном отчаянии… Я чувствовала это.

Надо было принимать решение. Либо проигнорировать того, кто стучал, вероятно умоляя о помощи, либо впустить, подвергая риску всех. Вдруг там за дверью полчища крыс, которые прорвутся внутрь, стоит только приоткрыть дверь…

Стук разбудил всех. И теперь все, от мала до велика, таращились на меня огромными испуганными глазами. Пламя толстых часовых свечей давало недостаточно света, и я почти не видела тела, слившиеся с темнотой. Но глаза, в которых отражалось колеблющееся пламя, были хорошо заметны… И никак нельзя было притвориться, что ничего не происходит…

Я обернулась к Анни, в надежде, что дочь подскажет, как быть. Но она только помотала головой из стороны в сторону, глядя на меня в полном отчаянии. Она держалась из последних сил. Об этом говорила кровь, бежавшая по подбородку из прокушенной губы и полные слез глаза.

Надо было делать выбор самой.

Прямо сейчас.

Не откладывая.

И я решила:

– Катрила, – я взглянула на свою старшую дочь, всем своим взглядом демонстрируя уверенность, что она справится с тем, что я собиралась ей предложить, – уводи Анни и остальных наверх. Закройтесь в моей спальне. До рассвета еще пара часов, не больше, вы должны продержаться. Бешеные крысы никогда не нападают днем. Надеюсь, мужчинам удалось сберечь лошадей, – Лошадей мы заперли в конюшне, тщательно законопатив все щели, чтобы крысы их не достали. – Утром ты посадишь всех женщин и детей на телеги и увезешь их в Ургород. Дорога здесь одна, не заблудитесь. Раненных и погибших вы должны оставить здесь. Вам нельзя терять ни единого мгновения, иначе вы не успеете до темноты выбраться с пустоши.

– Но, в-в… – попытался кто-то вмешаться, но я взмахнула рукой, останавливая ненужную реплику. И вновь заговорила с Катрилой, которая смотрела на меня в полном ужасе. Но я-то знала, как эта девочка умеет справляться с эмоциями. Она сильная. Гораздо сильнее, чем кажется на первый взгляд.

– Раненных и погибших вы оставите здесь, – четко повторила я и добавила для полной ясности, – даже если это буду я или Фиодор, – сердце резко стукнуло об ребра, но я проигнорировала его потуги изменить мое решение. – Вам нельзя терять ни единого мгновения, иначе вы не успеете до темноты выбраться с пустоши. Крысы не побегут за вами, ведь здесь для них останется достаточно поверженной добычи. – Мой голос все же дрогнул. Но я быстро взяла себя в руки. – Ты поняла?!

Катрила, не меняя выражение лица, кивнула. Я улыбнулась. Теперь я была уверена, что все мои указания будут выполнены в точности.

– В Ургороде вы дождетесь герцога Форента с супругой. Ты скажешь ему, что я лично назначила тебя регентом при Хурре и приказала начинать все сначала, используя те средства, которые есть. Он знает, что делать. Поняла?! – спросила я еще раз.

Она снова кивнула, по-прежнему глядя на меня во все глаза. Я сделал шаг и обняла ее. Видения Анни не врали, Катрила на самом деле оказалась нужнее всего здесь, в Южной пустоши…

– И присмотри за Хуррой и Викторией, – попросила я тихо, – я знаю, с тобой они вырастут хорошими людьми…

Глаза Катрилы наполнились слезами, и она еле слышно прошептала:

– Да, мама…

И тут я сама еле сдержалась. Она впервые назвала меня мамой. Меня, а не Богиню, что когда-то занимала мое тело. Катрила простила меня за то, как я с ней поступила. Я чувствовала. И в этот самый миг я простила себя за то же самое.

Пока все поднимались наверх, колотить в дверь перестали, видимо решив, что мы не захотели никого пускать в безопасное место. Я решила бы, что воин, пытавшийся спастись, погиб, но изредка он все же бился об дверь, словно пытаясь выбить ее своим телом.

Я проводила взглядом поднимающихся наверх людей, дождалась, когда с грохотом закроется усиленная сегодня дверь в мою спальню, и решительно шагнула к двери. Как только я загремела засовом, с той стороны сразу перестали биться. Услышали.

С трудом, вкладывая все свои силы и чувствуя, как мышцы живота рвутся от тяжести проклятого засова, которой был рассчитан на усилия двух людей, я отодвинула дубовый брус, который блокировал входную дверь. И в тот же самый миг, она распахнулась на всю ширь. Я не успела испугаться, что крысы ворвутся в дом, и с ужасом уставилась на окровавленного Южина на руках которого, истекая кровью от множества порезов, лежала маленькая Алеса…

– Боги, – прошептала я, чувствуя как ледяной холод вымораживает меня до самой макушки. Я понимала какую ошибку допустила. Не знаю, как эта девочка оказалась вне дома, но в том, что она пострадала, виновата только я… Женщины и дети – зона моей ответственности…

– Она еще жива, – Южин шагнул в дом, грубо отталкивая меня, застывшую каменным изваянием посреди прохода.

Но я не возмутилась. Наоборот, мысленно одернула себя. Не время для паники. Сейчас главное спасти девочку. Но это не помогло. Все тело онемело.

– Дверь! – крикнул Южин, даже не повернув головы в мою сторону, – надо закрыть дверь! Быстрее!

Его крик стегнул по нервам, выбив меня из ступора. Я кинулась к двери, закрыла ее и, налегая всем телом, задвинула засов, перекрыв вход в дом. Мельком успела увидеть, что крысы уже прорвались во двор, и сейчас схватка кипела в нескольких шагах от нас. Фиодор, Ирайя и другие стояли плечом к плечу полукругом, чтобы ни одна бешеная крыса не могла пробраться к нам. Они били их деревянными дубинками с двух рук… возле каждого лежала гора мертвых серых тушек, но крысы продолжали наступать сплошным серым потоком.

Я отступила на шаг от запертой двери…

Перед глазами одновременно стояла самая страшная картина в моей жизни: Южин с израненной Алесой в проеме распахнутой двери, бесконечный серый ковер крыс, заканчивающийся рваным черным краем у ног моих близких, и полная, яркая луна на небе.

Если бы я могла плакать. Но слезы высохли.

Резко заболевшая до темноты в глазах голова, не давала возможности сосредоточится на чем-то другом.

Грудь сдавили спазмы. Я хватала ртом воздух, но вдохнуть не получалось.

– Ваше величество! – Окрик Южина я услышала, как сквозь толстый слой ваты. Как будто бы он кричал в какой другой реальности. По ту сторону бытия. – Надо принести воды! Надо умыть девочку!

Я слышала слова, которые он говорил, но страх за тех, кто остался там, во дворе, пригвоздил меня к месту.

– Ваше величество! – со всей силы рявкнул Южин, заставляя меня вздрогнуть. Я медленно повернулась к нему, пытаясь сфокусировать взгляд на диване, возле которого на корточках стоял Южин, напряженно водя ладонями над белой как простыня, окровавленной Алесой. – Вода! Мне нужна вода! Быстрее!

Я, продолжая быть наполовину не здесь, бросилась на кухню. Бестолково пометавшись в поисках какого-нибудь тазика или другой емкости, я сунула найденную чашу под мышку, схватила огромное ведро, и наполнив его теплой водой из чана, вмурованного в печь на кухне, побежала к Южину. Я даже не вспомнила, что в обычной жизни, это ведро совершенно неподъемное. И воду в нем носили самые крепкие мужчины.

Южин сидел на полу, опустив голову. Он больше не лечил Алесу. И у меня дрогнуло в груди от осознания, что все закончилось очень плохо…

– Южин, – жалобно позвала я лекаря, не зная что делать.

– Надо смыть кровь, – прошептал он, поднимая на меня бледное лицо с черными кругами под глазами. – Иначе я не вижу раны. У меня почти не осталось сил, и заживить их я не смогу. Надо найти и перевязать. А я буду поддерживать в ней жизнь… сколько смогу…

Я кивнула. Стараясь не замечать ледяной холод в затылке.

Тряпки у меня не было. Я не захватила ее, когда бегала за водой. Но отойти еще раз я боялась. И, задрав подол, безжалостно разорвала нижнюю юбку… Смочила клок ткани в теплой воде, которую зачерпнула тазом из ведра, и провела по бледному личику девочки, смывая застывшую кровь и грязь.

Ее одежда превратилась в лохмотья. Я обрывала куски ткани прямо руками, адреналин, плескавшийся в крови, сделал меня гораздо сильнее.

Чтобы не разрыдаться от вида полузаживших укусов, обильно покрывавших крошечное тело, я прикусила губу. Нельзя плакать. Нельзя. Сейчас я должна помочь ребенку. Но слезы все равно потекли из глаз и, смешиваясь с кровью из прокушенной губы, капали на платье, диван и Алесу крупными розовыми каплями.

– Они пришли за ней, – неожиданно произнес Южин. Он полулежал на полу, прислонившись к дивану, с закрытыми глазами. – Эти твари пришли за ней. Они рвались к ней. Она спряталась в пустой собачьей будке. Мы не понимала, что им надо. А когда нашли ее, – он судорожно сглотнул, а из уголка глаз выкатилась прозрачная капля, прочертившая потемневшее от грязи лицо Южина, – крысы успели на мгновение раньше… Мы опоздали.

– Главное успели, – просипела я, грудь сдавило, а пелена перед глазами стала почти непроглядной. Я часто моргала, чтобы убрать слезы, но они все равно текли и текли, скрывая от меня ужасную картину.

Я умыла девочку… Перевязала сочащиеся кровью раны, на которые у Южина не хватило сил. Их было не так много, и остатков моей нижней юбки хватило на все.

Закончив, я укрыла Алесу сдернутой с окна и сложенной в несколько раз шторой. Ничего более подходящего не нашлось, а я слишком отупела от эмоциональной усталости, чтобы придумать что-то еще. Адреналин, который помог пережить самые первые и страшные моменты, заканчивался, забирая из организма силы. Усталость и боль в голове накатывали волнами, забирая остатки сил.

Девочка все еще была жива, хотя ее дыхание было таким тихим, что мне приходилось осторожно прикладывать ухо к ее груди, чтобы понять, дышит она еще или уже нет. Можно было бы воспользоваться зеркалом, но я боялась отойти даже на шаг. Как будто бы мое присутствие могло отогнать смерть.

Южин уже потерял сознание и лежал на полу в прежней позе. Только голова упала на грудь, от чего казалось, будто бы у моего лекаря сломана шея. Я, наверное, должна была проверить, жив ли он. Но не могла пошевелить ни рукой ни ногой…

Силы уходили. Я села в ногах у Алесы и смотрела на лежащую на диване девочку до тех пор, пока не потеряла связь с реальностью.