Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 232 (всего у книги 348 страниц)

Сергей Плотников, Варвара Мадоши
Ради мира на Земле

Глава 1
Принуждение к спасению. Продвинутый научный инструментарий

Снаружи планета выглядела как обычно. Земного типа, в смысле, каменная, покрытая легкой дымкой атмосферы, с водой и даже облаками. Дальше начинались нюансы.

Вообще объект нашего интереса напоминал скорее Марс: размерами он был куда меньше Земли, магнитное поле – куда слабее, и в сумме эта сила тяжести и это магнитное поле не могли удержать вокруг планеты достаточно плотную атмосферу или глубокие океаны. Очень скоро, может быть, буквально в течение миллиона-другого лет – мимолетно по космическим меркам! – все это должно было испариться, оставив каменный шарик пустым и голым.

Но Гигантоманы успели первые, и теперь планета умирала совсем по-другому!

Огромные трещины-каньоны возникали на ней в реальном времени, горы вздымались, облака пыли взмывали в воздух, мешая разглядеть детали ландшафта. Извергались вулканы, выстреливая на гигантскую высоту, чуть ли не в космос, потоки раскаленной лавы. Обстановочка – не позавидуешь.

– Хотите сказать, это штатный результат? – спросил меня капитан Сурдин.

Мы с ним находились в капитанском кабинете, примыкающем к операционной рубке, как зачарованные рассматривая планету на видео, что крутилось на большом экране над капитанским столом. Кроме нас присутствовали оба-два ученых из моей научной секции, Таласса Широкова и Энакин Анисимов, а также глава секции безопасности Алеша Попович, старший инженер Ургэл Бытасытов и старший помощник капитана Чужеслав Бортников.

– Насколько нам удалось понять, – сказал я. – Не то чтобы штатный, но вполне ожидаемый. Они допускали, что эксперимент приведет к разрушению планеты. Только не думали, что это произойдет так быстро. Поэтому не успевают вывести все оборудование и людей.

Мы оказались здесь почти случайно. Уже собирались улетать с Большого Рынка на Фихсаколе, как откуда ни возьмись появился крейсер Гигантоманов – действительно гигантский! И принудил нас и еще десяток кораблей оказать содействие в эвакуации. Отконвоировал сюда под угрозой применения силы, сказать по чести.

И хваленый Таможенный Союз, который поддерживает порядок вокруг Фихсакола, не вступился. Отчасти потому, что нет дураков – принимать бой с кораблем, в чьи пушечки может спокойно залететь орбитальный буксир! Отчасти потому, что Гигантоманы имели репутацию достаточно добросовестной и законопослушной расы, а свою «ультимативную» просьбу сопроводили положенным количеством расшаркиваний в сторону того же Таможенного Союза. Видимо, им тоже не хотелось становиться персонами нон-грата на самом большом в этом уголке Галактики космическом рынке!

Или так мы поняли ситуацию.

Теперь вот мы висели на планетостационарной орбите вокруг планеты-лаборатории, ждали прибытия кораблей с беженцами. Которым не нашлось места на сверхгигантском крейсере Гигантоманов, потому что – да-да, я угадал! – там этого места вообще было немного из-за гигантских же энергоблоков для их гигантских пушек. И еще потому, что кроме беженцев Гигантоманы рассчитывали вывезти с планеты как можно больше дорогостоящего оборудования. И вот его как раз размещали на крейсере в первую очередь – чтобы инопланетяне не подглядели их секреты.

– Что это за эксперименты такие, которые штатно приводят к гибели планеты? – нахмурился Алёша Попович, наш белокурый гигант.

Вообще-то главу секции безопасности зовут Алексей Алексеевич Благочинный. Но при его габаритах, фамилии и выраженно скандинаво-славянской внешности было бы странно, если бы это прозвище к нему не прилипло! Оно у него, кстати, наследственное: его дед и отец тоже служили в войсках РФ, и их тоже называли Алешами Поповичами. Так что прозвище мы в его отношении используем свободно и даже в рабочей обстановке, а вовсе не за глаза.

– Физические, – заметила Таласса Широкова, наш астрофизик и первая красавица корабля, не считая моей жены Оленьки. Но поскольку Оленька – не человек, а очень фенотипически нам близкая инопланетянка, ее действительно можно не считать. Таласса же обладает неотразимым афро-русским шармом зрелой женщины, которая точно знает, чего она хочет от жизни. В ее случае она хочет как можно больше сведений о звездах, галактиках и темной энергии. Настолько, что она даже решилась на длительную разлуку с мужем и сыном – у мужа исключительно гражданская, какая-то гуманитарная профессия, так что взять его с собой не получилось. Гуманитарий у нас на корабле один – Лю Фей, наш психолог.

– Поясните вкратце, Таласса Сергеевна, – попросил Сурдин.

– Наша наука уже с этим столкнулась, – вздохнула Таласса. – Чем более глубокие сведения о Вселенной нужно получить, чем больше энергии приходится затратить. Гигантоманы, насколько мы поняли из их пояснительного письма, собирались получить сведения о самой природе Вселенной. Они вот уже несколько сотен лет весьма кропотливо и последовательно формулируют Единую теорию всего…

Таласса продолжала говорить, а мои мысли волей-неволей улетели к закономерностям фундаментальной науки, как я ее понимаю. А мое понимание, хоть и не совершенно, но все же лучше, чем у большинства: как-никак, вот уже… да, больше двадцати лет на это ухнул! Правда, с некоторыми перерывами.

Как я это вижу: каждая новая ступень научного прогресса требует более совершенных инструментов. Не было телескопов – и люди из всех планет Солнечной системы видели только Меркурий, Венеру, Марс и Юпитер, причем считали их «подвижными звездами». Потом Галилей собрал телескоп – и сразу открыл лунные кратеры, спутники Юпитера, фазы Венеры и много чего еще.

Давным-давно все рассуждали, что мыши якобы рождаются из грязного белья, но затем Левенгук построил микроскоп и открыл живую клетку, а Мендель начал подглядывать за мухами. И так далее и тому подобное.

Причем чем дальше идет развитие науки, тем дороже и сложнее становятся эти инструменты. Ньютон обдумывал падение яблок и раскладывал простейшие линзы на листе белой бумаги. Тот же Галилей, если я верно помню, сбрасывал грузики чуть ли не с Пизанской башни. Эйнштейн крутил модели вселенной у себя в голове. Но уже в моем двадцать первом веке практически любые открытия, которые можно было сделать с помощью простейших подручных средств или мысленных экспериментов, – да даже с помощью листа бумаги и карандаша! – были исчерпаны. Или так считалось. Приходилось строить все более навороченные и сложные приборы, порой безуспешно – то есть концепция прибора существует давно, а доработать не получается десятилетиями!

Большой адронный коллайдер, в уничтожении которого я принял посильное участие, как раз и был таким инструментом. Благодаря ему совершили ряд важных открытий: например, нашли бозон Хиггса, например, предсказанный задолго до того (это из самых нашумевших). Гравитационные волны тоже открыли с помощью измерительного инструмента огромной величины и настолько сложного, что его лет тридцать, что ли, не могли отладить, поскольку требовался высочайший технический уровень и исключительная культура производства.

Оказавшись в будущем почти через двести лет после своего рождения, я обнаружил, что человечество не сидело на месте и создало такие сложные физические инструменты, что некоторые из них использовали как рабочее тело не только Землю, но даже и систему «Земля-Луна»! К счастью, эти инструменты, чисто измерительные, ничем особенным нашей планете не грозили.

А вот Гигантоманы пошли дальше. Они действительно допускали, что один из их экспериментов разрушит планету. И, будучи нормальными людьми (если воспринимать слово «человек» максимально широко), выбрали для этих целей планету, которую не жалко. То есть в посторонней звездной системе, такую, чтобы никто на нее не претендовал, и чтобы на ней не имелось ничего особенно ценного – ни запасов полезных ископаемых, ни развитой биосферы. Но одновременно чтобы на ней наличествовала комфортная сила тяжести, какая-никакая защита от космической радиации (с магнитным полем здесь дело обстояло все-таки лучше, чем на Марсе, поскольку эта экспериментальная планета еще не остыла и не перестала вращаться), а также запас воды, сиречь, рабочего вещества для исследовательских установок.

Но даже эта развитая раса, способная создавать такие экспериментальные приборы и гигантские крейсеры, что-то не рассчитала. Бывает. Случается. Со всеми случается. Даже Господь бог, по некоторым версиям, немного не рассчитал с Адамом – или сразу с Люцифером. Даже ожидая катастрофы, по каким-то своим причинам они не смогли послать на спасение планеты множество кораблей сразу. То ли они были далеко, то ли оказались нужнее в другом месте. То ли фундаментальная наука у Гигантоманов все-таки финансировалась и снабжалась по остаточному принципу (пугающая мысль: если их «остатки» позволяют надругаться над целой планетой, то на что же они способны, если вот прямо соберутся с силами⁈).

Вот что-то такое и рассказывала Таласса, немного в других выражениях и пользуясь даже мемами из двадцать второго века, мне не знакомыми.

– Ладно, картина ясна, – сказал Сурдин. – Иван Петрович, ваше мнение. Возьметесь? – он показал на карту, размещенную на капитанском столе.

Я имею в виду, разумеется, не физическую, а цифровую, расположенную на огромном плоском экране, в который превратился капитанский стол при необходимости.

Я пожал плечами.

– Маша говорит, что справится. Я не против. Мне жалко коллег. Тем более, инопланетяне, вроде, приличные. Несмотря на бомбу. Еще неизвестно, как бы мы вели себя на их месте. В смысле, мы бы тоже попытались как-то подстраховаться, если бы нам пришлось зависеть от инопланетной помощи!

– Я бы точно подстраховался, – фыркнул Попович. – И я тоже готов помочь в эвакуации раненых. Но я сразу говорю: даже если они предлагают плату за помощь, все равно нагреют! Джентльмены с индейцами не торгуют.

– Я учту ваше мнение, Алексей Алексеевич, – кивнул Сурдин. – Иван Петрович, пригласите, пожалуйста, нашего эмиссара.

Я выглянул из капитанского кабинета в коридор. Там стоял инопланетянин в тонком защитном скафандре. На самом деле скафандр ему не требовался: Гигантоман дышал плюс-минус земным воздухом, о чем с самого начала нам сообщил. Скафандр страховал его от штаммов наших бактерий, а нас – от его, поскольку проверить нас на бактериальную совместимость пока не было времени и возможности.

Выглядел инопланетянин довольно гуманоидно, разве что ростом был выше даже гороподобного Алеши Поповича, а его руки, слишком длинные для человека, достигали колен. Это наводило на мысль о сходстве с гориллой, но реально Гигантоманы скорее напоминали беспанцирных черепах, вставших на задние лапы. Кстати, есть такие земные черепахи, которые так же ярко раскрашены!

Рядом с инопланетянином стояла небольшая тележка, все того же универсального размера Яндекс-доставщика. Тележка несла бомбу. «Небольшая страховка», – как сообщили Гигантоманы, направляя к каждому из «приглашенных» кораблей десантный бот с таким вот эмиссаром.

Мы, едва ли не единственные из рекрутированных, пригласили нашего эмиссара внутрь корабля. Тетя Виола даже предложила ему чаю с печеньем. Мол, человек – ксенос – подневольный и все такое.

– Капитан просит вас заглянуть к нему, – сказал я. – Проходите.

– Благодарю, – сообщил инопланетянин через коробочку-переводчик.

У него была навороченная модель, которая даже передавала голос и интонации. От этого возникало немного сюрреалистическое ощущение, что я не разговариваю с реальным разумным, а смотрю прекрасно сдублированный голографический фильм.

– Сочувствую вашему несчастью, – произнес Сурдин.

– Я очень сожалею, что мы вынуждены принимать эти страховочные меры, – столь же любезно ответил инопланетянин, сделав жест в сторону своего «доставщика».

– Мы готовы помочь вам эвакуировать рабочие группы, оставшиеся в труднодоступных местах, – сказал Сурдин. – Можем выделить для этого два защищенных шаттла и один многофункциональный юнит высокой степени защиты. Полагаю, он доберется на этот остров, где началось извержение вулкана. По крайней мере, пилоты это подтверждают.

– Я удивлен великодушием вашего предложения, – сказал гигантский черепах. – Пока только ваш корабль согласился оказать дополнительную помощь. Благодарю от имени моего командования. Но сомневаюсь, что ваш юнит доберется туда, куда не могут проникнуть даже наши спасательные катера.

– Мы все-таки попробуем, – сказал Сурдин. – Прошу передать нам точные координаты и списочный состав группы.

* * *

Мне было кристально понятно, почему Сурдин принял такое решение. Можно как угодно негативно относиться к тому, что нас под дулами пушек и угрозой взрыва обязали принять участие в эвакуации – и все из-за раздолбайства самих Гигантоманов, которые вовремя не подогнали в нужный сектор Пространства собственные спасательные транспорты.

Но, так или иначе, а на этой планете погибали разумные существа. Наши коллеги. Я лично испытывал что-то вроде желания… не знаю, вернуть долг? Когда мы с Тимом шесть лет назад по нашему личному счету или почти сто шестьдесят лет назад по общей хронологической шкале землян приняли решение взорвать адронный коллайдер в Швейцарии, я сказал ему, что жертв будет немного. Ну, их и было немного. Когда обрушились подземные сооружения, почти все ученые с поверхности успели эвакуироваться. Но жертвы все же были. И ладно бы группа ученых, рассчитавших эксперимент, – их как раз не жалко. Они-то сами хотели погубить куда больше людей, все честно. Но погибли и некоторые обычные техники. И даже кое-кто из случайных прохожих, оказавшихся на поверхности над большим кольцом в неудачный момент.

Если я сейчас смогу спасти хоть кого-то… пусть не землян – все равно живые души. Может быть, это хоть немного скостит этот неподъемный камень на совести.

Оля пришла проводить меня к шлюзу – как я сперва подумал. Но потом увидел на моей «младшей жене» защитный скафандр наших безопасников с такой же нашивкой концерна Калашникова на плече, как носила Дарья Воронцова, и сообразил, что наша единственная дама-спецназовка отдала Оле свой запасной защитный костюм. А значит Оля что, собралась с ними?

Я так и спросил ее.

Моя жена решительно кивнула.

– Я сильная, ловкая и выносливая. Сильнее всех, даже Поповича, – сказала она. И это было сущей правдой: моя русалка – не человек, хотя похожа до пятого знака после запятой. Плод генетического эксперимента превосходящей людей в техническом развитии гуманоидной расы Родичей, Оля может дышать водой и поднять полтора своих веса на вытянутых руках.

– Пожалуйста, не запрещай мне, господин! – воскликнула она.

– Я просил не называть меня господином, – мягко сказал я. – Если ты сама хочешь, то все в порядке. И если наши бойцы не возражают.

– Учитель Даша сказала: под ее ответственность, – Оля старательно повторила сложное русское слово. Способности к языкам у нее тоже были феноменальные: всего-то месяц прошел, а Оля уже вполне сносно говорила без всякой коробочки-переводчика – которой все равно не могла пользоваться в одиночку, потому что у нее, как и у меня, не было в крови инопланетных нанитов.

Более того, Оля даже читала и писала! Правда, и мотивация у нее была на уровне, что называется: Оля всерьез верила, что я – великий колдун, который забрал ее из тяжелого и беспросветного рабства в добрую, хоть и опасную сказку. И хотела соответствовать: тоже стать колдуньей. Меня это страшно умиляло и трогало.

– Тогда будь очень осторожна.

– Конечно, – ответила Оля. – Ради священной рыбы!

Быстро поцеловала меня в губы, для чего ей пришлось только слегка встать на цыпочки, и побежала к шлюзу, ведущему в стартовый ангар второго шаттла. Значит, точно будет в группе с Дашей и Роландом. Я вздохнул, выдохнул – и полез в свой собственный шлюз, что вел в третий грузовой ангар. Потому что специализированного ангара для Маши на «Юрии Гагарине» не имелось: первый земной межзвездный корабль не был приспособлен для совместной работы с гигантским разумным человекоподобным роботом.

– Соскучилась? – спросил я, подходя к Маше.

Она уже ждала меня, присев на одно колено и открыв колпак кабины – как раз чтобы я мог взобраться по ее ноге внутрь.

– С чего бы мне скучать, когда я слышала каждое твое слово? – с улыбкой в голосе спросила моя «старшая супруга». – Через моего нового маленького дрона!

Пусть Лю Фей, наш специалист по психологии, уверяет, что это просто выверт психопрограммирования, я с ним не согласен. Маша – действительно полноценная разумная личность, и то, что она попросила меня стать ее «мужем» – не просто форма контроля, предусмотренная ее создателями. Это полноценные, хоть и странные, брачные отношения, в реальности которых Маша ни разу не дала мне повода усомниться. И я тоже не собирался нарушать нашу взаимную договоренность – то есть прикасаться к разумным кофеваркам и иже с ними.

Буквально накануне мы привезли Маше найденный на Фихсакольском рынке модуль репликации дронов – и моя жена уже успела его активировать и испытать. Крохотный дрончик размером с крупного шмеля или бражника как раз сейчас сидел у меня в волосах, я даже успел забыть о нем. Маша и раньше благодаря любезности наших инженеров имела доступ к корабельным камерам, но теперь она могла пользоваться и собственными. Так-то при ее габаритах пролезть в жилые помещения моя жена не могла.

– Отлично, – я упал в кресло и опустил вниз верхние крепления. – Ну что, полетное задание ты уже получила? Координаты?

– Так точно, мой пилот! – весело отозвалась Маша.

– Тогда полетели.

СУДОВОЕ РАСПИСАНИЕ К/С «ЮРИЙ ГАГАРИН»

1. ПИЛОТАЖ И НАВИГАЦИЯ

Первый пилот-навигатор/капитан: Сурдин Виктор Георгиевич

Второй пилот-навигатор/старший помощник капитана: Бортников Чужеслав Радомирович

Третий пилот-навигатор/второй помощник капитана: Дивеева Элина Ильдаровна

2. ИНЖЕНЕРНАЯ СЕКЦИЯ

Главный инженер: Бытасытов Ургэл Таманович

Старший помощник инженера: Ким Сергей Владимирович

Второй помощник инженера: Румянцев Данила Евгеньевич

Специалист по кибербезопасности: Воробьева Ева Никитична

3. МЕДИЦИНА И ПСИХОЛОГИЯ

Врач: Беркутов Платон Николаевич

Социопсихолог: Лю Фей (Китайская Народная Республика)

Пищевой технолог и диетолог: Беркутова Виолетта Александровна

Биолог: Шарма Кабир (Республика Индия)

Независимый подрядчик: Отйкопп Преис-Виуль (конгломерат Фиавуаль, цивилизация Любопытники)

4. НАУЧНАЯ СЕКЦИЯ

Помощник капитана по науке: Кузнецов Иван Петрович

Астрофизик: Широкова Таласса Сергеевна

Планетолог: Шойхет Энакин Анисимович

Независимый подрядчик: Кузнецова Мария Петровна (ожидает получения гражданства РФ)

5. СЛУЖБА БЕЗОПАСНОСТИ

Помощник капитана по безопасности: Благочинный Алексей Алексеевич

Специалист по безопасности: Воронцова Дарья Даниловна

Специалист по безопасности: Титов Роланд Иоаннович

Специалист по безопасности: Мальцев Артур Денисович

6. МАТЕРИАЛЬНОЕ ОБЕСПЕЧЕНИЕ

Суперкарго: Шнайдер Тимофей Витальевич

7. ПАССАЖИРЫ

Кузнецова Ольга Петровна (ожидает получения гражданства РФ)

Глава 2
Вулкан среди скал. Захочешь жить – и не так раскорячишься

Мне сразу стало понятно, отчего даже тяжело бронированный и хорошо защищенный спасательный катер Гигантоманов не мог подобраться к указанной точке. Одна из дополнительных исследовательских станций находилась на маленьком островке, одном из целой гряды островов мал мала меньше, ощеренных высоченными острыми пиками. Ну да, гравитация планеты ниже, чем на Земле, поэтому горы выше, чуть не в стратосферу дотягивают. Недаром марсианский Олимп долгое время считался самой высокой горой в Солнечной системе – пока не смогли измерить высоту гор на некоторых спутниках Юпитера! Скажем, многие вулканы Ио могут похвастаться куда большим метражом. Н Ио тоже небольшая сила тяжести.

Однако высокие пики – это еще полбеды. Хуже, что вулкан, извергавшийся на центральном островке, выбрасывал в воздух гигантские тучи горячей пыли и пепла. Оптика в такой обстановке сбоила, радиоволны тоже не особо помогали. Лучше всего работал рентген, но рентгеновская просветка именно как способ ориентации на местности – так себе. У Маши кое-как получалось, но это лишь благодаря ее исключительным вычислительным способностям. Я, как пилот, чувствовал себя почти бесполезным.

– Вот ты, небось, считаешь, что зря тут сидишь, – Маша увернулась от раскаленного камня. – А между прочим, у тебя крутая интуиция! Я уже благодаря твоим микродвижениям несколько раз удачно уклонилась!

– Серьезно? – хмыкнул я. – То есть то, что я тут ерзаю, как уж на сковородке, тебе помогает? Отлично, буду знать!

– Знаешь, ты можешь называть себя кем угодно, но меня со сковородкой не сравнивай! – фыркнула Маша. – Я гораздо симпатичнее!

– Прошу прощения, любовь моя, ты – красотка.

Говорю же, просто прекрасно, что у Маши такой мощный процессор – а то как бы мы с ней умудрялись одновременно находить путь в этом хаосе и зубоскалить?

– Вижу палаточный лагерь! – сообщила Маша. – Точнее, то, что на него похоже.

Мы приземлились в дыму и в пыли на самой кромке воды, на галечном пляже. Должно быть, когда-то тут было довольно мило, как на Галапагосах до тех пор, как пришла цивилизация. Черный вулканический песок, мелкая галька. Несколько больших квадратных палаток удивительно напоминали наши армейские, вроде той, который мой ушлый товарищ Тим пристроил фихсаколийскому торговцу в обмен на Машину дроноделку! Я удивился, что это местные их не свернули, но потом увидел, что палатки кое-где прожжены упавшими угольками и сильно перепачканы густым жирным пеплом и сажей. Очевидно, прикинули сложности сворачивания и отмывания, и решили, что нафиг. В принципе, я бы тоже так решил.

А вот оборудование народ сложил: три аккуратных штабеля больших контейнеров высились прямо на берегу. Возле них маялись с десяток человекоподобных созданий: высокие, метра под два гуманоиды с черепашьими головами и морщинистыми шеями, одетые в разноцветные комбинезоны. Или штаны с куртками. Некую приталенную одежду, повторяющую формы тела, короче говоря. Вторичных половых признаков я у них не заметил. Впрочем, странно было бы ожидать от рептилий наличия маммальных органов! Некоторые Гигантоманы были пониже ростом и постройнее, другие повыше и пошире, но я понятия не имел, то ли это половой диморфизм, то ли личные особенности.

– Так, – сказала Маша. – Тут три ходки где-то. Эти ребята крупнее, чем вы, по пять в мою кабину не залезут.

– А ящики?

– Ящики если увязать, то я всех их разом подниму. Скажи им, пусть снимают палатки и стаскивают ящики на тенты, в кульки я сама увяжу… А, блин! У тебя ведь нет нанитов!

– Точно, – подтвердил я. – А ты языковые коды для них не скачала?

– Кто бы мне их дал!

Вот что называется, спешка! Я даже не подумал, как мы будем объясняться со спасаемыми!

Но все оказалось проще, чем я думал. Когда я выскочил из кабины Маши и начал активно жестикулировать, Гигантоманы поняли меня буквально с полужеста! Я показал на тенты, показал на Машу, показал на ящики, изобразил руками, что заворачиваю ящики в тенты – и их главный тотчас кивнул, а затем отдал своим несколько указаний, чем породил волну бурной и на удивление толковой деятельности. Почти все лихо начали снимать палатки и перетаскивать ящики на них, но тут Маша также жестом показала, чтобы не беспокоились. Как только тенты от палаток были расстелены, она сама двумя пальцами все ящики, затем связала края палаток, как человек связал бы края носового платка, в который уложены игральные кости или пара спичечных коробков.

– Пусть трое залезут ко мне в кабину, кого надо в первую очередь, – добавила Маша.

Я опять жестами начал показывать три человека на пальцах и тыкать на Машину кабину. Главный опять понял, но почему-то поманил за собой. Я удивился, но пошел. Что он там мне такого хочет показать? Времени же нет, пыль, пепел!

Как оказалось, чуть в стороне было устроено укрытие из нескольких удачно повалившихся камней. Там обнаружился импровизированный лазарет: гигантоман с поврежденными, но перевязанными ногами, и еще один, явно выполняющий роль врача или медсестры. Жесты главного Гигантомана не оставляли сомнений: раненого и медперсонал надо эвакуировать в первую очередь.

Ну что ж.

Это представляло определенные сложности, но мы все-таки справились. Маша опустилась на оба колена и пригнулась совсем низко, чтобы в ее кабину было удобно заносить неходячего (впрочем, он в какой-то момент с удивившей меня силой и ловкостью подтянулся на руках). Пилотское кресло мы закрепили полностью горизонтально и уложили в него Гигантомана. Если бы оставили в сидячем положении, ему бы не хватило места для ног. После этого в кокпите на стоячих местах действительно нормально смогли поместиться только я и «медсестра» (медицинский работник упорно казался мне самкой, потому что был поменьше, и раскраска у него была зелено-желтая, а не агрессивно красно-черная, как у большинства гигантоманов).

После этого мы сорвались с острова – снова в облака горячего пепла.

– Маша, вызывай «Юру», скажи, что у нас раненый!

– Пытаюсь! – сухо ответила Маша. – Думаешь, тут наша длина волны проходит? Погоди, сейчас…

Сущим облегчением было вырваться из пыли и пепла на оперативный простор – вот только этот оперативный простор начинался уже в верхних слоях стратосферы! Чуть ли не на той же высоте, где в мое время летала МКС. Клубами серовато-желтой пыли атмосфера экспериментальной планеты прямо под нами напоминала газового гиганта.

– Во, связь появилась! – обрадовалась Маша. – На «Гагарине» уже ждут.

– Только наши спасенные без защитных костюмов.

Я так понял, что, поскольку опыты на этой планете велись уже давно, и местная биосфера была достаточно изучена, персонал сплошь и рядом защитными костюмами пренебрегал. Смысл, если нет ничего опасного?

– Да, я поняла. Там готовят тележку.

Имелась в виду, конечно, не простая каталка, а каталка с «пузырем» для того, чтобы атмосфера пациента не смешивалась с атмосферой корабля. В хозяйстве Платона Николаевича имелась парочка таких.

– Предупреди, что он примерно двухметровый.

– Ага, уже. А второго они отправят просто в карантин.

– Второй – медик, наверное, поможет загипсовать своего. Может, ему просто маску и перчатки выдать?

– Хорошо, скажу.

Маша сгрузила инопланетное оборудование в своих «платочках» (главное, умудрилась ничего по дороге не потерять, молодец!) В наш родной третий ангар уже вбежали Платон Николаевич и Кабир, оба в защитных костюмах. Это меня не удивило, зато удивил инопланетный биолог Ойткопп, тоже в защитном костюме, который топал следом.

Мы нечаянно наняли этого красавца, похожего на насекомое палочника, на Фихсаколе (наш общительный старпом думал, что просто базарит с ним «за жизнь», а на деле этот тип воспринял его треп как предложение найма). Поскольку в общей кают-компании он с нами не обедал, я почти забыл о его существовании. Даже не ожидал, что мы, оказывается, его потащили за собой сюда, на экспериментальную планету! Блин, он ведь к нам вообще на корабль попросился, потому что мы летели на аномалию восемьдесят два! А теперь, из-за Гигантоманов, мы прошли через сто тридцать четвертую аномалию, и попасть к восемьдесят второй будет не так-то просто!

(Это, в свою очередь, удлиняло нам путь на Землю примерно на два прыжка, но я сейчас не о том.)

То есть Ойткопп либо застрял с нами, либо ему придется сойти «в ближайшем порту».

И вот он, оказывается, ассистирует нашим биологам!

Причем очень ловко ассистирует: тонкие и ломкие на вид конечности «палочника» оказались очень сильными, он бережно и ловко помог транспортировать больного с переломанными конечностями на на каталку и застегнуть на молнию мягкий и гибкий «пузырь».

При этом то ли мне показалось, то ли больной двигался как-то более вяло или заторможенно?

Тут «медсестра» что-то сказала, и коробочка переводчика у нее на груди впервые ожила – ну да, теперь-то рядом появились существа с нанитами в кровотоке!

– Осторожно, профессору, кажется, нехорошо с сердцем! Он уже немолод!

Кстати, сказала женским голосом. Поскольку это был продвинутый экземпляр переводчика, который в том числе переводил и интонации, и гендерную принадлежность, стало понятно, что я догадался правильно. Так-то до этого голос «медсестры» не показался мне более высоким, чем голоса остальных Гигантоманов. Видно, у них половой диморфизм на голосовые связки не распространялся.

Я снова подумал о том, насколько все-таки продвинутую технологию представляли из себя наниты, раз переводчики, взаимодействуя с ними, могли не просто определить пол существа, но и сопоставить его с половой системой второй стороны! Надо будет как-нибудь узнать, что именно переводят эти коробочки, когда одна из беседующих сторон принадлежит к виду с пятью полами или к такому, где половые роли реверснуты, как у морских коньков!

– Ладно, мы назад, – сказал я нашим, как только они все-таки выгрузили инопланетян. – Там еще куча народу осталась.

– Давайте, – ответил Платон Николаевич, не глядя на меня.

Естественно, чего ему на меня глядеть-то, я-то не имел никакого отношения к потенциальному сердечнику со сломанными ногами, который к тому же принадлежал к только что встреченному виду разумных!

Я запрыгнул обратно в Машу, и мы с ней рванули на спасение остальных ученых. По пути еще успели вызвать рубку и осведомиться, как там дела у других наших спасательных групп. Эли, на которую как на младшего пилота по умолчанию ложились обязанности связистки и координатора, отрапортовала: все хорошо, все живы. Замечательно. Оля в порядке – это главное.

Ситуация успела ухудшиться. Еще больше пепла и дыма в воздухе! Если раньше просветы встречались хотя бы изредка, то теперь мы с Машей погрузились в жгучую черную ночь. Лететь получалось только по приборам – хорошо, что мы уже раз успели смотаться до этого острова!

– Вань, я больше не вижу лагеря! Ты погляди, тут язык лавы!

– !

Я только и мог, что выругаться.

Действительно, когда Маша прошла на бреющем полете над островом, ни малейшего следа лагеря не обнаружилось. Черный язык остывающей лавы, прорезанный алыми трещинами, спускался в серый от пепла океан, который ходил ходуном, будто предчувствуя скорую гибель планеты.

И вдруг в черном облаке пепла мы увидели яркую белую вспышку. Мигание фонарика!

Метнувшись туда, мы с Машей обнаружили надувную лодку, качающуюся на волнах недалеко от берега. В лодке сидело несколько Гигантоманов – кажется, меньше, чем было. Ну да, меньше. По списочному составу в лагере было одиннадцать разумных, двоих мы увезли. Должно оставаться девять. А мы видели только семерых.

«Не запихнем в Машину кабину разом», – подумал я.