Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 63 (всего у книги 348 страниц)

А потом мне на официальную почту графства пришло письмо.

Из Османской империи. С почты секретаря султана Фатиха третьего.

В нём сообщалось, что в плен взяты десятки бойцов и офицеров российской армии (перечень прилагается), которые самым гнусным образом вторглись на территорию священных земель, осквернив её немыслимыми бесчинствами и злодеяниями, за что будут казнены ровно через месяц на центральной площади столицы в назидание всем остальным и это будет транслироваться на всю страну.

Точка.

Ни условий выкупа, ни требований обмена. Нас просто поставили перед фактом, что наши люди будут казнены.

В списке на седьмой позиции – граф Евтушенко, на пятнадцатой – барон Бельков-Вяземский.

Ну понятно, чо уж…

Пойду собираться, пожалуй.

Наверное, что-то такое я и ожидала подспудно всё это время, потому что восприняла новость безо всякой паники и слез. Да, в плену. И что? Главное, живы, а остальное решаемо. К тому же у меня есть целый месяц, чтобы добраться до Стамбула и показать османам, почем фунт лиха.

Но сначала стоит подготовиться.

Следующие несколько дней прошли сверхпродуктивно! Я провела внезапную инспекцию на всех до единого предприятиях всех трех городов. Критичных недочетов не нашла, но ряд замечаний сделала, как и очень строгое внушение. Люди прониклись и пообещали исправиться. Контроль за происходящим возложила на Селивестра.

Провела смотр войск. Замечаний не нашла, с чем поздравила Константина при всем личном составе.

А вечером пригласила в свой кабинет Белькова, начбеза, генерала и баронессу, показала им письмо и сообщила:

– Я еду за ними. Это не обсуждается. Я ставлю вас перед фактом. Назар Демидович, на вас фермы. Селивестр проконтролирует остальное производство. Константин, на тебе оборона, аномалия и Локи. Тётя Роза, на вас Ваня. Артемий Трифонович, – я внимательно посмотрела на генерала, – на вас самое главное: тётя Роза. Завтра приедет наш юрист и я оставлю на вас генеральную доверенность, а так же пропишу опекуном юного графа Евтушенко. Если мы не вернемся, это станет вашей страховкой.

– Никаких «не вернемся», – сердито возмутился генерал, когда остальные лишь тревожно вскинулись. – Вернешься, никуда не денешься!

Улыбнулась и кивнула его боевому настрою.

– Вернусь. Вместе с ними вернусь.

А на следующее утро, подписав все необходимые бумаги на временную передачу прав и прихватив лишь самое необходимое, я в очередной раз сменила внешность, став невзрачной субтильной шатенкой с карими глазами и именем Оля Петрова, за какие-то десять минут выучила османский язык, взяла билет на поезд и отправилась в Болгарию.

Здраво рассудив, что прорываться через линию фронта дольше и проблематичнее, я решила попасть в Османскую империю со стороны Европы, а именно через Болгарию, с которой она граничила.

Хопеш я везла в гитарном чехле, причем вместе с гитарой, просто сунув его под инструмент и прикрыв амулетом отвода глаз. Сову просто в рюкзаке. Сама выглядела как самая обычная небогатая туристка, всего за три дня безо всяких проблем и проволочек добравшись до пограничной болгарской деревушки Лесово.

Там я снова сменила внешность, став уже невзрачным щуплым парнем, ради чего пришлось лишиться груди и волос, но это была не та жертва, о которой стоило горевать. Вернусь домой – отращу, не проблема.

Единственное, что я не рискнула делать – отращивать себе причиндалы между ног. Всё-таки это затрагивало глобальные изменения в организме, а раздеваться перед посторонними я не собиралась.

Не забывая отслеживать мировые новости и отдельно новости, касающиеся реакции властей на подобную провокацию (власти усердно молчали), темной безлунной ночью я пересекла границу, сменила привычную одежду на свободные штаны и просторную рубаху обычного деревенского парня, переложила сову в невзрачную котомку, а хопеш убрала в заплечные ножны, на которые перевесила амулет отвода глаз.

И потопала по сельским дорогам в сторону Стамбула.

Преодолевая в среднем пятьдесят километров в день и старательно проникаясь нравами и культурой страны в поселках и городках, которые проходила, чтобы не выдать себя нетипичным поведением в столице, до Стамбула я дошла за шесть неполных дней, отпраздновав свой условно девятнадцатый день рождения прямо в дороге и официально став на год старше.

Изумляясь тому, как разительно отличаются бедные деревушки от роскошного яркого города с тысячелетней историей, тем не менее я понимала, что это стандартное положение дел для стран с классическим расслоением общества на магов и простецов, рабов и аристократов.

Да, тут до сих пор было узаконено рабство.

При этом быть даже просто молодым парнем без гроша за душой оказалось небезопасно – меня могли забрать в армию или похитить на невольничий рынок, так что пришлось прибавить себе маскировки и стать хромым морщинистым горбуном с язвами на лице.

Что не прибавляло мне удовольствия, но ради дела приходилось терпеть.

И собирать информацию.

≡=

Да уж, на какие только ухищрения ни пойдешь, чтобы добиться своего…

как вам героиня? отбитая на всю голову) умничка, правда?))

Глава 2

Я ходила по улицам и рынкам, просила милостыню у мечетей и отбивала поклоны богачам, смиренно принимала пинки от стражи, которой в городе было чрезмерно много, ночевала на улице в подворотнях, питалась черствым и порой даже плесневелым хлебом, и собирала… постоянно собирала информацию, безостановочно слушая ветер и пребывая сознанием в коммуникаторах беспечных горожан.

Хватило недели, чтобы выяснить, что пленных держат не просто в местной тюрьме, а в казематах при дворце султана, которого охраняет не только полк элитных янычаров, но и личный придворный колдун Махмурджаббад Абу Хесаиф, и попасть на территорию просто так невозможно.

Аха! Вам просто не надо было!

А вот мне надо. Очень надо. И я, потратив на приготовления ещё два дня, отправилась на штурм султанского дворца.

Ну, как на штурм? Пробралась ночью на кухню, воспользовавшись служебной калиткой, которая охранялась из рук вон плохо, затем проникла в прачечную, из прачечной по служебной лестнице спустилась на уровень ниже, а там уже дело техники и хопеша.

Восемь обезглавленных тел – и путь свободен.

Не забывая слушать ветер и чувствуя, как с нижних ярусов тянет гнилью, причем не плесенью, а именно трупной, мерзкой гнилью темного колдовства, я активировала сову, которая лежала в котомке за спиной, покрепче перехватила хопеш и направилась вниз.

Лестница, ещё лестница…

В коридорах стояла непроглядная тьма, но для меня это давно не было препятствием. При этом я замечала, как по стенам ползут потусторонние тени, но не могут ко мне приблизиться – сова на страже моей безопасности.

Добравшись до нужного уровня, где гнилью уже не просто пахло, а безудержно воняло, я бесстрашно вошла в помещение, которое являлось жертвенным залом и впитало в себя эманации тысяч смертей.

Какая всё-таки мерзость эти ваши темные ритуалы… Хорошо, что я сегодня не ела. Иначе б точно вывернуло!

Внимательно осмотревшись и прикрыв глаза, чтобы прислушаться к шепоту ветра, которому, как и мне, тут было некомфортно, я зло скривилась и, безжалостно уничтожив кровавый алтарь плазменным залпом, поспешила на уровень выше. Туда, где одна гнусь третировала пленных.

Благодаря разведке стихиями прекрасно зная расклад, я взлетела по ступеням и уничтожила дверь в пыточную ещё одним залпом плазмы. Колдун уже знал о моём присутствии – тени донесли, но он не знал, что я не просто маг, который забрел в эти казематы по глупости, а женщина, которая в своё время уничтожала ему подобных пачками.

И он не стал исключением.

Не медля ни секунды и не обращая ни малейшего внимания на темных духов, которые корчились по углам, придавленные защитным полем совы, я прервала никчемную жизнь темного колдуна, сначала просто снеся ему голову с плеч освященным стихиями хопешем, а потом спалила тело этой твари в очищающем пламени, чтобы он не смог воплотиться в ночной кошмар.

Голову оставила, голова мне ещё пригодится.

В следующую секунду я разобралась с тенями, прочтя очищающую молитву света и подтвердив это изгоняющей рунной печатью, и только потом осмотрелась.

– Саш, а Саш? – цокнула, увидев, кто именно подвешен на крюки, загнанные под ребра. – Ну что за дела? Тебя на войну отправили, а ты тут с колдунами тет а тет развлекаешься.

– Я тоже… рад… – просипел болезненно отощавший братишка, пытаясь рассмотреть меня из-под воспаленных век, – тебя видеть, Эва. Обнимемся?

– Обойдешься, – фыркнула, старательно не думая, что жив Саша скорее вопреки, чем благодаря.

Всё его тело было одной кровоточащей раной, кожу покрывали порезы и гнойники, на руках не было ногтей, а во рту не хватало зубов.

Подошла ближе, внимательно изучила конструкцию, отметила, что это не простая сталь, а вытягивающая магию, но помимо этого руки и ноги Саши в блокирующих магию кандалах, после чего первым делом перерубила цепи, аккуратно опустив пугающе легкое тело прямо на пол, и только после этого разрубила кандалы и вынула крюки из-под ребер, сразу начав вливать в него чистейшую магию исцеления.

– Откуда узнала? – прошептал тихо минут через двадцать, когда я зарастила самые жуткие раны.

– Секретарь султана любезно сообщил, – усмехнулась криво. – Прислал мне на почту письмо с информацией, что наши офицеры в плену и будут скоро казнены. Вот, приехала проконтролировать, чтобы его планы пошли по одному месту. Вы как попались то?

– Да по глупому… – скривился тоже. – Предали нас, Эва. Один ган… кхм, гнусный тип продал за тридцать серебренников.

– Кто? – скрипнула зубами.

– Майор Крабин. Только он уже мертв. – Саша дернул головой в сторону того, что осталось от колдуна. – Этот его лично гулям скормил. Ещё шутил, что не любит предателей. Ты мне лучше вот что скажи, милая. Дальше что? Нас тут двадцать семь полутрупов. Я, сама видишь, в каком состоянии. Не боец. Остальные не лучше. Выбираться как будем?

– Почему двадцать семь? – напряглась. – В списке было двадцать девять.

– Двое… погибли… – тихо, слишком тихо произнес Саша и у меня аж сердце стук пропустило. – Шляпин и Рубцов. Хорошие ребята… – Он скрипнул зубами. – А пошли на корм тварям… На той неделе…

И как бы ни было это не хорошо, но я тихонько выдохнула.

Я не знала ни Шляпина, ни Рубцова и искренне сочувствовала их родным, но больше радовалась тому, что живы остальные. В том числе Коля.

Вот только, оставив Сашу дальше приходить в себя пока в одиночестве, я прошла в сторону казематов и ужаснулась тому, что увидела.

Избитые. Изуродованные. Отощавшие и обезвоженные.

Но несломленные!

Аристократы и офицеры. Кто-то спал, кто-то бредил. Кто-то едва дышал, но был ещё жив.

Найдя среди последних Николая, я до крови прикусила губу, когда увидела, что на месте моих татуировок у него содрана и жутко обожжена кожа. Колдун явно изгалялся, пытаясь лишить Евтушенко преимущества. Вот только эти татуировки наносятся не просто на кожу, а на суть.

Не выдержав, я срезала замок с одной из камер, где он находился вместе с десятью другими мужчинами, разрубила блокирующие магию кандалы на ногах и руках, присела перед ним и провела пальцами по жутким язвам, пуская в его тело целительскую энергию.

Вздрогнув, он проснулся сразу, но вряд ли меня увидел – в казематах стояла непроглядная темень, его самого я видела лишь благодаря эхолокации.

– Кто здесь? – просипел Николай пересохшим горлом и попытался прехватить мою руку, но я была проворнее и отвела в сторону его слабые израненные пальцы.

– Тише, – прошептала на грани слышимости. – Всё хорошо, Коля. Теперь всё будет хорошо.

– Ева⁈

– Да, – шепнула снова. – Не кричи. Лежи ровно, дай помочь. Следом займусь остальными.

Притихнув, но всё равно найдя в темноте мою руку и крепко сжав, словно боялся, что я всего лишь призрак, Евтушенко послушно пролежал не шевелясь следующие двадцать минут.

Прекрасно понимая, что для полного исцеления и дня не хватит, я залечила лишь основные, самые жуткие раны, после чего просто крепко его обняла.

– Ева… – выдохнул снова и я не увидела, но почувствовала, как по его впалым щекам катятся слезы. – Зачем, Ева? Ты сумасшедшая!

– Затем, что дома тебя ждет сын, – произнесла едва не сорвавшимся голосом. – А теперь возьми себя в руки, офицер. Нам ещё выбираться. Буди остальных, я пока начну лечить. Кто тут самый старший по званию?

– Майор Тимченко, – всё ещё тихо, но уже твердым голосом произнес Николай. – Он в другой камере. Лысый. Сложный перелом обеих ног и кистей рук. Он пиромаг.

Ага…

Вполголоса знакомя меня с теми, кто тут вообще присутствует и помогая приводить в чувство, Николай довольно быстро организовал всех, кто очнулся сам. А кто не очнулся, тем помогала я.

Тратя на каждого не меньше пяти минут и пару раз подпитавшись от энергетических кристаллов, которые предусмотрительно прихватила с собой, к пяти утра я привела в относительный порядок всех. По крайней мере мужчины могли хотя бы уже передвигаться на своих двоих.

После этого я предельно аккуратно вывела их наверх, причем через прачечную, позволила умыться и выбрать себе одеяния по вкусу, после чего вручила Саше вместительный рюкзак с реквизитом и вслух заявила:

– Ты знаешь, что делать. Меня не ждите, у меня тут ещё дела.

Мысленно я отправила ему четкую инструкцию по тому, как действовать дальше, напоследок вручила несколько артефактов, и ушла прочь, не обращая внимания на напряженные взгляды вояк и тревожный окрик Николая.

Мало спастись. Надо ещё наказать.

* * *

– Ну что, господа офицеры… – Саша внимательно изучил братьев по несчастью, которые держались на ногах больше из гордости, чем из наличия реальных сил. – Подходим по одному, буду лепить из вас дервишей. Кстати, майор Тимченко, при всем моём уважении, положите обратно нижнюю сорочку наложницы. Нет, это не ночной халат султана. Не надо на него сс… хм, в общем, не надо. Вот эта борода вам особенно к лицу…

Стараясь действовать быстро и тратя на грим каждого по минуте-две, всё равно потратил не меньше часа, но в итоге превратил толпу русских оборванцев в толпу нищих странствующих дервишей, принявших обет молчания, потому что в рюкзаке помимо накладных бород лежали и обноски, которые бывшие пленники надели поверх нормальной одежды, после чего аккуратно вывел всех до единого через служебную калитку, воспользовавшись артефактом отвода глаз, добрался до заботливо подготовленного Евой древнего грузовичка, в кузове которого дремали десять баранов и ждали своего часа одеяла, сумки с чистой водой и снедью, загнал «дервишей» к баранам, а сам сел за руль.

И медленно, никуда не торопясь поехал «в родное село».

А в голове всё билась тревожная мысль: что на этот раз задумала эта сумасшедшая женщина⁈

* * *

Вернувшись в казематы и щедро напичкав их гексогеном, который ждал своего звездного часа в котомке, я поставила детонатор с отсрочкой на два часа, прихватила голову колдуна и отправилась в гости к султану.

Передвигаясь служебными коридорами и беззастенчиво используя артефакт отвода глаз каждый раз, когда на моём пути мелькали слуги, я замедлилась лишь раз, когда поняла, что мне никак не пройти мимо действительно элитных янычар, которые охраняли вход в покои своего государя.

Их было четверо, все до единого магистры воздуха, то есть ко всему прочему ещё и быстрые, как черти, но при всём этом всего лишь люди, так что брошенный перед ними одноразовый артефакт-вспышка не защитил их от слепоты, до кучи ещё и оглушив, а пистолет с глушителем вывел из строя всех четверых.

Да, это я тоже предусмотрела. Зачем тратить время на танец с саблями, если можно просто воспользоваться огнестрелом?

После этого, приоткрыв двери в чужие покои и убедившись, что это ещё не спальня, я аккуратно затащила всех по очереди внутрь, затерла лишние следы магией, заблокировала мощные двери изнутри и отправилась дальше.

Несмотря на постепенно подкрадывающееся утро, султан изволил ещё почивать. К счастью, один. Это я тоже выяснила заранее, зная, что после любовных утех он отсылает любовниц прочь, не доверяя никому. И это правильно!

Доверять нельзя никому!

Брезгливо изучив спящего борова, который и на мужика-то похож толком не был, держа власть в руках исключительно благодаря культистам и страху перед гулями, которым всё равно кого жрать, я аккуратно тюкнула дяденьку по затылку, отправляя в более глубокий сон, и занялась своей карательной деятельностью.

Я планировала набить султану татуировку!

Благодаря тому, что руны наносились не на кожу, а на суть, и наносила я их не тату машинкой, а чистой энергией стихий, уже через час на груди правителя алел воспаленной кожей феникс, который блокировал большую часть его сил, касаясь одним крылом сердца, а когти запустив в энергетическое ядро.

Теперь если Фатих не исполнит прописанные в рунах приказы, которые будут гореть в его сознании ментальным призывом, феникс его уничтожит. Не очень быстро, но очень болезненно. Султан просто сгорит, и ни один маг, ни один целитель, ни один колдун его не спасут.

А приказы простые: первый – подписание мирного договора с Российской империей; второй – официальные извинения на весь мир за те зверства, которым он потакал, включая извинения перед военнопленными; третий – искоренение темного культа на своих землях.

Коротко и ясно, мне большего и не надо.

Быть может Фатиха очень быстро сместят и убьют, но мне по большому счету это не интересно.

Выжить в его интересах.

А займет его место новый тиран – и к нему в гости приду, мне не сложно.

Закончив с султаном, я оставила голову колдуна на тумбочке, чтобы её нашли сразу, а сама покинула не особо гостеприимный дворец через балкон, уже слыша, как в дверь ломятся посторонние. Ещё через полчаса, полюбовавшись на то, как просело здание в районе казематов, я никем не замеченная покинула территорию дворца и, снова сгорбившись и вернув на лицо морщины, пешком отправилась в деревню, где планировала встретиться с освобожденными офицерами.

Мне их ещё лечить, чтобы по дороге домой не померли…

Успев покинуть город до того, как по нему с особым усердием забегали османские войска, узнавшие, что во дворце произошел теракт, я добралась до условленного места к вечеру и, первым делом убедившись, что в деревеньке проживает от силы десяток стариков и никому нет дела до дервишей, которых любезно решил подбросить в сторону святыни добрый селянин на грузовичке, я молча забралась в кузов и мы поехали дальше.

При этом двигались совсем не в сторону границы с Российской империей, а южнее, чтобы в случае погони сбить преследователей с толку, причем первую половину ночи ехал Саша с самой что ни на есть черепашьей скоростью не выше пятидесяти километров в час (на большее грузовичок не был способен), а потом я выгнала его спать и села за руль сама, тем более в кузове все были более или менее вылечены, да и у меня кристаллы кончились, теперь только ждать, когда силы восстановятся естественным путем.

Утром, устроив привал на берегу крошечного, но живописного озерка вдали от цивилизации, я помогла мужчинам заколоть парочку барашков, после чего поделилась солью из своих запасов и мы, разведя небольшой бездымный костерок, дружно позавтракали.

Несмотря на то, что я лечила их половину ночи, мужики поглядывали на меня с подозрением. Ещё бы! Выгляжу, как противный горбатый старик, но при этом являюсь целителем уровня магистр, двигаюсь, как молодой боец, держу себя с окружающими на равных, раздаю указания барону Белькову, который их безоговорочно слушает, а граф Евтушенко зовет меня «Ева».

Тут у кого угодно подозрения появятся!

Первым не выдержал майор Тимченко. Кстати, граф. Крупный, лысый и постоянно хмурый верзила, которому, впрочем, до прежней массы набирать и набирать.

– Мил человек, а ты кем будешь? – вкрадчиво поинтересовался майор сразу после того, как все поели и вдоволь напились чистейшей родниковой воды.

– По жизни? – усмехнулась.

– В целом, – нахмурился мужчина, не оценив моего легкомысленного тона.

– В целом… – протянула задумчиво. – Наверное, я боец. За справедливость я, понимаете? А то, что с вами делали, это несправедливо. Вот я и поправила ситуацию.

– Поправи… ла? – сипло договорил майор и выпучил на меня глаза. – Вы женщина⁈

Не удержавшись, хихикнула.

Упс!

Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу!

Кстати. Кто это? Жаль, до сих пор не всё помню.

– Знаете, на самом деле неважно, кто я, – произнесла твердо. – Я не желаю вам зла и это главное. Считайте меня тайным агентом под прикрытием. Ну или просто блаженным дервишем, который за мир во всем мире, общее равенство и братство. Сейчас наша задача добраться до линии фронта по югу страны, не привлекая лишнего внимания. Займет это дня три-четыре, как раз барашков хватит, а хлеба я вам по дороге куплю, не проблема. Надеюсь, этого времени хватит, чтобы государства подписали мирный договор. А там и границу можно будет пересечь.

– Мирный договор? – недоверчиво хмыкнул майор. – Сомнительно. С чего бы?

– Даже не знаю… – усмехнулась. – Но вдруг чудеса случаются? В самом деле, вы дервиши или нет? Помолитесь стихиям. Это правда помогает.

Майор насупился. Кажется, обиделся, но мне по большому счету было не интересно.

Следующие три дня мы тихо-мирно путешествовали по сельским дорогам страны, потихоньку двигаясь на восток.

Небольшой запас местных денег у меня был, как раз хватало на хлеб, а питались мужчины преимущественно баранами. Двоих в день было вполне достаточно.

Султан не подвел. До условной линии фронта оставалось меньше ста километров, когда мы заехали в один небольшой городишко и узнали, что все военные действия прекращены, а войска занимаются уничтожением разбежавшихся колдунов, чему простой народ искренне рад – больно уж мерзкая это магия, да и колдуны не раз и даже не два использовали крестьян в качестве вместилищ для этих тварей, чтобы они сумели подобраться к русским бойцам незамеченными.

Что ж…

– Дальше сами, – заявила я Саше, когда поняла, что еще пара часов езды по дороге – и будет российский пограничный пункт, где мне точно не стоит светиться, чтобы потом не мучиться объяснять, кто я и как тут оказалась.

– А ты?

– А я своим ходом, – усмехнулась. – Встретимся дома. Кстати, будут спрашивать, почему я Ева, говори, что я Евлампий. И Коле скажи. Хорошо?

– Скажу, конечно… – Саша нахмурился. – Но мне кажется, нас всё равно через менталиста прогонят. Плен, все дела. Фантастическое освобождение…

Я загадочно улыбнулась, а он осекся и его брови дернулись.

– Серьезно? Ты поставила нам ментальные закладки рунами?

– Тш-ш, – улыбнулась нагло. – Я же говорю, я – блаженный дервиш, который за мир во всем мире, общее равенство и братство. Колдуны – зло, султан – козел. Россия – чемпион!

– В смысле?

– Ой, не бери в голову. Всё, я пошла.

* * *

– Ваше императорское величество, разрешите доложить.

В кабинет императора Василия V, чеканя шаг, вошел князь Долгоруков.

– Докладывай, – устало вздохнул император, который уже вторые сутки толком не спал, согласовывая условия мирного договора с османами, которые ни с того ни с сего потребовали мира, причем в наисрочнейшем порядке, и все до единого ведомства с ног сбились, пытаясь выяснить истинную причину происходящего и найти подвох.

Но он всё не находился…

– Нашлись! – не сдержав восторга выпалил князь, кладя на стол своего государя распечатку доклада, который пришел ему с фронта буквально двадцать минут назад. – Нашлись, голубчики!

– Вкратце, – вздохнул Василий, уже не в силах смотреть на все эти бумаги. – Кто? Где? Зачем?

– Пленные! Офицеры восьмого полка! Живы!

– Та-а-ак… – уже гораздо более заинтересованно протянул император и взял в руки бумаги, начав торопливо их читать. И по мере прочтения его брови всё сильнее ползли на лоб. – Да ладно? Блаженный дервиш? Один-единственный?

– Так точно, ваше императорское величество!

– Евлампий… – хмыкнул Василий. – Любопытно… Кто у нас под таким именем из агентов проходит?

Вот тут Долгорукий смущенно кашлянул. И после того, как император поднял на него вопросительный взгляд, напряженно ответил:

– Так никого, ваше величество. Не наш это сотрудник.

– Почему?

И столько сдержанного негодования было в тоне государя, что Василий Андреевич всерьез задумался о пенсии и домике в деревне. А почему бы, собственно, и нет? Вон, вдовствующая императрица себе такое давно позволила… Чем он хуже? Собаку заведет, на рыбалку, наконец, сходит…

– Найти. Наградить. Завербовать.

Один за другим последовали невыполнимые приказы, на что князь даже не подумал возражать, предпочтя с умным видом кивнуть.

– Офицеров с почетом привезти в Москву, оказать максимальную целительскую и психологическую помощь. Семьи оповестить. К награде всех до единого представить.

Кивок. Снова кивок.

И поспешить прочь, пока император не придумал что-то ещё.

Работы и так тьма, как бы всё успеть хотя бы в этой жизни?

≡=

А Евлампий-то молодец! согласны?

*муз бессовестно хихикает*