Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

Я тяжело вздохнула… Жаль, что нельзя собрать всех и рассказать все от начала и до конца. Но нет… Для каждого должна прозвучать своя часть истории. И жрецам я могу доверить то, что касается Богов.

– Я расскажу вам все…

Говорила я долго. Го и Ли слушали внимательно, и иногда задавали вопросы, которые помогали мне увидеть произошедшее под другим углом…

– Ты говоришь, Боги вручили Дары тем, кто пожертвовал свои жизни ради их магических экспериментов? – задумчиво произнес Го. – Но Боги не в силах использовать магию. А значит та, что называла себя Верховной жрицей, соврала.

А ведь, и правда! Еще Хигрон говорил мне об этом!

– Го прав, и наши легенды говорят другое, – Ли ушла в себя, ее взгляд затуманился, как будто бы в трансе. И она нараспев, растягивая слова заговорила на древнем языке Славских князей.

– Когда Боги осознали, что их сила приводи в мир еще одну силу – силу магии, – Го переводил почти синхронно, чувствовалось, он знал текст древней легенды ничуть не хуже Ли, – они решили, что эту силу можно подарить людям. Боги верили, что маги начнут использовать свои способности на благо людей. И поначалу так и было. Но потом одна женщина-маг захотела использовать эту силу для того, чтобы заставить других людей повиноваться ей. И у нее получилось.

Я ошеломленно замерла. Удивительно, как разворачивается иногда паутина прошлого. Я ведь уже слышала часть этой легенды от той, которая видела все своими глазами. Ягурда, готова голову дать на отсечение, говорила именно об этой магичке.

– Поначалу Боги даже не заметили, что люди стали использовать магию во зло. Они хотя и могущественные, но не всевидящие. А жрецов, способных донести до Богов правду, было еще слишком мало. И эта женщина-маг основала тайную магическую школу, которая разрабатывала заклинания, способные поработить людей, разрушить города и творить другое зло. Разное зло. Страшное зло…

И опять те крохи знаний о далеком прошлом, которые у меня были, ложились на слова древней легенды, как кусочки печенья в формочки, в которых их испекли. Ягурда говорила, что долгие годы «прыгала» от мага к магу, занимаясь магическими изысканиями, а надежде отомстить Великой Матери. Могли ли это быть маги той самой школы? Легко.

– Когда о злой магии стало известно Богам, они пришли в ужас. И стали обвинять друг друга в недосмотре… Эта ссора привела к расколу. Каждый из Богов считал, что он виноват меньше других, ведь все это время он не бездельничал, а помогал людям, решая их проблемы. От Их гнева реки выходили из берегов, горы двигались, как живые, а камни превращались в прах…

– И Ягурда подливала масла в огонь, – кивнула я, – это она устроила ссору между Богами. Она поработила Великую Мать и хотела заставить Ее страдать еще больше.

Го и Ли на мгновение замолчали, заставляя меня почувствовать себя неловко. Но я была слишком взволнованна услышанным, чтобы промолчать.

– Ягурда? – переспросил Го. – Это та самая бывшая Верховная жрица, о которой ты говоришь?

Я кивнула…

– Как интересно, – свела брови к переносице Ли. – На нашем языке есть слово, которое редко употребляется в миру, слишком чужое оно для нашего языка, но очень часто в храме… Я Гу Ррада… И переводится оно, как небесное зло, которое притворяется добром… главная доблесть жреца уметь различать настоящее добро, от зла, которое притворяется добром.

– Это правда, – кивнул Го. – И как раз та легенда, которую мы хотели тебе рассказать, – неосознанно или сознательно князь попенял мне за то, что я перебила их с женой, – говорит о том, что Боги ошиблись, и приняли зло, притворившееся добром, за добро. Они захотели защитить людей от Их гнева. Ведь однажды из-за Их несдержанности уже погибли тысячи человек… И с помощью магов создали три Крепости, способные удержать их буйство внутри и не выпустить наружу. А чтобы люди не страдали без помощи Богов, вручили им свои Дары…

– Они не знали, что маги той школы перевернули щит, и вместо того, чтобы удерживать гнев Богов внутри, заклинание спокойно выпускало его в мир, но защищало от вторжения снаружи… Возможно, именно про эти опыты говорила бывшая Верховная жрица. И маги и использовали жизненную силу людей, отдавая Божественные дары не просто так…

– Я Гу Ррада… – произнес Го. – То, что казалось добром, обернулось против людей. Но сами Цитадели не были самой большой бедой. Хуже, что Боги, засев внутри Цитаделей, перестали слышать тех, кто остался за стенами их крепостей. И больше и больше отдалялись от тех, кого хотели оберегать.

Глава 34

После визита к Славскому князю я решила проведать Хелейну. Во-первых, мне самой очень хотелось увидеть юную амазонку и убедиться, что все не так плохо, как рисовало мое встревоженное воображение. А, во-вторых, титул ее матери, госпожи Олайны, был ничуть не ниже герцога Форента. Конечно, по этикету лучше перенести встречу на следующий день, но я не могла так долго ждать.

Землянка, в которой жили госпожа Олайна и ее дочь, оказалась почти в центре, рядом с шатром, который Фиодор использовал как тронный зал, зал Совета, королевскую приемную и королевскую же канцелярию, но с другой стороны от землянки, в которой мы с братом теперь жили вдвоем.

Едва я приблизилась ко входу, которого почти не было видно, как из-за кустов, пугая до полусмерти, выскочил, радостно вопя во все горло, Веним:

– Ваше величество! – Монах обхватил меня своими ручищами и бесцеремонно прижал к широкой груди, – это на самом деле вы!

– Ну, конечно, я, – проворчала, старательно пряча улыбку. Оказывается я так соскучилась по этому толстяку! – А что же еще это может быть?

– Ну, мало ли, – расплылся в широкой улыбке маг. – Это же пустошь, здесь полно дикой магии и ни в чем нельзя быть уверенным. Я, вообще, – шепотом добавил он, – иногда думаю, что это всего лишь, навеянные дикой магией видения, ничего этого нет на самом деле.

Я рассмеялась, жизнерадостный и болтливый Веним совсем не изменился. И это вселяло надежду, что все не так плохо…

– Как Хелейна? – спросила я. – Я могу ее навестить?

Монах изменился в лице, помрачнел и кивнул:

– Конечно, ваше величество. А Хелейна, – он вздохнул и подхватил меня под руку, потянув ко входу. – Ну, вы и сами все увидите. Идемте… Там еще ее мать… Премилая, надо сказать женщина, – Веним физически не мог долго грустить, – даже не вериться, что мы скоро породнимся, – хохотнул он. – Идор сказал, что женится на девочке сразу после родов. И признает ее сына своим. Представляете? Я скоро стану дедом!

– Это прекрасно, – улыбнулась я, заражаясь оптимизмом от мага.

Тем временем мы спустились по короткой лесенке из трех ступенек в подземное жилище. На первый взгляд здесь все было так же, как во всех остальных землянках: одна комната, две узкие кровати-топчаны и стол, но в то же время с первых мгновений ощущалась что-то особенное. Так бывает, когда приходишь в дом, в котором лежит безнадежно больной человек. И как бы все не улыбались, подспудно ты чувствуешь всю тяжесть его состояния.

– Ваше величество, – Олайна встретила меня поклоном. Она явно ждала меня и была рада визиту, хотя изо всех сил старалась скрыть свои эмоции, – приветствую вас в нашем скромном жилище…

Она говорила еще что-то, но я не слушала. Я смотрела на лежащую в постели Хелейну. Бледное осунувшееся лицо, похожее скорее на обтянутый кожей череп, чем на пухлое личико молодой красивой девушки. Седые, похожие на старую паклю, волосы, тщательно расчесанные и заплетенные в косу, уложенную поверх одеяла. Тонкие, старческие руки с выпуклыми нитями вен. И огромный живот… Он казался чужеродным, неестественным и даже каким-то неправильным…

– Боги, – прошептала, не сумев отвести взгляд от Хелейны, и забыв о том, что должна ответить на приветствие. Забыв обо всем, кроме невольно скользнувшего по спине ужаса. – Что с ней?

Госпожа Олайна отвернулась. Ее плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Воины не должны плакать. Но матери… матери не могут сдержать слез, когда с их детьми происходит что-то плохое.

– Магия, – вместо госпожи Олайны мне ответил Веним. Он подошел к Хелейне и осторожно убрал с лица прядь выбившихся волос и погладил девочку по щеке. – Дикая магия пустоши…

Он тяжело вздохнул и присел на низкий табурет у ног Хелейны. Только сейчас я заметила, что их было два. Рядом с умирающей воительницей Веним и госпожа Олайна сидели вместе.

– Присаживайтесь, ваше величество, – кинул он на свободный стул. – Вы, госпожа Олайна, идите пока, прогуляйтесь. Вы уже два дня не выходили из землянки, вам нужно развеяться… А я пока сам расскажу об всем ее величеству… Из первых рук, так сказать, – вздохнул он.

Госпожа Олайна не стала спорить. И вышла на улицу… Вряд ли для того, чтобы развеяться, скорее для того, чтобы сбежать от людей и тайком выплакаться. И, как мать, я ее понимала, хотя мне никогда не доводилось быть на ее месте. Мои дети, к счастью, никогда не болели… Благодаря древней крови, даже детские простуды обходили их стороной.

Мы с Венимом остались одни. Мягко потрескивал огонек на толстой часовой свече. Где-то под кроватью шуршала мышь. А я никак не могла заставить себя снова взглянуть на Хелейну и смотрела только на Венима, ожидая, когда он начнет говорить…

– В том бою, прошлой зимой, – начал он рассказ сразу, как только шаги госпожи Олайны стихли, – измененные твари лезли на нас со всех сторон. Идор был без сознания, и мы прятались в шатре… Ну, вы же помните?

Я кивнула. Помню. Такое невозможно забыть.

– Илайя и амазонки держали оборону. Поначалу все было хорошо. Они отлично справлялись, и Хелейна только ворчала, что ее место там, где ее сестры бьются с тварями, а вместо этого она сидит с нами. Но потом появились живые мертвецы… Обычно они не выходят из Сердца Пустоши, но в тот день почему-то пришли к нам.

Монах говорил медленно. И хотя слова звучали заученно, а иногда и вовсе принадлежали другим людям, потому что сам Веним так никогда не говорил, но боль в его голосе была самой настоящей, его собственной. Он будто бы снова переживал те самые страшные мгновения своей жизни.

Я не перебивала, хотя и мне было что добавить к истории. Я же знала, мертвецов поднял Михась. И отправил их на наш лагерь, чтобы они схватили меня и притащили ему. А еще он говорил, что если я сдамся, то перестанет поддерживать их магией. И они оставят моих людей в покое. Выходит соврал…

– Убить живых мертвецов гораздо сложнее, стрелы не останавливают их. Мертвые продолжают идти вперед даже если сделать в них десяток выстрелов. К такому мы не были готовы. Амазонок и так было слишком мало и только помощь Богов помогла Илайе выстроить оборону, – продолжал Веним, – поэтому, когда живые мертвецы добрались до обоза, мы сразу поняли что, что-то не так. Поначалу амазонки стали пропускать измененных тварей. И Хелейна уложила двух или трех…

Он снова тяжело вздохнул.

– Она билась с ними на наших глаза. Я лег на Идора, надеясь, что твари сожрут меня, но не заметят сына… А потом, – Веним судорожно сглотнул, – стали погибать амазонки. Одна за другой… Кого-то убивали живые мертвецы. Кого-то измененные твари, пользуясь тем, что воительницы отвлеклись от них… Я все видел, ваше величество. И скажу честно, ничего страшнее той ночи никогда не было в моей жизни. Хелейна уже не жаловалась, что ее не взяли оборонять обоз. Она убивала тварей, защищая нас с сыном. И каждый раз, когда раздавался предсмертный крик воительницы, называла имена погибших. В конце-концов в живых остались только мы и Илайя с Тейлой… ну, вы же помните ее, ваше величество? Это та амазонка, которая отдала мне обувь… Большеножка…

Я кивнула. Конечно помню…

– Так вот… Когда Тейла оказалась рядом с шатром я даже не понял, – голос Венима задроал, выдавая приближение того самого момента, который изменил все. – Просто в какой-то миг с тварями, желающими сожрать нас стали биться две амазонки, а не одна. А Илайя исчезла…

– Это я приказала ей, – хрипло призналась я, – уходить… Она должна была во что бы то ни стало доставить мое послание его величеству…

Я могла бы ничего не говорить, но… Проклятая совесть! Я и так чувствовала себя виноватой из-за того, что заставила Илайю бросить своих на верную смерть и уходить. А уж теперь, когда я своими глазами увидела к каким последствиям привело мое решение… Совесть грызла меня совершенно безжалостно.

Но Веним не услышал моего признания. Или сделал вид, что не услышал.

– Первой погибла Тейла… Ей не повезло, один из живых мертвецов накинулся на нее… Он был очень голоден. И когда она упала, в одно мгновение разорвал ей живот и начал есть. Прямо на моих глазах. Это было так страшно, что я не мог заставить себя отвести глаза. Я понимал, что очень скоро другие мертвецы доберутся до нас. И тоже сожрут… Я уже приготовился к смерти. И только молил Богов, чтобы они защитили моего сына. И тут, я почувствовал, как под нами задрожала земля…

Монах судорожно вздохнул и неосознанно схватился за подол рясы, судорожно сжимая ее в кулаке.

– Тогда мы не знали, что случилось. Я только увидел, как Хелейна внезапно замерла, а потом поднялась в полный рост и закричала нечеловеческим голосом. Все измененные твари и живые мертвецы в один миг превратились в прах и осыпались прямо на вытоптанный и покрытый кровавыми пятнами снег. А Хелейна обвела страшным, чужим взглядом вокруг себя. Увидела нас и… Ваше величество, я говорил, что испугался, когда мертвец поедал кишки еще живой Тейлы? – Веним сглотнул и передернул плечами, как будто бы страх снова овладел им. – Так вот… по сравнению с взглядом Хелейны это были просто детские шалости. Поверьте. Если во всей той жуткой ночи выбрать самый жуткий момент, то этот как раз тогда, когда Хелейна смотрела на нас с Идором…

Он замолчал. На руке вцепившейся в подол рясы, побелели костяшки пальцев, так сильно он сжимал ткань, пытаясь взять себя в руки. Но не успела я задать вопрос, подталкивая монаха к продолжению рассказа, как он снова заговорил:

– А потом, откуда-ни возьмись появилась Илайя… Она как будто бы упала с неба, оказавшись на между нами и той, что когда-то была Хелейной. Я, ваше величество, хоть и свинопас, но не дурак. Я сразу понял, что с ней случилось… Дикая магия изменяет не только животных, но и людей…

Холодок пробежал по моей спине, а взгляд невольно метнулся к лежавшей в постели изменившейся амазонке. Измененных животных я видела много раз, но Веним прав, что мешает дикой магии точно так же изменять живых людей? Ничего… То, что мы этого никогда не видели, не значит, что это невозможно.

– Хелейна зарычала, как дикий зверь, – Веним сглотнул, – и набросилась на Илайю. В этот момент, ваше величество, я, признаюсь, закрыл глаза от страха. И не видел, что там происходило. Я ждал, когда меня будут убивать, но этого все не случалось и не случалось. И я открыл глаза. Оказалось, Илайя смогла связать Хелейну… Это потом Идор сказал мне, что сразу после влияния дикой магии, измененные твари очень слабы. И им нужно время, чтобы прийти в себя и обрести силу.

– Значит, – я прокашлялась, прочищая горло. История даже для меня была слишком жуткой. Не удивительно, что воспоминания о той ночи, так сильно пугают Венима, – значит Хелейна теперь измененная…

Я не произнесла слово «тварь», но оно повисло в воздухе. Мы оба поняли о чем я спросила: измененных тварей убивают… Это единственный способ защитить людей от их злобы.

– Не совсем, – Веним мотнул головой. – Хотя если бы не вмешался господин Хигрон, то, вне всякого сомнения, девочке не удалось бы сохранить человеческий разум. А так… изменилась только внешность, но если бы Хелейна отказалась от ребенка, то Идор с господином Хигроном смогли бы немного исправить ситуацию…

– Хигрон⁈ – вздернула я брови, – а он тут при чем?

Призрачный маг был со мной, сопровождая меня во время побега. И пропал только тогда, когда Михасю удалось меня пленить.

– Ну, так… при том… Оказалось, что измененных тварей и живых мертвецов на наш лагерь направила чья-то магия. И когда они собрались все в одном месте, то пробудили душу погибшего тысячи лет назад мага, который решил что пришли за ним. Он уничтожил всех измененных тварей и живых мертвецов. Но дикая магия потому и дикая, что ее невозможно контролировать, поэтому она и нашла себе новую жертву – Хелейну. И мы все стали бы такими же, если бы господин Хигрон не заставил проснуться Идора, который защитил нас от дикой магии. А сам господин Хигрон в этот миг бился с другим призрачным магом. Вернее, он сначала пытался с ним договориться… Говорит, обрадовался, что появился еще один такой же, как он. Но оказалось, что тот совсем съехал с катушек и перестал понимать человеческую речь. Поэтому его пришлось развеять… Хотя сам господин Хигрон потом признался, что даже не думал, что такое возможно.

– И не только он, – пробормотала я… Непонятного в последней части рассказа Венима было гораздо больше, чем страшного во всем остальном. – А ребенок Хелейны? Он тоже изменился?

– Нет, – мотнул головой Веним. – Сначала Хелейна защитила его от дикой магии. Неосознанно… Идор говорит, что любовь матери к своему ребенку способна и не на такое. А сейчас его защищает магия моего сына. И моя, – в голосе Венима появились горделивые нотки. – Идор научил меня подпитывать заклинание. Поэтому я постоянно нахожусь рядом с Хелейной, чтобы если что помочь девочке и ее малышу. А сам Идор с господином Хигроном и Илайей рыщут по пустоши – ищут души магов. Пока им попадаются только потерявшие разум и Хигрон из уничтожает. Но он все еще надеется, когда-нибудь найти того, кто как и он сохранил рассудок…

Наверное, я уже привыкла к виду изменившейся Хелейны. Или рассказ Венима помог принять новую реальность, но когда я уходила, страшная внешность амазонки уже не пугала. Мне было отчаянно жаль девочку, и я хотела верить, что Хигрон с Идором смогут вернуть ей хотя бы часть той красоты, что она потеряла. Это будет справедливо.

– Ваше величество, – на ступеньках лестницы меня встретила госпожа Олайна, – у меня к вам огромная просьба… Теперь, когда вы все знаете… Я хотела бы попросить вас принять меня и мою семью в Южной Грилории. Я готова принести клятву верности и стать вашей подданной.

– Конечно, – кивнула я, – я с радостью приму вас в своей стране. Мне нужны люди, в порядочности и честности которых я убедилась лично.

Постаралась улыбнуться. Получилось не очень. Все же история Хелейны потрясла меня и заставила ощутить вину за случившееся… Но и этого было достаточно. Госпожа Олайна всхлипнула и закрыла ладонями лицо…

– Мне так страшно, ваше величество, – проплакала она, – я-то приму дочь любой, но вот остальные люди… Способны ли они увидеть то, что внутри, а не то, что бросается в глаза?

Если бы я знала ответ на этот вопрос… Но я не знала. И поэтому просто обняла бедную мать и прижала к себе, разделяя ее боль и страх…

Глава 35

Фиодор еще вчера умчался на помощь Идору и Илайе, и в землянке я ночевала одна. Но если вчера вечером, устав после седьмицы бешеной скачки, я заснула, едва стало смеркаться, то сегодня сон никак не шел. Время близилось к полуночи, я давно закончила с делами, и уже больше свечи ворочалась на узком и жестком топчане, заменявшем кровать. Перед мысленным взором вереницей перемещались люди, встреченные мной здесь, в лагере за эти два дня: Вайдила, Аррам и их маленькая наследная принцесса, вынужденная жить в убогой землянке посреди пустоши, Го и его юная жена, решившаяся на беременность в бегах, в условия полной неопределенности, изуродованная дикой магией Хелейна с огромным животом и плачущая воительница Господа Олайна, Ирха и Гриха, оставившие всех своих многочисленных детей на старшего сына, чтобы привести сюда тех, кто готов взять оружие в руки и направить его против могущественных магов.

И мне было страшно…

Я боялась не оправдать их ожидания. Боялась, что их жертвы будут напрасны, что мы все просто погибнем, не оставив детям, ни единого шанса даже на такую жизнь, которая была у нас. У меня тошнило и во рту появлялся кислый вкус, когда я пыталась представить, что будет с ними: с нашими потомками, если мы проиграем.

Сколько из них погибнет от магии, сколько перестанет ценить свободу и право самому принимать решения, сколько станет магами, такими же, как те, против кого завтра будут биться их родители. Любой из возможных вариантов будущего вызывал глухую боль в груди.

А что ждет моих детей? Фиодора, Анни, Хурру и Викторию? Зеркало Великой Матери и Странный Венец с острым, как лезвие бритвы, ободом лежали в моих сумках. Но я не представляла, как сделать так, чтобы артефакты, способные заставить Богов повиноваться, никогда не попали в руки людей.

Спрятать навсегда не получится, кто-нибудь когда-нибудь обязательно их найдет. Или случайно, наткнувшись на тайное захоронение при строительстве погреба, например. Или нарочно, узнав об их существовании в старинных книгах. И тогда потомки моих детей снова рискуют попасть под власть очередного обезумевшего человека.

– Я так и знал, что ты опять думаешь всякую гадость! – ликующий голос Хигрона бесцеремонно влез в мои размышления.

Я открыла глаза, в темноте землянке при свете одинокой свечи, которая едва тлела, очень хорошо было видно большое светлое пятно призрачного мага, которое мельтешило надо мной в странном танце.

– Хигрон, – искренне улыбнулась я, – рада тебя видеть! Ты совсем пропал, и я боялась, что Ягурда расправилась с тобой…

– Со мной⁈ – завопил Хигрон. И захохотал, – кишка у нее тонка, Елька! Но я тебе потом расскажу! Я страшно рад, что ты выжила и выбралась! Жаль не могу тебя обнять! У меня все еще нет материального тела.

– Мне тоже, жаль, что я не могу тебя обнять, – рассмеялась я.

– Ты не представляешь, какой тарарам вы устроили! – Восторг в голосе мага стал слегка отдавать нетерпением, – я думал, мир не выдержит! Рассказывай, как и что было!

– Тарарам знатный, – кивнула я, – но я думала, что ярость Богов коснулась только Цитадели! Разве нет⁈

Я попыталась вспомнить видела ли где-то еще вспаханные божественной силой земли, изменившие свой ландшафт навсегда, но ничего такого припомнить не могла. С тех пор, как мы с Фиодорм и Жереном выехали за пределы разбитой степи вокруг крепости, никаких признаков атаки Богов мы больше не видели.

– Ну, конечно, нет! – рявкнул Хигрон, всеми оттенками голоса показывая, как сильно его возмущает мое неведение. – Перепаханная степь вокруг Цитадели – это такая мелочь!

Я совсем забыла, что этот призрачный маг совершенно бессовестно читает мои мысли, несмотря на кольцо-артефакт, что на какое-то мгновение изумилась, как ему стало известно о чем я подумала.

– Ты бы видела, Елька, что было здесь…

– Где здесь? – нахмурилась я.

– Здесь, где я… Вы называете это изнанкой. Так, рассказывай же!

– Ягурда поработила Богов, а Гирем убил Ягурду, – ровно произнесла я, одновременно мысленно пробегаясь по событиям, намертво запечатленным в памяти, чтобы Хигрон увидел все моими глазами. Опустив только одно событие, воспоминание о котором все еще причиняло слишком сильную боль.

– Ого, как все было! Вы круто повоевали, и я страшно рад вашей победе. Ты молодец! Но то, что я тебе расскажу… Елька, это изменит все. Я уже давно понял, что что-то не так… Не так, как нам всегда казалось. Но все началось в тот день, когда… Ты ведь была сегодня у Хелейны? Видела, как дикая магия изменила бедную девочку?

– Видела, – вздохнула. – Ты точно уверен, что сможешь ей помочь?

– Думаю, что смогу, – ответил маг, – но все еще не уверен, что точно. Я еще не со всем разобрался. Поэтому и решил подождать, пока малыш родиться. Чтобы не навредить ненароком. Но сейчас не об этом. Выслушай меня и не задавай вопросов, я так долго молчал, что теперь мне не терпится рассказать все, как можно скорее.

– Хорошо, – улыбнулась, – рассказывай.

– Я тогда впервые встретил такого же призрачного мага, как я сам. И не просто какого-то призрачного мага. Я хорошо знал его при жизни. Понимаешь? Ты не представляешь, как я поначалу обрадовался. Я столько веков провел в одиночестве, что уже и не надеялся, когда-нибудь встретить, а тут передо мной появился мой старый друг! И одним махом уничтожил всех измененных тварей. И живых мертвецов. При жизни он был одним из самых сильных боевых магов. Я кинулся к нему, обнял. А он взглянул на меня мутными глазами, в которых застыло безумие.

– Погоди, – перебила я, – ты говоришь, кинулся к нему и обнял? Но ты же призрак. И тот маг тоже.

– Вот именно! – белое облако ликующе взлетело вверх и мягко опустилось на край кровати. – Но поначалу я не обратил на этот факт никакого внимания, слишком рад был тому, что увидел реального для меня человека.

Я кивнула. А Хигрон, выждав короткую паузу, продолжил рассказ:

– Я пытался заставить его прийти в себя, пробудить его сознание. Ведь он помог людям, значит что-то разумное в нем осталось, думал я. Но у меня ничего не вышло. Мой приятель по-прежнему не контролировал свою магию и она потекла из него в мир широким потоком. Ведь заклинание все еще было активно. И когда Хелейна закричала от боли, я понял, что должен во что бы то ни стало остановить его… Не знаю, почему я так решил… Наверное привык к ней, принял ее как одну из своих… Ну, и моему ученику она стала очень дорога… Елька, но ведь, девчонка, правда, хороша, да? Видела бы ты, как она билась, защищая Идора и его отца!

– Правда, хороша, – улыбнулась я. Все же Хигрон, несмотря на все его недостатки, хороший человек. Даже если он призрак.

– Вот я тогда от отчаяния и шандарахнул в своего приятеля магией.

– Магией? – нахмурилась я. – Но ты же говорил, что магия тебе больше не подвластна…

– Точно! Говорил! И я был прав. Магия мне не подвластна.

– Но ты только что сказал…

– Не кипишуй! – хохотнул маг. – Дай рассказать по порядку, как все было.

«Шандарахнул», «не кипишуй»… Где он такого набрался? Речь мага всегда была правильной, выдавая в нем, если не потомственного аристократа, то потомственно образованного человека. И откуда эти выражения из самых низов Нижнего города? Не иначе не только он учит магии своих учеников, но и они учат мага. Я еле слышно фыркнула, надеясь, что маг не услышит смешка в моих мыслях.

– Так вот, я шандарахнул его магией, – продолжил Хигрон. То ли на самом деле не услышал, то ли сделал вид, что не заметил. – Не знаю, откуда это во мне всплыло. Наверное, из-за того, что встретил старого друга, который к тому же был для меня реален, что-то свихнулось в моей голове, иначе я никогда не стал бы этого делать. Я же знал, что не могу управлять своей магией. Но как ни странно, моя магия послушалась меня и сделала именно то, что и должна была. Остановила моего друга. Получив убийственное заклинание, он упал, а потом медленно исчез… Как исчезает пар, стоит снять кастрюлю с огня.

Маг замолчал на мгновение, как будто бы ему нужно было перевести дух. И продолжил:

– Я не сразу понял, что случилось. Думал, он просто снова ушел в спячку и хотел разбудить его. Я все еще надеялся, что мой друг станет таким же, как я. И я больше не буду помнить все один. Но сколько я не метался по поляне, как ни искал его, ничего не было. Ни единого следа его присутствия. Как будто бы он ушел, или его никогда не было. Но уйти он не мог, я разыскал артефакт, в котором была заточена душа моего друга. Но там было пусто.

– Ты убил его… – кивнула я.

– Но понял это не сразу. А когда понял… – неестественная веселость призрачного мага сходила на нет и он превращался в привычно-занудливого старика. – Сначала не поверил самому себе.

– Почему? – я не сразу уловила очевидную мысль, которую попытался донести до меня Хигрон. Наверное, слишком сильно устала.

Облако надо мной качнулось и опустилось на край кровати. А голос мага терпеливо пояснил:

– Потому что я – не имею телесной оболочки. Даже здесь, когда я обнял друга, его тело было таким, как в привычной реальности. Оно было похоже на… пламя… точно, – встрепенулся голос и задумчиво повторил, – оно было похоже на пламя… Вещество одной природы… Как я сразу не понял… Но почему… Может быть магия спровоцировала… а потом… длительность виляния… связь…

Бормотание призрака стало совсем не понятным, он ушел в себя, очевидно обдумывая свою догадку. Я немного подождала, давая ему время самому вернуться к разговору, а потом, кашлянув, напомнила о себе.

– Хигрон, так что ты хотел мне рассказать?

– Рассказать?.. Ах, да! Вы правы, ваше величество, – пробормотал он торопливо. – Мы раньше думали, что только богам под силу отпустить душу на перерождение, а мы, люди, не имеем никакой возможности влиять на мир, будучи мертвыми. Я ведь раньше пробовал использовать магию, но она не поддавалась мне и там, ни тут. Но когда у меня получилось, я понял, что я, начав общение с тобой, со своими учениками, изменился. Я теперь не тот дух, который был. Я что-то другое.

– Что-то другое?

– Да-да-да, – старик, наконец-то, оставил свои мысли, и заговорил гораздо живее, – я не понимал, что я теперь такое до тех самых пор, пока не встретился твоим братом. Не знаю даже, – хихикнул он, – кто больше удивился, я или Грилор…

– Грилор⁈– нахмурилась я. И догадалась, – ты хочешь сказать, что будучи там, на изнанке, ты Их видишь?

– Не просто вижу, Елька, – маг перешел на шепот. – они для меня даже реальнее, чем тот мой приятель. При первой встрече я тихонько потрогал край Его одеяния. И ткань оказалась почти материальна для меня. Понимаешь?

– Не совсем… – от признаний призрака, у меня было ощущение, что полочки моих знаний о мире вокруг сдвинулись, как стеклышки в калейдоскопе. И вроде бы все на месте, и ничего не изменилось, но картинка перед глазами была совершенно другой. И я пока не могла рассмотреть ее достаточно хорошо. – Я их тоже видела. Ну, в этом мире.

– И ты единственная могла говорить со мной, – согласился маг. – Я думал, что это из-за Зеркала, но потом, когда ты сняла артефакт, ничего не изменилось.

– Но Их видели и другие. Я точно знаю.

– Я думаю, что это не противоречит моей теории… понимаешь, я полагаю, что оказавшись в виде духа в том месте, которое твои дети зовут изнанкой, и активно взаимодействуя с тобой, учениками и их магией, я изменился. Стал как бы это правильнее сказать, более живым. Это не совсем верно, но я нашем языке просто нет слова, которое бы более точно описало мое состояние. И чем более живым я становился, тем сильнее менялся.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я.

– Ничего страшного, – фыркнул маг. – Я тоже пока не уверен, что моя теория верная. Я ее только что придумал, и еще не успел проверить. Но давай обо всем по-порядку. Мы остановились на том, что я увидел Бога и смог его потрогать. Какое-то время я ходил, как пришибленный, не в силах разгадать суть явления, с которым столкнулся. А потом Ягурда решила поработить Богов.