Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 317 (всего у книги 348 страниц)

Выяснилось, что продюсер не писал никакой записки. «Дизайнер визиток» тоже вряд ли взывал о помощи, потому что с ним все было туманно, загадочно и жутко. Значит, на острове находится кто-то еще. Придя к такому выводу, боевые подруги начали планировать на утро следующую вылазку – без него, Данилы, конечно. Спорить он не стал, доковырял свои макароны, отставил миску и начал слушать другие гипотезы. Тут и выяснилась интересная вещь: оказывается, букет получили не только Анфиса и он с Анжелой, но и Марина. Стефания сказала, что не помнит, был ли в ее номере букет, но не отрицала, что тоже жила в гостинице с похожим антуражем.

Уже что-то! Версия о том, что их одурманили наркотиком, увезли якобы «на экскурсию», ограбили и выбросили на острове, казалась самой правдоподобной. Это тебе не шоу и подобный бред. Анфиса, помня, как он ее подбадривал днем, объявила, что их должны искать, потому что девушка Данилы наверняка забила тревогу. При слове «девушка» Марина посмотрела на него с таким любопытством, будто ожидала подробностей. До чего женщинам нравится слушать всякие такие истории! А Стефания поднялась и принялась собирать пустые миски. Гоша в беседе участия не принимал, тоже лишь слушал. И это отчего-то Даниле сильно не нравилось.

Наговорившись, все принялись готовиться ко сну и расстилать одеяла возле огня. Уже никто не жаловался, не сетовал, действовали споро и быстро: то ли так устали, то ли смирились с ситуацией. Но, когда улеглись, Анфиса нарушила наступившую тишину:

– Это место, где находится кладбище, может быть местом силы!

– Скорее местом обессиливания, – не сдержался Данила, намекая на свой обморок. Анфису его реплика не смутила:

– Такие места на всех действуют по-разному! Кого-то заряжают энергией, а кому-то там становится плохо. Я знаю, неподалеку от деревни, где я родилась, была такая поляна. Там не росла трава, животные обходили ее стороной, даже птицы над нею не пролетали.

– Рита, мы же договаривались о том, что ты родилась и выросла в Москве! – вмешался продюсер. – Даже в контракте прописали!

– Рита? – удивилась Марина, и все обернулись на певицу. Но та ничуть не смутилась:

– Да, это мое настоящее имя. И, Гоша, это тоже в контракте прописано, что отныне я – Анфиса!

– Ну, извини, извини, – покивал продюсер и растянул пухлые губы в неискренней улыбке. – Забылся. А волосы тебе придется нарастить, потому что на афишах ты с другой прической.

Это реплика лишь подбавила дров в топку и так отчего-то нарастающего раздражения против Гоши. Данила с трудом удержался, чтобы не высказать все, что думает и о «репертуаре» Анфисы, и об ее имидже вкупе со сценическим псевдонимом. Ей куда больше идет ее родное имя. И волосы не нужно еще больше портить наращиванием. Анфиса и со стрижкой красивая.

Но он промолчал. И, похоже, зря, потому что Гоша уже развернулся к Стефании, вновь слащаво улыбнулся, чем напомнил Весельчака У из советского мультфильма «Тайна третьей планеты».

– А вы, прекрасная барышня, поете? С таким красивым именем даже псевдоним придумывать не надо!

– Нет. Не пою, – вежливо, но с явным нежеланием развивать тему ответила Стефания.

А Гоша все не унимался:

– Жаль! Очень жаль! Я что-нибудь мог бы придумать! У вас необычная внешность. И это имя! Звучит как музыка. В честь кого вас назвали?

– В честь бабушки, – ответила Стефания, хоть Данила ожидал, что она вновь отмолчится.

Анфиса навострила ушки, поняв, что ее подруга по несчастью наконец-то разговорилась.

– Мой папа – итальянец. В честь его мамы назвали меня.

– Оу! – воскликнула Анфиса и перетащила свое одеяло ближе к Стефании. – Я же изначально заподозрила, что ты – иностранка! Хоть и говоришь без акцента.

– Я только наполовину итальянка. Родилась и выросла в Москве. Моя мама – переводчица, познакомилась с папой во время работы. Только он живет в Италии, потому что у него там семья. Жена, двое сыновей. А я…

– Так, значит, это у вас семейное – разбивать чужие жизни! – вырвалось у Данилы раньше, чем он успел прикусить язык. Вырвалось с такой неприкрытой злостью, что все, включая Гошу, обернулись на него. Стефания медленно встала и, закипая от негодования, звонко спросила:

– Что ты сказал?

– Ничего, – буркнул он, тоже поднялся на ноги и резким движением перекинул через плечо свое одеяло. – Пройдусь!

Никто, включая Марину, которая обычно сглаживала острые углы в их общении, не остановил его, не попросил не уходить далеко. Он ушел, оставив за спиной молчание, повисшее в воздухе, как тяжелый влажный туман. Шатаясь от слабости, добрел до леса, присел на поваленное дерево и закутался в одеяло. Его лихорадило, не столько от плохого самочувствия, сколько от собственной несдержанности. Возможно, если бы не реплики Гоши, не завелся бы он еще раньше, не «куснул» Стефанию в очередной раз – на этот раз уже так явно, при всех, что теперь не оправдаешься. Нужно было промолчать, набрать в рот песку и промолчать. Пообещал же он себе, не далее как этим вечером, что не будет цепляться к ней! Всего несколько дней, всего несколько дней нужно потерпеть ее присутствие. Когда они выберутся с этого чертова острова, он больше с нею не встретится.

Данила долго сидел так, в темном и глухом одиночестве, глядя сквозь сплетенный купол ветвей на приглушенный свет звезд, пока окончательно не успокоился. Он не стал возвращаться в лагерь, наоборот – углубился в тихий и потому будто мертвый лес и остановился, когда заметил белеющую вдали стену. Возможно, где-то тут и находился лаз на другую часть острова. Но Данила мог и ошибаться, потому что не запомнил место. Туда он бежал на крик девушек за собакой, не фиксируя взглядом ориентиры, а на обратном пути балансировал на границе реальности и забытья.

Стена и то, что находилось за ней, необъяснимым образом манили его. Желание пролезть на другую часть острова бурлило в крови адреналином, бодрило и придавало сил. Данила невольно всматривался в темноту, чуть разбавленную светом звезд, чтобы отыскать взглядом лаз, но, поняв, что вот-вот поддастся этому ненормальному желанию исследовать кладбище, пойдет, как за дудочкой крысолова, на еле различимое слухом ритуальное пение, поспешно развернулся и торопливым шагом направился обратно в лес. Почему-то он знал, что если этой ночью попадет на ту сторону острова, то обратно не вернется, оставит последние ресурсы в этом «месте силы». То, что он неожиданно взбодрился и смог преодолеть такой путь, хоть до этого умирал от слабости, – обманчивое впечатление. Его зовет та выжженная земля, которая напиталась его кровью.

Внезапно Данила почувствовал под ногами легкую вибрацию. Под землей будто ожили скрытые трубы, загудели низко и монотонно. Землетрясение? Или это вулканический остров? Еще чего не хватало! Он прибавил шагу. Гул под ногами прекратился, но за спиной сверкнула вспышка и разлилась по небу яркой зарницей. Данила оглянулся, удивленный этим явлением: небо оставалось ясно-звездным, на отдаленную грозу похоже не было. Вспышка света словно вырвалась из земли – не из лесной почвы, а той, застенной. Возможно, Стефания оказалась права в том, что вышки выстроили для того, чтобы наблюдать за тем, что находится за ограждением. Да и эта стена не просто так отрезала одну часть острова от другой.

В лагерь он вернулся, когда все уже спали. Никто не остался на дежурстве, уснули, сраженные усталостью. Костер почти погас. Данила подбросил в него веток и сел напротив. Глядя, как разгорается огонь, он думал о том, чему стал свидетелем. Здесь происходит много чего странного! Рассказы Марины о восставших из могил мертвецах и Стефании об увиденных ею в зеркале призраках уже не казались фантастическими. Все здесь не так, начиная от окружавшего водоем тумана, приглушенного света звезд и заканчивая такими вспышками. В то, что это какие-то природные аномалии, верил Данила слабо. Дело было в чем-то другом.

Еще он думал о том, что кто-то просил о помощи. Реальный ли это человек, потерявшийся, как и они? Или это ловушка? И где носило Гошу все это время? Почему он не пришел раньше? Что так напугало Анфису?

Задремал Данила уже под утро, когда в золотистом свете восходящего солнца растворилось темное серебро звезд. Спал он недолго, проснулся моментально, будто от толчка, открыл глаза, еще не понимая, что его разбудило. Почти все в лагере спали: Марина – совсем рядом, подложив ладони под щеку, ближе к пещере темнели две завернутые в одеяло фигуры Анфисы и Гоши… Только Стефании не было. Остатки сна мгновенно растаяли в тревоге. Данила вскочил на ноги и завертел головой. Если Стефания ушла, оскорбленная его словами, и с нею что-то случится, то это будет только его вина! Но он тут же заметил одиноко бредущую по берегу фигурку.

Тихо, стараясь не шуметь, Данила спустился к воде и на расстоянии двинулся за Стефанией. Нет, не потому, что ему хотелось проследить за нею, а из-за беспокойства. Свою безрассудность она уже показала. Чудо, что с нею еще ничего не случилось!

Какое-то время ему еще удавалось держать между ними внушительную дистанцию и не выпускать Стефанию из виду. Но потом берег сделал изгиб, и девушка пропала. Уже не таясь, Данила прибавил шагу, а потом, поняв, что Стефания куда-то на самом деле провалилась, чуть не сорвался на бег. Не сорвался, потому что едва не налетел на нее. Оказывается, она просто остановилась за поворотом и поджидала его.

– Следишь за мной? – холодно спросила Стефания, складывая руки на груди.

– Да. Вдруг опять стриптизом порадуешь? – ухмыльнулся он скорее по привычке, чем из желания вновь ее задеть.

– Твоя очередь обнажаться! Я еще не все рассмотрела, – недобро усмехнулась она, улыбка тут же сошла с ее лица. Стефания отступила на шаг и вскинула подбородок: – Давай, Данила, выскажи мне все сейчас! То, что ты не договорил! За что ненавидишь меня! И не надо отпираться, я не слепая! Это все заметили!

Ее лицо побледнело под загаром от гнева, а глаза, напротив, стали ярче. Ветер затеял игру с ее волнистыми волосами, то раздувая пряди, то бросая их ей на лицо. В гневе Стефания была так же прекрасна, как и когда улыбалась. Как же он ненавидел ее тогда, как же ненавидел и как мечтал уничтожить! Так же, как потом желал.

– Давай, рыжий! Здесь и сейчас! – распалялась она. – Скажи мне все! Кроме нас, никого тут нет!

– Раз кроме нас никого нет…

Ослепленный ее красотой, а не яростью, Данила рывком притянул Стефанию к себе и впился ей в губы поцелуем.

Он целовал ее с такой жадностью, с такой ненасытностью, оглушенный вспышкой влечения, что даже не понимал, вырывается ли она из его объятий или, наоборот, отвечает на его дикий и лишенный нежности поцелуй. Все смешалось – прошлое и настоящее, поменялось местами, разбилось, сложилось, как в калейдоскопе, в другую картину и снова разбилось. Чернильную ненависть поглощало жаркое пламя страсти – старой или новой, не в этом суть. И Данила сжимал Стефанию все крепче – то ли мечтая ее сломать, задушить в объятиях, то ли, наоборот, не желая отпускать. Как же губительны чувства к ней! Это страшное проклятье – ненавидеть и любить одновременно одну женщину, желать так невыносимо, так губительно ту, ненависть к которой сожгла все до черноты. Однажды он сумел вовремя остановиться на краю вулкана, отступил, возродился из пепла. И все ради того, чтобы вновь рухнуть в тот же огонь. Что за карма такая, что за проклятие ему?!

Стефания тихонько то ли вскрикнула, то ли застонала, и только тогда Данила пришел в себя: похоже, действительно сделал ей больно. Он выпустил ее из объятий, отступил на шаг и выдержал ее взгляд, которым она, казалось, желала его уничтожить. Не отвел глаз, не усмехнулся, продолжал стоять напротив Стефании, свесив вдоль тела руки, признавая свое поражение. Она часто, как после пробежки, дышала. А потом, опомнившись, подняла руку. Данила не пошевелился и тогда, зная, что сейчас она залепит ему пощечину. Но Стефания нервно завела за ухо прядь волос и попятилась. Он остался стоять на месте, не зная, чего хочет больше – чтобы она убежала или чтобы осталась.

– Вот вы где!

Они оба вздрогнули от слишком громкого оклика и наконец-то нарушили этот невыносимый поединок взглядов. Стефания одернула футболку. Данила оглянулся на приближавшуюся к ним бегом Марину с благодарностью, как на спасительницу.

– Слава богу! Вы тут!

– Что случилось, Марина? – деревянным голосом спросил он. Марина скользнула по нему встревоженным взглядом, а затем ответила:

– Анфиса пропала!

– Как – пропала? Может, ушла умываться?

– Да нет же! Я искала и звала ее! Пропала не только она, но и Гоша!

– Марина, они благополучно спали, когда я встал, – возразил Данила. Стефания, старательно не глядя на него, подтвердила, что видела Гошу и Анфису спящими.

– Там просто одеяла! Свернутые так, чтобы создалась видимость лежащих под ними тел!

Марина заметно нервничала. Поняв, что не может добиться от них реакции, она нетерпеливо потянула их за руки.

– Идемте же! Чего стоите как вкопанные!

«Увидела ли она то, что произошло, или, напуганная пропажей Анфисы, ничего не заметила? – гадал Данила по пути в лагерь. – Хорошо, если так».

Глава 10

Ей было ясно только то, что ничего не ясно. Вместо того чтобы разрешиться, ситуация усложнилась! Стефания почти бежала за Мариной, которая, несмотря на неспортивное сложение, на этот раз мчалась со скоростью идущего к финишной ленте лидера. На полшага впереди Стефании, так же полушагом-полубегом, торопился Данила. Шел он уверенно, будто не его вчера еле довели до лагеря. И все же по заметной хромоте и по тому, что он не обогнал Марину, было понятно, что эта бодрость – всего лишь старательно создаваемая им видимость.

Анфиса пропала. Стефания старалась сосредоточиться на этом, но мысли рассыпались горохом, в душе клокотал странный сплав чувств и эмоций, среди которых преобладало недоумение. Она ожидала от рыжего чего угодно, любых слов и действий, даже того, что он завершит то, что не сделал в заброшенном здании, – столкнет ее на этот раз в воду. Но совсем не того, что он ее поцелует! Картина не складывалась, будто Стефании в ладони насыпали пазлов от разных изображений и велели сложить вместе. Рыжий ее ненавидит, обвинил прилюдно в том, что она разрушила чьи-то жизни… А потом поцеловал.

Если бы после этого он усмехнулся, отпустил что-нибудь гадкое в своей манере, рассмеялся, она бы поняла, что поцелуй – не что иное, как очередная его насмешка, ответ на ее вынужденный «стриптиз». Но Данила стоял перед ней с таким отчаянием в глазах, обреченно свесив руки, будто приговоренный к смерти перед казнью. Стефания ничего не понимала и потому снова и снова возвращалась мыслями к этому моменту на берегу: она замечает, что он идет за ней, останавливается, чтобы наконец-то выяснить между ними все. А потом Данила притягивает ее к себе и целует, забыв о ненависти и о дожидающейся его в гостинице девушке.

Марина все же выдохлась, сбавила темп и теперь шла между ними. Но внезапно она остановилась и возмущенно воскликнула:

– Может, хватит?!

– Что… хватит? – не понял Данила. Стефания перевела недоуменный взгляд с него на Марину и вопросительно вскинула брови.

– Я, похоже, всю дорогу разговариваю сама с собой! Вы где? Оба? У нас Анфиса пропала! И это куда серьезней ваших разборок!

– Но мы не… – начала Стефания и оборвала себя на полуслове, осознав нелепость своих оправданий.

– Не надо сюда тащить то, что было там, – сказала Марина, глядя не на Данилу, а отчего-то на них обоих, – нас осталось трое. И мы должны быть вместе, без всего вот этого.

Она указала рукой в сторону их стоянки, намекая на ночную стычку.

– Есть, командир, – усмехнулся Данила, по-прежнему не глядя на Стефанию. Она молча кивнула.

– Хорошо, – выдохнула Марина и, не говоря больше ни слова, отправилась вперед.

Возле пещеры на самом деле лежали два одеяла, свернутые так, чтобы создавался обманчивый объем. Костер потух, и поэтому стоянка казалась разоренным гнездом.

– Они взяли с собой что-нибудь? – спросил Данила, осматриваясь вокруг.

– В том-то и дело, что нет!

– Ты хорошо проверила?

– Сейчас еще раз посмотрю!

Марина скрылась в пещере, где они хранили запасы. Стефания прошла к воде и огляделась в поисках следов, но увидела только, что камни, сложенные в сигнал SOS, кто-то разбросал. Данила тихо подошел к ней сзади и остановился.

– Вряд ли это сделала Анфиса. Она старалась больше меня, выкладывая буквы.

– Думаешь, Гоша? – спросила, не оборачиваясь, Стефания. Это был первый обмен словами между ними после поцелуя. И впервые разговаривать с Данилой оказалось так неловко.

– Не исключаю. Но наших следов так много, что среди них различить нужные уже невозможно. Анфиса с Гошей могли уйти в любую сторону.

– Считаешь, они все же ушли?

– Когда похитили Артема, следы остались явными.

– Вот именно, – Стефания развернулась к нему, – слишком явными! Нарочито явными.

– Думаешь, то была инсценировка похищения?

– А тебе так не кажется?

– Возможно, – согласился Данила, – я тоже об этом думал. Не исключаю, что это Артем и ударил Анфису, протащил ее по песку, а потом перенес к костру. Мы не знаем, кто он такой! Кто он или что он.

– Звучит, как в фильме ужасов.

– А где мы еще находимся? В самом настоящем кошмаре.

Его губы вместо привычной усмешки тронула легкая улыбка. Но их неловкую паузу вновь нарушила спасительница Марина.

– Кажется, пропал только один из халатов! – крикнула она издалека, направляясь к ним. – Остальное – одеяла, посуда и еда, все на месте.

– Анфиса вчера была напугана. Она пыталась что-то нам сказать, но появился этот Гоша. Помните? – сказала Стефания. – Вряд ли она захотела бы с ним уйти. Он ее пугал, и она искала у нас защиты.

– Не повезло Анфисе с кавалерами, – сыронизировал Данила, но, перехватив строгие взгляды Марины и Стефании, поднял руки: – Молчу! Что ж, идем теперь искать Анфису. Все время кого-то ищем…

– В какую сторону пойдем?

– За стену. Вчерашним маршрутом.

– А отчего не в другую? – усомнилась Стефания. Не из вредности, а потому, что действительно была растеряна.

– Потому что… – начал Данила и замолчал, то ли к чему-то прислушиваясь, то ли мысленно подбирая аргументы. Брови его сошлись над переносьем, а по лицу скользнула тень.

– Не дает мне покоя это кладбище, – признался он.

– Данила, нам сейчас в первую очередь надо отыскать Анфису, а не пытаться разгадать тайну кладбища и якобы похороненного двадцать лет назад там Артема, – строго напомнила Марина.

Он кивнул, но вдруг, бросив взгляд за спину Стефании, улыбнулся:

– Кто пришел!

Стефания с Мариной обернулись в единой надежде увидеть нашедшуюся Анфису, но заметили трусившего к ним пса.

– Опять блохастый в поисках пожратушки пришел! – скривилась Марина.

Пес настороженно остановился в стороне, Данила присел, похлопал себя рукой по бедру и тихо посвистел. Собака завиляла хвостом, подбежала к рыжему, подставила ушастую голову под его ладонь и упала на спину, открывая для поглаживаний палевое брюхо.

– Как тебе это удалось? – изумилась Марина, держась на всякий случай в стороне от пса. – Мы подзывали его, подзывали, а он кашу съел и убежал. Он же дикий! Чем ты его завоевал?

– Просто люблю собак, – ответил Данила, почесывая живот пса. Тот валялся на спине в песке и от удовольствия тихонько поскуливал. – А этот товарищ искал не только еду, но и ласку. Он еще молодой, щенок-подросток, зубы вон какие белые и крепкие!

– Офигеть! – выдохнула Марина. – Ты ему еще и в пасть заглядывал! А если бы он тебя укусил?

– Не укусил бы, – улыбнулся Данила и поднял на них глаза. Стефания с удивлением увидела в них вместо былых теней озорной блеск. – Все же кое-что в собаках я понимаю. Восемь лет работы инструктором!

– Так ты…

– Кинолог. Тренирую собак.

– А говорил – фрилансер! – возмущенно воскликнула Марина, но при этом ее глаза вспыхнули любопытством. – Хорошую профессию ты выбрал! Сразу видно, что это – твое. Счастливый, раз занимаешься любимым делом.

– Счастливый, – все с той же улыбкой кивнул Данила и поднялся.

Собака вскочила следом за ним и заглянула в глаза, словно ожидая одобрения.

– Только однажды я чуть не ушел из профессии, – признался рыжий, глядя не на них, а на пса. – Случилось кое-что… Собака была с травмированной психикой. Ротвейлер Лола. Мы ее забрали из клиники, куда ее привезли на усыпление. Выхаживали, приручали. Получалось плохо, но надежды мы не теряли. А в тот день я допустил ошибку, и Лола…

Данила замолчал, приподнял рукав футболки и обнажил безобразный шрам. Марина испуганно ахнула, а Стефания невольно сжала зубы, как от физической боли.

– Когда я вернулся с больничного, то увидел пустой вольер. Что я мог подумать?

– Что собаку либо пристрелили, либо усыпили, – закончила за него Марина. Данила кивнул, сунул руки в карманы и поднял плечи.

– Я понял, что фиговый из меня профессионал. Хотя бы потому, что перенес на площадку личные проблемы и спровоцировал то, что случилось.

– Так что в итоге стало с собакой? – тихо спросила Стефания. Данила задержал на ней взгляд, и она вновь увидела в его глазах темную зелень.

– Ее забрал один из наших. Но узнал я об этом уже сильно потом. Сейчас это прекрасная воспитанная собака, преданная своему хозяину.

Стефания с Мариной с облегчением выдохнули. А Данила, спохватившись, что не к месту разоткровенничался, наклонился к псу и скомандовал:

– Ищи Анфису!

– Ну, это уж сказки, Данила, – недоверчиво протянула Марина. – Этот пес не обучен искать пропавших людей!

– Не обучен. Но он умный.

Словно в подтверждение его слов или желая завоевать еще больше одобрения, собака засуетилась, наклонила голову к песку, принюхалась, а потом потрусила в сторону, противоположную той, куда они собирались идти.

– Погодите! – воскликнула Стефания. Нельзя уходить опять неподготовленными. Лучше задержаться на десять минут, чем потом жалеть о том, что у них ничего с собой нет. – Нам нужно допить воду, потому что не знаем, когда удастся вновь попить. Еще стоит кое-что взять. И вообще…

Она очертила руками круг и, не желая больше терять ни секунды, направилась в пещеру. За ее спиной Данила посвистел псу, подзывая его. Так даже лучше! Отчего-то в обществе этой собаки Стефания чувствовала себя защищенной.

Из старых халатов они сделали три мешка, в которые завернули по сложенному одеялу. Стефания попросила Данилу отколоть три куска сахара, протянула каждому по сухарю и заставила всех «позавтракать» и допить воду. В свою «торбу» со всеми предосторожностями она убрала и драгоценную марганцовку.

– Пригодится костер развести.

– Как? – заинтересовалась Марина.

– Несложно! Нужно засыпать марганцовку в какое-нибудь углубление, например, в бревне, добавить немного сахара. И покрутить в этой смеси палку с обмотанной вокруг нее ватой или сухой тряпкой. Мы так в универе на полевой практике высекали огонь, когда у нас все спички отсырели.

– Ого, не знал, – сказал Данила. И не добавил с привычным сарказмом слово «ученая».

Они поделили на три равные части сахар, сухари и яблоки, распределили по рюкзакам пачки с гречкой и макаронами и пару небольших ковшей, чтобы можно было приготовить еду или вскипятить воду. Собирались молча, понимая, что, возможно, не вернутся на стоянку. Из оставшегося халата Данила нарезал веревок и сделал из них подобие ремней для «мешков», превратив таким образом их в рюкзаки.

– Ты как? Дойдешь? – спросила у него Стефания.

– Куда денусь.

– Нога сильно болит? Нужна перевязка? – продолжала допытываться она.

– Терпимо. Кажется, нет, – ответил Данила сразу на все вопросы. Стефания кивнула. Но радоваться было рано: неизвестно, как далеко им придется уйти и как Данила перенесет долгий путь.

Собака привела их к заброшенному госпиталю, но не к крыльцу, а, обогнув здание, остановилась возле стены без окон.

– Ну, кинолог, теперь расшифруй, что он нам хочет этим сказать! – поддразнила рыжего Марина, когда пес сел и оглянулся на них, словно ожидая чего-то. Данила не ответил, шагнул к собаке и присел. Раздвинув высокую траву, он обнаружил небольшое подвальное окно с выломанной решеткой.

– Интересно, – прокомментировала Стефания и тоже присела над окном, пытаясь в сумраке подвала рассмотреть хоть что-то.

– Вы что, предлагаете туда лезть? – всполошилась Марина. Не успели они и глазом моргнуть, как пес прыгнул в окно. Раздался тихий шорох, лай, а затем какой-то шум и облегченный то ли стон, то ли вздох.

– Там кто-то есть! – воскликнула Стефания.

Данила ловко пролез в окно, секунду помедлил и спрыгнул. Стефания сунулась за ним.

– Здесь невысоко, – услышала она его голос, – я тебя поймаю! Марина, если боится, может подождать снаружи.

– Еще чего! – воскликнула та. – Разделяться не будем!

Стефания прыгнула и оказалась в объятиях Данилы. Это могло бы показаться романтичным – соприкосновение тел, его крепкие руки, обнимающие ее и прижимающие к себе, – и волнующим, как тот спонтанный поцелуй, на который она, неожиданно для себя, ответила… Если бы не обстоятельства, если бы не договоренности! Данила выпустил ее, и почему-то ей сразу стало грустно и одиноко.

Стефания поежилась и обняла себя руками. За ее спиной уже с шумом, оханьем и восклицаниями приземлилась Марина, пошутив насчет невольных объятий, Данила тоже ответил ей остротой. Не дожидаясь, пока они там разберутся, Стефания выставила руку, чтобы не наткнуться в потемках на неожиданное препятствие, и пошла вперед. Глаза еще не привыкли к сумраку, а в этой части подвала не оказалось других окон. Вскоре она услышала тихий шорох, и темноту осветила небольшая вспышка.

– Кто вы?! – нервно выкрикнул незнакомый мужчина, лицо которого с трудом можно было рассмотреть в крошечном пламени горящей спички.

– Это вы записку писали? – догадалась Стефания и остановилась. Марина с Данилой нагнали ее и встали рядом.

– Да! Да, я, – обрадовался незнакомец. Огонек погас, но по шуму Стефания догадалась, что мужчина вскочил на ноги. – Я прислал записку с собакой!

Однако он вдруг осекся, его радость вспыхнула и погасла, как та же спичка. Мужчина попятился и нервно оглянулся в сумерках, будто прикидывая пути к бегству.

– Мы вас не тронем! – поняла его страхи Стефания. – Мы пришли на помощь!

– Они тоже так говорили, – нервно произнес незнакомец. Стефания не успела спросить, кого он имел в виду, как ее опередила Марина:

– Погоди… Погоди! Зажги огонь! – попросила она, и в ее голосе послышалось волнение. Вновь чиркнула спичка, и мужчина осветил свое лицо.

– Макс? – слабым голосом спросила Марина. И, оттеснив Стефанию, шагнула вперед. – Макс? Ты?

– Марина? – недоверчиво воскликнул он, зашипел, когда догоревшая спичка обожгла ему пальцы, и зашуршал коробком.

– Кто это? – спросил Данила, но с места не сдвинулся.

– Это… Это мой муж. Бывший, – звенящим голосом ответила Марина, а потом, словно спохватившись, бросилась к возившемуся со спичками мужчине, запричитала, забормотала что-то неразличимое.

– Вот это поворот! Мексиканцы с их «мыльными операми» рыдают от зависти, – присвистнул Данила. – Шли искать Анфису, нашли бывшего мужа Марины. Кого еще встретим?

– Твою девушку? – вырвалось у Стефании раньше, чем она успела прикусить язык.

– Она благополучно отсиживается в гостинице, – раздраженно, явно рассердившись, отрезал Данила.

А мужчина тем временем вдруг отшатнулся от бросившейся к нему с распростертыми объятиями Марины, торопливо чиркнул спичкой и вдруг ткнул ею в запястье девушки.

– Ай! – воскликнула она и затрясла рукою. – Ты чего?!

– Прости, Мариш, – повинился Макс. – Мне нужно было проверить…

– Проверить что?!

– Что ты не мертвая, как те… – он нервно сглотнул.

– Как кто?!

Но Макс не ответил, продолжая с опаской взирать на Данилу со Стефанией.

– А они?…

– Они мои друзья!

– Ты уверена, что они… живые?

– Уверена! – твердо заявила Марина.

– Ткни в меня спичкой, если сомневаешься, – усмехнулся Данила.

– Я не… – смутился Макс и помотал головой: – Простите. Я…

Он оборвал себя на полуслове, привлек к себе Марину, обнял ее и громко выдохнул:

– О господи, живые люди…

Глаза наконец-то привыкли к сумраку, и Стефания смогла рассмотреть новенького в их компании. Мужчина оказался среднего роста, почти одного с Мариной, и некрупного сложения. Одет он был в испачканную рубашку поло и грязные джинсы, которые в двух местах оказались еще и порванными. Отросшие русые волосы топорщились в стороны. Макс то и дело приглаживал их ладонью и нервно оглядывался. Стефания будто со стороны увидела и их самих – таких же скитальцев, грязных, растрепанных, напуганных и голодных.

– У вас нет воды? – спросил Макс.

– Нет, – с сожалением ответила Стефания, проникаясь к нему сочувствием. Он уже по рассказам Марины вызывал у нее симпатию, а сейчас, глядя, как эти двое стоят, сцепив руки, она была искренне за них рада. И то, что Макс, как истинный скиталец, попросил воды, убедило ее в том, что он такой же бедолага.

– А что-нибудь поесть?

Марина спохватилась, охнула, засуетилась, потроша свой мешок. Стефания развязала свой быстрее, вытащила яблоко, мешочки с сухарями и сахаром и протянула Максу часть своей порции. Он первым делом сунул в рот кусок сахара, а потом с наслаждением вгрызся в яблоко.

– Божечки ты мой, как исхудал! – причитала Марина, тогда как остальные молча ожидали, когда Макс подкрепится и начнет свой рассказ. А рассказать тому, судя по всему, было что. Со своей порцией мужчина справился быстро. Он с надеждой посмотрел на яблоко в руке Марины, но, подумав, решительно мотнул головой:

– Нет, оставь себе. Я уже наелся!

– Да куда наелся! Отощал, как… Как ты вообще тут оказался?!

– В подвале или на острове? – усмехнулся Макс и обвел взглядом компанию. – Это смотря как рассказывать – с начала или с конца!

– Да хоть с середины! Только говори! – поторопила Марина.

– Лучше, наверное, с конца. – Макс вновь оглянулся, а затем, привстав на цыпочки, посмотрел за их спины. – Буду краток. Этой ночью, которую я без сна проводил в старой казарме…

– Казарме? – перебил его Данила и многозначительно посмотрел на Стефанию, имея в виду найденные на кладбище могилы военных. Она кивнула, а затем попросила:

– Дай ему договорить.

– Так вот, этой ночью ко мне пришел молодой человек. Я сразу обратил внимание на то, что одет он был чисто, выбрит и не выглядел потерянным, голодным и напуганным. Представился Артемом…

– Артемом?! – опять не выдержал Данила, но на него уже шикнула Марина. Рыжий кивком дал понять, что больше не будет перебивать, и прислонился спиной к стене.

– Да, представился Артемом. Судя по вашей реакции, вы его знаете.

– Еще бы! – воскликнула уже Марина и нервно взъерошила волосы рукой.

– Он сказал, что все это – игра на выносливость. Что я ее достойно прошел, и теперь меня доставят на базу, объявят победителем и вручат приз. Еще этот Артем упомянул, что на второй половине острова находится другая команда игроков.