Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

54

– Что же, – пророкотал Добря, даже не считая проголосовавших, – большинством голосов...

– Да где ж ты увидел-то большинство? – остановила его Салина, поднимаясь со своего места, – ты, Добря, пересчитай сначала, кто руки-то поднял. А потом говори. Шестьдесят два человека за твое предложение проголосовали. А в колхозе сто тридцать шесть. Так что ты сначала спроси кто против того, чтобы распустить колхоз. Мы тоже хотим свое мнение высказать. Подумайте хорошо, колхозники! Вспомните, как мы раньше жили. Нищету нашу забыли уже? Когда грот королевских впритык на кашку хватало, и ни молока, ни яиц, ни овощей из колхоза никто трудодни не давал?! А платья-мешки?! А утварь нашу убогую?! А как люди с нами даже разговаривать не хотели?! Вспомнили?

Салина говорила и говорила, все больше распаляясь сама, и распаляя других. И уже колхозники громко кричали, соглашаясь с моей сестрой. Помнили они. Помнили... забыли вот только маленько...

Ошалевший Добря недоумевающе смотрел на колхозников, которые стали дружно подниматься против его предложения, вопреки Дару. Выглядел он так, как будто бы при нем заговорили табуретки. Я даже не выдержала и рассмеялась... да... в порыве отчаяния, на одних голых инстинктах, я сделала то, до чего не додумалась бы никогда в жизни, если бы сидела и думала целыми днями. Между Добрей и колхозниками я поставила огромное зеркало. Вспомнила как в каком-то фильме про древность дремучую таким образом с василиском справились. Ну, ящером таким огромным, который взглядом в камень обращал. Вот у меня почему-то Василиск этот с Добрей сложился. И получилось ведь! Не подействовал Дар на колхозников.

И бабы теперь громко делились разбуженными воспоминаниями, о том, как раньше было плохо. И Салина, громко, во всю мощь легких, перекрикивая толпу, заорала:

– А теперь поднимайте руки, кому нынешняя жизнь с колхозом больше нравится! Голосуем, бабы!

Против ликвидации колхоза проголосовали сто три человека. Потому что некоторые из тех, что сначала «за» голосовали, передумали.

Пока все ликовали, радуясь, что сохранили колхоз и нашу новую жизнь, Добря повернулся ко мне и улыбнулся своей фирменной улыбкой. А вот между нами я зеркало-то поставить не успела. И поплыла... Все же красив Добря... настоящей мужской красотой красив. Не отнять этого. Даже если и негодяй превостатейный...

– Малла, – довольно хмыкнул он, – не знаю, что ты сделала, но поверь, я все равно добьюсь тебя. Такая женщина, как ты, достойна большего, чем глупый мальчишка... он ведь до сих

пор так и не пришел к тебе. И ваш брак все еще можно отменить... А я могу сделать тебя королевой, Малла. Я готов весь Гвенар положить к твоим ногам. Ты должна жить во дворце, а не в этой убогой деревне... Пойдем со мной...

Добря сделал шаг в мою сторону, раздалось тихое рычание. Между нами стояла кошка Тьма... Она снова подросла и теперь доставала мне до середины бедра. А Добрю, кажется, второй раз за очень короткое время хватил инфаркт... Он замолчал и огромными круглыми глазами уставился на черного как ночь зверя, появившегося из ниоткуда...

Но меня больше волновал другой вопрос. Как это у нас с Орбреном ничего не было?! Но я же помню! Обрывками, но помню же!

55

Я так отвлеклась на свои личные проблемы, что чуть не забыла о самом главном. Если бы мне не напомнили сами колхозники.

– Малла! – Салина втиснулась между мной, Добрей и кошкой, – давай, дальше! А то время уже поджимает! У меня купцы уже лавку скоро ломать начнут!

Она нисколечко не удивилась наличию неизвестного зверя. Даже внимания не обратила. Хм... не видит что ли...

– Да, Салина, – я обошла застывшего соляным столбом Добрю, и снова обратилась к колхозникам, – я рада, что мы сохранили колхоз. А теперь надо решить, что будем делать дальше. Если кто хочет выйти из колхоза, обращайтесь ко мне, я выкуплю вашу долю.

– Малла, – не выдержала бабка Ланка, – а откуда у тебя деньжищи-то такие? Неужто правду говорят, что председатель деньги лопатой гребет?

– Нет, – улыбнулась я, – деньги мне дает взаймы человек, который верит в успех нашего колхоза. Как я живу вы все видите, никаких тайных доходов у меня нет.

– Что за человек-то? – не унималась бабка-Ланка. Вот ведь... любопытная Варвара!

– Бабка-Ланка, – заступилась за меня Салина, – ты что забыла, кто у нас Малла? Да она такие связи в самых верхах имеет, что нам всем и не снилось. Не переживай.

– А кто у нас Малла? – сзади подошел Добря...

Вот ведь... я даже покраснела. Он-то знает, как все было на самом деле.

– Принцесса Хадоа в изгнании, – с удовольствием просветила его бабка Ланка, – она переоделась воином и тайком пробралась с свиту сестры.

– Какой сестры? – Добря еле сдерживался чтобы не заржать.

И когда это народ успел мне легенду придумать. Они же только сегодня узнали эту сказку... или... нет... они ее уже давно придумали и поверили. А сегодня мои слова просто легли на благодатную почву...

– Так, королевы нашей, – поделилась Сайка, – наша-то королева не местная, из другого мира ее его величество посватал. Вот Малла с ними и приехала.

– Ее муж в заговоре участвовал. Короля-тирана хотели свергнуть, но поймали его. Убили. А Маллу, как королевскую дочь, в изгнание отправили. А она к нам сбежала. Побоялась, что и ее, и ребенка их все равно убьют...

Народ наперебой рассказывал «мою» историю. А мне было так стыдно, чуть не до слез... жаль, что я раньше ничего этого не слышала. Тогда бы не стала сегодня молчать, сказала бы, что неправда это.

– Поэтому Орбрен на ней и женился, – закончила рассказ Салина.

– А при чем тут Орбрен? – веселился Добря.

– Так Орбрен наш герцог же! – не унималась сестра. А колхозники после ее слов загудели. Видимо, эту сплетню знали еще не все... – отец ко мне приезжал, узнал.

– М-да, – Добря оглядел меня сверху вниз, хмыкнул, – я тебя недооценивал... Думал дура бестолковая... а тут вон оно что... целая принцесса Хадоа...

– Я, – прохрипела я еле слышно, – не...

– Малла, давай уже голосовать, – не дала мне признаться Сайка, – кто согласен больше не принимать никого в колхоз и отдать Малле половину и один голос, за все ее новшества? Поднимайте руки, бабы. А то у меня молоко прокиснет, пока вы думаете!

Народ конечно же проголосовал за... большинством голосов...

А потом ко мне потянулись желающие продать долю... Не так много народу нас покинуло, кстати... Добря со своими однополчанами-строителями остался в числе колхозников.

56

Составив список тех, кто решил уйти из колхоза, я вышла из правления. Вчера мы с Фредолом договорились о крупной субсидии на развитие колхоза, при условии, что я начну открывать филиалы в других деревнях – бывших вдовьих поселениях.

Это ведь у нас все изменилось, а там в других деревнях все такая же беспросветная жизнь. Люди не спешат меняться сами, им всегда нужен толчок извне. И братья решили, что таким толчком стану я.

Я согласилась. Да, знаю, тяжело, но с другой стороны, я уже поняла, мы близки к пределу развития колхоза. И то, что мы поднялись так быстро, скорее было минусом, чем плюсом. У нас сейчас все направления находятся на начальной стадии, а люди уже загружены под завязку. А что будет на следующий год, когда нам одновременно нужно будет увеличить площадь посевов овощей и площадь пастбищ для нашего молочного скота? Из одного луга не сделаешь два никакой магией. А еще нам нужны будут люди и в мастерские. Если мы собираемся шить стандартизированную одежду, то должна быть какая-то хотя бы минимальная механизация процесса. Да, присутствие Вилины повышает качество работы всех швей, но шьют-то они все равно вручную. И все равно получается, что увеличить

количество выпускаемой продукции можно только наняв дополнительные рабочие руки.

А их у нас уже сейчас впритык.

У крыльца меня ждал Добря.

– Малла, подожди, – заговорил он почти умоляюще. Я даже проморгалась, вдруг сплю? -Но я прошу тебя... я же знаю, что нравлюсь тебе... поехали со мной. Ты должна выйти за меня замуж. И жить в столице!

– Кому должна, я всем прощаю. – пробормотала я. Да, пора считать это выражение девизом. А то повылезло откуда не просили всех тех, кому я должна...

– Малла, – не отставал Добря, – мои приемные сыновья слишком много от тебя скрыли, а еще больше не знают. Тебе не место в деревне. Ты должна стать королевой, моей королевой!

– Хватит, Добря, – отмахнулась я, – мне уже надоело. Я никогда и никуда с тобой не поеду.

– Ты способна управлять Оракулом, – выпалил Добря. И замер, словно ожидая, что приду в восторг от его заявления, но я это уже давно знала. – Ты реникарнация жены Арра – первой арровой ведьмы... ты способна скрывать от внушения Оракула тех, кто рядом...

– Что?! Какое еще внушение?! – я чуть не подпрыгнула. Что за напасть такая?! Все кому не лень хотят мне что-то внушить!

Добря устало вздохнул... видимо это был его последний довод.. последний козырь в рукаве...

– Никто его не видит, Малла... только я... но даже я не способен защититься... знаешь, мы ведь много тысяч лет жили одним и тем же укладом, по одним и тем же правилам, не потому, что всех все устраивало... Оракул запрещает нам любые изменения в существующем порядке... вот даже твой колхоз... если ты уйдешь, то через несколько месяцев вдовы вернуться к той же жизни, что у них была до этого... и забудут то, чему ты их научила...

– Но почему?!

– Оракул не одобряет развития... именно из-за его влияния у нас ничего не меняется... и я думал... надеялся, что ты станешь моей... и мы сможем сделать для страны гораздо больше. Ведь на меня не будет действовать проклятые запреты, заложенные нашими предками. И на наших детей тоже. А если они унаследуют от тебя эту способность? Ты представляешь, как мы сможем изменить Гвенар.

Добря говорил тихо. Куда делось его вечная лихая веселость, его шутки и улыбочки... я впервые видела его настолько серьезным. И впервые его глаза не врали, пряча настоящие чувства... и я увидела там огонь, настоящий огонь заветной мечты. Он на самом деле хотел сделать то, что говорил. Хотел изменить мир вокруг себя. Сделать его лучше.

Только путь выбрал не тот, который нужно.

– Прости, Добря, – мне, действительно, стало его жаль. Так сильно жаль, что я готова была простить все, что он натворил, – но я не могу быть с тобой. Я люблю Орбрена. И он любит меня.

– Я знаю, – вдохнул он и криво улыбнулся, – что ты в это веришь... но попроси его погладить твоих кошек. Ты удивишься...

– Кошек? – удивилась сначала я, – откуда ты знаешь, что это кошки? У вас нет таких зверей.

57

– Этот твои кошки, ты создала их из Света и Тьмы, в той самой прошлой жизни, когда все случилось. Ты была очень сильной, и у тебя был Дар Творца. Я читал о них в книгах. И они подчинялись только тебе и Арру. Но Орбрен не Арр...

– Я знаю. Но даже если я не буду с Орбреном, – ответила я, – это ничего не меняет, Добря. Я никогда не буду с тобой.

– Но почему, Малла?

Я вздохнула. Вот как объяснить человеку, что он нехороший человек? И это еще мягко сказано.

– Может быть потому, что ты обманывал меня, воздействовал на меня Даром, заставляя чувствовать влечение, хотел отобрать моего сына, а меня заставить рожать тебе Одаренных сыновей... да, в конце-концов, ты хотел заполучить себе вечную жизнь, за счет Даров других людей и заставить всех Ведающих плясать под твою дудку под угрозой лишения Дара. Ты – негодяй. И не нужно придумывать причины, чтобы себя оправдать, Добря. Я все равно тебе не поверю. Никогда.

Но его, конечно, же таким было не пронять. Он все равно тащился за мной до самого дома, утверждая что Орбрен и его братья ничуть не лучше его самого, что они тоже пользуются мной. В конце-концов я не выдержала и велела ему убираться подобру-поздорову. Как будто бы я сама не знаю, что в Гвенаре никому целиком и полностью доверять нельзя. С их-то привычкой скрывать неудобную правду и недоговаривать.

Я сама сегодня ничего не сказала, когда меня принцессой Хадоа называли. И ведь ложь вышла несусветная, но Оракул молчит, и ложь стала правдой. Так легко, оказывается обмануть артефакт, призванный следить, чтобы люди не врали друг другу.

Дома меня ждали братья, нервно сгрызшие ногти до локтей. И дальше бы сгрызли, да не достали. Они с порога взяли меня в оборот и принялись расспрашивать что и как прошло. И вот не хотела я им про легенду свою рассказывать, но как-то получилось, выложила как на духу. Бывший его величество, герцог и даже мой муженек хохотали до упаду, восторгаясь моей находчивостью. А я чувствовала себя гадко, словно эта не моя ложь вместо того, возвысить меня над толпой, осела на моем теле толстым слоем серой, тяжелой пыли, поднятой ногами этой толпы.

– Малла, – Орбрен обнял меня, – тебе плохо? Ты что-то нехорошо выглядишь, тебе надо отдохнуть... Пойдем уложу тебя отдохнуть.

Он хотел уйти и уставить меня в спальне одну, но я вцепилась, как клещ, и не отпустила. Не хочу оставаться одна, совесть только и ждет момента, чтобы сожрать меня с потрохами. А в объятиях Орбрена напряжение пропадало. Я прижималась к нему и вдыхала знакомый и такой родной запах. И когда я успела с ним так сродниться?

– Орбрен, – я взглянула в его глаза, – Добря сказал, что мы с тобой все еще не.. ну... это самое, – я снова смутилась как девчонка, – а я хочу... ну... это самое...

Задохнувшись от смущения спрятала лицо на его груди, такой неловкости я никогда не чувствовала. За все годы замужества за Орландо.

– Малла, – Орбрен коротко прижал меня к себе, – я тоже этого очень хочу. Ты сама желанная женщина на всем белом свете. Но нам пока нельзя. Ты и так очень сильно нагружаешь себя, и это вредит малышу. Поэтому, я подожду. Риск слишком велик,

Малла...

– Что?! – я взлетела с кровати мгновенно, – моему ребенку что-то угрожает?

– Нет, – улыбнулся Орбрен и снова уложил рядом с собой, – все хорошо, я помогу тебе доносить нашего сына, Малла. Во что бы то ни стало. Поверь мне...

И как тень моих мыслей, как эхо, я снова услышала тот самый потусторонний шепот:

– Мама? Я держусь!

Обхватила живот, если я потеряю ребенка, то никогда не прощу никому этой потери. Если бы я не спасала их проклятый мир, то у меня все было бы хорошо...

– Малла, – Орбрен чмокнул меня в лоб, – все будет хорошо. Поспи.

И я провалилась в сон.

58

– Мама... я держусь... мама... я жду, – шептала тишина на все лады, и я проснулась в холодном поту. Жуткий сон.

Орбрена рядом не оказалось, но стоило мне спустить ноги с постели, как он заглянул в дверь и улыбнулся:

– Проснулась? А у нас гости...

– Кто? – просипела я. Что-то уже с опаской я отношусь ко всяческим гостям. Хватит уже с меня неприятностей.

Но в этот раз повезло. Гостям, или вернее гостье, нужна была не я. Белобрысая девица в роскошном наряде, прижималась к Фредолу.

– Малла, – он со счастливой улыбкой представил мне свою жену, – это моя Надия приехала...

Почему-то мне сразу захотелось мандаринов. Прямо невмоготу. Даже больше, чем наподдать как следует этой бестолковой девице. Это ведь она виновата, что я оказалась здесь. Не бегала бы от его величества, как приличная попаданка, и я бы не стала ей помогать.

– Приятно познакомиться, – соврала я, и судя по кислому виду моего мужа, все это увидели. Ну, и пусть. Я не обязана любить эту Надию только потому, что она королева. И моя одномирянка.

– Малла, – защебетала она тоненьким голосочком. Аж сплюнуть захотелось, типичная сказочная Настенька, – спасибо, что приютили нас с Фредолом. Я вам очень благодарна.

Интересно... а когда я это успела приютить эту белобрысую негодяйку? Фредола – да, было дело. Звала. А эту – нет.

А бывший его величество еле сдерживал смех. Ага. Он-то понимает, что к чему. Он-то тоже там был, когда все случилось.

– Да, пожалуйста, – нахмурилась я, – не в лесу же вам ночевать. Замерзните еще, заболеете... Королевы его величеству всегда такие болезные попадаются.

– Малла, – шепнул мне на ушко Орбрен, – за что ты ее не любишь? Хорошая же девочка?

– Хорошая девочка?! – зашипела я шепотом, – из-за этой хорошей девочки я провалилась в этот мир. А она тут же передумала убегать и вышла замуж за Фредола! Хотя бы ради приличия его помучила! Знала бы, в жизни бы не поставила подножку бугаю, который за ней гнался.

– Малла, – подскочила Надия и кинулась обниматься, – так вы и есть та самая женщина? А я так переживала, думала, что же с вами случилось. Думала, что выбросило вас где-то в неизвестности. Даже у Фредола ничего не спрашивала, чтоб не расстраиваться.

И в слезы. И так ревела проникновенно, что даже мне жаль ее стало. А уж Фредол готов был меня на мелкие кусочки разорвать, за то, что обидела его Надию... вот удивительно. Я-то думала, он скотина бездушная. Столько жен на погост проводить, это вам не фунт изюма съесть. Тут либо с ума сойдешь от переживаний, либо сердце на замок закроешь.

А тут любовь... да еще какая... видно же, Фредол над своей Надией, трясется больше, чем над вазой династии Мин. Я когда на шубах работала, у нашей хозяйки черепок от такой вазы был... и уж так она над ним плясала... нам даже пальцем прикасаться запрещала, даже пыль вытирала какой-то специальной тряпочкой. И всех клиентов первым делом к этому осколку приводила, показывала. Будто бы они не за шубами к нам пришли.

Вот и Фредол сейчас, забегал, засуетился, воды женушке рыдающей принес... и все с воркованием нежным да ласковым. Я обалдела прямо. Учись, сказала Орбрену, как с женой нужно обращаться. А не тащить ее беременную в храм арров со Злом бороться.

Вот везет же некоторым... а я все сама да сама... и колхоз организовывать, и с арровыми ведьмами воевать, и страну поднимать... а то я не догадалась, с каким прицелом мне его величество бывшее денег ссудил... и даже Орбрена сама на себе женила...

Эх... не умею я быть Наденькой...

59

После ужина измученная путешествием из соседней деревни Надия заснула прямо за столом. И Фредол на руках унес свою возлюбленную в спальню.

Брантир ушел с Дайрой, и Орбрен шепнул мне, что, кажется, у них налаживается.

Мы сидели с ним на крылечке. Вышли подышать воздухом. Пахло будущим утренним морозцем, сыростью и грибами. Интересно, а грибы в этом мире есть? Судя по запаху – да. Но я еще ни разу о них не слышала. Жаль, времени не было, сходила бы в лес, прогулялась. Вдруг там опята есть? Я не особенно любила ходить по за грибами там, дома, но здесь с радостью бы устроила такую прогулку... вдвоем с Орбреном...

Он усадил меня к себе на колени и закутал в свой плащ поверх моего, чтобы я не замерзла. Зря я на него обиделась за Надию... Мой муж все равно лучше. По крайней мере с ним мне не грозит стать семнадцатой. Нет. Я первая и единственная... Он мне сам говорил. А я верила.

– Малла, – его величество бывшее... все время забываю... вышел на крыльцо и присел рядом с нами, – я хотел тебя попросить. Пожалуйста, будь с Надией поласковее. Понимаешь... я... я так сильно люблю ее. И когда ей плохо, плохо и мне. А я страшно злюсь, когда мне плохо...

– Это вы мне по своей королевской привычке угрожать пытаетесь, – рассмеялась я, – так вы же сами говорили, что больше не король.

– Знаешь, Малла, – он улыбнулся, – я так долго ждал мою Надию, что мне не важно кто я.

– Если мне не изменяет память, – я наигранно нахмурилась, – ждали вы ее аж шестнадцать раз.

Орбрен фыркнул мне в затылок. И обнял сильнее... нет, мне, конечно, льстит, что он так верит в мою способность противостоять Фредолу в словесной перепалке, но как же хочется, чтобы он тоже кинулся защищать меня, как бывший король свою королеву... а лучше всего было бы, если бы он это сделал одновременно... и защищал, и позволил самой разобраться. Тогда я бы точно не нашла к чему придраться.

Фредол грустно улыбнулся.

– Да, мой путь к счастью был долгим и тяжелым...

– Путь к счастью?! – я чуть не задохнулась от возмущения, – шестнадцать несчастных женщин, которых вы, да, лично вы уморили для достижения своих целей, всего лишь путь к счастью? Так может ваша Надия всего лишь еще один шаг?!

– Нет, Надия другая. Она равная. Но ты права, – он опустил голову, – эти шестнадцать моих жен... я скорблю по каждой из них. Я помню и всегда буду помнить каждую из них.

И я готов заплатить любую цену за жизнь каждой из них. Но я не мог поступить по-другому. Если бы не их самопожертвование, мы потеряли бы независимость Гвенара.

– Самопожертвование? – запыхтела я, а Орбрен фыркал мне в макушку. Весело ему... негодяй! – Вы говорите так, будто бы у них был выбор!

– Был, – кивнул Фредол, – я каждой говорил о том, что она слишком слаба для меня и есть риск, что я не смогу остановиться вовремя.

– Но почему они соглашались?! – я просто не могла понять и принять то, что говорил его величество... тьфу, ты... бывший...

– Потому что жизнь Ведающего не принадлежит Ведающему, – ответил Орбрен, – она принадлежит всему миру. Так заведено испокон веков, так записано в правилах Оракула...

– Что за бред?! – я даже подпрыгнула, – ну, уж нет! Я не согласна считать свою жизнь общественным достоянием! Это моя собственная жизнь. И мне страшно не нравится ваш Оракул. Ваши предки были идиотами. Это надо же было придумать такую штуку, которая всем мешает жить! Может отключить его совсем, а?