Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

– Илайя – это Лирия, дочь Гергорика, – не стала тянуть я и выдала самую суть проблемы. – И она желает отомстить мне за смерть своего отца.

Гирем присвистнул… Выругался… Почесал затылок. И заявил:

– И зачем ты их, вообще, спасла? Ну, убили бы их. Так ведь быстро и без боли. Они даже ничего не почувствовали бы. Зато сейчас проблем бы не было…

Я вздохнула. Как не имело никакого смысла объяснять Хурре о ненормальности воровства, так и Гирема нельзя было убедить в том, что пощадить детей это нормально.

Но Гирем расценил мой вздох, как сожаление. Медленно поднялся, подошел ко мне и бесцеремонно обнял.

– Не переживай, Елька, – в его голосе слышалось привычное самодовольство, – я решу твои проблемы. Как всегда.

Он слегка отодвинулся и пристально взглянул мне в глаза. Как будто бы ждал, что я сама потянусь за поцелуем. Но я сделала шаг назад вырываясь из его объятий. Желание уехать как можно быстрее стало просто нестерпимым.

Глава 9

В путь я отправилась на рассвете, не дожидаясь когда все проснуться. Поцеловала детей, шепнула Анни и Катриле, что Гирем уже здесь, я всему все рассказала, и он знает, что делать, села в карету и выехала из Златограда сопровождении всего пары наемников. Они проводят меня до Ургорода, а потом вернутся. Я больше не боялась, что они попадутся Илайе. Этой ночью в свете костров было видно в лагере амазонок собраны все шатры, а значит воительницы готовы уйти из пустоши. Но вот кто был тот загадочный «он», которого они ждали я не понимала. У меня не было ни малейшей идеи по поводу этого человека. Однако ситуация мне не нравилась.

Дорога до Ургорода, строительством которой мы занимались уже несколько месяцев, пока все еще оставалась узкой колеей, петляющей между деревьями, холмами и оврагами, за исключением небольшого кусочка, рядом с городом. Ельки только-только начали поступать в достаточных количествах, и много сделать мы не успели. Мы никогда не бросали дорогу без присмотра и несколько раз за сезон мои люди очищали обочины от поросли кустарника, чтобы измененные животные пустоши не могли незаметно подобраться к людям. Не защитная полоса возле крепости, конечно, но гораздо лучше, чем могло было бы быть.

Я немного волновалась. Обычно и обозы были несколько больше, и сопровождение, а сейчас нас было всего четверо вместе с кучером. Разумнее было бы отправиться до Ургорода верхом, а карету нанять уже там, но у меня было две причины поступить иначе.

Во-первых, я хотела, чтобы Илайя заметила мой отъезд. Если она отправит за мной своих воинов, то у меня будет шанс пообщаться с амазонками без вмешательства артефакта подчинения. Если она решит проследить за мной лично, то амазонки в лагере могут выйти из повиновения. Я же помню свои ощущения при воздействии артефакта: невозможно не понять, что тебя подавляет чужая воля, заставляя делать то, что тебе самому совершенно не хочется. Это очень неприятно и причиняет физическую боль. И я надеялась, что получив шанс уйти от Илайи некоторые амазонки перейдут на нашу сторону.

А, во-вторых, я не хотела, чтобы Гирем думал, что я спешно сбежала из-за него. Пусть считает, что это просто совпадение, и моя поездка запланирована очень давно. Я боялась, что ночной король Грилории и король соседней страны откажет мне в помощи, если узнает, что у него нет ни единого шанса вернуть меня. Ведь именно это желание было единственным мотивом всех его поступков, случившихся в последнее время.

Большую часть ночи мы с Гиремом и герцогом Форентом, который снова присутствовал при нашей беседе в качестве моего советника и дуэньи одновременно, обсуждали ситуация и составляли план действий.

Грием предложил выкрасть у Илайи артефакты и, когда она лишится их защиты, убить ее. Отравить тем же Морозко, например. А потом расторгнуть контракт с амазонками и отправить их восвояси, наняв в качестве основной охраны Салвера с его отрядом, который можно легко пополнить в том же Ургороде. План меня в общем-то устраивал, однако я сомневалась, что у Гирема получится незаметно снять артефакты с шеи Илайи.

Поэтому я настояла на составлении запасного плана, который был и проще и сложнее одновременно. И имел гораздо больше неприятных последствий для нас. Мы должны были встать в глухую оборону. Закуклиться в стенах поселения и ограничить выход наружу, чтобы не сталкиваться с Илайей. Еды и воды у нас было достаточно, чтобы выдержать длительную осаду. А когда я вернусь с подмогой, мы нападем на воительниц и просто напросто уничтожим их вместе с их предводительницей. Она не сможет сбежать и спрятаться за магическими артефактами, нас будет слишком много, чтобы она могла бы остановить всех, отдавая приказы лично каждому.

И третий вариант плана предусматривал ситуацию, в которой Илайя отправится за мной. Это был бы самый лучший вариант для Златограда. Но о нем Гирем не знал. Как не знал и о моем отъезде сегодня утром.

Дорога до Ургорода занимала почти весь день. И если первое время мои страхи заставляли меня зорко следить за кустами, мелькающими в окне кареты, чутко вслушиваться в то, что происходило снаружи, то постепенно я успокоилась и даже смогла заснуть, положив голову на спинку мягкого, обтянутого гобеленовой тканью, дивана.

Проспала я несколько часов. Когда открыла глаза, солнце уже стояло в зените и палило так, что в карете было невыносимо жарко. По спине бежал пот, а во рту пересохло. Я выглянула в окошко, чтобы оценить обстановку. Судя по состоянию дороги, обочины которой густо поросли кустарником и травой, мы уже пересекли границу Пустоши и двигались по территории Грилории. Здесь можно было не опасаться нападения измененных животных, которые предпочитали охотиться в пределах своих земель и покидали пустошь очень редко.

Мне срочно нужна была передышка, и я приказала искать место для стоянки.

Через половину свечи нам попалась небольшая полянка на краю дороги, где мы и решили остановиться, чтобы отдохнуть. Здесь, если я правильно помнила, рядом протекала крошечная речушка, про которую в народе говорят, мол, кошка перейдет лапы не намочит. Но зато в ней можно было немного освежиться. И это радовало. Пока кучер занимался лошадьми, а воины исследовали местность, я отправилась к краю полянки, на которой я еще из кареты заметила заросли осоки.

Память меня не подвела. Здесь на самом деле, прямо среди травы бежал довольно полноводный ручей, превращавший землю вокруг себя в неглубокое болотце. Пока добралась до берега, испачкала туфли. Но я не жалела. Там лежал огромный, плоский камень, слегка нависавший над водой. Я мгновенно скинула туфли и чулки и плюхнувшись на край, опустила ноги в прохладную воду. Застонала от наслаждения. Захотелось окунуться целиком, но это было бы совсем за гранью приличий.

Я поболтала ногами в тяжелой, темной воде, чувствуя как она ласкает ступни и мягко массирует между пальцами. Теперь жара не казалась мне такой уж жуткой.

– Ваше величество, – за спиной раздался голос одного из наемников, который, по всей видимости, сопровождал меня во время прогулки, не показываясь на глаза. – Мы поймали какого-то странного человека. Он говорит, что идет в Златоград. К Илайе…

Задерживаться я не стала и через несколько мгновений уже разглядывала толстяка в длиннополом сером платье совершенно незнакомого мне покроя. Толстяк, мужчина примерно моего возраста, зевал, прикрывая ладонью рот, и часто моргал сонными глазами. Кажется, мои воины «поймали» его, когда он спал.

– Вот, – буркнул второй воин. Из всех наемников он был самым нелюдимым, и все жители нашего поселения уже привыкли к тому, что он таким тоном, как будто бы собирался нагрубить. На самом же деле, он был добрым и миролюбивым. Обожал детей и очень часто «катал» на себе висевших гроздьями ребятишек. – Под кустом дрых. Говорит в Златоград идет. К амазонкам, – добавил он крепкое словцо, показывая отношения к женщинам, которые взяли в руки оружие.

Я поморщилась. А толстяк, вообще, так растерялся, что замер с открытым ртом. А потом покраснел так густо, что я невольно улыбнулась. Какой стеснительный мне попался лазутчик.

– Ваше величество, – первый воин, который позвал меня, решил взять дело в свои руки, – мы можем допросить его и вытянуть из толстяка все, что он знает и не знает тоже, – недобро усмехнулся он.

Тот в это время зевал, но услышав, что его ждет подавился зевком. Уставился на меня и пошлепав толстыми губами, произнес:

– Ваше величество⁈

Голос у него оказался тихий, невысокий и какой-то особенно теплый. Когда слышишь такой голос, невольно думаешь, что этот человек очень дружелюбен и не способен ни на какую подлость. Но я ему не поверила. Слишком хорошо знала, какие тайны могут скрываться за внешней доброжелательностью.

– Что вам нужно в моем городе? – спросила я.

– Кхм, – прокашлялся толстяк. То ли прочищая горло, то ли нарочно оттягивая время, чтобы придумать правдоподобную сказку. – Я шел в Южную пустошь к Илайе.

Угу, помрачнела я. Значит это на самом деле тот самый человек, которого Илайя ждала в пустоши. Очень удачно мы остановились отдохнуть.

– Что вам нужно от воительницы?

– Кхм, – снова кашлянул толстяк. – Она должна была устроить мне встречу с вами…

Он неловко улыбнулся. А я насторожилась. Слишком у сильно это походило на вранье. Устроить со мной встречу, значит? Ага. Илайя точно не стала бы ждать такого шпиона. Здесь явно что-то было не так.

– Что ж, – я растянула уголки губ в искусственной улыбке, – мы встретились. Что вы хотели сказать мне? Или сделать? – вкрадчиво задала я второй вопрос. Возможно, Илайя наняла этого толстяка, чтобы навредить мне? Хотя нет, я тут же отбросила эту мысль. Что может сделать этот необъятный человек? Да он даже приблизиться ко мне незаметно не сможет.

– Ваше величество, – изобразил поклон толстяк. Его тело было таким огромным, что даже согнуть спину не вышло, – мой друг просил передать, что он готов встретиться с любым из правителей внешнего мира, если они способны говорить от своего имени. И если вы решитесь почтить его своим визитом, то он поможет вам защитить ваши города…

Я улыбнулась. В этот раз совершенно искренне. Слишком уж забавно звучали слова этого мужчины. А он, поколебавшись один миг, добавил:

– А еще я должен был забрать у Илайи то, что она украла у моего друга… Однако я чувствую, что эти Илайя передала эти вещи вам. И они сейчас здесь. Мой друг хотел бы вернуть свое имущество…

Ситуация перестала мне нравится мгновенно. Я нахмурилась. Если до этой фразы толстяк вызывал во мне смех, то сейчас стало совсем не смешно. Единственные «вещи», которые раньше принадлежали Илайе, а теперь лежали в одном из моих сундуков, загруженных в багажный ящик кареты, были те самые артефакты, которые притащила Хурра. Но откуда он мог об этом знать? Я лично спрятала артефакты между слоями одежды.

– Я не понимаю о чем вы. И зачем нужно защищать наши города? – перевела я разговор, – на нас никто не нападет.

Толстяк тряхнул головой и снова пошлепал губами, как будто бы проговаривая про себя что-то.

– Это не так, – вздохнул он. – Страны Северной пустоши уже наши. Абрегорианская империя почти пала. Скоро падет Аддийский султанат… Они не в состоянии сопротивляться… – он сделал паузу, как будто бы не договорив что-то. И резко закончил, – пока держится только Грилория. Их король наследник Богов, и… – он снова запнулся. И замолчал.

Псих. Он просто псих. И его друг, похоже тоже. Значит они уже почти захватили Абрегорию⁈ И вот-вот захватят Аддию? Мне захотелось рассмеяться. Большего бреда я в жизни не слышала. Я не деревенская дурочка, способная поверить во всякую чушь.

Если бы не его странная осведомленность об артефактах и то, что его ждала Илайя, я закончила бы разговор и уехала, оставив толстяка и дальше спать под кустом. Но сейчас я быа уверена, он что-то не договаривает. И я должна была выяснить что именно. Но не здесь. Я не могу терять время на допросы. Мне нужно было во что бы то ни стало забрать толстяка с собой.

– Благодарю вашего друга за приглашение, но, к сожалению, – я выделила это слово голосом, – не могу его принять… У меня слишком много дел. Сами понимаете, – я сделала скорбное лицо, – государственные дела требуют уйму сил и времени. А по поводу имущества вашего друга, сожалею, но у меня его с собой нет. – Отдавать артефакты психам никак не входило в мои планы. – Возможно Илайя его продала, или потеряла…

Толстяк, тяжело и сочувственно вздохнув, кивнул.

– Если хотите, можете проверить сами. – заметила я, – Илайя сейчас в пустоши… Но хочу вас предупредить, измененные пустошью бешеные крысы, совсем обезумели. Они шастают по дороге и нападают на путников. Сегодня утром, – соврала я, – из-за нападения этих мерзких животных, я потеряла восемь человек. Из десяти воинов сопровождения у меня осталось только двое.

Я старалась говорить правдоподобно и уверенно.

– Боги, – выдохнул перепуганный до смерти толстяк. Он даже побледнел, услышав мою сказочку о гибели воинов. – Мне так жаль, что я ничем не могу им помочь! Вот если бы я… – он снова запнулся. И перевел разговор. – Вы не будете против, если я поеду с вами. После того, что вы рассказали, мне страшно путешествовать одному. И хотя мой друг снабдил меня… – еще одна пауза выглядевшая странно и пугающе. – Но все равно. Я умоляю вас позволить мне присоединиться к вам в этой поездке. – он помолчал и добавил, – я все равно не могу войти в пустошь. – Он вздохнул. – Хотя Агор надеялся, что уж мне-то это под силу.

Я молчала. Ситуация нравилась мне все меньше и меньше. Слишком уж последователен был странный толстяк в своих речах. И эти паузы. Моя интуиция, дремавшая уже много дней, внезапно проснулась.

Толстяк принял мое молчание за попытку отказаться и взмолился:

– Прошу вас, ваше величество, не оставляйте меня на съедение крысам. Я могу ехать рядом с кучером и помочь ему управлять лошадьми. Я ни разу этого не делал, но думаю у меня получится. По-крайней мере, со свиньями я справлялся легко.

Свинопас? Не рассмеяться оказалось сложно. Вопросы, ответы на которые я хотела узнать, никуда не делись. Но почему свинопас⁈ К тому же его речь совсем не была похожа на речь крестьянина. Говорил он правильно, грамотно строил предложения, и, вообще… Любой простолюдин, встретив королеву, пусть даже «кукольного» королевства, вел бы себя по-другому. Мне ли не знать. Я тысячи раз видела, как теряли дар речи во время аудиенции богатые, но не титулованные горожане. Благоговение перед аристократами и тем более перед королевскими особами они впитывали с молоком матери.

А этот свинопас совершенно не походил на свинопаса. Либо это очередной выверт психически нездорового сознания, либо он притворяется. И я поставила на второе.

– Думаю, мой кучер сам справится с управлением лошадьми. А вы можете ехать в моей карете. Но сначала мои воины обыщут вас.

– Да-да, – закивал свинопас,– разумеется.

Но прежде чем сесть в карету мы перекусили. Свинопас ел за троих. А у меня кусок в горло не лез. Вопросы крутились в голове без ответов. Факты никак не складывались в цепочку и оставались россыпью колец, на которых, на первый взгляд, не было никакого изъяна. Однако соединить их у меня не получалось. Они рассыпались уже на третьем шаге…

Свинопас кое-как утрамбовался в карету и, тяжело отдуваясь, сел, заняв целый диванчик. Он раскраснелся и даже вспотел. Вытащил откуда-то из своей хламиды огромный, под стать себе платок и вытер выступивший на лбу пот.

Оглядел карету. Тяжело вздохнул, упираясь взглядом в маленькое открытое окно…

Мы тронулись.

Толстяк дышал громко и шумно. Ему явно не хватало воздуха, хотя я уже сделала, что могла: отодвинула шторы, открыв окошко во всю ширь.

– Ваше величество, – не прошло и половины свечи, как он не выдержал, – у вас здесь просто невыносимо жарко. Если вы закроете окно, то я, пожалуй, смогу немного исправить ситуацию… Прошу простить меня, но иначе мне не справится. Я всего лишь присматривал за свиньями.

Я тяжело вдохнула… опять этот чудак несет чушь. Однако мне нужно было расположить его к себе. Даже ценой невыносимой духоты… Тем более, я уже решила, что как только я узнаю все, что мне нужно, немедленно избавлюсь от попутчика. Не убью, конечно, просто выгоню из кареты. Пусть идет пешком.

Поэтому не давая себе ни одного мгновения на размышления и поиск компромиссов, потянулась к окну и захлопнула створки. Толстяк облегченно выдохнул, сложил руки на груди и, прикрыв глаза, что-то зашептал.

Я уже открыла было рот, чтобы что-то спросить, как пораженно замерла. Со стороны толстяка ощутимо потянуло прохладой… Жар определенно спал, а мне даже захотелось накинуть что-нибудь на мокрую от пота спину, которую сейчас ощутимо холодило.

Но как такое может быть⁈

– Кто ты? – наконец я смогла справиться с удивлением и задать вопрос, который, вообще-то, нужно было задать первым.

– Меня зовут Веним, – улыбнулся толстяк. – Я монах…

Глава 10

Монах⁈ Мысли в моей голове закрутились со скоростью света, обрабатывая полученную информацию. Звенья цепи мгновенно сложились в довольно четкую картину, в которой все было последовательно и логично, хотя все еще не хватало некоторых деталей.

Только в одной стране нашего мира были монахи. В Монтийской епархии. Я как будто бы снова услышала слова Катрилы про ручную мельницу, из-за которой мы все потеряли навык делать муку, растирая зерна в ступке.

Маги… проклятые маги, сохранившие способность использовать ее для своих нужд в то время, когда весь мир предпочел стереть из памяти все, что связано Последней Битвой и магией.

Белые пятна в будущем императора, просьба умирающей Ирайи, побег моих дочерей из Абрегории, Рошка и его листок из магической книги, Илайя, которая, зная об опасности исходящей от оживших с помощью «дикой» магии мертвецов, терпеливо ждала монаха… Факты всплывали без всякого порядка и нанизывались на цепочку бессмысленных фраз «свинопаса», дополняя его слова, и делая их правдивыми. Он ни разу не соврал мне.

Бред сумасшедшего зазвучал иначе.

Магия…

Очевидно, наши догадки были верны. Император попал под влияние магов и действовал в их интересах, а не в интересах своей страны. Вот уж правда, зачем монахам-магам воевать с Абрегорией, если можно подчинить императора и захватить власть. Мне ли не знать, что правитель не тот, на чьей голове корона, а тот, кто руководит страной, пусть даже от имени короля. Я прекрасно помнила, как сама была марионеткой в руках Третьего советника.

А если принять во внимание слова Венима о том, что вот-вот падет и Аддийский султанат, становилось очевидным, Эбрахил тоже попал вод действие магии… Я невольно вспомнила, что от моего биологического отца довольно долго не было писем с требованием немедленно вернуться туда, где мне, по его мнению, было самое место – в рабские гаремы султана. И если полсвечи назад эта мысль вызвала бы во мне радость, то сейчас стало тревожно.

Страны Северной пустоши уже захвачены… В том числе и Королевство Кларин. Именно об этом и говорила Ирайя, когда потребовала у меня клятву. Теперь это выглядело вполне понятно и логично.

Маги собирают артефакты Древних Богов. Неизвестно, зачем они магам, но, если последние способны ощутить присутствие Даров, даже когда они спрятаны в сундуках, то понятно, как им удалось собрать такую коллекцию.

Илайя, очевидно, выполняла для них какую-то работу, но стащила связку амулетов и сбежала с ними. Пока мне было не понятно, зачем она сейчас сидела в пустоши и чего ждала от визита монаха, но очевидно кража не прекратила сотрудничество бывшей Грилорской принцессы и монтийских монахов. Почему? Пока не понятно.

Грилория… Я запнулась… И опять картина стала такой ясной и понятной… Я вспомнила, что еще несколько месяцев назад, сразу после отъезда Фиодора из пустоши, почувствовала что-то неправильное. Вспомнила, как он отмахнулся от моего письма, в котором я как раз писала о своих подозрениях по поводу возможности сохранения магических знаний в Монтийской епархии.

И теперь я как сквозь увеличительное стекло увидела крошечные нестыковки, касающиеся магии, во всех письмах, которые я замечала и раньше, но не придавала им особого значения. Фиодор всегда благодарил меня за те обрывки книг, обломки механизмов и части амулетов, которые я получала от Гирема и отправляла ему. Но на этом все и заканчивалось. Он больше никогда не упоминал ни о них, ни о том, что им удалось узнать про магию. Даже про Рошку мой брат ничего не писал. Только отвечал на мои вопросы, если я их задавала… мол, жив-здоров, не бедствует. Раньше я оправдывала молчание желанием сохранить секретность магических изысканий, но сейчас мне вдруг пришло в голову, что это могло быть влияние монаха-мага.

А еще Анни говорила, что в его будущем все больше белых пятен… Как у императора… И смерть… я побледнела… Смех Фиодора и его слова о том, что он наследник Древнего Бога и его не так-то просто убить… Картинка всплыла в голове, лишая легкие возможности дышать. Холодный пот пробежал по спине.

– Простите, – Веним виновато улыбнулся, – я напугал вас? Я не хотел…

Я кивнула. Глаза жгло, в гуди трепыхалось сердце, готовое разорваться на тысячи кусочков. Моим детям, мне и всему нашему миру угрожает опасность гораздо большая, чем месть выросшей принцессы.

Монах снова виновато вздохнул. А потом протянул руку, благо карета была очень узкой и наши колени практически упирались друг в друга, и улыбнулся:

– Хотите мы с вами вместе прочитаем молитву об успокоении? У меня на нее не хватает сил, но я привык читать ее всегда, когда мне тревожно и беспокойно. Она помогала мне даже, когда Боги еще не вернулись. Агор, это мой друг, говорит, что это начала ментальной магии, управляющей собственным сознанием. – он фыркнул и рассмеялся, – я почти не понимаю, что это значит. Но мой друг определенно разбирается в том, что говорит. Он инквизитор…

Я не слышала половину слов. Только кивала, соглашаясь с тем, что говорил Веним. А он принял мой кивок за согласие и продолжая держать мою руку в своих ладонях, тихо заговорил, произнося слова на неизвестном мне языке.

– Арокана мори ла делош… Повторяйте за мной ваше величество. И не бойтесь, эта молитва действует только на того, кто ее произносит.

Я повторяла. Зачем? Не знаю. Реальность смазалась и стала не главной. Главным было то, что происходило сейчас в замке моего брата. А если проклятые монахи уже заставили его делать так, как хотят они? Нет, ответила я сама себе. Монах сказал, что Грилория пока не побеждена, потому что мой брат наследник Древних Богов.

– Ферро! – воскликнул Веним, заканчивая молитву и я автоматом повторила за ним.

– Ферро… А-ах!

Внезапно и резко по телу и сознанию пронеся ледяной ветер, остужая мысли, избавляя от страхов и паники и даже как будто бы замораживая нервы. Я словно залпом выпила бутылочку успокоительного, рецепт которого был утерян после смерти мой бабки, Великой матери. От неожиданности я задохнулась и теперь хватала воздух, беззвучно открывая рот.

Когда ко мне вернулся дар речи, я тихо и ровно, без эмоций, которые оставили меня, спросила:

– Что это было?

Веник добродушно рассмеялся. Он смотрел на меня с любопытством. И продолжал держать за руку. Я резко выдернула ладонь из захвата. Выпрямилась.

– Магия, – с улыбкой поведал монах.

– Но я не маг…

– Все маги, – пожал плечами он. – Но у кого-то, как у меня, едва хватает сил на молитву о здравии. А кому-то, как вам, на что-то большее. Видели бы вы, – снова улыбнулся он, – какую силу имеет Агор. Мой друг считается самым сильным магом после после Великого отца. Но мне кажется, – фыркнул он, – это просто потому, что никто в здравом уме не станет выигрывать магические споры у Великого отца. А Агор не дурак.

Он опять говорил больше, чем, вероятно, должен был. То ли хотел расположить меня к себе, то ли не считал эти сведения сколь-нибудь значительными. Но в этот раз эмоции не мешали мне слушать и слышать.

Агор… Великой отец… В этот момент я не могла не вспомнить Великую мать, правительницу Ургорода. Этот титул какое– о время принадлежал мне. И даже сейчас я не потеряла его окончательно, Ургородские матери прекрасно помнили, что какое-то время я была аватаром Богини, и до сих пор величали меня именно так.

Мне захотелось узнать, а связан ли как-то Великий отец с Богами? Если у трем Древним Богам, легенды о которых известны каждому ребенку, внезапно объявилась четвертая Богиня, то возможно, что был и пятый Бог? И сколько их тогда, вообще, было, этих самых Богов?

Но спрашивать прямо я не стала. Не хотела вспугнуть словоохотливость Венима, слишком назойливым любопытством к внутренним делам монахов. Никто не любит, когда посторонние люди лезут в так глубоко в личные дела семьи, рода или страны. Тем более меня интересовало и многое другое. Более безопасное.

– Но я не маг, – повторила я, – как так вышло, что молитва помогла мне? Надо же было, наверное, делать что-то еще, а не просто говорить?

– Что? – сдвинул брови монах.

– Направлять силу, потоки магии… – теперь, когда эмоции не мешали мне думать, я так явно ощущала рядом Призванную душу… Или то, что она оставила во мне, после того, как ушла. Ее память была как будто бы съемный носитель информации, кажется, в том мире называли это флешкой, с которой я скопировала все папки на свой жесткий диск. Именно там я и нашла воспоминания о прочитанных книгах, в которых рассказывалось про магию и магические миры.

– Э-э-э… – почесал затылок Веним, – не совсем понимаю о чем вы. Я никогда не отличался усердием в учебе и после пострига всю свою жизнь присматривал за свиньями, – рассмеялся он. – А вот Агор… Думаю, когда вы встретитесь с ним, вы сможете задать ему вопрос.

– Вы используете магию, но не знаете, как она работает? – нахмурилась я. – Вы не находите, что это несколько странно?

– Я не знаю, как работают петли на дверях вашей кареты. И сама карета… однако это не мешает мне пользоваться ею по прямому назначению. – Монах легко парировал мой выпад, несколько выбиваясь из образа неграмотного свинопаса. Я насторожилась. – Отец-настоятель говорит, что Божественный промысел в том, чтобы каждый человек мог обратиться к Ним через молитвы. И это Они своей волей решают, достоин ли человек помощи. Но Агор сказал, что все совсем не так. Боги не помогают людям, а подействует ли молитва зависит от способностей мага, – улыбнулся он. – Он тоже все время спрашивал, может ли человек использовать магию, не понимая, как она работает. И потом решил, что может. Про карету это его слова. – хихикнул монах, – но он говорил про колесо, которое достает воду из реки, наполняя поилки в свинарнике. А Агору я верю больше, чем отцу-настоятелю.

Я кивнула. Не то, чтобы я приняла его ответы. Просто решила быть еще внимательнее и осторожнее. И зашла с другой стороны.

– Вы сказали, Агор хочет встретиться с любым правителем любой страны? Но если страны Северной пустоши, империя и султанат захвачены, то…

– То ему нужно встретиться либо с вами, либо с вашим братом, – кивнул Веним. И это снова прозвучало так, как будто бы он знал больше, чем хотел показать. – Я не единственный, кого Агор отправлял в Большой мир… Ну, так мы называет мир за стенами Епархии. Он уже много лет, с тех самых пор, как вернулись Боги и магия, пытался наладить связь с правителями, но пока ему это не удалось. Мы слишком мало знали о Большом мире и первые монахи, которые ушли за стены Епархии, погибли раньше, чем достигли цели.

– Поэтому теперь ваш друг решил отправить в качестве посла простого свинопаса? – приподняла я брови, изображая эмоции. После действия магии внутри меня все еще было тихо и спокойно.

Веним, как всегда, рассмеялся. Я поморщилась. Его смешливость стала мешать. Как крохотный камушек в обуви.

– Да, согласен, это очень забавно. На этто было две причины, как сказал Агор. Во-первых, он так часто рассказывал мне обо всем, что его тревожит, что я знаю гораздо больше, чем мне полагалось. И хотя я, честно признаюсь, всегда слушал его размышления в пол уха, но в моей голове все равно кое-что задержалось. А, во-вторых, по словам Агора, я единственный человек, которому он может доверять, и у которого так мало магии, что стихийная магия пустоши не убьет меня быстрее, чем я смогу встретиться и поговорить с вами…

– Но меня магия не убила, когда я была в пустоши. – усмехнулась я. – Хотя, если ваша молитва сработала, значит я сильнее вас, как маг.

– Сильнее, – кивнул Веним. – Но вы не привыкли каждое свое действие сопровождать молитвами, как мы. Понимаете, Агор сказал, что нас с самого раннего детства приучают молиться Богам по каждой мелочи. Чтобы зажечь свечу, например, или налить воды в стакан, или покормить свинку… Мы так привыкаем жить с молитвами, что сами не замечаем, как начинаем проговаривать их по любому поводу. А в Южную пустошь, где стихийная магия вмешивается в действие молитв, может войти либо маг, который не обращается к Богам. Как вы. Либо монах, у которого недостаточно сил, чтобы произнесенные им молитвы начали действовать. Как я, – улыбнулся он. И внезапно помрачнел. – Но Агор ошибся. Я тоже не смог войти в пустошь. Молитва о зажжении свечи, которую я произнес, чтобы развести костер позавчера вечером, внезапно подожгла лес. Даже моих сил оказалось слишком много для того чтобы стихийная магия пустоши, изменившая молитву, едва не убила меня. И я решил вернуться в Ургород и дождаться там кого-нибудь из ваших людей, чтобы передать Илайе записку от Агора. Когда я там был, мне сказали, что ваши люди приезжают туда довольно часто.

Я прикрыла глаза, слушая рассказ «свинопаса». Я все больше подозревала, что он врет. Но в то же время где-то на уровне интуиции чувствовала, этот толстяк не умеет врать. То, что он говорит, правда. Странная, но правда.

– Почему я должна вам верить? Простите, но ваш рассказ звучит, как бред.

– Не должны, – мотнул головой Веним. Его шея была такой толстой, что жест получился практически незаметный. – Агор говорил, что вы скорее всего мне не поверите. И тогда я должен был вас предупредить, что если к концу лета у Великого отца не получится подчинить вашего брата, то он начнет войну против Грилории.

Я прикусила губу. Эта угроза, хотя и прозвучала очень забавно на первый взгляд, была совсем не смешной. Если Абрегория и Аддия полностью во власти монахов, то нам не выстоять против их объединенных армий.

Хотя, мне в голову пришла гениальная, как мне показалась идея, если убить монахов, которые смогли подчинить императора и султана, то они станут свободны от чужой воли. Наверное. И тогда Великий отец ничего не сможет сделать. Его страна слишком мала против нас. Мы камня на камне не оставим от Монтийской Епархии.