Текст книги ""Фантастика 2025-181". Компиляция. Книги 1-33 (СИ)"

Автор книги: Ксения Баштовая

Первыми через ворота проходят три конных бойца – головной дозор. Они едут шагом, чтобы не опережать караван слишком сильно. Их задача – проверка тракта на нашем пути. В лес и заросли по обеим сторонам дороги они соваться не будут, это уже наша с Павлом зона ответственности. Есть, конечно, еще пешие боковые дозоры и тыловое охранение, но засады, как правило, обнаруживают именно разведчики, двигающиеся в зарослях вдоль дороги практически параллельно головному дозору, который с относительным комфортом едет по тракту в паре сотен метров впереди каравана.

– Так, Белов, – разворачивается ко мне Антон. – Быстро двигай к своему Федору и доложи ему, что поступил в мое распоряжение. Всё же он твой формальный командир, назначенный старостой Коробово, так что пусть будет в курсе, где и чем занят его боец. Доложишь и сразу назад, у тебя пять минут.

– Понял, через пять минут буду.

Караван – не армия, отвечать по уставу здесь не обязательно, так что я и не пытаюсь строить из себя бравого вояку. А вот полученный приказ меня слегка удивляет. С чего бы Антону так расшаркиваться перед Федором? Вроде Игнат все вопросы с ним уже решил, причем совсем недавно. Нет, демонстрация уважения к командиру отряда дружественного поселения – это, конечно, дело никогда не лишнее, но в данный момент никакой необходимости в этом не просматривается. Вернее, смысл в отданном мне приказе, безусловно, есть, вот только он не имеет никакого отношения к желанию Антона уведомить Федора о том, кто теперь мой непосредственный начальник. Меня просто зачем-то потребовалось ненадолго отослать подальше.

Федор встречает меня ехидной фразой:

– Ну что, разведчик, выгнали уже? Быстро же дининским стало ясно, что толку от тебя не будет. Я думал ты хотя бы час продержишься.

– Мне приказано доложить, что старший караванщик перевел меня в подчинение своего зама, отвечающего за разведку и дозорную службу, – отвечаю совершенно нейтрально, напрочь игнорируя слова сына лавочника.

– Ну, считай, доложил, – безразлично отвечает Федор. – Знаю я Антона. Думаю, он быстро поймет, с кем дело имеет.

– Даже не сомневаюсь, – моя усмешка едва заметна, но видно, что Федора она изрядно бесит. – А теперь прошу меня извинить, мне приказано после доклада немедленно вернуться обратно.

– Ну так катись, – кислую гримасу сын лавочника сопровождает пренебрежительным жестом. – Здесь от тебя всё равно никакого толку не предвидится.

Не вступая в дальнейшие препирательства, бегу к голове каравана. Антон меня уже ждет, а вот дининского разведчика нигде не видно.

– Долго ходишь, следопыт, – зам Игната изображает недовольство, хотя в отведенное время я однозначно уложился. – Павел уже проверяет местность справа от дороги, а ты пойдешь слева. Действия при обнаружении засады или любых посторонних знаешь?

– По собственной инициативе в бой не вступать. Как можно быстрее, но по возможности скрытно подать сигнал бойцам головного дозора и доложить обстановку его командиру. Если на скрытные действия не будет времени или противник меня обнаружит, немедленно поднять тревогу.

– Неплохо. Ходил раньше с караванами?

– Нет, но старые наставления читал.

– Ладно, будем считать, что теорию ты знаешь. Чем тревогу поднимать собираешься?

– Можно голосом, но это не лучший вариант. Сигнальная ракета была бы эффективнее.

– Ракетницы у меня для тебя нет, – качает головой Антон, – а вот пару хлопушек дам. Шумовым сигнальным устройством пользовался когда-нибудь?

– Никогда даже в руках не держал.

– Разберешься. Там и уметь-то нечего.

Хлопушка оказывается кустарным изделием дининских оружейников, причем предельно простым в эксплуатации. Одноразовое устройство без предохранителя и замедлителя. Небольшая, но толстостенная картонная гильза с кожаной петелькой, продетой в донце. Второй торец открыт. Если резко дернуть за петлю, внутри взрывается небольшой пиротехнический заряд, вышибающий плотно забитый в гильзу пыж. Хлопок при этом получается весьма громкий, а вот силы взрыва не хватает даже на то, чтобы повредить гильзу. Правда, иногда эти нехитрые устройства дают осечки, поэтому Антон выдает мне сразу две хлопушки.

– Это единственное средство, которое я разрешаю тебе использовать, – жестко говорит зам старшего караванщика. – Арбалет и всё остальное оружие оставь в обозе. Здесь относительно безопасно, так что в первый выход пойдешь налегке. Через три часа будет первый привал. Если ничего по дороге не случится, там и поговорим. Мне потребуется подробный отчет о твоих действиях, так что смотри по сторонам внимательно. Впрочем, если ты действительно хороший охотник и следопыт, в подобных советах нужды нет.

Судя по всему, дининские не слишком мне доверяют. Фразу Аюра о том, что у меня не всё в порядке с головой, Игнат почти наверняка запомнил и передал Антону, так что требование идти в первый дозор без оружия скорее всего объясняется именно этим. Впрочем, могут быть и другие варианты, мало ли каким способом Антон решил проверить мою профпригодность.

Начинать отношения с новым командиром с обсуждения его приказов – далеко не лучшая идея. Поэтому без возражений снимаю рюкзак и спрашиваю, куда его положить. Мне указывают место в одной из подвод, и через пару минут я уже возвращаюсь к Антону, вооруженный лишь парой безобидных картонных хлопушек, гордо именуемых шумовыми сигнальными устройствами. Больше ста лет уже, как нет тех армий, для которых писались старые уставы, а потомки солдат времен Чужой войны всё ещё пытаются держаться за армейские традиции предков и тащат за собой в новый мир обрывки прошлого в виде отдельных фраз, команд и специфических военных канцеляризмов.

– Готов? – зам старшего караванщика оценивающе смотрит на меня, и в его взгляде я вижу большие сомнения в правильности идеи привлечь охотника из чужой деревни к делу, от которого прямо зависит судьба всего каравана. Да ещё и не просто охотника, а человека со странностями, о которых открыто говорят сами же коробовские бойцы.

– Вполне, – подтверждаю я свою готовность к выполнению приказа.

Антон слегка кривится. Видимо, среди дининских приняты более четкие и единообразные ответы на вопросы командиров. Вот только я не один из его людей. К тому же здесь не армия и даже не баронская стража, так что делать мне замечание вроде как и не за что.

– Тогда вперед, – приказывает Антон, решив всё-таки-воздержаться от комментариев по поводу моего отношения к субординации.

Я молча киваю и бегом направляюсь догонять головной дозор. В ближайшие три часа мне придется взаимодействовать в основном с его бойцами. Дорога относительно ровная, так что бежится довольно легко. Когда-то здесь проходило двухполосное шоссе, но сейчас от асфальта уже практически ничего не осталось. Тем не менее дорога была сделана достаточно основательно, и, с учетом периодической засыпки ям и крупных выбоин, до сих пор находится в относительно приемлемом состоянии.

Докладываю командиру дозора о прибытии и ставлю его в известность о том, что мне приказано двигаться слева от тракта и проверять местность на предмет засад. Пару минут выслушиваю инструкцию о системе условных сигналов, после чего сразу пересекаю придорожную канаву и углубляюсь в подлесок, вплотную подступивший к дороге. Здесь полно всякого мусора и бесполезного хлама. Попадаются насквозь проржавевшие остовы легковых автомобилей и грузовиков, по которым можно лишь приблизительно представить их изначальный вид. Когда-то давно их просто спихнули с дороги, чтобы не мешали, а потом постепенно разобрали и растащили по частям, разбросав вокруг обрывки и обломки, которым так и не удалось найти применение.

Если верить рассказам старших, в начале Чужой войны многие машины превратились в груды бессмысленного металла и пластика, даже не получив никаких физических повреждений. Все спутники на орбитах были уничтожены в первые же часы вторжения, а вслед за ними накрылись интернет и мобильные сети. Компьютеры высокотехнологичных автомобилей потеряли связь с системами позиционирования и серверами производителей, а вскоре прекратили существование и сами эти сервера вместе с дата-центрами, в которых они находились. В таких условиях по уши напичканные умной электроникой транспортные средства просто отказались работать, полностью перестав подчиняться своим владельцам и парализовав движение на ещё уцелевших дорогах.

Подобное же произошло со слишком умными операционными системами гражданских компьютеров и мобильных устройств. В добавок к этому разрушение инфраструктуры облачных хранилищ и сервисов привело к потере огромных массивов данных, за считанные сутки отбросив человеческую цивилизацию почти на век назад. Остальное доделала не слишком долгая, но весьма интенсивная война, уничтожившая города и почти всё население Земли, а кибы и тайкуны, так и не сумев выяснить, кто из них круче, через какое-то время просто ушли с планеты, не удосужившись забрать с собой остатки недобитых боевых систем.

Правда, здесь, в окрестностях тракта, основная опасность исходит не от них, а от лихих людей. Совсем уж близко к поселениям банды обычно не суются, хотя бывают и исключения, а вот дальше нас могут ждать очень неприятные сюрпризы. Впрочем, и сейчас я расслабляться не собираюсь, особенно с учетом полученного приказа выйти в дозор без оружия.

Полоса, забитая остатками ржавой техники, остается позади. Я отхожу от тракта на сотню метров и пробираюсь по молодому лесу, сейчас уже частично сбросившему листву. Местность слегка холмистая, а деревья растут не очень плотно, иногда расступаясь и давая место довольно обширным полянам. Кое-где попадаются небольшие обработанные поля, но вскоре они остаются позади. Чем дальше от деревни, тем сложнее защитить земледельцев от лихих людей, так что по большей части земля вдоль тракта для сельского хозяйства не используется.

Иногда с возвышенностей я вижу дорогу и наш головной дозор. Пару раз даже умудряюсь разглядеть подводы каравана. Однако основное внимание я уделяю совсем другому. Полученное задание мне совсем не нравится. Что-то в нем явно не так, и я почти не сомневаюсь, что стоит ждать какой-то подставы. Вот только если бы речь шла исключительно о некой подлянке, подстроенной мне хитроумным Антоном, чувство опасности вряд ли стало бы проявлять себя настолько активно, как это происходит сейчас.

Я уже научился разбираться в тонкостях связанных с ним ощущений. Сейчас ни о каких прямых угрозах речь не идет, но вокруг происходит нечто, способное доставить мне в дальнейшем очень большие проблемы, причем связанные именно с моей безопасностью, а не с тем, что Антон откажется доверить мне роль разведчика и вернет меня в отряд Федора. Последнее и проблемой-то считать не стоит. Так, досадная неприятность.

По мере продвижения вперед ощущение тревоги нарастает. В какой-то момент оно достигает некоего порога, заставляющего организм нырнуть в режим обостренного восприятия. Сейчас день, и амулета, расширяющего возможности зрения, у меня с собой нет. Впрочем, как показала практика, этот кругляш, покрытый непонятными письменами, способен не только расширять спектр воспринимаемых глазом излучений, но и увеличивать время, которое я могу проводить в форсированном режиме работы всех органов чувств. Сейчас мне бы это очень пригодилось, так что я тихо ругаюсь на себя за то, что оставил амулет в рюкзаке.

Тем не менее за три четверти секунды работы режима обостренного восприятия кое-что увидеть и услышать я всё-таки успеваю. Засада на пути каравана всё-таки есть, но она насквозь фальшивая. В небольшой рощице на вершине холма, разрезанного бывшим шоссе на две части, притаились трое бойцов из нашей же охраны. Дининские, естественно. Похоже, Антон решил устроить мне нехитрую проверку, и пока я ходил с докладом к Федору выслал своих людей вперед с приказом организовать этот спектакль.

Простенько, но достаточно эффективно. Если я вообще не обнаружу засаду, тут и обсуждать будет нечего. Гнать такого разведчика в шею и впредь даже близко к серьезным делам не подпускать. Если же я её всё-таки вскрою, но бойцы Антона, играющие роль бандитов, тоже смогут меня засечь, тогда в глазах нового командира я всё же заработаю некоторое количество очков, хоть и не очень большое, ведь моя задача – выявить опасность, не засветившись самому. И лишь в случае, если я смогу не только увидеть спрятавшихся бойцов, но и скрытно доложить об их обнаружении, моя миссия будет считаться выполненной на сто процентов.

От нашего головного дозора до засады метров двести пятьдесят. В принципе, я уже могу бежать к дороге, чтобы, не выходя на тракт, условным сигналом предупредить командира головного дозора об опасности. Узнав о том, что впереди засада, он должен немедленно отправить конного вестового к Антону или Игнату. Считается, что в случае встречи с настоящими лихими людьми это не вызовет у их наблюдателей особых подозрений, поскольку вестовые между дозором и караваном перемещаются довольно часто, причем через случайные промежутки времени.

Бежать-то я бегу, вот только мое чувство опасности после обнаружения бутафорской засады никуда не делось. Наоборот, оно стало более отчетливым и даже приобрело некую географическую привязку, пусть и очень расплывчатую. Похоже, источник грядущих проблем находится по другую сторону тракта, в зоне ответственности Павла, и, судя по всему, дининский следопыт его пока не обнаружил.

Бойцы головного дозора замечают меня сразу, как только я появляюсь из-за бесформенной кучи ржавого металла, оплетенной пожухлой травой и засыпанной опавшими листьями. Когда-то здесь завалилась в канаву здоровенная фура с прицепом, но сейчас от нее мало что осталось, хотя самые массивные металлические детали до сих пор продолжают безнадежную борьбу с безжалостной коррозией.

Дозор продолжает неспешно двигаться вперед, как будто меня здесь нет, но мои сигналы бойцы видят и довольно быстро начинают на них реагировать. Один из них разворачивает коня и бодрой рысью скачет назад, к каравану. Двое оставшихся усиленно делают вид, что их товарищ просто отправился к начальству с очередным рутинным докладом о том, что впереди опасности нет, и можно спокойно продолжать путь.

Закончив доклад, я вновь исчезаю в зарослях. По идее, теперь я должен вернуться к обнаруженной засаде, восстановить с ней визуальный контакт и следить за действиями противника. Вот только мне сейчас не до этих игр. Фальшивая засада ничем каравану не угрожает, а вот то, что происходит по другую сторону тракта, может обернуться для всех нас серьезными неприятностями. Хуже всего то, что я до сих пор не понимаю, что это такое.

Совсем уж наплевать на выполнение полученного приказа я не могу. О том, что я собираюсь пересечь тракт и разобраться с возникшей угрозой, нужно хоть кому-то доложить. Условными сигналами объяснить происходящее командиру головного дозора не получится, на подобный случай сигналы просто не предусмотрены, а выходить на тракт и общаться с дозорными голосом мне запрещено. Бежать к каравану и рассказывать о своих подозрениях непосредственно заму Игната – слишком долго, да и не факт, что он поверит моим подозрениям, а вот за самовольное прекращение выполнения приказа взгреет меня однозначно, даже если я буду утверждать, что распознал в фальшивых лихих людях его бойцов.

Я чувствую, что терять время нельзя, и в голову мне приходит только один выход из сложившейся ситуации. Весьма спорный выход, честно говоря, но других вариантов я не вижу. До бутафорской засады я добираюсь довольно быстро и дальше использую в качестве прикрытия плотные заросли кустарника, выросшего по берегам небольшого ручья. Обхожу холм, на котором спрятались люди Антона, и захожу им в тыл. Они знают, что я должен появиться и всё еще ждут меня, но явно не с этой стороны. На берегу ручья подбираю три небольших камешка. Это сильно облегчает мне задачу, а то я уже собирался использовать для задуманного какие-нибудь куски веток или другие деревянные обломки.

Дининские бойцы вроде бы прячутся, но они не охотники и привычки скрываться в лесу у них нет. К тому же ими владеет азарт – они хотят обнаружить коробовского разведчика первыми и активно крутят головами, высматривая меня. Вот только им сказали, что я о них знать не буду, так что их внимание приковано в основном к участку зарослей, прилегающему к дороге, откуда я, по их мнению, должен вот-вот появиться.

Первый камешек звонко щелкает по стволу рядом с самым рослым и широкоплечим охранником. Он же выглядит и старшим по возрасту, из чего я делаю вывод, что, скорее всего, именно он командует двумя парнями помладше, экипированными заметно скромнее. Бойцы дергаются, резко пригибаются и начинают настороженно осматриваться, выставив в разные стороны стволы ружей и винтовок.

Почти сразу за первым по стволам деревьев стучат еще два камешка, а потом совсем не с той стороны, куда смотрят дининские, раздается мой негромкий голос:

– Мужики, не стреляйте, свои.

Бойцы резко разворачиваются в мою сторону, но меня пока не видят. Я лежу за толстым стволом упавшего дерева и не спешу высовываться из своего убежища, предпочитая вести переговоры отсюда.

– Кто такой? – настороженно спрашивает широкоплечий, но, судя по его тону, он догадывается, кто здесь швыряется камнями.

– Сергей Белов, охотник из Коробово, – мой голос по-прежнему звучит довольно тихо. – Я вас давно срисовал и уже доложил о засаде командиру головного дозора. Вот только у нас с вами есть куда более серьезная проблема, чем учения в условиях, приближенных к боевым. Потому я и пришел прямо сюда вместо того, чтобы тихо сидеть и наблюдать за вами из каких-нибудь кустов.

– Выходи, только медленно, – слегка озадаченно произносит самый представительный из дининских бойцов.

Я покидаю свое убежище и, держа пустые руки на виду, подхожу к явно разочарованным провалившейся охотой людям Игната.

– Иван, – представляется командир дининских, протягивая мне широкую ладонь. – О какой проблеме речь?

– На той стороне тракта что-то происходит. Я не смог рассмотреть никаких подробностей, но там, возможно, кто-то был, и это не Павел, а из наших кроме него там никого быть не может.

– Засада? – в голосе Ивана звучит сомнение. – Так близко от вашей деревни?

Впрочем, к недоверчивым ноткам в его вопросе примешивается и изрядная доля тревоги. Всё же я переиграл их с сухим счетом, а значит, кое-что в своем деле понимаю, и к моим словам стоит прислушиваться.

– Засада – это вряд ли. А вот лазутчик – вполне возможно. С задачей выяснить порядок движения каравана, узнать, сколько бойцов в его охране, чем они вооружены, и какая применяется система дозоров. Если упустим его, где-то впереди нас будет ждать хорошо подготовленная западня.

– Нужно срочно Антону доложить, – дергается один из дининских.

– Время, – возражаю я. – Пока будем бегать и докладывать, лазутчик может уйти и унести с собой собранную информацию. Не удивлюсь, если мы уже опоздали.

– Что предлагаешь? – вновь берет слово старший. На его лице отражается нешуточная внутренняя борьба. Происходящее ему решительно не нравится.

– Отправь кого-нибудь с докладом к Антону, а я прямо сейчас пойду на ту сторону.

– Без оружия?

– Вы меня прикроете с этой стороны тракта. Если потребуется помощь, подам звуковой сигнал. Вот тогда всё будет зависеть только от вашего умения быстро бегать и точно стрелять.

– Может, нам лучше с тобой пойти?

– Извини, Иван, скрытно перемещаться по пересеченной местности вы не умеете. Если пойдем вместе, точно никого не найдем.

– Открутит мне башку Антон за такое самоуправство, – ни к кому конкретно не обращаясь, негромко произносит командир дининских. – Ладно, поверю тебе, парень, но если это пустышка…

– Не пустышка, – в своих словах я уверен, вот только доказать это утверждение мне нечем. Не рассказывать же дининским о моих реальных возможностях.

– Двигай, – окончательно решается Иван и протягивает мне снятые с пояса ножны с очень серьезным боевым ножом. – Ствол дать не могу, а нож возьми. Если вляпаешься, он, возможно, подарит тебе немного времени и даст нам шанс успеть прийти на помощь.

Глава 6

Тракт пересекаю по руслу того самого ручья, на берегу которого подбирал камешки. Он протекает под дорогой через старую потрескавшуюся железобетонную трубу, диаметр которой вполне позволяет мне пригнувшись пройти на ту сторону. Тракт – отличное место для сбора подходящих по размеру камней. Здесь они представлены в широком ассортименте. Выбираю четыре камешка, близких по размеру к стальным шарикам, оставленным мной в одной из подвод каравана. Со сферической формой у них, конечно, беда, но тут уж ничего не поделаешь. Впрочем, я и не такое использовал в детстве в качестве метательных снарядов.

Времени на разговоры и беготню по местности я потерял немало и теперь совсем не уверен, что найду того или тех, чье присутствие заставило сработать мое чувство опасности. Если здесь и был кто-то недобрый, он вполне мог уже увидеть всё, что хотел и тихо свалить, не нарываясь на неприятности. Вот только мое тревожное состояние никуда не делось, и это вселяет надежду, что враг ещё здесь.

Бросаю в трех направлениях локационные импульсы. Здесь не Змеиный лес, и случайно активировать затаившиеся устройства кибов я не боюсь. Вдоль тракта давно всё вычищено. Если когда-то тут и можно было на чем-то подорваться или словить пулю из замаскированной огневой точки, то все эти ловушки сработали уже много лет назад, полностью исчерпав боезапас, после чего всё, что от них осталось, растащили на сувениры жадные до добычи охотники.

Импульсы я посылаю вперед не просто так. Кем бы ни был лазутчик, если он, конечно, не является лишь моей фантазией, он вполне может иметь при себе какой-нибудь амулет тайкунов. У проводника лихих людей, убитого мной при освобождении Данжура, амулет был. На мое прикосновение он никак не откликнулся и стал лишь довольно ценным, но вполне рядовым трофеем, однако сам факт его наличия у одного из противников позволил мне обнаружить лагерь бандитов с очень приличной дистанции. Сейчас я рассчитываю на аналогичный эффект, но пока, увы, всё мимо.

Павла я тоже не вижу. Видимо, дининский разведчик ушел далеко вперед, но он мне не так уж и нужен. Гипотетического лазутчика Павел вряд ли сильно заинтересует. Он, конечно, понаблюдает за ним какое-то время, но в целом будет стараться держаться от него подальше. А вот караван он наверняка захочет рассмотреть достаточно подробно. Боковой дозор, идущий по этой стороне тракта, опытный шпион без проблем обойдет. В его составе нет следопытов и охотников. Обычные охранники, чья задача предотвратить внезапное нападение больших сил противника на караван, вовремя подав сигнал о появлении врага. Для лазутчика эти парни не более чем мелкая помеха.

На самом деле голова каравана уже не так далеко от меня. Я не знаю, как станет действовать враг, но сам бы я поступил довольно просто. Нашел бы удобную точку для наблюдения чуть в стороне от тракта и просто сидел бы неподвижно, наблюдая, как подводы и охрана неспешно шествуют мимо. Если примерно знать расстояние от тракта, на котором движется параллельно каравану боковой дозор, можно выбрать место так, чтобы точно не оказаться на его пути.

Когда в первый раз за сегодняшний день сработало мое чувство опасности, предполагаемый шпион находился ещё где-то впереди каравана, примерно там, где шел головной дозор, но, естественно, не на бывшем шоссе, а в глубине зарослей справа от него. Значит, если принять за рабочую версию вариант с неподвижным наблюдательным пунктом, сейчас мимо его позиции уже прошли три четверти подвод каравана. Я перехожу на легкий бег. Это, конечно, не идет на пользу скрытности, но иначе можно просто упустить врага.

Очередной брошенный вперед локационный импульс, наконец, приносит отклик. Впрочем, я быстро понимаю, что это пустышка. Точек концентрации энергии тайкунов сразу несколько, и находятся они прямо на тракте. Это отсвечивают амулеты и другие конструкты, лежащие в подводах каравана. Среди добычи охотников они попадаются нередко. Меняю сектор таким образом, чтобы на задевать импульсами караван, и почти сразу получаю очень неожиданный результат. Я улавливаю не просто отраженный сигнал. Мне явно пытаются ответить, но сложный составной импульс либо закодирован, либо рассчитан на восприятие не человеком, а автономным конструктом тайкунов.

Я падаю на землю и откатываюсь под прикрытие ближайшего дерева. Ни с чем подобным я раньше не сталкивался, а в этом вывернутом на изнанку мире всё новое почти всегда несет в себе опасность. Организм, получив изрядный адреналиновый пинок, немедленно соскальзывает в режим обостренного восприятия. Я знаю направление, с которого пришел странный ответ, и сосредотачиваю на нем все возможности слуха и своей способности ощущать магическую энергию тайкунов. Зрение задействовать не получается, если, конечно, не считать чем-то полезным возможность в деталях рассматривать микроорганизмы на древесной коре, в которую упирается мой взгляд.

В отличие от локационных импульсов, умение чувствовать конструкты тайкунов пассивное. Оно всегда со мной, как слух или зрение, и не требует от меня никаких специальных усилий, вот только действует оно на гораздо меньшем расстоянии, чем сфокусированный локационный импульс. Однако в режиме обостренного восприятия его возможности существенно расширяются. Увы, длится это состояние опять очень недолго, чуть меньше секунды. И всё же кое-что я успеваю услышать. Именно услышать, а не почувствовать неким непонятным образом. Мои уши улавливают едва слышное, но очень колоритное и эмоциональное ругательство, донесшееся с того направления, откуда пришел так испугавший меня ответ на мой энергетический сигнал. Похоже, хозяин неизвестного конструкта тайкунов тоже совершенно не ожидал от своего артефакта внезапной активности, в чем бы она ни выражалась.

Теперь я уверен, что не ошибся, и вражеский лазутчик действительно следит за караваном. Однако вопросов остается ещё много. Я не знаю даже один ли он, не говоря уже о том, чем он вооружен, и насколько опасен обнаруженный мной необычный конструкт тайкунов. Можно, конечно, поднять шум и позвать на помощь, но тогда велик шанс, что враг успеет уйти. Есть вариант скрытно вернуться к каравану и доложить Антону о лазутчике, а дальше пусть он сам решает, что делать. Вот только пока соберут поисковый отряд, пока вернемся сюда и начнем прочесывание местности, пройдет немало времени, и шпион может уже исчезнуть, не оставив заметных следов. При таком раскладе я окажусь в очень неоднозначной ситуации. Нужны железные доказательства, иначе Антон и Игнат мне просто не поверят.

Отсутствие нормального оружия бесит неимоверно. Рассчитывать я могу только на умение бесшумно перемещаться по лесу, хотя местность вдоль тракта и лесом-то не везде можно назвать. Так, рощицы и перелески, щедро разбавленные полянами, местами покрытыми низким кустарником.

Я осторожно выглядываю из-за скрывающего меня ствола дерева и пытаюсь понять, где прячется враг. Направление на его убежище мне известно, но точно определить расстояние я так и не смог. Впрочем, я почти уверен, что знаю, где засел лазутчик, поскольку в узком секторе, на котором сосредоточено мое внимание, есть только одно место, практически идеально подходящее для скрытного наблюдения за тем, что происходит на тракте.

Небольшая возвышенность с плоской вершиной, поросшей густым кустарником, отделена от бывшего шоссе довольно глубоким оврагом, по дну которого течет уже ставший мне почти родным ручей. Боковой дозор на другой берег точно не полезет, ему это просто незачем, ведь для атаки на караван это место совершенно не подходит. Нападающим будет мешать всё тот же овраг с ручьем, так что на фактор внезапности здесь однозначно рассчитывать не приходится. Вот только лазутчик нападать ни на кого не собирается. Его дело – наблюдение и сбор сведений, а с холма за оврагом тракт виден очень неплохо. Немного далековато, но бинокли и подзорные трубы никто ведь не отменял. Довоенной оптики, конечно, сохранилось немного, вот только в городах уже давно есть мастерские, способные изготавливать вполне годные приборы наблюдения. Характеристики у них, само собой, не так хороши, но свои функции они более или менее выполняют.

Уходить дальше, за вершину холма, лазутчику нет смысла – он оттуда просто ничего не увидит. Спускаться в овраг тоже смысла нет, так что кусты на вершине – лучшая позиция для наблюдения. К тому же противоположный от дороги склон холма идеально подходит в качестве пути экстренного отступления. Преследователи, если они пойдут от тракта, упрутся в овраг, и пока они его преодолеют и поднимутся на холм, можно успеть уйти достаточно далеко.

Я внимательно всматриваюсь в заросли на вершине холма, но враг пока ничем себя не выдает. Чем дальше, тем очевиднее становится, что если я хочу его нейтрализовать, делать это мне придется самому и прямо сейчас. Овраг мне изрядно мешает. Преодолевать его мне придется в любом случае, причем делать это нужно вне сектора, за которым наблюдает противник. Удобное место я обнаруживаю только в полусотне метров справа. Там оба склона густо заросли кустарником и молодыми деревьями, с которых опала еще не вся листва.

Лазутчик может покинуть свою позицию в любую минуту, и я вынужден торопиться, насколько это вообще возможно при сохранении скрытности перемещения. Склоны оврага оказываются скользкими и насквозь пропитанными водой. На противоположную сторону я выбираюсь по уши в грязи, но в данный момент мне это только на руку, поскольку улучшает маскировку. Витиевато ругаюсь про себя на неспособность по своему желанию активировать обостренное восприятие. Сейчас оно бы мне очень пригодилось, поскольку обычным зрением рассмотреть врага на вершине холма у меня не получается.

Посылать вперед локационные импульсы я тоже не рискую. Во-первых, совершенно не ясно, на что можно нарваться в ответ, а во-вторых, есть немалый шанс просто спугнуть врага, ведь его артефакт уже один раз как-то отреагировал на отправленный мной сигнал и явно сильно удивил этим своего владельца. Правда, не настолько, чтобы шпион испугался и немедленно удрал, не завершив сбор информации о караване, но если такое явление повторится, нервы лазутчика могут и не выдержать.

Моя уверенность в том, что враг ещё здесь, пока основана только на чувстве опасности всё еще подающем мне тревожные сигналы. Конечно, надежность такого метода вызывает серьезные сомнения, но другого у меня всё равно нет. К холму я приближаюсь очень осторожно, и с каждым метром двигаюсь всё медленнее. По идее я уже должен видеть врага, если, конечно, он не засел на противоположном от меня склоне, но зачем бы ему выбирать далеко не лучшую для наблюдения позицию?