Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

– Я…

– Не надо, – остановил меня есаул. – В любом случае полеты в этом году уже, считай, закончены. Боевые действия замедляются, фронт на севере может остановиться в любое время. А к новому году мы снова будем готовы!

– Вячеслав Матвеевич договорился, что нас переведут на юг, чтобы мы смогли еще месяц-другой практиковаться и помочь налетать практику новым пилотам авиаотряда.

– Это не замена, – добавил, по-своему прочитав мое выражение лица, Ткачев. – Просто расширение. А так мы будем ждать каждого: и корнета Маркова, и прапорщика Божича.

– Может, в Сербию? – неожиданно для самого себя предложил я. Кажется, горячий вечер все-таки меня зацепил, надо было быстрее брать себя в руки.

– В Сербии все не так плохо, – заметил Орлов. – После нашего успеха под Вильно Германия сбавила натиск, теперь король Карагеоргиевич сможет и сам стабилизировать линию фронта. Хотя бы часть страны, но удержит, а в следующем году мы снова пойдем вперед на юге и еще посмотрим, кому там придется жарко. Сербам или предателям болгарам!

– В том числе и поэтому мы отправимся в Крым. Важен не крошечный результат сейчас, а подготовка людей, чтобы обеспечить большой успех в 1916 году. Это задача для всех наших авиаотрядов, кроме… – Ткачев сделал паузу. – Ивана Андреевича.

– Гадость какая-то случилась? – понимающе вздохнул я.

– Принцесса германская ответила? – предположил Мамаев.

– Политики в Петрограде что-то придумали? – выдал свой вариант Орлов.

– Как ни странно… – Ткачев улыбнулся. – Вы все угадали.

А потом выложил на стол очередную германскую газету. По отсутствию перевода становилось понятно, что передали ее совсем недавно. Я поискал дату, и точно – вчерашняя, очень даже оперативно сработали. Вот только что же такого написала принцесса, если это может помешать моему обучению?

– Сейчас переведу, – Орлов подхватил газету и принялся ловко, даже без пауз, зачитывать написанное.

Бла-бла-бла. Принцесса писала, что очень воодушевлена моим искренним ответом. Бла-бла-бла. Ужасы несправедливой войны ужасны… Я вздохнул: когда не получается победить, война действительно ужасна. Тем временем Орлов добрался только до второй половины письма, где принцесса сообщала, как рада тому, что наша встреча могла стать для кого-то лучиком надежды… Сколько же воды.

– И, наконец, главное… – Орлов поднял на меня взгляд, опустил на письмо, и снова на меня. – Она приглашает вас в Берлин.

– Всего после второго свидания? – пошутил я, разрушая серьезность момента.

– Второго? – Мамаев приоткрыл рот от удивления.

– Первое было во время моего вылета, за второе будем считать наш первый обмен письмами. Вам не кажется, что наши отношения развиваются слишком быстро?

– Тем не менее, это хорошая возможность, – задумчиво сказал Орлов. – Конечно, на морганатический брак вам не стоит рассчитывать, но ваше влияние в обществе и шанс найти невесту с более высоким происхождением кратно вырастут. Это хорошая возможность для всей вашей семьи.

– У меня нет семьи.

– Тогда для основателя рода, – Орлов был непреклонен.

– Кстати, а откуда вообще пошел термин «морганатический брак»? – я постарался опять сменить тему. – Это как-то связано с Морганой?

– Ни капли, – хихикнул Мамаев. – Я слышал версию про старогерманский, где выражение идет от слова «маургжан» – ограничивать.

– А мне дядя рассказывал про версию с утренним даром «ад морганатикам», – немного смутился Гусев.

– Что за версия? – заинтересовался Мамаев.

– Старая традиция: после первой брачной ночи муж преподносил подтвердившей свою девственность жене подарки. Законная жена получала и их, и право стать частью семьи супруга. Незаконная – только подарки. Собственно, и у нас те, кто вступают в морганатический брак, лишают себя прав на наследование или другие привилегии. Как это вышло с союзом Михаила Александровича с Натальей Брасовой.

– Не будем обсуждать братьев царя, – оборвал опасную тему Ткачев. – В общем, Иван Андреевич, вы получили приглашение, в Петрограде еще обдумают, давать ли на него разрешение, но мне кажется… Они не будут против. Та же сделка с «Испано-Сюизой» была заключена в том числе потому, что Россию решили удерживать от окончания войны не только дубинкой, но и пряником. И в столице еще точно не все выжали из этой ситуации.

– Вы тоже думаете, что мне стоит поехать? – я внимательно посмотрел на Ткачева.

– Это вам решать, я же передам вам еще одно приглашение. Это пришло немного раньше и уже полностью одобрено и согласовано на уровне министров Сазонова и Поливанова. Из Лондона поступил запрос на то, чтобы мы выделили несколько летчиков, что так хорошо показали себя во время Виленской оборонительной операции. И так как у вас, Иван Андреевич, уже есть соответствующий опыт, плюс вы сами изначально и учились в Англии… В общем, даю вам время до вечера. Подумайте хорошенько и скажите мне, куда вы отправитесь. В Лондон или Берлин. Но учтите – две недели на дорогу, месяц там, а потом я вас буду ждать обратно в 21-м авиаотряде! Не забудьте, нам еще в следующем году немцу по шапке давать.

Ткачев неуверенно улыбнулся, словно сомневаясь, стоило ли командиру так шутить. Орлов показал большой палец. Гусев сначала по привычке скрывался, но потом просто присоединился к товарищу. А Мамаев запылал пунцовыми от смущения щеками и поспешил выпалить:

– Куда бы вы ни поехали, прошу… Обязательно возьмите с собой мою камеру!

Глава 20

Иду, в любой момент может начаться дождь, но мне нужно время, чтобы собраться с мыслями и решить, что же делать дальше. Еще недавно думал только о полетах, и вот как же все быстро и резко изменилось. Лондон или Берлин? Как человек из будущего я не отказался бы побывать в каждом из этих городов, но вот здесь и сейчас ситуация у меня не очень простая.

Риски Лондона – это мой диплом. Для всех я учился летать именно в Английской Королевской школе, а там-то меня никто и не знает. Риски Берлина – это вся ситуация с посылкой из будущего. Тот рыжий убийца ведь прямо показал, как жестко готова вести себя Германия, чтобы выбить из меня интересующие их тайны. Вывод? Лучше остаться дома. С другой стороны, если британцы сами меня пригласили, станут ли они вообще проверять диплом? В конце концов, я там буду один, и никто не помешает в случае чего сказать им, наоборот, про русскую школу.

– Иван Андреевич… – офицеры меня оставили, а вот механик Лукьянов не постеснялся подойти. Вернее, судя по его лицу, как раз постеснялся, но дело оказалось важнее.

– Да, вы что-то хотели сказать?

– Вы слышали про «Положение о привилегиях на изобретения»?

– Патенты?

– Патенты – это больше про Парижскую конвенцию по охране промышленной собственности, но очень похоже.

– Так что вы хотели сказать? – подтолкнул я немного потерявшегося Лукьянова.

– Я… как и положено, подавал заявки на наши изобретения в Комитет по техническим делам. Предкрылки, конструкция колес, крепления для «Льюиса», лонжерон-короб. Они проверяют полезность изобретения и уже дальше сами пересылают его вместе с заключением в Артиллерийское или Инженерное управления.

– Так…

– Естественно, я не оформлял никакие права, потому что война, и неправильно было бы требовать деньги за то, что нужно фронту. Все так делают.

– Хорошо, – я все еще не понимал, к чему ведет Лукьянов.

– Они приняли все наши изобретения, кроме лонжерона. Мы его не испытывали в бою, поэтому мне прислали отказ, назвав эту технологию неважной, – он снова замолчал, словно я уже должен был обо всем догадаться.

– Понимаю, обидно, но что это нам дает?

– Вы правильно сказали, это дает нам возможность подать заявку на патент уже в другой стране. Например, если вы приедете в Лондон и оттуда отправите запрос в Париж, а потом лонжерон-короб получит признание, то… Любой, кто станет использовать эту технологию, станет платить нам отчисления. Вы же тоже родились не дворянином и понимаете, насколько любой семье могут пригодиться эти деньги.

– Подождите, – остановил я Лукьянова. – Вы доделали короб? А испытания?

– Ну, пару раз летали вы сами…

– Этого мало.

– Последние разы я привлекал поручика Мамаева, никаких внешних повреждений. И даже «Моран» смог без флаттера взять шестьдесят градусов в пикировании.

– Вы рисковали.

– После каждого пикирования садились и все проверяли. Как вы учили, – Лукьянов сжал кулаки. – Вы не подумайте, что я ради денег готов был рисковать жизнями. Но идея-то на самом деле очень полезная. А если от нее отказались – надо доказывать! И иностранный опыт – это то, что у нас в стране порой ценят больше, чем что-либо еще!

Что ж, в словах механика определенно был смысл.

– Подумаю, но пока ничего не обещаю, – я снова остался один.

Вернее, теперь с еще одной причиной отправиться именно в Лондон. А что, если посмотреть на ситуацию с другой стороны? Какие минусы будут у этой поездки? Позже остальных приступлю к тренировкам в Каче? Неприятно, но на самом деле до появления самолетов с двигателями от «Испано-Сюизы» не критично. Что еще? Попаду под бомбардировку Лондона, она же как раз где-то в сентябре будет…

Я резко замер. Точно! Бомбардировка! Чуть не забыл про нее, но это ведь известный исторический факт. Налет целой группы «Цеппелинов» из Вильгельмсхафена, довольно успешный налет, когда Лондон оказался совершенно к нему не готов. Шанс умереть, явный намек не совать голову в пасть льву, но в то же время… А смогу ли я гулять под ручку с принцессой по Унтер-ден-Линден, когда на головы мирных жителей станут падать бомбы?

Пусть не русских мирных жителей, но… Кажется, даже среди недостатков английского варианты я нашел лишь еще одну причину отправиться именно на остров. Так тому и быть! И, больше не тратя время зря, я развернулся и направился обратно к Ткачеву, чтобы сообщить о своем решении. И только зашел под крышу, как сразу же ливанул дождь. И погода тоже английская – все один к одному.

* * *

Александр Федорович Керенский еще не привык, что его стали замечать настолько большие люди в политике. Всегда хотел в это верить, но только в последние дни мечты начали превращаться в правду. Впрочем, были у этого пристального внимания и минусы. Во-первых, настороженность, а во-вторых: ему начали задавать вопросы… А отвечать за свои поступки Керенский никогда не любил. Вернее, он предпочитал сначала действовать, а потом уже разбираться с последствиями. Не наоборот!

– Александр Федорович, что за дела вы решили вести с английскими посланниками? И что за господин Кей, чье приглашение в Лондон вы приняли? – Александр Иванович Гучков предпочел провести этот разговор без посторонних.

Еще и поглядывал так доброжелательно. С его аккуратной бородкой и идеально отглаженным костюмом-тройкой с поднятым воротником это смотрелось даже участливо. Вот только Керенский знал немало людей, которых съел этот добрый энергичный либерал, и не хотел стать следующим.

– Англичане заинтересовались нашими новыми технологиями, а потом намекнули, что готовы оказать помощь даже при внутренних противоречиях… – голос Керенского дрогнул из опасений, не примет ли Гучков возможную угрозу на свой счет, но нет, тот продолжал мило улыбаться. – Они не сказали прямо, но те люди, через которых они передавали послания, раньше были связаны с разведкой. Это оставляет не так много вариантов, с кем мы имеем дело.

– Вы, наверно, не знаете, – Гучков погладил бороду, словно привязывая взгляд Александра Федоровича к своим губам, и его немного нескладная речь сразу начала казаться злее и увереннее. – Английская разведка – это капитан Смит-Камминг, вот только он подписывает свои послания буквой Си. Букву Кей же использует его коллега, майор Вернон Келл, но он занимается уже не разведкой, а контрразведкой. Основная задача – работа с германскими шпионами, и вот, кажется, у них он и нашел что-то достаточно интересное, чтобы начать свою игру даже за границей. Вы понимаете?

– Помочь он вряд ли сможет. А нас втянут во внутрианглийские игры.

– Именно поэтому умные люди решили дождаться предложения и от другой стороны, просто чтобы понимать, что там происходит. И нужно ли это России… – Гучков заметил быстрый взгляд Керенского и пояснил. – Не стоит удивляться. Настоящая политика, конечно, не знает сентиментальности, однако мы с вами должны понимать и то, что именно Россия дает нам с вами силу. Чем она сильнее, чем ее считают опаснее, тем больше наше влияние на весь цивилизованный мир. Поэтому да, я считаю, что сохранение силы России – это тоже наша задача.

– Тогда… – Керенский все никак не мог подобрать образ для этого разговора. Все-таки насколько же проще было общаться с толпой, когда можно давить на эмоции и не нести ни перед кем ответа.

– В целом, мы не допустили критической ошибки. Вы отправили в Лондон поручика Невинного, связи с которым в случае чего можно будет безболезненно оборвать. Поэтому подождите, что именно он будет докладывать, и… Держите меня в курсе.

– То есть это предложение может быть нам интересно?

– Любое предложение может быть интересно. А у Англии точно есть возможности поддержать нас… Если придет время самых сложных и непростых решений.

Александр Федорович закивал, хозяин дома, поймавший совсем уж благодушное настроение, предложил ему чаю, и никто из них не обратил внимание, что пришедший с Керенским слуга слышал с той стороны двери весь их разговор. Он тоже был задумчив, и если бы рядом оказался кто-то умеющий читать по губам, то смог бы распознать… А про такое дед не рассказывал. Точно не рассказывал!

* * *

Колочу ящики, немного думаю.

Рядом Лукьянов: тоже колотит, но в отличие от меня старается не думать и оттого болтает.

– Значит, лонжерон для «МИКа» мы собрали, разобрали, сложили в ящик. На месте можно будет его в четыре руки часа за два-три установить. А вот рядом еще запасной комплект. Если с вашим «МИКом» что-то случится, а англичане вам новый не найдут, хотя как бы им свой самолет-то и не найти, то вы в любом случае сможете собрать из этих заготовок лонжерон и под любой другой планер. Что еще?

– Товарищ механик, – я не выдержал, улыбнулся и крепко стукнул Лукьянова по плечу, помогая прийти в себя. – Ты как? Все нормально, ничего не случилось?

– Да… А вы вернетесь, Иван Андреевич?

– Что за похоронные настроения? Забыл, что я попробую решить вопрос с нашим патентом?

– Я помню… Просто еще вспомнил, как оно было до вашего появления. И что-то совсем не хочется, чтобы оно вернулось.

– Во-первых, вернется не оно, а я. Попрошу без оскорблений, – я улыбнулся. – Во-вторых, даже если что-то случится, ты уже на хорошем счету. И Ткачев, и все наши пилоты знают, что именно ты готовил все мои самолеты. Да половина нашего авиаотряда у тебя на тестовых вылетах поработала! Неужели думаешь, после такого они смогут тебя забыть?

– Ну, если так посмотреть, то вы правы. Спасибо, – Лукьянов немного выдохнул.

А вот теперь уже я сам задумался. Сейчас загрузим ящики, отвезем их на вокзал, а там уже и я сяду на поезд. Что же будет ждать меня в Лондоне? Погрузившись в мысли, чуть не врезал себе молотком по пальцу, а потом в ангар заглянули неожиданно довольные Мамаев и Микаелянц. Чего это с ними? Еще недавно ходили грустные, что товарищи их бросают, а дела, наоборот, подбрасывают, а тут…

– Только не говорите… – начал догадываться я.

– Вячеслав Матвеевич сказал, что вам без ведомого в Англии ну никак нельзя будет! – первым выпалил Мамаев.

– Поэтому мы пришли сказать, что оба готовы составить вам компанию, – более степенно добавил Микаелянц. – Вам нужно лишь выбрать. Но побыстрее, чтобы один из наших аэропланов тоже успели упаковать и погрузить на ваш поезд.

– Я… Я очень рад, – голос дрогнул, но я смог закончить.

– Если что, мы уже все обсудили, – продолжил армянин. – Оставшийся не обидится, у него тоже дел будет немало. За нашими больными присмотреть, да дела авиаотряда хоть одному здоровому офицеру нужно будет тянуть. А Ткачев у нас вечно сидеть не сможет.

– Тогда, кажется, мы и определились, – понимающе кивнул я. – Владимир Левонович, вы, как более опытный, присмотрите за ребятами, за авиаотрядом. Думаю, после такого вам и следующее звание прилетит, не заржавеет.

– Ну, скажете тоже, – Микаелянц заулыбался.

– А мы тогда с Искандером Камилевичем поедем учить англичан уму-разуму и… – я посмотрел на Мамаева и решил, что ему стоит знать чуть больше. – У меня есть подозрение, что в ближайшее время Германия устроит атаку на Лондон. Как тогда на Вильно, только гораздо более крупными силами.

– Наверно, нужно предупредить… – встрепенулся Микаелянц.

– Не о чем предупреждать. Это не результат разведки, не какие-то логические выводы, просто догадка. Чутье. Но вот вам, как своим, думаю, это можно сказать. Так что, Искандер Камилевич, будьте готовы. Возможно, нам придется заниматься не только позированием и фотографией.

– Буду, – Мамаев моментально подобрался.

Лукьянов и Микаелянц тоже, недавняя нервозность и расслабленность исчезли без следа, и дальше мы словно не вещи собирали, а на самом деле готовились к очередному боевому вылету. Просто с пересадкой на пару тысяч километров… Впрочем, а может, я себя и накручиваю? Так-то налет на Лондон уже должен был случиться, но немцы не решились. Может, и не будет ничего?

* * *

Корона перегнала приданный ей авиаотряд в Вильгельмсхафен своим ходом, уложившись всего в два дня и четыре посадки, половина из которых были не обязательны. Но девушка предпочла перестраховаться, благо аэродромов у Германии хватало, а лишнее техобслуживание… никогда не бывает лишним.

И вот они оказались на месте. Бухта Ядебузен на краю Северного моря в сентябре 1915 года была, наверно, одним из самых странных мест в мире. На первый взгляд, обычная база флота со своей гаванью, арсеналом, казармами. А присмотришься, и в глаза помимо привычного леса мачт и угольных буксиров 19 века бросаются еще и огромные двухсотметровые эллинги, где за не менее огромными тридцатиметровыми воротами замерли готовые к вылету дирижабли.

И грохот! Постоянный пересвист паровых машин, стрекот генераторов и вечный неистребимый стук заклепок. Если подумать, откуда взялись соседи, у которых никогда не кончается ремонт, наверно, отсюда они и пошли. Потому что дирижабли никогда не прекращали чиниться, доводиться до ума и обвешиваться каким-то новым оборудованием.

– Чем-то странным пахнет, – коротышка Удет потер щеки, помогая им привыкнуть к промозглому морскому климату.

– Уголь, деготь, масло… – закивал Иммельман. – А вот что еще, никак не могу понять.

– Просто соль, – Корона тоже принюхалась. – Здесь все пахнет так же, но в то же время она все немного меняет.

Девушка поморщилась: от соли ее морщинки могли стать чуть заметнее, а это… Раздражало. Впрочем, их почти сразу встретили, причем самое высокое начальство. Корона до этого лично не общалась с Петром Штрассером, но как выглядит главный по дирижаблям в Германской империи представление имела. И корветтенкапитан – звание, равное примерно армейскому майору – выглядел неплохо для своих сорока. Гладко выбритые щеки, аккуратная бородка, а еще он носил длинный кожаный плащ, под которым было почти невозможно разглядеть официальный мундир… Впрочем, учитывая, как тут всё продувалось, пожалуй, Корона и сама не отказалась бы от подобной обновки.

– Я сейчас иду к ангару Эль-12, составите мне компанию, и я расскажу о вашей роли в будущей операции, – Штрассер был полностью поглощен своими делами, и появление эскадрильи «Фоккеров» рассматривал разве что как еще одну галочку в списке.

– Конечно, – Корона оборвала попытавшегося было возмутиться Иммельмана. Они все-таки пришли сюда не собственной важностью мериться, а стать частью истории. – Как мы понимаем, вы планируете большой налет.

Девушка показала, что какие-то общие детали им уже известны.

– Все верно, – закивал Штрассер. – Изначально у меня получалось подготовить только три «Цеппелина», однако спасибо русским…

– Это за что же? – губы девушки сжались от с трудом сдерживаемого гнева.

– Кампания на востоке закончена, что уже дало нам больше сил. За поддержку при Вильно, пусть и неудачную… – Штрассер поморщился. – В пользу моей инициативы высказался Гинденбург. Ну и, наконец, смерть Максимилиана фон Хоффмана привлекла внимание к новой русской тактике. Они показали миру, что сразу несколько аэропланов могут действовать слаженно и совместно, полностью подавляя даже современную линию обороны.

– Вообще, – заметила Корона, – наш авиаотряд даже раньше русских оказывал поддержку дирижаблям.

– Не очень удачно, – Штрассер еще раз напомнил об итогах сражения при Вильно. – Но в том числе и поэтому я пригласил для участия в этом налете еще и ваш авиаотряд.

– Еще? Значит, есть и другие летчики?

– Все верно. Для поддержки с Западного фронта мы привлекли 62-й полевой авиационный отряд из Дуэ под командованием гауптманна Германа Кастнера.

– Я как раз у него начинал, – поспешил быстро шепнуть Иммельман.

– Кстати, вы как раз сможете познакомиться с капитаном и его лучшим пилотом, Освальдом Бёльке, – продолжил Штрассер.

В этот момент к ним подошли еще два офицера. Один постарше, в мундире капитана, а второй совсем молодой, около двадцати четырех лет. Корона хмыкнула, оценив, что работающий на земле Кастнер надел обычный мундир, а вот его подопечный, которому приходилось подниматься в местное ледяное небо, предпочел кожаный плащ. Вот точно, и ей нужно такой найти! И полезно будет, и красиво!

– Итак, – продолжил Штрассер, убедившись, что его слушают обе группы летчиков. – Я планирую отправить на этот вылет от восьми до десяти дирижаблей, в зависимости от того, сколько из них будут готовы к боевым действиям при удачной для нас погоде. Вылет в два часа дня, над Лондоном тогда будем как раз к заходу солнца.

– Сумеете довести столько дирижаблей и не потерять никого по пути? – быстро уточнил Кастнер.

– Будет непросто, но мы достигли неплохих успехов в размещении радиостанций на «Цеппелинах» серии «Пэ»…

Корона на пару мгновений отвлеклась, вспомнив слухи про Штрассера, которые гуляли по фронту. Так, после гибели своего бывшего командира, до него отвечавшего за совершенно новое для Германии направление, он не растерялся, не испугался, а взялся за дело со всем возможным энтузиазмом, выбивая для себя и авиационных заводов любые доступные средства и технологии.

Про ту же связь ходил анекдот, как Штрассер первым спускался в наблюдательной кабине при скинутых до этого кабелях-антеннах. В итоге запутался, чуть не выпал, но не обозлился, а все равно добился того, чтобы вся эта схема начала работать. Вот и сейчас он строил синхронизацию будущей атаки именно за счет радио.

– В крайнем случае будем заходить на Лондон волнами, – учел он в том числе и совсем неприятные для них варианты. – Также мы сможем поразить все запланированные цели даже при условии, что два дирижабля собьются с пути. Однако… – Штрассер вздохнул и сделал выразительную паузу. – Чтобы обеспечить успех бомбардировок, я хочу для начала ослабить систему противовоздушной защиты. И именно для этого мне нужны вы! Не для охоты на случайные аэропланы, как мы наивно мечтали под Вильно, а чтобы нанести такой удар, который вселит самый настоящий ужас в сердца уж слишком возомнивших о себе британцев!

А вот они и начали подбираться к самому интересному.