Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

Глава 7

Разговор с сыном пришлось закончить гораздо раньше, чем хотелось бы. Фиодор еще не успел ответить на провокационный вопрос Аррама, когда в дверь поскреблась несчастная Живела, потерявшая покой и сон в отсутствии своего возлюбленного. Оказалось сегодня утром, невеста короля почувствовала себя плохо, и поэтому почти половину дня провела в постели, восстанавливая силы. Даже сейчас она выглядела бледной и утомленной. Но больше всего меня поразили изменения, случившееся в дочери Великого отца по отношению ко мне. Теперь в ней не было ни капли той враждебности, которую я ощущала вчера. Напротив, Живела беззастенчиво льстила мне, превознося мои достоинства, и делала вид, что она страшно рада моего визиту. Она даже неловко пошутила, сказав, что мол я Великая мать, а ее отец – Великий отец, а значит им с Фиодором суждено было полюбить друг друга.

Однако я ее шутку не оценила. Мне, вообще, не понравились эти странные перемены. И я невольно задумалась, с чем это могло быть связано. И самое простое объяснение, которое сразу пришло на ум, было в том, что этой ночью невеста моего брата доложила кому следует о моем внезапном приезде и получила новые указания о том, как надо вести себя со мной. Это, кстати, объясняло и бледный вид магички. Если она использовала магию, чтобы каким-то неведомым образом связаться со своим отцом, то, вероятно, это потребовало от нее большого напряжения сил.

А вот Фиодор, казалось, ничего не замечал. Он просто обнимал Живелу и радовался, что его возлюбленная и я ведем любезную беседу, а не искрим от соприкосновения друг с другом, словно два оголенных электрических провода. Хотя когда прозвучала шутка про Великую мать и Великого отца, в его глазах что-то мелькнуло. Слишком уж сильно эта странная фраза пропахла нафталином.

Вечером я стала готовиться к вылазке в Нижний город. На сегодняшнюю ночь была назначена встреча с Орегом, мне нужно было сообщить ему о том, что наш план имеет слишком мало шансов на успех. Магов в Верхнем городе и в королевском замке гораздо больше, чем можно было себе представить.

Выйти незамеченной из королевского замка довольно просто, если ты знаешь его, как свои пять пальцев и владеешь секретами королевской семьи. Я дождалась, когда угомонятся слуги, выполняющие поручения гостей, проживающих в этой части замка, сунула в карман, собственноручно пришитый к подолу нижней юбки по всему краю несколько толстых часовых свечей и мешочек с огнивом, и осторожно выглянула наружу…

Темно. Тихо. Немного страшно.

Я не знала, на что способны маги, окружающие меня со всех сторон.

Но раздумывать тоже было некогда. Один из тайных ходов, ведущих за пределы королевского замка находился в тупичке верхнего этажа гостевого крыла. И чтобы туда добраться мне следовало пройти через весь коридор и подняться по лестнице на два пролета. Вроде бы не так много, но меня слегка потряхивало от волнения. Я осторожно кралась, прижимаясь к стенам и стараясь раствориться в густой тьме. Тяжесть свечей неприятно оттягивала юбку, но в соваться в подземелье без свечей страшная глупость. Как жаль, что у меня не было способностей моей дочери Хурры. Или хотя бы Гирема. Они прошли бы этот путь без каких-либо затруднений. Ночная тьма любила их.

Но все прошло гладко. Маги сладко спали в своих постелях. Я заметила, что они, вообще, предпочитали ложиться довольно рано. Возможно, это было как-то связано с их верованиями. Хотя я не замечал ничего особенного в поведении Антоса или Венима, однако должны была признать, эти маги из двух крайних сословий и могут иметь совсем другие установки, чем большинство. Веним довольно ленив и не слишком умен, а Астон и вовсе был личным учеником Великого отца.

– Тетушка Елина… – тихий шепот за моей спиной прозвучал так внезапно, что я подпрыгнула на месте от неожиданности. По венам тут же плеснуло адреналином, а сердце запрыгало в груди, словно хотело покинуть мое тело через рот. Но спазм сжал горло, перекрывая выход и, заодно, дыхание.

Я развернулась и ошеломленно уставилась на смутное темное пятно, маячившее позади… Грегорик…

– Как ты здесь оказался⁈ – прохрипела я на грани слышимости. Не хотела, чтобы наш шепот привлек внимание магов.

– Я не мог заснуть. И услышал, как вы вышли, – повинился мой племянник. – И решил пойти за вами…

– Немедленно возвращайся назад, – прошептала я, – я приду к вам утром.

Но он словно не услышал меня:

– Если вы хотели выйти через тайных ход на чердаке, то у вас ничего не получится. Мой отец велел заложить его… Когда мы были маленькими, Илайя нашла этот ход и заблудилась.

Я мысленно выругалась. Если это правда, а оснований не верить Грегорику у меня не было, то все становилось гораздо труднее. Другой выход из королевского замка был за пределами гостевого крыла…

– Но мы можем вылезти через слуховое окно и пройти по крышам в Северную башню. А оттуда уже есть выход в город.

Мы? Я усмехнулась. Я не собиралась брать мальчишку с собой. Но говорить ничего не стала. Коридор, в котором в любой момент могут появиться маги, не слишком подходящее место для разговоров. Поэтому я кивнула и заскользила вдоль стен, слыша за собой тихое дыхание Грегорика.

Как только поднимемся, сразу отправлю его назад. Я никогда не лазила по крышам замка, но думаю, моих знаний архитектуры королевского замка, хватит, чтобы выбрать подходящий путь.

– Ты идешь к себе, немедленно, дальше я сама, – повернулась я, когда мы добрались до слухового окна.

Но не тут-то было. И куда делся тот тихий, запуганный мальчишка, которого я забрала у Адрея? Упрямый Грегорик замотал головой из стороны в сторону:

– Вы без меня не пройдете, – заявил он. – Только со мной или Антосом, но он тогда был слишком мал, и вряд ли что-то запомнил.

– Грегорик, – я вздохнула, – ты не понимаешь. Все это уже не игра. Все серьезно. Просто подумай, если смогли пройти вы, маленькие дети, то я точно пройду. Не беспокойся за меня. Я тоже знаю королевский замок очень хорошо…

– Дело не в этом, – мой племянник упорно стоял на своем. – Тетушка Елина, – взмолился он. – это долго объяснять. Идемте, я покажу. Обещаю, если вы после этого скажете, что можете дойти сами, я вернусь.

– Хорошо, пусть будет так, – кивнула я… Бесполезный спор крал мое время, а мне его и так не хватало.

Первым в окно вылез Грегорик. Вероятно, он боялся, что я не сдержу слово и отправлю его назад сразу, как только моя нога окажется на крыше. Но я не собиралась спорить, знала, как бесполезно убеждать юношу с горящим взором, что его убеждения и стремления ошибочны.

Слуховое окно располагалось довольно высоко, и перед ним стояло высокое деревянное кресло, которое вероятно подтащили к окну много лет назад дети, чтобы было удобнее вылезать. И все еще тощий после рабства Грегорик, привычно наступив сначала на сиденье, а потом на спинку, воспользовался им как лестницей.

Однако, когда я попыталась сделать точно так же, старое дерево не выдержало моего веса и жалобно хрупнув, развалилось…

– Давайте, я вам помогу, – прошептал мальчишка, протягивая мне руку. Но я только усмехнулась. Не такая уж я немощная, несмотря на возраст в два с лишним раза старше…

Подпрыгнула и подтянувшись на руках закинула ногу на высокий подоконник слухового окна. Рывок и вот я уже на крыше…

Довольно сильный на такой высоте ветер тут же рванул подол моего платья в одну сторону, а волосы, убранные в низкий пучок в другую. А я мгновенно озябла. В конце лета ночи в Грилории, несмотря на жалобы вчерашнего монаха, очень холодные. А, судя по чистому, прозрачному звездному небу над головой, сегодня под утро можно ждать небольшие заморозки… Я поежилась… надо было одеться потеплее.

Грегорик же, большую часть жизни проживший в северном Королевстве Кларин, казалось не замечал студеного ветра, трепавшего его тонкие одежды… Он смотрел вокруг на крыши королевского замка и улыбался…

– Знаете, – повернулся он ко мне, сияя широкой улыбкой, – иногда мне казалось, что все мои воспоминания о жизни принца – это сон, который мне приснился после бесконечного, тяжелого дня полного боли и мучений. И только сейчас я поверил, что все это было наяву…

– Боли и мучений? – зацепилась я за его слова. Грегорик часто говорил о своих хозяйках, но о том, как ему самому жилось под властью амазонок он не упоминал ни разу…

– Меня часто наказывали, – кивнул он. – Илайя, передавая меня моей бывшей хозяйке, предупредила ее, что я очень непокорный раб, и нуждаюсь в строгом воспитании и жесткой руке, которая бы постоянно напоминала мне на чьей стороне сила. Хотя моя сестра и сама не гнушалась почесать об меня кулаки…

– Дрянь, – вырвалось у меня.

Грегорик снова улыбнулся.

– Нет, Илайя не такая плохая, – покачал он головой. – Но я это понял только сейчас, когда получил свободу. Она просто помнила гораздо больше нас. Она потеряла гораздо больше нас. И гораздо больше нас хотела все вернуть. И, возможно, если бы у нее получилось, она забрала бы нас с Антосом домой…

– Нет, – не стала я обманывать несчастного, – она никогда не забрала бы вас, Грегорик… Вы для нее были слишком большой угрозой. Она всегда смотрела на вас, как на конкурентов за корону Грилории… Но, здесь не самое подходящее место для таких разговоров. Ты можешь вернуться прямо сейчас. А утром, когда я приду обратно, мы можем поговорить и обсудить все, что тебя беспокоит…

– Вы не пройдете без меня, – напомнил мне Грегорик. – Я провожу вас до тайного хода, и дождусь вашего возвращения, чтобы провести обратно.

И мне снова ничего не оставалось, как согласиться… Я кивнула. И Грегорик, слегка пригнувшись, бесшумно заскользил по крышам, периодически останавливаясь и поджидая меня. После кресла, которое выдержало моего племянника, но не выдержало меня, я двигалась очень медленно, тщательно проверяя крепость черепичной крыши под моими ногами.

Шли мы довольно долго, и прогулка по крышам оказалось не такой легкой, как я предполагала. Нам то и дело приходилось перепрыгивать с крыши на крышу, карабкаться по старым, скрипящим деревянным лестницам, ползти на животе, перебираясь через крутые пики башень… Если бы не Грегорик, которые каждый раз готов был помочь мне преодолеть очередное, казавшееся непреодолимым препятствие, я, пожалуй, не рискнула бы пройти этот путь и вернулась бы назад. Удивительно, как маленькие дети, а Антосу было около трех, когда их жизнь в королевском замке закончилась, могли гулять здесь и ни разу не свалиться.

– Почти пришли, – прошептал Грегорик, когда мы лежали ничком на крыше и пытались отдышаться после очередного подъема по хрупкой лестнице. – Нужно только добраться вон до той стены… Видите, где завитушка?

Я смотрела в ту сторону, в которую он указывал, и ничего не видела. Дыхание сбивалось, подол платья кое-где порвался, и я уже сто раз пожалела, что поддалась на уговоры Грегорика и решила пойти этой дорогой. Да, лучше бы я прошла через весь замок, прячась в тени стен и рискуя быть раскрытой в любое мгновение, чем вот это все!

– Вы как? – спросил он, заботливо заглядывая мне в глаза. – Устали?

Я упрямо замотала головой. Почему-то мне страшно не хотелось выглядеть слабой в глазах сына моего врага… Хотя его самого я не воспринимала сколь-нибудь враждебно.

– Тогда идем? – Грегорик легко встал на ноги и протянул мне руку. Я уже давно не гнушалась пользоваться его помощью и, мысленно застонав от боли в измученном теле, обхватила хрупкую, но крепкую ладонь. В этом тщедушном теле моего племянника скрывалась недюжинная сила.

Кое-как, шатаясь от усталости, я добрела до темной стены, на которую указывал Грегорик. Никакой завитушки я до сих пор не видела. Но упорно делала вид, что прекрасно понимаю, что происходит, хотя единственная мысль, которая занимала меня в этот момент, была о том, что до Северной башни, конечно цели нашего путешествия по крышам, оказалось гораздо дальше, чем я предполагала. И, вообще, мне даже показалось, что все это время мы шли совсем в другую сторону… Потому что, в отличие от проклятой завитушки, о которой твердил Грегорик, я отлично видела Северную башню, возвышавшуюся над остальным замком…

– Пришли, – прошептал мой племянник, останавливаясь у стены. Лунный свет почти не попадал сюда, скрывая от меня проклятую завитушку, которую я все еще не могла разглядеть. – Видите, – ткнул пальце в стену Грегорик. – Вот она… Когда мы ее нашли, то решили, что это какая-то хитрая штука, придуманная нашими предками. Но сейчас я понял, что это самая настоящая Древняя магия…

Древняя магия? Я мгновенно забыла и про башню, и про трясущиеся от усталости ноги и вперилась взглядом в то место, на которое указывал Грегорик. Там ничего не было. Как я ни напрягала зрение, но никакой завитушки не видела. Просто каменная кладка… старинная. Только сейчас я осознала, что мы находимся на крыше самой древней части королевского замка. Где-то там, внизу, под нами, располагался старый тронный зал, в котором когда-то короновали меня, проверяя кровь на древность… И моего брата, подтвердившего таким образом право на свое имя и корону.

– Я никакой завитушки не вижу, – прохрипела я. – Здесь просто стена…

– Хм, – почесал затылок Гергорик и снова ткнул пальцем в почти черный камень, одна грань которого слегка выступала над остальными, – вот же она. Светится. Ночью ее видно издалека. Даже удивительно, что никто до нас ее не заметил.

Я помотала головой. Ничего.

– Не понимаю… Ну, ладно… – Он вздохнул и вдруг резко и с нажимом провел ладонью острому краю камня, разрезая кожу. И в тот же миг я увидела, как в этом месте вспыхнул тусклый зеленый свет, похожий на тот, что исходил из ладоней Антоса в битве с магами, и побежал по камням, сворачиваясь с мягко сияющую в ночи спираль.

Но самое удивительное было то, что о центра медленно расплывалось темное пятно, сквозь которое проглядывал какой-то хлам сложенный внутри этого строения… Как будто бы камень растворялся и становился невидимым.

– Здорово, да? – зашептал Греогрик, с восторгом глядя на странную штуку. – Мы, когда впервые это увидели, так испугались, что сбежали обратно. И потом еще целую седьмицу боялись прийти сюда снова…

– Но как вы узнали… – я не договорила, размытое пятно стало совсем большим и прозрачным. И я могла поспорить на что угодно, что теперь можно было не только смотреть внутрь, но и пройти.

– Случайно, – отозвался Грегорик. – Антос рассадил руку об этот камень, когда Илайя подняла его, чтобы подсадить туда, – он указал на крышу. – Потом мы поняли, что проход открывает только моя кровь, кровь Антоса, кровь нашего старшего брата и отца. Видели бы вы, – рассмеялся он, – сколько усилий приложили мы с Илайей, чтобы заполучить образцы крови все королевской семьи. Но ни одна из женщин, даже Илайя, не смогли бы пройти здесь без нашей помощи. Именно об этом я и говорил… Все, – протянул он мне руку, – можно идти…

Когда проходили через стену, я невольно задержала дыхание. Но почти ничего не почувствовала, кроме легкого сопротивления воздуха. Как будто бы проходишь через тонкое, но очень плотное полотно паутины, сотканное измененным пауком-ткачиком, к которым мы привыкли в Южной пустоши. Не особенно приятно, но скорее просто страшно, чем опасно на самом деле.

Чердак здесь, как и во всех строениях был забит старой рухлядью. Но когда мы спустились по узкой винтовой лестнице на этаж ниже, я поняла, что была права… Это на самом деле оказалась та самая часть королевского замка, где располагался тронный зал, построенный еще руками Древнего Бога Грилора. И, насколько я помнила, из подвала шел тайный ход в Северную башню. Тот самый ход, по которому заговорщики третьего советника, прятавшиеся в Северной башне, прошли в королевский замок в ту далекую ночь, когда убили моего отца…

Глава 8

Мы спустились с чердака и теперь медленно шли по пустынным коридорам. Мертвенно бледный свет луны падал сквозь высокие стрельчатые окна, создавая особую атмосферу, густо приправленную Древней магией, которая всегда ощущалась в этой части замка. Мне даже на мгновение показалось, что сейчас откроются врата тронного зала и мы с Грегориком увидим Грилора, восседающего на своем троне…

– Значит все это был не сон, – шепот моего племянника разбил тишину, прозвучав слишком громко для этого места. И он на миг замолчал а потом продолжил еще тише, – значит все это было на самом деле… Когда-то мы приходили сюда каждую ночь, и облазили здесь все уголки. Нам нравилось, что тут никого нет… Мы как будто были хозяевами этого замка и могли делать все, что угодно. И никто нам был не указ…

Я кивнула. Пусть я сама в детстве не гуляла по замку ночами, для этого я была слишком послушной и даже, наверное, робкой, но сейчас легко могла представить, каким это место виделось маленьким детям с богатой фантазией.

– Вот за этими дверями, – продолжал рассказывать Грегорик, – находится старый тронный зал. Его не использовали много лет, и Илайя больше всего любила играть там… Она сидела на троне и воображала себя королевой, а мы с Астоном были ее верными слугами. Она даже как-то стащила из сокровищницы настоящую древнюю корону, и мы с Астоном короновали ее понарошку… Она так переволновалось, что ей даже стало плохо, – насмешливо фыркнул он, – хотя тогда мне было совсем не смешно, тогда мы все испугались, что придется звать помощь, и нам влетит за все разом: и за ночные прогулки, и за игр в тронном зале и за воровство короны…

А я, услышал эту новость, споткнулась так сильно, что не смогла удержаться на ногах и, взмахнув руками, как крыльями, рухнула на пол, пребольно ударившись об каменную кладку.

– Тетя Елина, – кинулся ко мне Грегорик, – с вами все в порядке⁈

А я сидела на полу, обхватив голову руками и больше всего на свете хотела не слышать того, что он сказал…

Боги… Мать вашу…

Великую…

Как же Вы допустили Это⁈

Мне захотелось выругаться. Но слова застряли в горле, сжатом спазмами.

Ведь если правда то, что сказал сейчас мой племянник, то не мой двоюродный брат был настоящим королем Грилории. А его дочь, коронованная младшими братьями согласно древним обычаям, в отличие от своего отца, который побоялся сесть на истинный трон королей.

Поэтому Илайе и стало плохо… Кровь разбавлена. Однако даже моей дальней связи с родом Грилоров было достаточно, чтобы пройти церемонию. Правда, я никогда не забуду ту дикую боль, которая терзала меня в первые несколько мгновений после того, как старинная корона опустилась на мою голову.

Резко закололо в груди. Сердце, готовое выпрыгнуть, вдруг перестало биться и застыло на несколько томительных мгновений. Мне показалось, что я умру прямо здесь и сейчас, шокированная известием о коронации Илайи.

– Тетушка Елина! – в голосе Грегорика послышалась паника. Он и раньше ничего не понимал, и не понял до сих пор. И я не собиралась ничего ему рассказывать. Я не идиотка.

– Ничего, – глухо произнесла я, усилием воли заставляя себя дышать, а сердце биться.

Эта мерзавка все равно не получит корону! Никогда и ни за что! Даже несмотря на то, что когда-то, в глазах Древних Богов, она была королевой, и теперь притязания Илайи на трон выглядели немного под другим углом и звучали намного более обоснованно… Все это было неважно. Даже если она сама отлично понимала, что происходит, и не воспринимала свою коронацию, как детскую шалость.

Просто теперь у меня есть еще более веская причина убить ее – живую и не отрекшуюся от трона, как я, королеву Грилории.

Я медленно поднялась. Голова все еще кружилась, а после всплеска адреналина накатила слабость. Появилось желание отложить визит в Нижний город, к Орегу. Если бы я могла как-то предупредить его, отправив записку, то, несомненно, так и сделала бы. И вернулась бы в свою постель, чтобы хорошенько обдумать то, что узнала и проанализировать ситуацию со всех сторон. Но такой возможности у меня не было.

– Тетя Елина, – встревоженный Грегорик обеспокоенно заглядывал в глаза, – может быть вам лучше пойти полежать? Правда, возвращаться придется другим путем. В таком состоянии я не поведу вас по крышам. Это небезопасно.

– Все уже в порядке, – постаралась я изобразить улыбку. Не знаю, удалось или нет, но Грегоирику, совершенно не искушенному притворством высшей аристократии, хватило, чтобы поверить. Он улыбнулся в ответ.

– Я испугался, – выдохнул он. – Я не хочу, чтобы с вами что-то случилось.

Я кивнула. Я тоже не хочу, чтобы со мной что-то случилось. У меня нет времени сидеть на полу возле дверей в старый тронный зал и страдать от того, что та, кому я давным-давно сохранила жизнь, и кого недавно приговорила к смерти, оказалась коронованной по древним обычаям королевой. Это ничего не меняет, проговорила я про себя еще раз. Ничего не меняет. Абсолютно ничего.

До подземного хода, ведущего из Северной башни наружу, мы добрались довольно быстро, толстая часовая свеча, которую мы использовали для освещения, сгорела чуть больше, чем на половину, когда мы оказались на развилке.

Изначально Грегорик должен был остаться в тронном зале, но он не захотел отпускать меня одну в «таком состоянии», хотя я уже достаточно пришла в себя, привыкнув к мысли, что Илайя гораздо более весомая угроза, чем я думала. Поэтому он довел меня до самого конца, и пообещал дождаться моего возвращения на выходе в город.

Я не спорила… Состояние тайного хода оказалось совершенно ужасным. Обычно подземелья под королевским замком были довольно чистыми, сухими и отлично проветривались. Но здесь, казалось, все это перестало работать много лет назад. Воздух оказался затхлым, сырым и пахнущим плесенью и грибами. Но самое противное было в том, что все переходы затянуло паутиной так, как будто бы их строили гигантские пауки, собиравшиеся охотиться не на крошечных мух, а на случайных прохожих. У меня даже появились подозрения, что король Грегорик замуровал и этот путь тоже. Но нет, оказалось, что все совсем наоборот… Тяжелая дубовая дверь, прикрывавшая выход, оказалась повреждена. Скорее всего это случилось еще в то время, когда через нее прошли отряды заговорщиков. И теперь она закрывалась неплотно, образуя небольшую щель между косяком и полотном. Всего чуть-чуть, с ноготок, но этого было достаточно, чтобы сырость и живность из подвала полуразрушенного городского дома проникла в подземелье.

Несмотря на то, что мой племянник Грегорик шел впереди, снимая паутину, мне не удалось добраться до выхода в достаточно приличном виде. На изодранном при лазанье на крышах платье, висели ошметки паутины, а ботинки совершенно испортила грязь. Если бы я знала, чем обернется моя ночная вылазка, то захватила бы с собой не только свечи, но и платье, и обувь на смену.

Но выбирать не приходилось… Я же не зря проделала весь этот путь. Поэтому, как могла, привела себя в порядок и выглянула наружу. Ночной Нижний город жил своей привычной жизнью. Где-то недалеко был кабак, я слышала, пьяные крики, веселой компании, шум драки, кокетливый визг шмар и гогот их клиентов… Типичные звуки ночного города, которые успокаивали меня и говорили о том, что все хорошо, все как всегда.

А вот Греогрик явно был напуган. Он вздрагивал при каждом шорохе и встревоженно оглядывался по сторонам.

– Тетя Елина, – зашептал он, схватив меня за руки, – вы уверены, что здесь безопасно? Может лучше вернуться?

– Здесь всегда так, – мягко улыбнулась я, – не переживай. Я прожила здесь несколько лет, привыкла к этому шуму, и отлично знаю, что нужно делать в случае опасности.

– Да, я понимаю, – пробормотал он, – мне очень жаль, что вам пришлось пережить все это из-за моего отца…

Он не договорил, запнулся. А я шагнула к нему и, не обращая внимание на густую паутину, облепившую его костюм, обняла мальчишку.

– То, что сделал твой отец, не делает плохим тебя, Грегорик. К тому же, я тоже не безгрешна. Но если ты смог найти в себе силы и простить меня за то, что я отправила вас с Антосом в Королевство Кларин, сделав рабами вашей сестры, то поверь: у меня нет ненависти и неприязни ни к тебе, ни к твоему брату. И я никогда не считала вас хоть сколько-нибудь виноватыми в том, что произошло.

– А Илайю? – Грегорик не нашел более подходящего времени и места, чтобы задать этот неудобный вопрос. – Ее вы тоже ни в чем не вините?

Он смотрел на меня пытливо. И я поняла, то соврать нельзя. Если Грегорик почувствует ложь в моих словах, то никогда больше не станет доверять мне.

И я н стала врать.

– Илайю? – сделала паузу, подбирая слова и выстраивая фразы так, чтобы нельзя было бы даже заподозрить в них двоякий смысл. – В том, что сделал ваш отец, Илайю я не виню. Без всякого сомнения, она не может отвечать за то, что случилось еще до ее рождения. Но за те поступки, которые она совершила сама, она сама и несет ответственность. Как и все мы… А сейчас мне пора. – Я взглянула на небо, луна уже перевалила за середину пути, – до утра всего несколько свечей, а нам с тобой еще надо вернуться.

Оставив Грегорика замышлять над сказанными мной словами, я вышла из заброшенного дома. Осторожно огляделась. Выход из подземного хода, ведущего из Северной башни, как я знала по картам, находился вблизи ремесленного околотка, в котором я прожила несколько лет. Но одно дело знать, а совсем другое увидеть. Сердце кольнуло в приступе ностальгии, это была та самая улица, которая вела от дома Селесы к ярмарке и по которой много дней и в дождь, и в снег я тащила тележку с горячим взваром и пивом. А потом возвращалась из своей харчевни после ночной смены. Как раз примерно в это время. Мне нужно было поторопиться, время «приема» у ночного короля заканчивалось, и Орег мой уйти по своим делам.

К условленному месту встречи я почти бежала. Искать заместителя ночного короля по Яснограду, бегая по его следам, не самое приятное занятие, поэтому я торопилась, как могла. К счастью Орег все еще сидел за столиком и, увидев меня, радостно оскалился. Назвать это улыбкой, у меня рука бы не поднялась. Слишком уж свирепым был вид моего старого друга.

– Что-то случилось? – спросила я встревоженно после обмена приветствиями.

– Да, так, неприятные мелочи, – отмахнулся Орег, но потом все же решил поделиться со мной, – помните шайку, которая на какое-то время выдавила Гирема из Нижнего города? Вы еще убили в сражении за титул ночного правителя их главу?

Я кивнула. Еще бы. Как можно было забыть свое первое собственноручное убийство, пусть и совершенное в полубессознательном состоянии с раздавленным до почти полной остановки дыхания горлом? Я все прекрасно помнила. И свое отчаянное желание защитить детей, которым угрожал этот мерзавец, и удивление в его взгляде, когда мой нож вошел в его тело, прекращая его существование.

– Часть его братвы, те, кто выжили, вернулась с каторги и начала быковать, припоминая местным купчишкам и мастерам их грешки. Пришлось устроить небольшую облаву, чтобы навести порядок. Переворошить притоны, разогнать нищих, проверить все подворотни. Сегодня в Нижнем городе очень шумная ночь, – снова оскалился он. – Но сейчас почти все закончилось. Осталось отыскать и ликвидировать еще пару смутьянов и можно будет снова жить спокойно.

Я криво улыбнулась. Я никогда не лицемерила перед самой собой, не прикрывалась картонными идеалами, чтобы обосновать всю неблаговидную изнанку жизни. Я всегда знала, мир ночного города жесток, безжалостен и абсолютно аморален. Жерен, Орег, Гирем и даже мой Дишлан… люди, которым я доверяла, которых уважала и любила, никогда не были добродушными и милосердными. Я и сама многому научилась от них, став человеком, который мог говорить с ними на равных, но вот эта легкость, с которой они приговаривали людей к смерти, всегда неприятно царапала мне сердце. За все годы, проведенные рядом с ними, я так и не смогла к ней привыкнуть.

Мой отец, король Эдоард Семнадцатый, тоже не слишком затруднял себя размышлениями о милосердии и морали, подписывая приговоры о смертной казни. Однако это решение принималось после суда, на основании официально собранных доказательств, которые указывали и обосновывали вину человека, совершившего преступление. Я тоже так делала, когда правила Грилорией.

Но в ночном мире все было по-другому. Решение принималось без всякого суда и следствия, и зависело только от желания правителя или лица, исполняющего его функции. Впрочем, невесело усмехнулась, я и сама пришла сюда точно за этим. Я собиралась приговорить к смерти пару десятков человек.

– Так что там с магами? – перешел к цели визита Орег. – Вы выяснили, сколько из в Среднем городе?

– Выяснила, – кивнула. – Все оказалось гораздо хуже, чем мне представлялось.

Я коротко пересказала события последних двух дней, не скрывая, что его величество Фиодор попал под влияние своей невесты Живелы, и недалек тот день, когда маги станут полноправными хозяевами Грилории. Орег слушал внимательно, кивал в нужных местах и озабоченно хмурился, постукивая ложкой по столешнице. Раньше этого жеста я у друга не замечала, он ведь был из «серых людей» – шпионов и лазутчиков, и никогда раньше не имел привычек, способных нечаянно раскрыть его личность.

– И что мы теперь будем делать? – спросил он, когда я закончила. – Полагаю лучший выход обезглавить магов и, воспользовавшись грызней после смерти предводителя, протолкнуть наверх того, кто окажется достаточно слаб и жаден, чтобы его можно было купить. Тогда мы сможем все контролировать и водить за нос Великого отца.

– Согласна, – не стала спорить я, – однако, если мы убьем Живелу, то последствия могут нам не понравится. Фиодор не простит такого ни мне, ни ночным жителям. Он влюблен, а влюбленный король сумеет отомстить за смерть своей возлюбленной так, что вся страна содрогнется. Поэтому этот план нужно немного изменить. Опустить, так скажем на ступеньку вниз. Пусть Живела по-прежнему управляет магами и захватом Грилории. А мы попробуем подкупить тех, кто рядом, пообещав им деньги, земли, дома в столице. Это должно быть довольно просто, они слишком неискушенные, однако нужно знать кому и что предложить в первую очередь.

– А тех, кого подкупить не удастся, – четко уловил суть моего плана Орег, – потихоньку убрать и заменить на других…

– Верно, – кивнула я.

– И вам нужна помощь «серых», чтобы узнать всю подноготную «клиентов» и действовать не наугад, чтобы не поднимать шум?

Я снова кивнула. Именно этот план казался мне сейчас самым реальным. Да, он довольно рискованный, в любой момент может случится, что маги узнают о слежке и доложат Живеле о странной активности вокруг них. Либо, получив предложение о взятке, вспомнят о своих идеалах и, вместо того, чтобы подать нам свою душу, отправятся с докладом к Великому отцу.