Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 226 (всего у книги 348 страниц)

Однако наличие жестких маршрутов прыжков от аномалии к аномалии и широко известных карт Предтеч – которых ящеры почему-то отождествляли с создателями Маши – все-таки делали возможными и конфликты, и такие вот пиратские рейды.

А поскольку почти каждый год в эту недружную и разнородную семью галактических цивилизаций вливалась еще парочка, то при желании корабли слабых и неосвоившихся новичков рапторы вполне могли перехватывать.

И, внимание. Никого, похожего на людей, они до сих пор не встречали! Только аборигенов на этой планете и вот теперь нас. И, увидев Машу, прямо-таки уверились, что мы и создатели нанитов – одна и та же раса.

То есть Маша хорошо так превосходила средний технологический уровень большинства межзвездных цивилизаций. Ну или в головах полуграмотных пиратов было так. Охренеть.

А что, может быть, Родичи и в самом деле создали нанитов?.. Да нет, очень маловероятно. Пятьсот лет назад их технологический уровень точно этого не позволял. Узнав о нанитах, Маша тут же твердо заявила, что они на несколько порядков превосходят все технологии, о которых ей известно.

– Ладно, – прослушав самый минимум информации, Алёша Попович закруглил интервью. – Я уже понял. Кое-какие полезные сведения из вас можно извлечь. Рассажу по одному и будем проверять. Пока болтаете правду – живете. Нет – выкину в открытый космос. Или верну сюда, на планету. Думаю, местные будут очень рады.

– Нет-нет! – дружно загалдели ящеры. – Мы все расскажем! Прямо все-все!

Ну, пусть себе поют.

Держа рапторов под прицелом, Алёша завел их в шаттл. Затем включилась связь со мной.

– Иван, ты с нами? Или своим особым заданием займешься?

– Особым заданием, – сказал я. – Увидел ее среди местных.

Разумеется, Рыцари были в курсе моих планов найти Оленьку и взять ее с собой по возможности. По-моему, Попович меня не одобрял, но, раз Сурдин разрешил, не сказал ни слова против.

– Добро. Этих красавцев свяжем и страхуем тебя на всякий случай.

Я попросил Машу снова взлететь и велеть на языке Родичей:

– Можете встать с колен, но оставайтесь на своих местах!

После чего она опустилась прямо в воду у отвесно стоящей скалы, на которой расположилась Оленька, и откинула колпак кабины. Затем подставила мне руку. Я встал на Машину огромную ладонь, и она поднесла меня к самой скале.

Отсюда мне особенно хорошо видно было, какими крутыми уступами тут поднимается берег. Трудно было представить, что голый и мокрый человек может с легкостью преодолеть такой подъем! Но Оленька, помнится, забралась сюда без особого напряжения.

Она увидела меня, охнула и бросилась мне навстречу. Не стала даже дожидаться, пока я сойду с Машиной ладони на скалу, просто перескочила ко мне, повиснув на шее… Нет, не повиснув! Я успел перепугаться, что мы с ней сейчас сверзимся вдвоем в воду, но Оля просто замерла, прижавшись ко мне – никуда не давила, не тянула и вообще никак не нарушала мое равновесие. Ох я бы ее поцеловал, если бы не защитный костюм! Она снова залопотала на неизвестном мне языке, который я уже довольно сносно идентифицировал как язык Родичей. Однако, к моему удивлению, Маша сказала:

– Ваня, прости, я не могу точно перевести, что она говорит! Это какой-то жуткий суржик, произношение совсем другое, я всего несколько слов понимаю! Что-то насчет того, что «ты вернулся» и «я знала».

Услышав Машин голос, Оля повела себя странно. Она тут же снова упала на колени, обвила руками мои ноги и молча склонила голову, ничего не говоря.

– Так, дурашка, – я попытался поднять девушку – неуклюже, потому что нам не хватало места. – Ну-ка давай попробуем с тобой объясниться… Маша, скажи ей говорить медленно, самыми простыми словами. И сама говори так же. Можешь?

Маша что-то сказала. Оля вздрогнула, вскинула глаза, опять залопотала что-то, но тут же поправилась и начала говорить медленно.

– Да, вроде, она меня тоже еле понимает, но объясниться можно, – сказала Маша в сомнении. – Надо было ту коробочку взять у мужиков.

– Им нужнее, – не согласился я. – Спроси ее, как ее зовут, кто она такая. Почему работала на пиратов.

В общем, из этого импровизированного, но более мягкого допроса выяснилось: девицу звали как-то сверхнепроизносимо, что-то вроде Ыранплью, и она была рабыней. Причем не рабыней при пиратах – просто рабыней, по жизни. Ее хозяин служил пиратам (за какие-то ништяки, насколько я понял), ну и она выполняла для них всякие работы. Я даже не стал спрашивать, какие работы, и так понятно. Хотя… а может, и не понятно. Это же рапторы, им на девичью красу плевать. Им, небось, важно, чтобы чешуя была поярче и жабо вокруг шеи подлиннее.

Так что я попросил Машу все же спросить, чем девушка занималась обычно.

– Уборка и охота, – ответила Оля.

– Ты правильно ее поняла? – удивился я. – Такая пигалица – и вдруг охотилась?

Насчет пигалицы я, конечно, преувеличивал: девица была ростом мне под подбородок, то есть нормального среднего роста для женщины по человеческим меркам. И мышцы у нее были явно хорошо развитые, хотя и не как у атлетки. Приятный слой жирка наличествовал, короче говоря.

– Погоди, попробую переспросить, – сказала Маша. – Тоже удивлена! Знаешь, не в традициях рода Ктщ отправлять женщин на опасные задания, а если она потомок наших исследователей…

Однако ничего иного мы от Оли добиться не смогли кроме фразы, что ее, мол, не жалко, поэтому все самое опасное поручали ей.

– И меня, что ли, поэтому же ей поручили? – спросил я с недоверием.

Маша как-то перефразировала вопрос, уж не знаю, как точно. В ответ Оля расплылась в улыбке и счастливо закивала, а потом что-то ответила.

– Да, она говорит, поэтому ее отправили к пленному Предтече, чтобы попытаться разведать его секреты. А она сразу тебе отдалась и теперь очень этому рада, потому что надеется, что ты возьмешь ее с собой за небо.

Ого как все продумано-то.

– Маша, скажи ей, что я с удовольствием возьму ее, но пусть знает: у нас на корабле нет моря. Мы долгие месяцы, годы не увидим открытой воды, а может, и никогда больше, пока не вернемся на мою родную планету. Не умрет ли она?

Маша перевела вопрос.

Оля посерьезнела.

– Она говорит, что это не имеет значения.

Сомнительно, но примем на веру. Можно будет с Кабиром проконсультироваться, и если что, на борту есть бассейн.

– Ладно. Тогда еще момент. Скажи ей, что я не Предтеча. Что мы – совсем другая раса.

– Но мы можем быть…

– Маш. У тебя, конечно, нет генетической информации по твоим создателям. Но почти стопроцентно мы все-таки разные.

Маша даже вздохнула.

– Хорошо, скажу.

Едва она закончила, как Оля замотала головой и что-то горячо заговорила.

– Она говорит, что ты умный, добрый и заботишься о своих людях. Она готова быть твоей наложницей до конца жизни, если только ты ее примешь.

Я вздохнул.

– Конечно, приму. Скажи ей, что я беру ее в жены, а не в наложницы.

Надо было видеть, какое недоверие отразилось на лице Оленьки!

– Она говорит, что жена – это слишком для нее, и она недостойна такой чести.

Было видно, что Оля всерьез испугалась, даже снова упала на колени, обняла мои ноги.

– Она просит тебя не губить ее, не делать главной женой.

Боже мой, что ж тут за порядки-то такие? Ладно, потом разберемся с культурными различиями. Пока же…

– Ладно, Маш, успокой ее, скажи, что она будет моей второй женой после тебя.

Оленька тут же расцвела и прямо обрадовалась, это было видно. Чуть ноги мне не начала целовать, но тут я ее все-таки поднял с колен.

Оля, однако, что-то продолжала говорить.

– Она спрашивает, возьмешь ли ты также ее священную рыбу, – сказала Маша.

Священную рыбу? Это что-то новенькое.

– А какого она размера? – спросил я. – И зачем она нужна?

Размер Оля показала на своей ладошке. А зачем нужна, не смогла объяснить, просто извинилась насчет того, что священная рыба у нее всего одна, но если немного подождать, то этих рыб может стать больше.

Или мы как-то не так поняли.

– Скажи ей, что одной рыбы пока достаточно, и что она может ее взять, аквариум найдем, – сказал я, точно зная, что Кабир обрадуется лишнему образцу – даже такому, который нельзя убить и препарировать. – А что она ест?

– Она говорит, что рыба ест все что угодно, – сказала Маша. – Что она даже сама ей будет отдавать свою еду, если нам не будет хватать. И что потом рыба может есть твоих врагов.

О как.

– Хорошо, пусть она ее берет.

Про себя я прикинул, что перед отлетом с планеты в любом случае следует озаботиться вопросом питания и совместимости местного и земного белка.

Тут Оля меня в очередной раз поразила. Она счастливо кивнула, развернулась и прыжком сиганула с Машиной ладони прямо в прибрежный прибой! Епрст. Я бы так точно не рискнул – да и не всякий спортсмен-ныряльщик, думаю! А ей хоть бы что.

Девушка появилась из воды минут через пять, держа в руке какой-то прозрачный куль. Может быть, какую-нибудь медузью оболочку, а может быть – банальный пластиковый пакет, кто знает. В этом куле плавала небольшая черная рыбка, похожая на помесь сома и угря. Кажется, именно такая, которую описывали Даша и Ева, только гораздо, гораздо меньше.

Ха, ну тогда, когда подрастет, ее и в самом деле можно будет натравливать на пловцов, как собаку!

– Она еще маленькая, – сказала Оля в Машином переводе, забираясь на скалу. – Но потом будет верно служить тебе!

Ну да, собственный боевой робот у меня уже есть, теперь боевая рыба… что дальше – военно-транспортный орел? Или сразу звездный тюлень, как в какой-то старой фантастике?

Глава 14
Разлученные близнецы. Жизнь лучше сказки

– Кажется, стоило назвать создателей Маши не просто Родичами, а Дальними родичами, – пробормотал Платон Николаевич, глядя на экран в лаборатории, где по кругу происходило… нечто. Кабир сказал, что это деление клетки, взятой на анализ у Оленьки, но все это ни в малейшей степени не напоминало привычную мне схематичную картинку митоза, сиречь стандартного деления клетки надвое с удвоением хромосом.

А картина мне действительно была привычна: как я уже неоднократно упоминал, я одно время занимался радиационными исследованиями в медицине.

– Не согласен, коллега! – повел плечами наш индус. – Вот рапторы, вот эндемики Второй – вот там картинка! – он засмеялся. – По сравнению с ними – наоборот, очень даже Близкие Родичи. Близнецов в детстве разлучили, вот какие близкие!

«И сейчас я вам в подтверждение своих слов станцую и спою!» – мне пришлось приложить некоторые усилия, чтобы не выпустить улыбку от не прозвучавшей шутки. Шарма и сам не дурак высмеять бережно хранимые двухвековые традиции Болливуда, но не время и не место.

– Тем не менее, – проговорил Платон Николаевич, прижимая большой и указательный палец щепотью к переносице, как будто у него болела голова. – И у эндемиков Второй, и у ящеров-пиратов при делении клетки хромосомы конденсируются из ядерного материала и расходятся точно так же, как и у земных форм жизни. То есть происходит классический митоз. А здесь… вы сами видите.

– Ха! Полная конденсация-шманденсация! Уж вы-то, коллега, знаете: так не все клетки в человеческом теле себя ведут! Бывает такой генетический материал, что разделяется и удваивается прямо как есть. Вот тут у нас – прямо точь-в-точь, – он показал пальцами, насколько близко, – только до логического предела!

Ну ясно, биолог и врач разошлись, так сказать, на принципах.

– Вам не хуже меня известно, что так делятся только уже сильно специализированные клетки! Та ДНК, что не конденсируется в хромосомы, в них не работает и работать никогда не будет. Вот почему и допускается самокопирование в стиле «и так сойдет»! Вы бы еще про безъядерные клетки вспомнили! – довольно едко прокомментировал корабельный врач.

– А механизм-то есть! – воскликнул Кабир. – Миллионы лет или сколько там от общего предка для нас и для инвазивных видов Второй – и пожалуйста, самоудвоение генов отлажено, работает, как колесо сансары!

– Простите, что перебиваю, – я понял, что окончательно потерял нить беседы, хоть очень примерно все еще понимал, о чем идет спор. – Но в сообщении Платон Николаевич попросил меня подойти для разговора про мою и Оли биологическую совместимость…

Оба специалиста, синхронно наградили меня таким взглядом, что я почувствовал себя уборщицей, вторгшейся на заседание совета директоров крупной компании со словами «натоптали тут!»

– Ах да, – первым очнулся наш добрый доктор. – Биологическая совместимость. Прошу нас простить, Иван Петрович. Ожидалось, что полет «Гагарина» в случае успеха обогатит нашу науку множеством фундаментальных открытий. Но чтобы сразу столькими на одной планете и подряд? Так что наша увлеченность понятна.

– Мы прямо до сих пор в шоке! Одно открытие, другое, третье, десятое! И все фундаментальные! – поддакнул Шарма. – Схожие условия среды – и фенотипы настолько сближаются, никто и подумать не мог, что конвергентная эволюция так мощно работает! Причем сами существа – ну совсем друг другу не родственны! Вообще очень далеки! Переворот в теории эволюции! Полный, полный переворот! Как будто есть такой, как бы это, надбиологический детерменизм…

Я умоляюще взглянул на Платона Николаевича.

– Конвергентная эволюция – это когда разные виды, живущие в одной и той же среде обитания, приобретают сходные морфологические черты, – пояснил он. – Акула, дельфин и пингвин – хрестоматийные примеры…

– Я знаю, что такое конвергентная эволюция! – воскликнул я.

– Ну вот посмотрите, – наконец-то перешел к интересующей меня теме Платон Николаевич. – Сперва, когда мы стали Ольгу Петровну исследовать, все было более-менее… прозрачно. Внутреннее строение тела на морфологическом и гистологическом уровне вашей… второй супруги, – действительно супруги, Сурдин подписал соответствующие документы, более того, Ольга числилась беженкой, попросившей политического убежища в Российской Федерации по причине своего рабского состояния. – … Очень похоже на человеческое. Нервная система, органы пищеварения, выделения, половая система, все полностью соответствует! То есть совместимость если и не стопроцентная, то больше девяносто пяти сотых от единицы точно. Хотя есть и мелочи. Например, аппендикс отсутствует сразу, зубы возобновляемые в течение всей жизни, меняются примерно каждые десять лет, конструкции коленных и локтевых суставов несколько более удачны, улучшено снабжение мышечной ткани кровью и кислородом, число волокон в мышцах тоже увеличено… Вообще масса всяких мелких улучшений по сравнению с нашим организмом, настолько очевидных, что у меня сперва было ощущение: кто-то взял обычного homo sapiens и весьма амбициозно надумал сделать на его базе версию два ноль! Собственно, что-то подобное мы и знаем со слов Марии Петровны…

– Десять ноль, – перебил Кабир. – Не меньше. Легкие чего стоят!

– Да, легкие. Это, вероятно, была гордость неведомого разработчика. Смотрите сами, – Платон Николаевич смахнул с экрана несколько слайдов. – Где же это… а, вот! Вы, должно быть, подумали, что у местных аборигенов – жабры?

– Подумал, да, – кивнул я.

– Но в человеческой грудной клетке для жабер нет места! – торжествующе произнес Платон Николаевич. – А создатели нашей красавицы… прошу прощения, вашей красавицы, явно не собирались жертвовать, например, воздушным дыханием или, скажем, молочными железами.

«И спасибо им за это!» – не мог не подумать я. Доктор же продолжал:

– Но обычные человеческие легкие при всей их приспособляемости все же не могут извлекать из воды кислород в достаточном количестве в его обычной концентрации в воде при парциальном давлении в атмосфере, примерно соответствующему уровню моря на Земле. Поэтому в организм местных аборигенов добавили специальные дыхательные щели. Это не жабры как таковые – они служат всего лишь для быстрой перегонки воды непосредственно через легкие. Ну и сами легкие несколько… усовершенствованы.

– Ни хрена себе, – честно сказал я.

– Вот-вот, – кивнул Платон Николаевич. – Какой бы коллектив ни работал над проектом адаптации Родичей для жизни на Второй, они были настоящими гениями своего дела!

– Художниками от биологии! – вставил Кабир. – И генетики – красавчики!

– Согласен. И вот при всем при этом мы, признаться, не ожидали особого сюрприза в клеточном строении. Тем более на поверхности все было похоже – даже митохондрии с виду как наши, а вы, возможно, в курсе, что митохондрии в их нынешнем виде – это более-менее случайное эволюционное приобретение. «Энергостанцию» клетки легко можно было бы реализовать за счет других симбионтов.

– Что-то такое читал, да, – кивнул я. – В научно-популярном.

Оба биолога синхронно поморщились.

– Мы допускали, что хромосомы будут сильно отличаться, – продолжил врач. – После того, как обнаружили, что и у пиратов-динозавроморфов, и у эндемичных видов Второй есть и ядра в клетках, и хромосомы конденсируются при делении. Предполагали, что генетическая информация закодирована иначе. Но чего мы не ждали – что кодировка та же, триплет-в-триплет, что у земных организмов, а копирование генетической информации вовсе без хромосом!

– То есть если у нас с Родичами все же есть общие предки… – пробормотал я.

– То где-то на уровне бактерий, – припечатал Платон Николаевич. – Может, еще раньше. Простейшие из простейших, кто там мог переноситься на древних метеоритах… Честное слово, в отличие от них процессинг генетического материала с этими вашими рапторами у нас почти такой же! И клеточное деление плюс-минус совпадает с нашим. Я бы даже сказал, что если бы мне их предъявили как некую земную форму жизни – ну в качестве тех пресловутых рептилоидов, ушедших под землю, – я бы, может, и поверил! Но как только пришли первые результаты молекулярного анализа ядерного материала – все опять перевернулось! У рапторов – основная информационная молекула РНК, но триплеты кодируют аминокислоты по-другому. А у эндемиков Второй – ДНК, но кодируют белковые последовательности четверки оснований, а не тройки!

Вот так неожиданность.

– Получается, у нас и у Родичей родство на уровне простейших, а у рапторов и местных для Второй форм жизни происхождение совершенно независимое и от нас и друг от друга, – собрав мозги в кучку, подытожил для себя я.

– Именно, – кивнул корабельный врач. – При этом и у всех троих, то есть, включая наш вид, четверых – белки состоят из левозакрученных аминокислот. И кислоты эти во многом совпадают.

Охренеть! Даже моих знаний биологии хватает, чтобы понять, насколько фундаментальное открытие совершили наши научники.

– К сожалению, это означает, что мы можем заболеть или стать носителями инопланетных инфекций. Как вирусных, так и бактериальных, – вздохнул Платон Николаевич. – С другой стороны, карантинные меры для Ольги Петровны должны быть не менее эффективны, чем для нас. Иначе говоря, если она не заболеет за две недели и вы, Иван Петрович, не заболеете – дальше карантин держать смысла нет.

– Но общего ребеночка зачать у вас не получится ни при каких условиях, – рубанул Кабир и под взглядом коллеги немного стушевался. – Ты уж извини, что я… так. Но такое про свою жену знать надо!

– Лучше, конечно, до брака, – ввернул Платон Николаевич. – Но тут уж как получилось.

– Ничего, – твердо сказал я. – Это ничего не меняет.

Потом я вздохнул и спросил:

– А рыбку вы исследовали? Что там с ней?

Они переглянулись, пожали плечами.

– Пока маленькая, мы решили ее не подвергать стрессу исследования в томографе, – сказал Платон Николаевич. – Взяли образец тканей, посмотрели. Та же самая причудливая схема деления клеток, что и у вашей супруги, который в корне отличается от остальных видов Второй. То есть эта рыбка – тоже представитель инвазивного генномодифицированного вида. Что косвенно подтверждает название научной станции Родичей «Ясли-садок». «Не только дети-генмоды, но и рыбы», что-то вроде того. Времени на более детальные исследования катастрофически не хватает, но наша научная ассистент-нейросеть провела поведенческий анализ при помощи видеонаблюдения за аквариумом. Рыба действительно всеядная, потребляет любые местные водоросли и организмы без вреда для себя, планируем потихоньку начать переводить ее на наш корабельный белок. Ваша жена заверяет, что таких рыб подкармливают объедками с человеческого стола, так что они могут есть все то, что едят аборигены. Не знаю, не знаю…

– Отравится и сдохнет – вскроем! – весело заметил Кабир.

– Надеюсь, не сдохнет, – покачал я головой. – Оленька ей всерьез поклоняется. Для нее это правда священная рыба.

Биологи переглянулись.

– Стараемся, – веско сказал Платон Николаевич. – Я вот думаю, может, попробовать ее в общий аквариум выпустить после карантина? Посмотреть, как она освоится в нашей искусственной экосистеме…

– Сожрет она наших гуппи, – покачал головой Кабир. – Хищник! Не стоит.

– Даша Воронцова предположила, что эти рыбы могут быть дрессированными и подчиняться аборигенам, – добавил Платон Николаевич. – Это, в принципе, неплохо рифмуется со словами вашей супруги о «священных» рыбах. Наши наблюдатели видели целые косяки этих рыб, совершающие упорядоченные движения. Может быть, Ольга Петровна сумеет как-то приказать рыбе лежать спокойно для обследования в томографе?

– Спрошу, – пообещал я.

Интерлюдия. Ольга Петровна Кузнецова (ранее Ый-Иррран-Пилью) и ее личная сказка

Она никогда и мечтать не смела, что ей так повезет.

Ее взяли в наложницы!

Ее, порченую, бесплодную рабыню, бросившую в бою родного отца! Она уже и не думала, что к ней прикоснется мужчина, тем более – как к любимой и желанной. А вот так вышло.

Она присутствовала при том разговоре злого Небесного Чужака с ее хозяином. Низко склоняясь, чтобы не показывать своего порченого лица, она натирала пол. Небесные Чужаки не очень любили пускать воду в свои жилища, так что приходилось нести воду в ведре, окунать в воду тряпку, вытирать все, потом выполаскивать тряпку, отжимать ее и снова протирать пол. Еще и собирать на тряпку пыль, постепенно сметая ее в одно место, а потом загонять на совок и в отдельное ведерко. Сложная и непривычная наука, совершенно не нужная в хижинах Людей с их плетеным полом, но Оля – тогда еще просто Пиль, однако ей не нравилось вспоминать старое имя даже в мыслях – ее освоила. Ей ведь хотелось, чтобы с ней лучше обращались и реже отправляли на охоту в глубокие впадины.

Так вот, Оля тщательно работала с тряпкой, стараясь не пропустить ни одной пылинки. А хозяин и Небесный Чужак разговаривали через светящуюся коробочку.

– Даже не думай сговориться с ними, Ый! – Небесному Чужаку сложно было выговорить полное имя хозяина, так что он звал его только семейным именем. – Если это и ваши предки, то они очень злы на вас.

– Я понимаю, многознающий господин, – поклонился хозяин. – Они уже много дней как спускаются с небес, но даже не заинтересовались своими заблудшими детьми. Они не разговаривают с нашими рыбами и игнорируют наши знаки.

– Мне похрен на твоих рыб, – сказал Чужак. – Но мне убиться как нужен этот пришелец живым и разговорчивым. Вот только эта долбаная коробка на него не реагирует!

– Как это может быть, о господин?

– Да вот может! Это значит, что в его крови нет специальных устройств, на которые она реагирует. Ну а раз так, придется объясняться с ним через переводчика. Вы же двуполые, так?

– Так, господин.

– А пахнете все одинаково, никак привыкнуть не могу… В общем, этот пришелец вроде как самец. Возьми самочку посмазливее и похитрее, пусть разговорит его. Нужно хотя бы в общем выяснить, что им нужно. Правда, может, он такой злой будет, что ее сразу прикончит. Так что гляди, собственную дочку ему не подкладывай! – тут Небесный Чужак хрипло, с карканьем засмеялся.

Оля замерла.

Она давно мыла тут пол и она слышала рассказ об этом новом пришельце. Во-первых, он один из Священных Предков – это уже само по себе как в сказках, даже если эти Древние ведут себя нелюдимо и не желают разговаривать с потомками! А во-вторых, он сумел запустить древний храм, который поддерживает океан теплым, чтобы тот бил молниями в облака! Значит, он великий мудрец и великий колдун, а может быть, и великий вождь. В-третьих, он сделал это не просто так, а чтобы отвлечь злых Небесных Чужаков от своего звездного корабля – Небесный Чужак очень ругался по этому поводу, значит, отвлек удачно.

Что же это значит?

Значит, что он человек долга, а может быть, и добрый человек!

Добрые люди – это хорошо. Например, побратим хозяина добрый. Он заступается за Олю и не дает слишком часто отправлять ее на охоту на глубину. Правда, в наложницы он тоже Олю брать не хочет, на это его доброты не хватает… Но может быть один из Священных Предков – еще добрее?

А вдруг⁈

Если добрый мужчина берет женщину на ложе, потом он заботится о ней.

Ну или убьет – не жалко! Все равно – сколько она еще сможет выходить невредимой из схваток с тварями бездны? Как только она чуть-чуть постареет, не сможет так быстро бить гарпуном – и все. А ведь ей уже больше пятнадцати взрослых лет!

Лучше рискнуть.

– Будет исполнено, – сказал хозяин Небесному Чужаку.

И вышел, а Оля скользнула за ним.

– Хозяин! – воскликнула она. – Разрешите мне отправиться к Священному Предку!

Тот с сомнением поглядел на нее.

– Тебе? – удивился он. – Придумала тоже! Он сказал – посмазливее! И потом, если он тебя убьет, кто же полы тут будет мыть?

– Мой господин, Ый-Ту-Арри-Элиль уже обучилась этому непростому искусству.

– За ней вечно грязные разводы остаются… Зато… – тут он задумался, – зато Элиль не порченая. Так. А с чего это ты просишься на такое опасное дело?

Оля очень сильно покраснела.

– Я… я надеюсь, что он заберет меня с собой, как в сказках.

Хозяин расхохотался.

– Он пленник небесных Чужаков, дурочка! Тебя посылают только, чтобы ты попробовала его разговорить до того, как они возьмутся его пытать! Никто его не спасет! Или ты надеешься, что он заодно оприходует тебя, не зная, что ты порченая? Ну-ну.

Оля замерла, опустив голову.

Она знала, что у нее очень сложный план. В сказке всегда гарпун, пущенный сыном вождя, прилетает именно в то болото, где плавает нужная ему говорящая рыба. Жемчужина катится по дну моря и оказывается в пасти единственно подходящего монстра, в сердце которого находится драгоценное лекарство от любых болезней. Священные Предки слышат песню чистого сердца, потому что герой нашел одну-единственную волшебную раковину, в которую можно трубить, как в рог. Вот и у Оли выходило то же: если да кабы Священный Предок окажется добрым, если да кабы он поверит Оле; если да кабы та штучка, которую она нашла в дальнем коридоре, и которая открывает синие двери на базе, ему поможет; если да кабы он сумеет сбежать, когда мигнет свет, как он всегда мигает на базе несколько раз в день… Если да кабы вернется за ней…

А сказки на то и сказки, что в жизни так не происходит.

Очень, очень много совпадений! Но если не попробовать – то ничего не получится точно!

Хозяин внимательно глядел на ее поникшую голову.

– Ладно, – раздумчиво сказал он. – В самом деле, может, оно и к лучшему? Жалко мне тебя. Все-таки ты моя сестренка. Что у тебя за жизнь? Ну давай. Пробуй ублажить Священного Предка. Но коли он тебя прикончит и съест, пеняй на себя!

* * *

Но все получилось даже лучше, чем Оля думала.

Священный Предок оказался добрым, очень добрым! Правда, почему-то не понимал ее языка. Но он действительно разделил с ней ложе, и ей даже не пришлось никак его соблазнять, он сам все сделал! И это оказалось очень приятно, опять же, Оля этого не ожидала. Главная жена хозяина все время повторяла другим его женам и рабыням: «Это наш долг!» – как будто речь шла о чем-то тяжелом. Ну, пожалуй, с хозяином было бы и тяжело, да. Это уж не говоря о том, что с ним действительно нельзя: близкий родич.

Интересно, как хозяин обращался с ней до того, как она бросила в битве их отца? Не вспомнить…

А еще Священному Предку правда удалось бежать! И, вдвойне удачно, никто не подумал, что Оля ему помогла!

«Ну все, – подумала она, – ты получила больше, чем смела надеяться! С тобой теперь всегда будет эта память. Не смей думать, что он вернется за тобой! Не то разочаруешься. Зачем бы ему возвращаться? Ему нужно лететь далеко, за звезды, к своим…»

Но он вернулся!

Правда, не сразу, через много дней. Но вернулся. И встретил ее, как родную, и придумал ей новое красивое имя, и предложил взять с собой, и даже сделал младшей женой – от этого даже голова кружилась! Сперва Оля даже подумала, что он хочет сделать ее главной, ужасно перепугалась. Порченая женщина не может быть главной женой – особенно у такого важного человека, как Иван! Ему нужна большая армия, а она не сможет ею командовать.

К счастью, быстро выяснилось, что главная жена у Ивана уже была – великанша Мария из железного камня. И вместо того, чтобы командовать для него армией, она сама была как армия. И, что самое странное, главная жена ничего не имела против Оли и ничуть к ней не ревновала, не пыталась ей приказывать и вообще никак не вредила. Наоборот, помогала!

Первые несколько дней Оля вообще ничего не делала, просто привыкала к странной белой комнате, где ей позволили жить, к странной очень мягкой одежде и странному мытью (сверху падало немного воды, и нужно было натереться странным пенящимся лосьоном, потом смыть его, и почему-то это должно было сделать человека чище!). И к тому, что муж ласкал ее каждую свободную минуту – к этому привыкнуть оказалось легче легкого! Оля очень надеялась, что ему не скоро надоест. Она изо всех сил старалась учиться доставлять ему удовольствие и, кажется, у нее получалось. Во всяком случае, он казался довольным.

Жаль только, что нельзя было часто навещать священную рыбу. Иван сказал, что для этого надо надевать специальный костюм, потому что пока Оля проходит ритуальное очищение и не может появиться в коридорах звездного корабля без него. Оля, конечно, не спорила, только обрадовалась, что хотя бы так можно убедиться, что с рыбой все в порядке.

Рыба действительно была жива и здорова в большой просторной емкости с водой, сделанной из прозрачного материала. Конечно, потом, когда она подрастет, емкость станет ей мала, или придется все время лежать, свернувшись. Но Оля пока не стала об этом говорить. Это еще не скоро, рыбы растут до своего полного размера много лет, причем все растут по-разному.

В общем, первые несколько дней Оля была очень счастлива, только немного скучала, когда Иван уходил, как он говорил, «работать». Он для этого тоже надевал специальный костюм, потому что проходил ритуальные очищения вместе с ней. Точнее, первые дни даже не скучала. Первые дни она очень много спала, потому что перед тем, как Иван вернулся, она успела сходить в поход в низину и очень-очень сильно там устала.