Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Глава 22

Еду в Вильно. В мое время это столица Литвы, сейчас – всего лишь часть Российской империи. Очень малая часть, но бои тут намечаются очень важные.

Несмотря на эту самую важность и поставленные передо мной задачи вагоны первого и даже второго класса обычному охотнику не полагались. Не знаю, что было бы в четвертом, мой же третий встретил меня облупившейся зеленой краской, имперским орлом и ядреной смесью потных ног, дерьма и махорки. Повезло, что переключился в рабочий режим, а то можно было бы и блевануть.

Прошел до своей лавки – оказалось, что тут на самом деле почти обычный плацкарт. Четыре места слева, два справа, только сидушки жесткие, обитые тканью прямо по доскам. Почти все проходы завалены вещами, а по краям вагона выделялись две особые зоны, словно провалы в самый настоящий ад. В центре одной стояла буржуйка, возле которой сушились десятки портянок и прочей одежды не первой свежести, а в другой – хотя бы за перегородкой – дырка сортира. Во время стоянки запах оттуда шибал особенно сильно, а вот в пути становилось почти терпимо.

До Вильно было около двухсот километров. По воздуху я бы пролетел их за два часа, но Ткачев с учетом того, что собственные боевые задачи с отряда никто не снимал, никак не мог выделить мне самолет. Поэтому-то и пришлось садиться на поезд, который тащился свои двадцать километров в час, лишь иногда немного разгоняясь, но тут же теряя выигранное время на очередной остановке. Черепашья скорость, множество людей вокруг и те самые запахи – все это вызывало невольное раздражение, хотелось поскорее вернуться в родное небо, однако…

– А ведь вот она какая на самом деле, война, – неожиданно понял я.

Мы как раз проехали Гродно, и вокруг стало еще больше тыловой суеты. Злая ирония войны. На фронт полки везут на поездах, так что свежих солдат взгляд почти и не замечал, а вот уставшие части, уходящие на новые позиции или на переформирование, мелькали постоянно. Серые, грязные, в рваной одежде. Эту картину дополняли эшелоны с ранеными. Если тяжелых перевозили, то вот легким часто приходилось перемещаться самим, и в итоге тыл еще больше погружался в пучину безнадежности и уныния.

На передовой все смотрелось совсем не так печально. Или дело в том, что я просто видел все только из-под облаков? У меня не было ответа. Только новые вопросы, к себе. Чего я хочу? Когда-то мне казалось, что достаточно будет просто летать. Потом – помочь выжить тем, кто был рядом со мной, кого я узнал и кого хотел сохранить. Я всегда осознавал предел своих сил и не замахивался на то, что не мог изменить. Но, черт побери, а точно ли я на самом деле так слаб? Точно ли не могу позволить себе хоть немного больше?

– Говорят, Рижский залив все, – до меня донесся разговор двух солдат, обсуждавших сражения с германским флотом, о которых в последние дни писали все газеты.

– Как? А я слышал, как наш «Новик» один сразу два вражеских эсминца отогнал.

– Он один против двоих. «Слава» тоже один против двоих. Тебе не кажется, что это неправильно, что наших кораблей всегда меньше оказывается?

– Германский флот просто больше. Им бы с англичанами воевать, но против них они идти боятся.

– Может, просто выжидают. Англичане-то и сами на них не нападают. А ведь что им мешало бы ударить по врагу, когда тот увлекся нами и подставил спину?

– Так в том-то и дело, что не увлекся. Сколько кораблей пришло в Рижский? Пара линкоров, пара эсминцев, они же полным ордером никогда и не выбирались. А так-то англичане были готовы… Или ты не читал про подвиг Ноэля Лоренса? Стоило германцам выдвинуть вперед более-менее крупный отряд, как его подводная лодка их подловила и чуть не затопила сам «Мольтке».

– Ты так говоришь, как будто это что-то невероятное. Всего лишь крейсер поддержки линкоров. И не затопил, а повредил. «Мольтке», говорят, уже видели в Данциге. Просто лодка оказалась в нужное время в нужном месте и сделала то, что и должна была сделать.

– А разве этого мало?

Последний вопрос неизвестного солдата почему-то зацепил меня до самых печенок. А точно ли мне нужно больше? Разве того, что я уже делаю, мало? Недавно вон радовался, что благодаря мне у пилотов будет топливо для тренировок – хорошо же? Хорошо, но только смотря с чем сравнивать… Немцы вон после понесенных потерь сами ушли из Рижского залива, решив, что перспектива прорываться через наши минные заграждения в подобной обстановке того не стоит. Из-за меня же враг так нигде и не отвернул. Обидно? Да, черт побери!

Иногда есть вещи, в которых очень стыдно признаться даже самому себе. Я вот научился через этот стыд переступать, не сразу, но научился. И сейчас мог честно сказать – да, я хочу большего. Еще как хочу! Однако в то же время я боюсь! Боюсь не умереть в бою – здесь у меня со старухой давний консенсус. Я боюсь высунуться, боюсь, что моя слишком высоко задранная голова привлечет излишнее внимание, и в пучине грядущей революции ее просто кто-то походя снесет. Мой главный страх в той жизни – жить зря, в этой – умереть зря.

Глупо? В страхах никогда нет ничего глупого: ведь именно они помогают нащупать новый путь. Вот и сейчас: я понял, что боюсь, и почти сразу родилась мысль. А что, если я стану, как тот же флот? Не как германский, который строился так, чтобы об него обломали зубы даже англичане. Такой уровень мне не потянуть: все-таки я понимаю, что мы не в сказке. Случайный человек не может по желанию превратиться в силу подобного уровня, а вот в проблему вполне. То есть стать как флот русский. Небольшой, но храбрый, который сам не полезет вперед, но обложит все вокруг минами так, что любой противник будет вынужден считать потери.

И это мне уже точно по силам. Более того, в этом направлении что-то можно начинать делать уже сейчас. А я люблю, когда идеи как можно раньше превращаются в поступки. Я улыбнулся, покопался в карманах, проверил остатки денег после выданной Ткачевым премии, а потом по примеру Лукьянова прошелся по солдатам и поспрашивал, не продает ли кто гранаты. Часть посмотрела на меня с подозрением, часть просто сказала «нет», но в итоге я все-таки нашел и купил одну штуку у тех самых говорливых соседей. Причем опять английскую. И что это, судьба? Я припрятал добычу, а потом снова погрузился в мысли, причем настолько глубоко, что даже не заметил, как задремал, а там…

– Станция Ви-и-льна, господа! Готовимся! – проводник, заглянувший в наш вагон, громко прокричал свое объявление, а потом, не обращая внимания на маты и крики бросившихся собирать вещи солдат, пошел дальше.

Вот его голос донесся уже из следующего вагона, потом он успел дойти до конца поезда, вернуться, и только потом мы начали замедляться. Солнце уже успело опуститься до края горизонта, поэтому самого города я почти не увидел. Окраины пролетели где-то в тенях, ближе к центру я смог разглядеть несколько освещенных фонарями улиц, а потом был и сам вокзал. Грязно-серое здание, такая же неопрятная церковь рядом и площадь перед ними, забитая беженцами. И хоть воздух вокруг посвежел, меня не оставляло ощущение, что я еще в поезде.

О том, чтобы поймать повозку в такой толпе, и речи не шло, поэтому я примерно прикинул направление – мне нужно было на северо-восток – и пошел на своих двоих. По описанию Ткачева, до аэродрома было около восьми километров. Пешком – два часа, однако мне самому нужно пройтись только через Новый город, а вот дальше, скорее всего, станет не так людно, и можно будет-таки найти того, кто меня подбросит.

Я крутил головой, отмечая, что половина домов на улице стоит с заколоченными окнами. Там, где этого не сделали, их разбили. И было непонятно, то ли это немцы уже успели постараться, сбросив на город несколько бомб, то ли… Война, как и следовало ожидать, порождала вокруг себя хаос и насилие.

– А ну, стоять, благородие! – я не успел дойти до речки Вилия, за которой и хотел ловить экипаж, как меня остановили.

Пара оборванцев, одетая в то, что еще недавно было военной формой. Только сидит не по размеру: словно сняли с чужого плеча, ну или просто очень сильно исхудали.

– Дезертиры? Или убийцы? – я усмехнулся и задал вопрос в лоб.

– Не твое дело, благородие. Давай лучше выворачивай карманы, и мы тебя просто побьем, – в руках говорившего сверкнул нож.

Как коллега по подобным аксессуарам я оценил профессиональность и легкость хвата. Забавно. Когда ехал сюда, боялся, что однажды в будущем меня сметет какая-нибудь случайность. И вот – случайность с ножом уже сегодня смотрит прямо на меня, сопит свернутым набок носом, а мне совсем не страшно.

– И что, варианта, где меня не тронут, вообще нет? – спросил я.

– Самый храбрый? – владелец ножика сверкнул золотым зубом. – Учти, попробуешь поднять руку, Лука тебя сразу подстрелит.

Он посмотрел в подворотню на другую сторону улицы, и оттуда вышла еще пара человек. Эти были вооружены уже посерьезнее: не винтовки, конечно, но для уличных разборок хватит и наганов.

– Пистолеты с других ограбленных сняли? – я неожиданно задумался, что с грабителем за весь разговор мы ни разу не ответили ни на один заданный вопрос.

– Лука, ну-ка прострели ему ногу.

Ну вот, и опять ни одного ответа. Я вздохнул: все-таки я не боец, один против четверых, да еще и с оружием – никаких шансов. Но я пилот, я всегда заранее смотрю по сторонам, и я работник морга: я знаю, что смерть – это нормально.

* * *

Поручик Котлинский устал.

Он устал телом, но душа его пела. Сначала был удачный побег из плена и проход по германским тылам, который дал армии информацию, что помогла хоть немного, но сдержать сдачу Ковно. Потом именно он нашел германский прифронтовой аэродром и даже взял там пару языков. Благодаря этому город не замирал в страхе, а готовился к новой напасти.

Так, для этого из Волковыска выписали одного из пилотов 21-го авиаотряда, что так удачно показал себя против новых немецких самолетов. Поручик, зная о непростой ситуации в городе, решил лично его встретить, и какого же было его удивление, когда в неизвестном специалисте он узнал того самого летчика, что и навел его на германский обход.

– Крылов, кажется, – Котлинский решил не форсировать ситуацию и сначала приглядеться к тому со стороны.

Не то чтобы он не доверял охотнику, уже не раз доказавшему свою полезность, просто сработало профессиональное чутье. Хочешь узнать правду – не спрашивай, смотри. Вот Котлинский и смотрел, делая для себя мысленные пометки. Первое, что бросилось в глаза: спокойствие. Крылов мог бы впасть в уныние из-за того, что ни один из его подвигов до сих пор не оценили, но он словно не думал об этом. Шел, вертел головой словно турист и в то же время… Котлинский считал, что умеет понимать людей, и сейчас он видел, что Крылову больно. Больно от того, через что война заставляет проходить всех этих людей вокруг. И ладно бы только военных, они сами выбрали этот путь, но чем гражданские-то виноваты?

Котлинский на мгновение потерял Крылова из виду, когда тот свернул с площади. Ему бы дойти до проспекта Гедимина, а тот свернул в первый попавшийся переулок и, как итог, почти сразу же наткнулся на каких-то мародеров. У коменданта Вильно совсем не было людей и времени, чтобы еще и ими заниматься, а лихие людишки пользовались этим без всякого зазрения совести.

– Только бы без оружия, – прошептал Котлинский, доставая маузер, который ложился в его руку всегда удобнее, чем обычный офицерский наган.

Одного-двоих он точно сумеет снять. Да он и целую банду положит – в себе поручик не сомневался. Но вот как при этом еще и сохранить жизнь пилота? Котлинский искал выход, не находил и чуть не пропустил момент, когда Крылов, продолжая спорить с говорливым бандитом, катнул себе за спину гранату. И так естественно это сделал, что ничего не заметили ни мужик с ножиком, ни вышедшая прямо под взрыв еще одна парочка. Получается, пилот с самого начал их срисовал. Более того, оценил и не побоялся принять самые радикальные меры.

Бах! Пламя полыхнуло, полетели осколки. Что характерно, Крылов спокойно, словно разыграв партию на шахматном поле, сделал шаг в сторону и прикрылся углом дома. Рассчитал или повезло? Первый бандит и его товарищ неожиданно оказались на линии поражения и вскрикнули, получив по паре кусочков стали на излете и горсть выбитой из стен домов кирпичной крошки. В отличие от своих товарищей, уже не смертельно, но очень обидно.

– Теперь ты сдохнешь! – мужик с ножиком бешено завращал глазами.

– Шаг вперед, и я потрачу еще одну гранату, – Крылов говорил, глядя куда-то в пустоту. – Учти, ты сейчас живешь только потому, что у меня не так много денег, и тратить их на такую падаль, как ты, мне ужасно не хочется.

– Ты… – мужик скрипнул зубами, но идти дальше не решился. – Хорошо, благородие, твоя взяла. Мы уйдем.

Котлинский начал расслабляться. Конечно, взрывать гранаты в городе – это не самое лучшее решение, но, главное, все живы.

– А ну, стоять! – Крылов, словно назло поручику, продолжил дергать судьбу за усы.

– Что?

– Одну гранату я все-таки потратил, так что придется заплатить.

– Что ты имеешь в виду?

– Гони десять рублей за потраченную гранату, – Крылов не стал тянуть кота за хвост и сказал все прямо.

– Ты… – и снова скрип зубами, снова борьба с собой, и вот бандит все-таки решился.

Махнул рукой кому-то за спиной, а потом вперед полетела скомканная ассигнация.

– Можешь идти, – Крылова совершенно не обидела вся эта пантомима, и он продолжил стоять на месте со скучающим взглядом. Десять секунд, двадцать, минута…

Котлинский услышал, как шум в проулке, где скрылись бандиты, сменился характерным топотом быстро удаляющихся ног. Все-таки мародеры были в чем-то на удивление разумны. Если цель опасна, они отступят и просто поищут того, с кем сумеют справиться.

– Доброго вечера, – Котлинский обратил внимание, что Крылов продолжает стоять на месте, и сделал несколько шагов вперед, выходя из тени.

– Илья… Карпович! – Крылов почти мгновенно узнал его и даже имя правильно назвал. Вот только радостная улыбка почти сразу сменилась грустной. – Ротмистр Козлов просил передать вам при встрече, что сочувствует вам из-за смерти брата.

Вот же странный человек. Только что прошелся по грани, а думает о других: в итоге о брате напомнил не только словами… Оставалось вернуть любезность.

– Спасибо. И прошу прощения, что не помог. Вы сами сработали быстрее, чем я успел что-то сделать. Кстати, не перебор ли с гранатой? Тем более с двумя.

– К сожалению, я не очень хорошо стреляю и совсем уж плохо дерусь, – Крылов смущенно потер лоб. – В свое оправдание могу сказать, что второй гранаты у меня нет.

– Вы блефовали? Но зачем тогда потребовали деньги? – Котлинский думал, что его уже ничто не удивит, но Крылов снова сумел это сделать.

– Конечно же, чтобы мне поверили, – пилот словно объяснял очевидное. – Если у тебя есть сила, то ты ей пользуешься. Если же нет, то люди вроде этого дезертира сразу же начнут в ней сомневаться. Дави, забирай, считай их за… не буду ругаться! И тогда они будут думать, что все идет именно так, как и должно быть.

Котлинский задумался, а потом все понял. Точно же: это сейчас Крылов – охотник, пилот, будущий офицер и, возможно, дворянин. Но начинал-то он и прожил свою жизнь среди простого люда, вот и разбирается в их привычках. Пожалуй, самому Котлинскому такой опыт бы тоже не помешал.

– Пойдемте, – поручик выдохнул и указал вперед. – Раз уж вы тут закончили, покажу дорогу дальше.

– На аэродром?

– Сначала заселим вас, – пояснил Котлинский. – А на аэродром завтра. Сегодня уже поздновато и для разговоров, и тем более для полетов. Да и пилотов всех сегодня позвал на торжественный вечер Петр Владимирович.

– Кто это?

– Веревкин, гражданский губернатор Вильно. Он просил пилотов прийти на прием, чтобы поднять боевой дух, что весьма упал в последние дни.

– Наверно, тогда вы правы, на аэродроме делать сегодня будет нечего. Тогда сможете достать мне карандаш и бумагу? Раз уж у меня появилось время и сопровождающий, я как раз успею подготовить учебные материалы.

Котлинский смерил Крылова подозрительным взглядом. Неужели он так радуется тому, что будет кого-то учить? Вряд ли, он же никогда не делал этого раньше. Или этот энтузиазм из-за того, что теперь не придется тратиться на канцелярию? С одной стороны, это нормальная черта для людей простого происхождения, с другой – поручику почему-то очень хотелось, чтобы его новый-старый знакомый оказался выше этого.

* * *

Я выдохнул.

Для начала, после появления боевого поручика с расстегнутой кобурой сразу стало спокойно. Я прекрасно помнил, как тот умеет стрелять, поэтому уличные опасности мгновенно потеряли свою остроту. Единственное, что смущало: я не понимал, почему Котлинский сразу меня не поддержал. Неужели проверял? Что ж, тогда я должен весьма лестно оценить суровость местной школы разведки. А вот мягкость, с которой поручик отпустил выживших бандитов, я записал уже в минус.

Ну и второе: новость о том, что меня миновала участь скучать на дворянском приеме, оказалась чудесной. Вылезать под взгляды высшего общества до того, как я отращу свои колючки, было последним, чего бы мне хотелось. А вот поднять свой авторитет среди пилотов – совсем другое дело. Именно поэтому я задумался о подготовке специальных плакатов и даже договорился с Котлинским, что тот сегодня же пришлет мне денщика со всем необходимым.

За разговорами мы вместе прошлись до доходного дома, где держали несколько комнат как раз для гостей по ведомству генерал-квартирмейстера. Кажется, день уже подходил к своему концу, когда… Я словно почувствовал движение, задрал голову к закрытому тучами небу и увидел ее. Огромную черную тень, что на мгновение мелькнула в лунном свете. Враг! Горло свело, и, наверно, только поэтому я не опустил голову, чтобы сразу предупредить Котлинского. Не опустил и увидел в стороне еще одну тень.

– Минимум два дирижабля, – мой голос звучал сухо, механически, словно у робота. Не было эмоций, все силы организма до последней капли уходили на то, чтобы продумать, что же делать дальше.

– Дирижабли? – Котлинский отозвался так же безжизненно, а потом резко сорвался с места. – Телефон! Мне срочно нужен телефон!

Повезло ему, и, наверно, всему городу, что в доме генерал-квартирмейстера оказалась полноценная линия связи. Всего за пару минут Котлинского соединили с нужным человеком, и он принялся сыпать деталями о замеченных дирижаблях, которые в любой момент могли начать сбрасывать бомбы на Вильно. Взрыв… Уже начали… Я обернулся, и в погруженном в вечерний сумрак городе было издалека видно всполохи разгорающегося где-то пожара.

– Вокзал бомбят! – крикнул кто-то, лучше меня оценивший место удара.

А у меня сжало горло. Вокзал с его военными грузами – наверно, это вполне себе законная военная цель. Однако сколько же там рядом людей, и летящие с точностью плюс-минус пара сотен метров бомбы сегодня заберут с собой сотни, а то тысячи жизней.

Еще минуту назад я не знал, что делать. Ждать приказа и решения кого-то из генералов казалось самым разумным, да и единственно возможным. Тем более, я сам в принципе мог сделать не так уж и много. Что мне по силам? Только летать… Нет, не так! Я могу летать! А сейчас только это и важно! Так ради чего я тогда стою тут и жду начальственной отмашки? Тем более что на аэродроме сейчас никого нет, другие пилоты когда еще смогут добраться до своих самолетов. Если вообще успеют проехать через заполнившие улицы толпы паникующих людей.

– Прочь с дороги! – бледный солдат распахнул ворота заднего двора, освобождая проезд для тарахтящего мотором «Руссо-Балта».

Я пригляделся – внутри машины было пусто, и моя решимость начала обрастать деталями.

– Куда едешь? – я не подумал отходить в сторону.

– Не твое дело!

– Куда едешь? – повторил я, и солдат занервничал.

– Надо увезти машину в безопасное место. Если ее повредят, то генерал Сиверс с меня голову снимет.

Сиверс? Кажется, этот раньше командовал 10-й армией до Радкевича, потом был снят за провалы, но задержался в городе. Возможно, хотел воспользоваться приездом царя и как-то напомнить о себе – плевать!

– Прекрасно, – я направился к «Руссо-Балту» и забрался на заднее сиденье. – Вези меня на аэродром.

– Вылезай! – солдат то тянулся к оружию, то опускал руки. Мое спокойствие выбивало его из колеи.

– Вези. Поверь, там сейчас точно безопасно. Или ты хочешь устроить скандал? Задержать эвакуацию доверенной тебе машины? Или того больше, застрелишь меня внутри, окончательно ее испортив? Неужели не знаешь, как сложно отмыть кровь? Сложнее только вывести трупный запах! О, эти сладковатые оттенки гнилых яблок и протухших яиц…

– Хватит! – солдат не выдержал.

– Десять минут, отвезешь меня, и можешь делать, что хочешь! Ну же!

Уверенность, наглость, упоминание смерти – не знаю, что именно сработало, но водитель Сиверса сдался. Более того, он прекрасно знал дорогу до аэродрома, а на месте – когда я выскочил из машины генерала и принялся командовать готовить самолеты к вылету, никто не решился возражать гостю, прибывшему с таким шиком.

Всех с наступающим Днём Победы!

А теперь к новым главам… Из минусов: на праздники все же придется сделать выходной. Из плюсов: сразу после них выложим финал первой книги и вместе с ним первую главу второй. Надеемся, это сможет немного компенсировать ожидание)))