Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

Я протянула руку, равнодушно отметив, что она мелко дрожит, взяла страницу старинной книги о магии и вгляделась… Шетиконечная звезда, заключенная в круг. Цепочка символов возле каждого луча. А в центре красная точка, обозначающая кровь.

– Напоминает, – ответила я… получилось тихо, как будто бы шепотом. У меня пересохло горло.

– Вот и мне тоже, – кивнул Фиодор, быстрым шагом пересек комнату и, плеснув воду из графина, стоявшего на прикроватной тумбочке, протянул мне стакан. – Выходит ритуал Призванной Души это не наследие крови Древних Богов, а магия?

– Выходит так. – Я поднесла стакан к губам и сделала глоток. Холодная вода прокатилась по пищеводу, смачивая горло. Прокашлялась. – Но тогда выходит, что я тоже использовала магию, когда призывала душу…

– Ага, – Фиодор дождался, когда я выпью всю воду и, забрав у меня пустой стакан, вернул его на место. – А это значит, что либо у тебя тоже есть магические способности, либо они есть у всех. А у нас, – он ткнул пальцем в листок, – есть уже два магических заклинания.

– Которые лучше не использовать, – заметила я. – Нужно что-то попроще. Если, конечно, ты собираешь искать магов среди своих людей.

– Ты права, – кивнул он, – собираюсь. Не знаю, кто этот маг, который прямо сейчас орудует во дворце императора. Но еще я помню о том, что очень скоро и мое будущее начнет теряться в белых пятнах. А значит либо сам маг, либо его последовали появятся и в моем замке, в Грилории. Я не могу этого допустить, мам… Ты же понимаешь…

– Понимаю…

Я вздохнула.

– Иногда мне кажется, что и для тебя, и для Анни, и для меня было бы лучше, если бы мы остались жить в Нижнем городе. – Я протянула лист с заклинанием Фиодору. И улыбнулась, – Это были самые счастливые годы. Мы могли делать все, что хотим. Жить так, как хотим. Любить кого хотим. Но я тогда не понимала этого. Думала, что нет ничего хуже, чем жить в нищете… А оказалось есть… Например, быть королевой, которая за одну ночь потеряла почти десятую часть своих подданных. В том числе маленькую девочку, которая и жизни-то не видела, – я невольно всхлипнула, – и Дишлана…

– Мам, – Фиодор шагнул ко мне и обнял. А я помнила, что не хотела, чтобы мой сын видел, как я плачу. Но больше не могла сдерживать слезы. Они снова хлынули сплошным потоком. Как будто бы стакан воды, выпитый мной, собирался вылиться из глаз. – Все будет хорошо, мам…

Я помотала головой. Хорошо не будет. Все хорошее уже закончилось. Осталось в прошлом. Я никогда не смогу забыть Дишлана. Не смогу перестать любить его.

Дишлан единственный человек, с которым я была абсолютно счастлива. Ни одни отношения в моей жизни не приносили мне даже малой толики той радости, которую я чувствовала рядом с ним. Не знаю, Богиня навеяла мне эти чувства, или я полюбила его сама, теперь все равно.

Богиня… Я встрепенулась… Подняла глаза на сына…

– Лушка, – прошептала я наше «тайное» имя, – а почему Богиня ничего не сделала? Не защитила Дишлана? И даже не спасла Алесу? Она ведь помогла Катриле… И остальным…

Мой сын вздохнул.

– Я не знаю, мам… Во мне течет кровь Древнего Бога Грилора, я владею Его силой. Но я не знаю, что он думает… Понимаешь?

Я кивнула. Понимаю. В мире Елены Анатольевны была поговорка, которая объясняла все: на Бога надейся, но сам не плошай. У Них свои дела и заботы. А у нас свои.

Глава 14

В классных комнатах, которые мы превратили в госпиталь, прямо на полу на тюфяках лежали раненные. Их было много. Крысы добрались почти до всех, но, к счастью, большинство уже выздоравливало, и их жизням ничего не угрожало.

Я обошла каждого. Со всеми поговорила, каждому улыбнулась и поблагодарила за спасение от безумных животных. Рошка чувствовал себя не в своей тарелке. Мальчишку явно мучила совесть за содеянное, и когда кто-то из раненных попросил принести воды, кинулся на помощь. А потом второй попросил принести какую-нибудь книжку, чтобы было не скучно выздоравливать. И Рошка, кивнув, умчался в библиотеку.

А я тем временем добралась до того угла, где лежали тяжелые. Южин прямо сейчас сидел на корточках у постели Ирайи и приложив пальцы к шее прощупывал пульс…

– Как она? – шепотом спросила я, уже понимая каков будет ответ.

Не надо было быть лекарем, чтобы увидеть, разметавшаяся по постели Ирайя мучается от сильнейшего жара. Скорее всего это заражение крови. Даже в мире Елены Анатольевны люди умирают от такого воспаления. А уж здесь… Я прикусила губу. Глаза жгло. Я так много плакала за эти дни, что почти перестала замечать, как текут слезы.

– Очень плоха, – поджал губы Южин. – Если бы она была одна, то я вытащил бы ее.

– Но она не одна, – закончила я вместо моего лекаря. – Если бы я могла помочь…

– Ирайя, – на корточки перед амазонкой присел Рошка, появившийся словно из-под земли. Всхлипнул. – Прости меня, я не хотел… Ирайя…

– Она тебя не слышит, – вздохнула я и опустилась на колени, чтобы поддержать мальчишку. – Но я уверена, она простила бы тебя, если бы знала, что произошло.

Рошка снова всхлипнул и разрыдался. А я протянула руки, чтобы обнять его.

И в этот самый момент Ирайя внезапно открыла глаза. Села на постели. Ее взгляд, упертый в меня, был на удивление осмысленным. И я ни на миг не засомневалась в том, что предводительница амазонок пришла в себя.

– Ирайя, – ахнула я, – как ты?

Вместо ответа она обхватила мои запястья ледяными ладонями. Я даже успела удивиться, как же так: у нее явно жар, а руки холоднее застывшего зимой камня.

– Ты должна спасти мою сестру, – внезапно произнесла она. – Королевство Кларин не должно исчезнуть. Обещай мне сделать все, чтобы Вайдила осталась жива!

Я уже догадалась, что это горячечный бред. И растерянно замерла, глядя в спокойное и серьезное лицо Ирайи. И еще этот пронизывающий запястья мертвый холод. Испуганный взгляд Рошки. Сжатые губы и тревога в глазах Южина, подскочившего к вставшей с постели амазонки… Я поняла, что это конец…

– Обещай мне! – настойчиво повторила Ирайя. Она смотрела на меня не отрывая глаз. А я чувствовала, как потусторонний холод поднимается от ее рук по мне. Стало жутко. – Обещай, сестра! – в третий раз повторила умирающая амазонка.

– Обещаю, – прохрипела я еле слышно. Все это выглядело так жутко, что я готова была пообещать что угодно.

Ирайя услышала мой ответ. Кивнула. Улыбнулась.

– Проклятые маги, – рассмеялась она жутким каркающих смехом. – Вот и все…

Так же внезапно, как встала, она выпустила мои запястья, рухнула на постель и выдохнула в последний раз… На лице умершей сияла широкая счастливая улыбка.

– Ирайя, – позвала я ее, все еще надеясь на чудо. – Ирайя…

– Все, ваше величество, – Южин тяжело вздохнул и присев на корточки провел ладонью по лицу, закрывая потухшие глаза моей лунной сестры, моей подруги. – Бедная девочка отмучилась… Она стояла рядом с Дишланом, когда он, – мой лекарь запнулся, – и досталось ей больше всех… Проклятые крысы, – выругался он.

– Проклятые крысы, – шепотом повторила я… слезы опять лились сами, отказываясь подчиняться моей воле. Рядом рыдал Рошка.

Рошка, из-за которого случились все эти смерти. Я уже похоронила десять своих людей, любимого и его маленькую дочь. И после этого нашла в себе силы простить глупого и самоуверенного мальчишку. Но смерть Ирайи все изменила, став той самой каплей, которая переполнила чашу моего терпения.

Я кое-как нашла в себе силы, чтобы протянуть руки и обнять плачущего Рошку. Как бы там ни было, как бы сильно я не возненавидела его прямо сейчас, он такой же ребенок, как и Алеса. Ребенок, которого я должна была защитить от опасности любой ценой. Даже если главная опасность исходит от меня и моих людей.

– Пойдем, – прошептала я, поднимаясь. Рошка словно почувствовал то, что я думала про него. Покорно поднялся и, плача, снова завел свою шарманку:

– Я не хотел! Не хотел, чтобы они все умерли! Я не хотел!

– Я знаю, – кивнула я и соврала, – я не обвиняю тебя в том, что случилось. Идем…

Я просто хочу поскорее отправить тебя с глаз долой, чтобы не возненавидеть еще больше.

Фиодор уехал из Южной пустоши рано утром, не дожидаясь похорон Ирайи. Вместе с ним отбыли солдаты, потерявшие в бою пятерых. И Тишен и Рошкой. Я смотрела им вслед и чувствовала большое облегчение.

– Мам, – к моему плечу прислонилась Анни, – все будет хорошо…

– Мама, – Витория, державшая меня за руку, посмотрела снизу вверх. – А мой брат когда-нибудь вернется?

Я кивнула. Говорить не могла. А перед глазами снова, как в проклятой карусели, закружились лица тех, кого убил этот мальчишка вместо меня. Я опустила веки, чтобы никто не заметил, какие сильные чувства вызывают во мне эти потери. Сильные и нехорошие…

– Вернется, конечно, – кивнула Хурра. Она, не отрывая взгляд, смотрела вслед уехавшему обозу. – Он мне обещал. Пусть только попробует нарушить слово.

Я вздрогнула. Обещал? Хурре? Перед глазами вдруг всплыла картина: зал Советов, Анни что-то шепчет бледному от страха Рошке, и он вдруг вспыхивает, как маков цвет. Ярко и быстро, смущаясь от того, что она ему сказала. И картинка сложилась.

– Анни, – повернулась я к дочери, – это правда?!

Она пожала плечами и улыбнулась.

– Возможно. Неизвестно, мам. Слишком много белых пятен, – ушла она от ответа.

А я решила, что нельзя полагаться на судьбу. Я и так слишком многое пустила на самотек. Надо было срочно озаботиться будущим моих детей. Тем более я все равно собиралась женить Фиодора. Можно заодно позаботиться и о будущим моих младших девочек. Никогда не рано начать поиски подходящего мужа. Хурре уже восемь.

После похорон Ирайи, на которые вопреки обычаям пришли почти все жители нашего поселения, я засела в кабинете за письмами. С поиском невесты для Фиодора все было очень просто. Я написала письмо Эбрахилу с просьбой подобрать подходящую по возрасту дочь. Зная отца, я нисколько не сомневалась, что любая из принцесс будет и красива, и воспитана, и покорна воле будущего супруга. О чем еще можно мечтать, устраивая будущее сына?

А вот с женихами для Хурры и Виктории вышла загвоздка… Нет, я могла бы написать императору Абрегории, чтобы отдать Викторию замуж за будущего принца. Думаю, он не отказал бы мне. Тем более, у меня есть возможность надавить на него… Но, думаю, мои дети не поймут, если я выдам младшую дочь за еще нерожденного сына Анни. Все же я сама их воспитывала. И для меня это как-то слишком.

Король Грилории тоже отпадает…

Можно было опять написать Эбрахилу, сыновей у него не меньше, чем дочерей. Но обрекать Хурру и Виторию на роль рабынь мне совершенно не хотелось. Я прекрасно помнила, как чувствовала себя, когда мой бывший муж Адрей тайком поил меня травяным отваром из Аддийского султаната, который мужчины использовали, чтобы держать женщин в повиновении. И такой участи девочкам не желала.

Остались небольшие страны, те самые, которые были образованы на территории бывшей Северной пустоши.

У президента Республики Талот, того самого, которого когда-то бросила Вайдила, сестра Ирайи, двое сыновей. И породниться с ним было бы не плохо. Но есть один минус… Вполне может быть, что сыновья президента сами никогда не станут не только президентами, но и какими-нибудь министрами.

Власть в республике не передается по наследству, и, насколько я могла судить, еще ни разу не было, чтобы сын президента тоже стал президентом. А нам такой вариант не подходил…

Дальше Королевство Кларин… Если мне не изменяет память, у Вайдилы есть дочь-наследница. Ей сейчас около шести-семи лет. Но помнится, Ирайя говорила, что королева снова беременна. Однако ни пол словечка о том, кто у нее родился я так и не услышала. Зная обычаи королевства амазонок, можно с уверенностью сказать, это Вайдила родила сына. Даже в Ургороде, где матриархат довольно умеренный, сыновей до сих пор не оставляли с матерью, а передавали на воспитание отцам. Мы с баронессой Шерши за столько лет не смогли изменить отношение ургородских матерей к детям мужского пола. А уж что говорить про амазонок. Не удивлюсь, если новорожденный мальчик умер от какой-нибудь загадочной «болезни».

Я вздохнула. Очень жаль. С Вайдилой я породнилась бы с огромным удовольствием. И муж у Хурры был бы покорный и послушный. Ведь его воспитали бы рабом, как всех мужчин Королевства Кларин. Моей дочери такой бы подошел. Слишком уж своевольная она… и потом, лучше муж-раб, чем Рошка, если я правильно поняла намеки. Я вздохнула…

Оставалось еще княжество Славия. Правил там князь. Когда я была королевой Грилорией, а старый князь был еще жив, он приезжал ко мне с визитом. Очень импозантный молодой человек. Детей у него, по обычаям их народа, много. И сыновей должно быть точно больше двух. Вот только слишком чуждый это был народ, хотя и жил когда-то, много веков назад, на территории Грилорского королевства. Боюсь, моим девочкам сложно будет найти с женихами общий язык. У меня, к примеру, с князем ничего не получилось. Не в плане личной жизни, конечно. Но переговоры о поставках славского шелка в Грилорию я не забуду никогда. Каждое слово князя несло в себе не двойной смысл, а целую пригоршню смыслов. Их можно было повернуть в любую сторону, и князь всегда оказывался прав. Я тогда вынуждена была отступить и согласиться на невыгодные для моей страны условия только потому, что не заметила очередной подвох в случайно сказанном слове.

В общем, еще раз связываться с ушлым князем мне совсем не хотелось… А то с него станется забрать вместе с дочерью еще и страну.

Я уныло потеребила пустой лист бумаги, на котором собиралась писать письмо. И где мне найти женихов для дочерей? Не в Монтийской же епархии?! Эти религиозные фанатики подходили Хурре и Виктории еще меньше, чем сыновья Эбрахила.

Монтийская епархия… Я вдруг зацепилась за эти слова. И повторила про себя, не понимая, что именно меня насторожило. Монтийская епархия… нет… эти религиозные фанатики…

Религиозные фанатики! Точно!

Я даже слегка опешила от пришедшей в голову мысли… Ну, не может же быть, что все так просто?! Что все это время ответ был прямо перед глазами, а мы его просто не замечали?!

Все ответы всегда были перед нами. Но мы слишком привыкли к ним, чтобы видеть.

Медленно отодвинула стопку бумаг… Встала… Нарочито тщательно выровняла стопку чистых листов… Открыла ящик и аккуратно опустила и туда.

И почему мы сразу не догадались?! Нам ведь оставался всего один шаг… Но мы остановились и потеряли направление.

Резкий стук в дверь, которая сразу же распахнулась, и в кабинет влетела бледная и взволнованная Анни.

– Мама, ты можешь быть права! Это могут быть они! Но почему я сразу не догадалась! И знаешь, я вдруг вспомнила, что несколько месяцев назад к императору явился посол из Монтийской епархии. Впервые за все время существования этого государства, кто-то покинул пределы их страны. Император сразу же заинтересовался. И пожелал поговорить с ним лично. А потом он вроде как исчез. По-крайней мере я никогда больше о нем не слышала. И не вспомнила бы, если бы не ты.

– Но как такое может быть? – я сделала вид, что «не заметила», как дочь покопалась в моих мыслях, которые, вообще-то были для нее совсем не предназначены.

– Прости, мам, – тут же повинилась Анни, – я просто должна была убедиться, что ты не наделаешь глупости. Не надо искать женихов Хурре и Виктории. Поверь, они сами справятся с этим гораздо лучше.

– А Фиодору, значит, можно? – нахмурилась я.

– Фиодору можно, – кивнула она, – Фиодор мужчина, и поверь, жена не помешает ему любить и быть любимым. И он способен сделать счастливой девочку из Аддии. Это же так просто. А вот Хурра и Виктория… Они совсем другое дело, мам. Поверь, я знаю, – Анни снова склонила голову в том тревожном жесте, о котором я почти забыла.

– Анни, – выдохнула я… мне вдруг стало нестерпимо жалко мою девочку. Да, она с самого детства знала свою судьбу. И согласилась с ней. И никогда не рассказывала мне о тех трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться во дворце императора…

– Мама, давай потом. Сейчас важнее другое! Надо как можно быстрее отправить кого-нибудь, чтобы предупредить Фиодора о монахах.

Переключится оказалось сложно. Но Анни была права. Если монахи Монтийской епархии на самом деле сохранили способность управлять магией, то нам придется туго… Одно дело, когда маг, легко меняющий реальность, один. И совсем другое, когда их целая страна.

– Да, ты права. – Я села за стол и достала из ящика бумагу, которую только что убрала. – Я напишу письмо Фиодору… и Эбрахилу. Если вдруг монахи заявятся и к ним тоже, то пусть будут осторожнее.

– А я пока найду наемника, который сможет очень быстро доставить послание Фиодору. Они не успели уехать слишком далеко. И если повезет, то письмо догонит его еще в границах пустоши. Монахи сюда не сунутся. Они знают, что здесь магия ведет себя слишком непредсказуемо.

Анни была права. До вечера воин успел не только доставить письмо, но и вернуться с ответом. Фиодор писал, что примет нашу гипотезу к сведению. Но он сомневался, что такое может быть… Тем более видения Анни однозначного ответа не давали. Если бы Монтийская епархия вдруг обрела небывалую мощь, то скорее всего не кинулась бы подчинять императора, а начала с государств поменьше. Или, в крайнем случае, с Эбрахила, с которым у них есть общие границы. А империя слишком далеко от стен Монтийской епархии. И никаких общих интересов у этих двух стран нет.

Слова Фиодора звучали разумно. И я согласилась с ними. Просто мы с Анни были слишком напуганы и взбудоражены, когда предположили, что маги скрываются в Монтийской епархии. Это было бы слишком просто…

Несколько недель прошли спокойно. Наше поселение вернулось к мирной жизни. И хотя боль от потерь осталась с нами навсегда, но раненные постепенно выздоравливали, дети перестали кричать по ночам, а женщины кричать от страха, услышав шорох под подполом.

Только пустота в душе и одиночество никак не становились легче… Я переселила младших дочерей к себе, позволив им спать со мной в одной постели. Мне это было даже нужнее, чем им.

Однажды ночью я вдруг проснулась. Так резко, как будто бы кто-то толкнул меня под спину. Машинально оглядела комнату, особое внимание уделяя углам и щелям… Эта привычка появилась у меня после нападения бешеных крыс и никак не уходила.

В простенке между окнами я заметила тень. Слишком большую и слишком постороннюю, чтобы быть чем-то не опасным… Я настороженно замерла, прислушиваясь и решая, стоит ли звать помощь или нужно чуть-чуть подождать.

– Елька, – шепнула тень и шагнула ко мне, превращаясь в ночного короля Грилории. – Я скучал.

Глава 15

– Гирем? Что ты здесь делаешь? – хмуро спросила я, осторожно поднявшись, чтобы не разбудить детей.

– Ты забыла? – картинно дернул бровью мой бывший любовник, – Ты сама позвала меня. Я ношу твое письмо у самого сердца, Елька, – хлопнул он по груди.

– Я не об этом, – не поддалась я на провокацию. – Что ты делаешь в моей спальне? Сюда я тебя точно не звала, Гирем.

– Я скучал, Елька. Очень скучал, – обольстительно улыбнулся он и сделал шаг навстречу.

После того, как он закрыл меня от ножа, брошенного одним из недругов, Гирем рассчитывал, что я прощу все его грехи, и мы снова будем проводить вместе страстные ночи. Но он слишком много раз предавал меня. И я не смогла его простить. Все мои чувства испарились, как вода на солнце. Вот только Гирем не захотел в это поверить, и считал, что я просто все еще обижаюсь, но очень скоро одумаюсь и пойму, что не могу жить без него. Он даже Дишлана не воспринимал как соперника, считая наши отношения с телохранителем всего лишь забавой.

– А я нет, – отрезала я. – Тебе лучше выйти из моей комнаты, пока тебя никто не увидел. Мне не хотелось бы объяснять своим людям, почему, едва похоронив Дишлана, я принимаю в своей спальне чужих мужчин.

– Похоронив Дишлана? – Гирем нахмурился. И в один миг оказался рядом. Он больше не шутил, не придуривался. Он был собран и готов ко всему. – Елька, что у тебя стряслось?

– Ничего, – пожала я плечами, – на нас напали измененные твари. Погибло тринадцать человек…

Я не обиралась вызывать в нем жалость. Я просто хотела, чтобы он отстал от меня и ушел. Но, слезы, выступившие на моих глазах, выдали мою боль.

Гирем выругался.

– Ты поэтому позвала меня? Вам что-то угрожает?

– Нет, – мотнула я головой, одновременно незаметно вытирая слезы рукавом ночной рубашки, – мне нужна твоя помочь в другом вопросе. Но я предпочла бы поговорить об этом утром в кабинете. Гирем, я тебя прошу, уходи.

– Хорошо, я понял, – кивнул он, – тогда до завтра, дорогая. И, Елька, – он улыбнулся, – не надейся, что я остановлюсь. Ты моя, Елька. Была, есть и будешь. Даже если ты сама считаешь по-другому.

– Угу, – кивнула я, не желая вступать в полемику. Гирем упрям. И чем больше я сопротивляюсь, тем сильнее он будет давить.

Но когда он исчез, растворяясь в тени стен, я вдруг опомнилась.

– Гирем! – позвала я его. Он появился сразу же и, решив, что это то самое прощение, которого он дожидался, с довольной улыбкой двинулся в мою сторону. Но я думала совсем о другом, – ты не знаешь о нападении?! Но разве вы не встретили обоз моего брата?

– Ты про своего сына? – ухмыльнулся Гирем, – нет, мы разминулись. Нам пришлось заехать кое-куда… порешать кое-какие дела, – он знакомо повел глазами, обозначая незаконный характер тех дел. Он уже пересек комнату и теперь опять оказался прямо перед кроватью и, совершенно бесцеремонно присел на край. – А то знаешь ли, когда королева моего сердца просит о помощи, я, конечно, сразу же лечу к ней. Но по пути приходиться отвлекаться на кое-что другое… Кстати, ты знаешь, Жерен отказался заменить меня… Став бароном, он совершенно зазнался.

Он говорил, а сам между тем подбирался ко мне. Провел кончиками пальцев по ладони. Словно невзначай, чтобы проверить реакцию. И когда я невольно одернула руку, сделал вид, что ничего не было. Несмотря на свою настойчивость и даже нахрапистость, Гирем всегда знал, когда надо остановиться, чтобы не испортить все окончательно. Именно это качество позволяла ему быть практически бессменным ночным королем Грилории.

– Тебе лучше уйти, – повторила я. Прикосновения Гирема ничего не разбудили во мне. – И хочу еще раз повторить. Мы больше никогда не будем вместе, Гирем. Все кончено. Уже давно. И ты это знаешь.

Он тихо рассмеялся. Легко вскочил с постели и, картинно поклонившись, снова исчез. И уже из прозрачной в лунном свете темноты, раздался его тихий, но уверенный голос:

– Никогда не говори никогда, Елька. Я все равно верну тебя. Чего бы мне это ни стоило.

Дверь бесшумно открылась и закрылась… Он все таки ушел. К счастью, его способности были на порядок ниже умений Хурры. Если бы моя, и его, дочь пожелала незаметно покинуть помещение, то ей вовсе не нужно было бы открывать двери.

Я откинулась на подушки. Сон, напуганный вторжением Гирема, пропал. Может быть я зря обратилась к нему? Если он каждый раз будет вести себя так же, как сегодня, то очень скоро я не выдержу и взорвусь.

– Мам, – тихий шепот прозвучал так неожиданно, что я вздрогнула. Хурра смотрела на меня его глазами, в которых плескалась обида. – А почему папа даже не посмотрел на меня? Он что забыл, что я есть?

Я вздохнула и погладила дочь по черноволосой, как у отца, голове.

– Нет, конечно, – соврала я, стараясь, чтобы ложь выглядела как можно правдоподобнее. – Он просто думал, что ты спишь, и не хотел тебя будить. А завтра вы обязательно встретитесь. Я уверена, он страшно по тебе скучал.

Хурра улыбнулась. Зевнула и, закрывая глаза, прошептала:

– Папа страшно скучал по нам… Да, мам…

Она заснула, успокоенная моими словами. Я откинула одеяло и осторожно встала… Мне нужно было кое-что сделать. Завтра утром моя дочь не должна была почувствовать себя обделенной отцовской любовью. А Гирем, я уверена, совсем не подумал о подарке для Хурры.

Сшить лоскутную куклу не так-то просто. Особенно, если до рассвета пара часов, страшно хочется спать, в глазах словно песок насыпали, а свеча горит еле-еле. Но я справилась. Набила готовое тельце шерстью, которую пришлось надергать из матраса, распоров дальний край, и даже успела на скорую руку соорудить подобие платья. На голову нахлобучила чепец. Сделать волосы я уже не успевала. Нарисовала глаза и рот копотью от свечи.

Кукла получилась очень неказистая. Но все же лучше, чем ничего. Главное не подарок, а внимание. Убедить в этом Хурру будет гораздо легче, чем в том, что отец, не вспомнивший о ребенке, все еще ее любит.

Когда поселение стало просыпаться, я завернула куклу в платок и сунула на верхнюю полку шкафа. Моя горничная, вернее девочка из обслуги, которая пару раз в день помогает мне переодеваться и причесываться, незаметно вынесет ее из комнаты. А потом я вручу Хурре «подарок от папы».

– Мам, – Мои дети обладали уникальной способностью просыпаться не вовремя, – Хурра не любит кукол. – Виктория сидела на постели и смотрела, на меня сонными глазами. – А я люблю. Можно она подарит ее мне?

– Я сошью тебе другую, – улыбнулась я и, осторожно закрыв шкаф, чтобы дверца не скрипнула, присела на край постели. Виктория тут же взобралась ко мне на колени и, обняв за шею, прижалась ко мне всем телом. – Но ты не должна говорить сестре, что видела. Пусть Хурра думает, что эту куклу ей привез ее папа. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась Виктория. – Я назвала ее Алесой, – прошептала она. И через паузу спросила еще тише, – мам, а куклы-дяденьки бывают?

Внутри меня словно струна дрогнула. Интуиция мгновенно пробудилась и тревожно зазвенела.

– Зачем тебе кукла-дяденька? – спросила я, чувствуя, как нарастает тревога. Что-то где-то было не так. Я чувствовала. Но пока не понимала где и что…

– Я назову ее папой, – прошептала моя младшая дочь. – Тогда мы сможем говорить…

– Говорить?

– Да, мам. С Алесой мы уже говорили. Она сказала, что они с папой. И у них все хорошо.

– Говорили?! – я побледнела… Неужели эти разговоры с духами и есть наследство Богини?!

– Да, мам… Алеса говорит, что папа тебя очень любит. И он будет тебя защищать. Всегда.

По спине побежали мурашки. Я прижала к себе Викторию. Проклятая Богиня! Зачем она сотворила такое с моим ребенком?! Ладно пророчества, способность повелевать или прятаться в неведомой изнанке, но говорить с мертвыми?! Это уже как-то слишком!

– Виктория, – я постаралась улыбнуться, – с мертвыми говорить нельзя. Они же умерли…

– Их души все еще с нами… И они не страшные. И не желают нам зла. Не бойся, мам. Все будет хорошо.

– Все будет хорошо, – повторила я. И еще сильнее прижала дочь. Что мне еще оставалось делать? Только верить.

Гирем вышел к завтраку с таким видом, как будто бы жил здесь всегда, а не приехал только этой ночью. Он равнодушно скользнул взглядом по прислуге, с ослепительной улыбкой кивнул остальным, и бесцеремонно уселся за стол с правой стороны от меня. Анни с Катрилой задерживались, и их места все еще были пусты.

Я хотела было сделать замечание и отправить его в другой конец стола, но не успела.

– Папа! – Хурра с радостными криками спрыгнула со стула и рванула к нему. Я покачала головой. Это очень плохо. Все же она принцесса, а не дворовая девка, а значит должна соблюдать протоколы и приличии. – Спасибо! Кукла очень красивая!

– Кукла? – опешил Гирем, на мгновение растеряв всю свою самоуверенность. Но быстро сообразил что к чему и, метнув на меня возмущенный взгляд, подхватил Хурру, повисшую на его шее. – Ах, кукла! Я очень рад, что тебе понравилось, моя принцесса, – улыбнулся он. – Но папа привез тебе совсем не куклу…

– Я знала! – радостно запищала Хурра и, смеясь, сообщила, – ты же помнишь, что я кукол не люблю?! Поэтому я отдала ее Виктории. А что ты мне привез?!

Гирем улыбнулся и что-то шепнул Хурре на ухо. Радостный вопль был такой громкий, что у меня в ушах зазвенело. И, кажется, не только у меня. Герцог Форент с женой, которые тоже спустились к завтраку и сидели все это время, делая вид, что их нет, тоже едва заметно затрясли головами.

– Но я отдам тебе это только после завтрака. – Гирем рассмеялся и метнув на меня торжествующий взгляд, добавил, – если ты съешь всю кашу. Вместе с пенками.

– Ну, пап! – захохотала Хурра, – у нас кухарка хорошая. У Зоси никаких пенок в каше нет!

– А вот мы сейчас посмотрим! – фыркнул Гирем. – А пока иди на место, Хурра. А то твоя мама смотрит на меня так грозно, что мне страшно. Ваше величество, – его улыбка, обращенная ко мне, стала обольстительной, – прошу простить нас с дочерью за столь бурную сцену. Мы просто очень сильно соскучились друг по другу. Вы ведь не позволяете нам видеться чаще…

Мне захотелось выругаться. А лучше ударить негодяя чем-нибудь по бестолковой голове. Если он думает, что с помощью Хурры он сможет подобраться ко мне, то очень сильно ошибается. Но вместо этого я обратилась с дочери:

– Ваше высочество, – я смотрела спокойно и строго, как и полагается королеве, – подобное поведение недопустимо. Я очень расстроена вашим поступком. Вы принцесса-наследница. И должны быть примером не только своей младшей сестре, но и всем подданным. А вы позволили себе совершенно неприличную выходку за столом.

Я знала, что делала. Упоминание о титуле всегда благоприятно сказывалось на поведении Хурры. Наверное, пришла непрошеная мысль, это в ней от отца, который настолько благоговел перед титулами, что готов был отдать любимую женщину в жены мерзавцу Адрею, герцогу Бокрею. Вспомнив о предательстве Гирема я невольно сжала губы и нахмурилась.

Возможно Хурра приняла это на свой счет и, смиренно опустив глазки, повинилась:

– Прошу прощения, ваше величество. Я виновата. Обещаю, что больше не допущу такого бурного проявления чувств за столом. Но, – она вдруг улыбнулась широко и счастливо, – я так рада, что мой папа приехал! И привез мне настоящий кинжал! – выдала она тайну.

Желание поколотить Гирема по голове чем-нибудь тяжелым, стало просто невыносимым. Ну, вот как ему объяснить, что кинжал не подходящий подарок для ребенка? Тем более для девочки?

– Мы обсудим уместность такого подарка позже. А пока, – я повернулась к Гирему, – прошу вас пересесть. На этих местах сидят мои дочери. И они уже спускаются к завтраку.

– Ель…

Начал было Гирем, но его перебил громкий кашель герцога Форента. И ночной король тут же исправился.

– Хорошо, ваше величество, как пожелаете. – Его голос звучал с легким оттенком ехидства. Будто бы Гирем пошел мне на уступку, выполняя какой-нибудь дурацкий каприз. Тем не менее он встал и пересел на свое место рядом с баронессой Шерши, которая, конечно же, не смотря на присутствие мужа, не могла упустить возможность широко улыбнуться красавчику.

– Господин барон, – защебетала она, нацепив привычную маску «глупышки Ирлы», – я так рада вас видеть! Вы ведь развлечете леди разговорами? – захлопала она ресницами, – а то мой любимый супруг настолько суров, что не в состоянии поддерживать сколь-нибудь забавный разговор, – надула она губы, изображая обиду на герцога Форента.