Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 213 (всего у книги 348 страниц)

Многие друзья тогда сказали Джеффри, что он совершает ошибку, уходя в компанию без опыта, без большого производства и, главное, без гарантированных государственных контрактов. А ведь каждому было понятно, что в авиации все решают именно они. Есть у тебя деньги от Королевского летного корпуса, ты растешь, нет – компания мгновенно лишается какого-либо шанса на будущее. Но как Холт поверил в него, так и сам Джеффри поверил в Холта. В человека, чья энергия била через край и чей энтузиазм очень даже подходил под ставшее недавно модным выражение – полный бобов.

– Хей, Джи, – вот и сейчас он ворвался в кабинет де Хэвилленда, изображая ту самую нажравшуюся гороха лошадь.

– Сэр, вам уже почти пятьдесят, может быть, пора вести себя соответствующе? – вздохнул Джеффри.

Энтузиазм помогал ему верить в босса, но он же порой и смущал. Ведь, если так посмотреть, тот отучился в Оксфорде всего два года, а потом бросил, предпочтя сосредоточиться на семейном бизнесе. Газета, свой собственный комикс – все это накладывало отпечаток на личность Холта. Впрочем, даже тех двух лет ему и его жизнерадостной улыбке хватило, чтобы обзавестись достаточным количеством связей для раскрутки их авиационного дела.

– Главное, что я молод в душе, – босс отмахнулся от брюзжания де Хэвилленда. – Кстати, как там «Ди Эйч второй» поживает?

Джеффри улыбнулся, как это бывало каждый раз, когда кто-то упоминал название их самолетов. Ди Эйч – Джеффри Хэвилленд. Красота же, и это было одним из условий, на которых Холт сумел переманить его к себе.

– В процессе, – инженер приготовился погрузиться в любимую тему. – Первая модель неплохо себя показывает. Вторая будет еще лучше: мы доработали аэродинамику, при этом уменьшили себестоимость. Забавно вышло: мы убираем место второго пилота, режем затраты, но Летный корпус готов платить за них даже больше, чем раньше.

– «Фоккеры», – словно это все объясняло, вздохнул Холт.

– «Фоккеры», – согласился де Хэвилленд.

Действительно, чего тут непонятного: самолеты, способные дать бой германским небесным убийцам, были нужны как воздух. Ходили слухи, что русские как-то наловчились иметь с ними дело, причем на старых, еще прошлогодних «Моранах», но кто же будет верить царской пропаганде. После потери Польши Николаю точно требовалось как-то подправить свое реноме, хотя его советникам и стоило бы найти для этого хоть немного более реалистичный повод.

– Мне обещали помочь со следующим контрактом, – Холт начал переходить к делу. – Один знакомый, ты его не знаешь.

Как и большинство не очень любящих публичность контактов Холта.

– Может, я слышал о его делах?

– Возможно, такие фамилии, как Кюпферле и Лоди, тебе что-то говорят.

Де Хэвилленд сглотнул. Он действительно слышал об этих германских агентах, чьи дела прогремели на весь мир, причем не из-за ловкости английской контрразведки, а из-за жестокости ее подхода. Впрочем, многие и поддержали идею, что врагов Англии нужно не жалеть, а убивать.

– И что нужно от меня мистеру Кей? – спросил Джеффри.

– Они вытащили из России пару офицеров, чтобы поделиться с нами их наработками по авиации…

– Что за чушь! – не выдержал Хэвилленд. – Чему русские могут нас учить⁈ Они не умеют делать моторы, у них вроде бы вышел тяжелый самолет, но и все! А их пилоты? Да они романы с дочками кайзера крутят вместо того, чтобы с врагами сражаться.

– Кхм, – Холт изобразил покашливание.

– Да если бы у нас… Если бы в той же Франции так летали, то германцы уже давно бы взяли Париж! – Джеффри все никак не мог успокоиться.

– Кхм-кхм, – снова покашлял Холт.

– Ну, что?

– Вот тот самый любимец принцесс к нам и приедет. Будет учить нас летать, и ты целый день проведешь с ним на аэродроме, изображая искренний интерес. Один день! – сделал акцент Холт, увидев зверское выражение на лице Джеффри.

– Зачем эти русские контрразведке?

– Не знаю и спрашивать не собираюсь. Мы сыграем свою роль, получим нужную поддержку, а дальше все пусть занимаются своими делами.

– И только я буду слушать напыщенного царского выскочку.

– Не только ты, – Холт на мгновение вселил надежду, но тут же ее разрушил. – Еще прибудет авиаотряд капитана Лэно Хоукера.

– Они не на наших самолетах летают. Кажется, предпочитают «Бристоли», – ревниво заметил де Хэвилленд. – Впрочем, Лэно – хороший парень, мы с ним знакомы, и я уверен, что однажды он с радостью пересядет на «Ди Эйч-2».

– Вот, я знал, что вам будет, о чем поговорить, – Холт радостно помахал рукой, а потом исчез из кабинета Джеффри так же стремительно, как и появился.

Инженер еще несколько секунд смотрел ему вслед, а потом понял, что не спросил самое важное.

– Когда они приедут? – прокричал он в окно.

– Сегодня! Через час должны быть в Лондоне, через два – в Норхолте! Так что не опаздывай! – с улицы донесся крик Холт.

Де Хэвилленд на мгновение заинтересовался, почему его предупредили об этой встрече в самый последний момент. Словно кто-то максимально рассчитывал, что до нее не дойдет… Впрочем, он не собирался думать ничего лишнего, особенно о делах контрразведки. Всего один день, он съездит туда-обратно и сможет вернуться к своей по-настоящему важной работе.

Глава 23

Всего дорога от Швеции до Британии заняла почти двое суток. С учетом остановки из-за германской подводной лодки мы и за них перевалили. Впрочем, самое главное, мы доплыли и все-таки ступили на твердую землю. В небе проще. Там ты сам управляешь полетом, а на море… Нужно полагаться на стальную посудину, на десятки других людей – неуютно. Впрочем, может быть, я немного пристрастен в этом вопросе.

Наша высадка прошла быстро и четко. Вот мы еще стоим на корабле, а вот наши ящики с самолетами уже закидывают в поезд на Великой Восточной железной дороге. Я даже порт не успел осмотреть, но даже так разница между Англией и той же Швецией бросалась в глаза. И вроде бы в Скандинавии был мир и нейтралитет, но люди там словно замерли, переключившись в режим ожидания. В Англии от этой безысходности не было и следа: было видно, что людям пришлось затянуть пояса, но в то же время они определенно собирались побеждать. И эта уверенность в себе внушала уважение.

– Что думаете? – я поделился с Мамаевым своими наблюдениями.

– Британия умеет воевать, – тот пожал плечами.

– Но неужели те же шведы настолько слабы духом?

– Мне кажется, они просто смирились с тем, что проиграли, когда война только началась.

– В смысле они ставили на мир, а любая война – это усиление тех, кто в мирной жизни ничего бы им не сделал?

– Ну да. А Британия умеет и торговать, и воевать. Иван Андреевич, вы же слышали, сколько всего нового появилось на островах за время войны? Умение создавать новое в самых сложных обстоятельствах – это один из признаков великой державы.

– Мы вроде тоже так можем.

– А то, – важно закивал Мамаев. – Иначе стали бы нас сюда звать.

От Харвича до Лондона мы доехали часа за полтора. Здесь же нужно было снова поработать ногами.

– Так, нам нужно на вокзал Паддингтон, – Мамаев сверился с купленным за целых полфунта путеводителем по столице. – Можно на метро, это под землей. Или снимем кэб?

– Кэб, – принял я волевое решение.

Сам бы я, конечно, не отказался посмотреть на первое в мире метро, которому только-только исполнилось пятьдесят, но с нашими ящиками таскаться под землей было бы не очень удобно. А мы все-таки приехали не развлекаться. Я попросил Мамаева найти извозчика, и минут через двадцать, обеднев еще на десять фунтов, мы со всеми нашими грузами весело катили на запад на стильном бензиновом «Юнике».

– А это нормально, что нас везет женщина? – тихо спросил у меня Мамаев.

– Призыв же, – ответил я. – Мужчины в армии, а женщины заменяют их там, где могут.

К этому моменту взгляд начал замечать и другие следы военного времени. Вот в лавке в самом центре люди покупают продукты не за деньги, а по талонам. Вот всего в десятке километров от здания парламента хозяин квартиры лично таскает закупленные пораньше и хоть немного подешевле дрова. Или плакаты с лордом Китченером. Военный министр в белой фуражке и с огромными усами указывает на любого замершего перед листовкой пальцем. И слова: в самом верху – «британцы», чуть ниже – «ты» (да, ты) огромными буквами, «присоединяйся к армии» – чуть поменьше, и «боже, храни короля» – просто чтобы не забывали. Кажется, было что-то еще, совсем мелкое, но на ходу было уже не разглядеть.

Я вот до этого не помнил, что появилось раньше: похожий американский плакат с дядей Сэмом или советский «ты записался добровольцем». И вот теперь все встало на свои места. По крайней мере, в 1915 году Англия еще оставалась законодательницей мод. Интересно, что и когда именно у них сломается в будущем… Ответа за этот короткий рывок я, ясное дело, так и не нашел, а потом был еще один вокзал, поездка уже по Великой Западной железной дороге и станция Норхолт, где только в начале этого года построили и запустили один из новейших в мире аэродромов.

– Смотрите-смотрите, Иван Андреевич! – Мамаев замахал руками, словно ребенок, впервые вырвавшийся из дома. А ведь когда-то поглядывал на всех сверху вниз, но как же сильно он изменился, стоило поверить, что рядом не просто кто-то, а свои.

– Три полосы на северо-запад, – оценил я планировку аэродрома. – Похоже, ветер чаще всего дует оттуда, вот их и подготовили.

– Да я не про это!

– Еще две строят в сторону запада. Думаю, готовятся встречать налеты «Цеппелинов».

– Ну, Иван Андреевич, в небо смотрите! – чуть не подпрыгнул Мамаев, и я задрал голову.

– Ох, ничего себе… – вот и все, что я смог сказать.

Над нами парили в вышине не один, не два, а сразу несколько десятков самолетов, и для того, кто привык всего к шести штукам в не самом слабом авиаотряде на одном из самых активных фронтов Первой Мировой, это смотрелось особенно внушительно.

– Впечатляет? – к нам подошли двое мужчин с чисто английскими вытянутыми лицами.

– Очень неплохо, – кивнул я. Мелькнула мысль на этом и остановиться, но нам не представились, и это немного расширяло рамки приличия. – Жалко, что половина – это летающие табуретки «Блерио».

– Что вы имеете в виду? – нахмурился тот, что постарше.

– То, что сказал, – я широко улыбнулся. – Посмотрите на вон те самолеты – это «Би И», «Блерио Экспериментал». Первая модель и похожа на табуретку, вторая может издалека напоминать самолет, но из-за заднего винта аэродинамика все равно уходит не слишком далеко.

– А вы знали, кто создавал и впервые поднимал в небо оба этих аэроплана?

– Вы? – пошутил я, но неожиданно угадал.

– Джеффри де Хэвилленд, – назвался, возможно, самый известный английский конструктор.

– Очень приятно, Иван Андреевич Крылов, – представился я. – Скажу честно, не хотел оскорбить. Ну да вы и сами понимаете, насколько быстро сейчас устаревают самолеты. Что уж говорить про модели 1911 года.

– Вы неплохо разбираетесь в авиации. И наших аэропланах… – немного выдохнул де Хэвилленд.

– Так Иван Андреевич у вас свой диплом и получал, – сдал меня Мамаев. Вот же, не мог язык за зубами удержать. К счастью, никто не обратил на его слова особого внимания: мало ли кто и где учился.

– Но вот что впечатляет, так это количество самолетов, – я поспешил перевести тему.

– Наши заводы умеют работать быстро.

– Я не совсем про это. Наш «Руссо-Балт» тоже может наклепать много машин, но вот в чем настоящее искусство и талант – это чтобы поднять их все одновременно в воздух. Чтобы они не мешали друг другу, чтобы у каждого было задание, чтобы для каждого нашлось топливо, чтобы каждый смог взлететь и сесть, не устроив при этом хаос. Вот настоящее чудо, которому лично нам еще предстоит научиться.

Англичане переглянулись, и, кажется, мы все-таки сможем найти общий язык. Представился Мамаев, потом спутник де Хэвилленда, оказавшийся капитаном 6-й эскадрильи Лэно Джорджем Хоукером. Довольно известным британским асом, которого бы ждало большее будущее, если бы не скорая встреча с Рихтгофеном. Одного к нам прислали от инженерной братии, второго от военных, и внимание людей такого уровня льстило. В то же время организация процесса обучения, которую я только недавно так похвалил в плане полетов, оказалась не очень продумана. Так, из 24 самолетов 6-й эскадрильи Хоукера тот взял с собой только одно звено. Де Хэвилленд и вовсе не подготовил вопросов.

– Не расстраивайтесь, Иван Андреевич, – попробовал утешить меня Мамаев. – Зато чем меньше людей, тем лучше они будут слушать.

– Возможно, – я вздохнул.

Еще одним плюсом привлечения именно 6-й эскадрильи было то, что они летали на «Бристолях». У них, правда, были не «МИКи» с одним крылом, как у меня, а бипланы «Скауты», но все же… Да и чего я ждал? Знал же всегда: если хочешь, чтобы тебя слушали, не верь в других, сам заинтересуй… Тем более для того, чтобы привлечь внимание, у меня имелось достаточно сюрпризов. И, отказавшись от экскурсии и праздничного обеда, я попросил Джеффри и Лэно помочь собрать один из наших самолетов.

В процессе я немного прошелся по последним машинам де Хэвилленда. Каюсь, не очень уважительно, но, кажется, именно эта простота и помогла нашим новым знакомым отбросить их привычную чопорность.

– Мне иногда кажется, что у каждого инженера рано или поздно появляется удачная идея, и он боится ее отпустить, – рассуждал я, отдирая гвозди от ящика с мотором. Что удивительно, я не так хорош в английском, но на любимую тему да с помощью жестов выразить мысль получалось довольно точно.

– А разве это плохо – развивать то, что получается хорошо? – удивился де Хэвилленд.

– Нет, но вы, инженеры, порой такие упертые бараны. Вот взять Энтони Фоккера – какие конфетки для своего кайзера он собрал! Чудо, а не самолеты! Вот только их сила в пулемете и общей эргономике, а Фоккер, который мог бы на них и сделать акцент, вместо этого продолжает держаться за перекос крыла как способ управления полетом. Важно ли это для его самолетов? Ни капли, но для него самого эта непохожесть на французский путь давно стала частью успеха, которую так сложно оторвать от сердца. Или вот ты, Джеффри, – я ткнул пальцем в де Хэвилленда. – Вот, кажется, в мире столько всего летающего, а ты как поднял в небо свой первый лично доработанный «Блерио», так и продолжаешь клеить винты сзади.

– Мы их не клеим.

– Ты меня прекрасно понимаешь, – продолжил я топтаться по самолюбию англичанина. – Мы в России ведь как думаем? На самолеты нужно смотреть с точки зрения того, как они будут использоваться в бою. Вот взять «Фоккеры» – что делают немецкие пилоты? Они поднимаются повыше и пикируют, на скорости расстреливая врагов. А что нужно для пикирования? Жесткое крыло! Но нет, немцы продолжают ставить сгибающиеся крылья, словно специально играя в поддавки.

– И как же используются наши самолеты? – понял, куда я веду, де Хэвилленд. Вот умный он мужик.

– А ваши самолеты пока выживают! Немцы летят с высоты, вы пытаетесь заманить их в собачью свалку, где что будет важнее всего?

– Маневренность.

– Вот ее-то задний винт и убивает. Нет, что-то компенсируют два ряда крыльев, но опять же, как и немцы, вы не развиваете свою главную силу.

– А пулеметы? – покраснел де Хэвилленд. – Возможно, еще год назад я бы с тобой согласился, но сейчас… Как поставить пулемет с винтом спереди? Когда еще сделают нормальный синхронизатор? А летать нужно еще вчера!

– Ты спрашиваешь, как поставить пулемет? – мы как раз начали крепить дугу для «Льюиса» на мой «МИК». – А вот так. Потери по аэродинамике в разы меньше…

В этот момент де Хэвиленд, наконец-то, обратил внимание на то, как мой самолет отличается от всего того, что было принято собирать и отправлять в небо в 1915 году. Клиент дозрел, а значит, можно переходить к главному блюду.

– Как насчет небольшого тренировочного боя?

* * *

Джеффри де Хэвилленд тяжело страдал, отправляясь выполнять поручение своего работодателя. Единственное, что помогало ему мириться с ролью цирковой обезьянки для зачем-то понадобившихся контрразведке русских гостей – это возможность посмотреть на большой летный день. Десятки аэропланов в небе! Именно в такие моменты понимаешь, что Британия – это не просто страна, а великая воздушная держава.

Было приятно, что русские тоже оценили эту картину, более того, смогли разглядеть то, что за ней стояло. Впрочем… Самому себе Джеффри врать не хотел: лично он о подобных вещах даже не догадался подумать. От этого настроение немного ухудшилось, а тут еще и русские прошлись по его – ЕГО! – самолетам. Сначала по старым, что еще можно было стерпеть, потом по новым. Самое обидное, старший из гостей зацепил даже не вышедший «Ди Эйч-2», и в его словах был определенный смысл.

– Джордж Холт, ты будешь мне должен! – де Хэвилленд шептал эту фразу про себя, и это помогало изображать улыбку.

Но ровно до того момента, когда русские предложили тренировочный бой. Хотя нет, не русские – русский! Молодой летчик вел себя вполне порядочно для гостя, а вот его старший товарищ – этот совершенно не стеснялся говорить то, что думает. Еще и самолет, простенький моноплан Генри Барнелла, превратил в какое-то чудовище. Все в каких-то нашлепках, проводах, вместо переднего лонжерона на крыле была и вовсе какая-то цельная балка. У опытного инженера даже возникли сомнения, что вся эта махина сможет подняться в небо.

А вот Лэно, наоборот, как будто что-то разглядел.

– С радостью, – вот и все, что он сказал русским офицерам, и бросился готовить свой «Скаут».

А тем временем их суета начала привлекать внимание остальных летчиков. Молодые и опытные, закончив с собственными вылетами, они стали подтягиваться к ним, задавая раз за разом одни и те же вопросы.

– Кто это?

– Русские.

– Что хотят?

– Бросили вызов Хоукеру.

– Они тупые?

– Они считают, что сделали аэроплан лучше, чем мы.

И чем больше повторялись эти вопросы, тем веселее и яростнее становилась обстановка. Джеффри это чем-то напомнило футбольные матчи: не так бескомпромиссно, как между своими лондонскими командами, но вполне в духе того, как встречали тех, кто в такие дни приезжал из Манчестера или Эдинбурга.

Русский и Лэно тем временем договорились о правилах: они взлетают, расходятся, набирают высоту. Победу присуждают тому, кто первым три раза подойдет на дистанцию в тридцать метров.

– Капитан Хоукер только за это лето сбил шесть немецких самолетов, – к товарищу русского летчика начали подбираться парни из эскадрильи Лэно. Все как обычно: в небе своя битва, на земле своя.

– Смог бы он это сделать, если бы у него был передний винт и не было пулемета? – де Хэвилленд и сам не удержался от небольшого подкола.

– Смог бы он это сделать, если бы это были не старые разведчики и «Альбатросы»? – хмыкнул молодой русский летчик. – Я ведь прав, «Фоккеров» ваш капитан не сбивал?

– Их еще никто не сбивал!

– Прапорщик Крылов сбил один, сражаясь против двух врагов одновременно, следующего в схватке один на один и еще двоих в групповом сражении. Так что правильнее было бы сказать: никто, кроме нас.

Повисло неловкое молчание, которое нарушил командир новой 18-й эскадрильи майор Бранкер.

– Значит, это вы лишили германцев неба во время их последнего рывка на Вильно?

– Мы.

– И, значит, из-за вас они поняли, что с Восточного фронта ничего не взять, и теперь всеми силами навалятся на нас? – майор добавил в голос грозных ноток.

– Из-за нас, – молодой офицер только гордо вскинул голову.

– Хорошая работа, – Бранкер хмыкнул, а потом подошел к русскому и пожал тому руку. – А теперь, господа, давайте посмотрим на то, чему научились наши союзники!

Вовремя он это сказал: с параллельных взлетных полос одновременно рванули вперед два аэроплана. «Скаут» Хоукера и «МИК» русского. Нет, Крылова – де Хэвилленд вспомнил его второе имя. Или, как говорят русские, фамилию… Казалось, что обе машины начали соревноваться еще на земле. В скорости, в том, как быстро они оторвались от поверхности – и тут вперед вырвался Лэно. Его биплан быстрее поймал воздух и пошел вверх, но вот потом уже Крылов его догнал и даже опередил.

– Капитан, – кто-то из солдат сжал кулаки, волнуясь за своего офицера.

– Все нормально, Хоукер знает, как выбивать дерьмо из слишком много возомнивших о себе зазнаек, – де Хэвилленд сначала хотел сказать грубее, но в последний момент сдержался.

Крылов точно умел управлять самолетом, у него были победы, так что, несмотря на все слухи о германских принцессах, его не стоило недооценивать. Возможно, если Хоукер не сильно размажет их гостя, они еще вместе выпьют этим вечером, и тот сам расскажет правду про всю эту ситуацию… Аэропланы тем временем поднялись где-то на три тысячи футов.

– На километре идут, – заметил по-своему нахватавшийся у французов Бранкер.

– Сходятся… – летчики внимательно следили за сражением в небе.

– Набирают высоту… Нет, русский пошел вниз!

– Ускоряется. Он же подставляется! О чем он думает?

– Ему не нужно думать, просто использовать сильные стороны своего аэроплана, – непонятно ответил молодой русский офицер, а тем временем в небе происходило что-то странное.

Летчики просто что-то кричали и сжимали кулаки, но де Хэвилленд, как инженер, видел настоящее чудо. Русский «МИК» на полную использовал силу одного своего крыла, разгоняясь все больше. Вот только он вышел за рамки возможного: слишком долго держал угол в шестьдесят градусов, слишком поздно пошел вверх. Джеффри не раз сталкивался с тем, чем заканчивались подобные полеты: либо летчик слишком резко брал вверх и ломал крыло, либо терял управление, да так и влетал в землю.

Крылов же… Просто выровнял полет, а потом за счет набранной скорости словно с горки на горку взлетел обратно на уровень Хоукера.

– Он что, собрался сделать петлю Нестерова? – выдохнул кто-то.

– Зачем? – удивленно повернулся к нему молодой товарищ этого сумасшедшего. – Всего лишь половину петли.

И действительно, Крылов словно выждал момент, когда его аэроплан будет смотреть вертикально вверх, и уронил его на правое крыло. Разворот, который получилось провернуть на крошечном пятачке, а потом, потеряв не так уж и много скорости, русский летчик зашел точно за спину своему противнику. А тот мало того, что оказался беззащитен, так еще и вовсе не успел заметить, что же именно тут произошло.

– Первый кадр! – оставшийся на земле офицер откуда-то успел вытащить камеру и заснял победу своего старшего товарища.

– Это только первый раунд! Еще! Еще! – толпа заходилась криком.

А Джеффри де Хэвилленд мог думать только о том, как же этот почти самый обычный аэроплан смог так полететь. Неужели все дело в той толстой балке? Она помогла удержать крыло при всех этих маневрах? Возможно. Но как тогда русские справились с лишним весом? Джеффри понял: он больше не капли не жалеет, что Холт и контрразведка отправили сюда именно его. Ох, на сколько вопросов придется ответить Крылову, когда он спустится.

Де Хэвилленд уже прикинул, как проведет продолжение этого обмена опытом. Один день? Черта с два русские сбегут от него так быстро!