Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 247 (всего у книги 348 страниц)

Мать вашу. Ну прямо ожившая на других звездах неолиберальная повесточка! И даже «женщины» крупнее «мужчин» для полного счастья! Сказать бы кому из этих товарищей, успешно вымерших к концу двадцать первого века, что для реализации их концепций нужно быть улиточкой…

– Однако постепенно, с развитием и усложнением общества, двух полов Анракс перестало хватать, так как потребовалось больше социальных ролей, – продолжал Сан Саныч немного грустным тоном. – Сказал бы я, что бывает, когда начинаешь заигрывать с собственной биологией таким вот образом! Но тогда наши виды еще были незнакомы между собой, да и в любом случае Анракс вряд ли послушались бы нас. Они считали, что физиология определяет судьбу. Если ребенка с самого начала не формировать физиологически под определенные роли и задачи общества, он вырастет несчастным.

– Это как несчастны некоторые человеческие женщины, потому что общество хочет видеть их матерями, а они хотят быть воинами? – спросила Оля.

– Именно, именно так! – воскликнул Кайной. – Отлично, я же говорил, что вы прекрасно все понимаете, Ольга Петровна! Именно эта ситуация, которая земному человечеству представляется вариантом нормы – нельзя, мол, угодить всем, кто-то должен жертвовать в пользу общества – представлялась Анракс непереносимой. Поэтому чем сильнее они развивались, тем сильнее они стратифицировались и диверсифицировались. Появлялись все новые и новые социальные роли, под них изобретались новые комплексы физиологических характеристик, разрабатывались гормоны и диеты, с помощью которых можно добиться формирования нужных качеств в молодежи… В итоге к моменту их межзвездной экспансии дошло в некотором смысле до абсурда: Анракс приходилось строить огромные корабли, на которых размещались сотни особей – чтобы только обеспечить нормальное функционирование и техники, и коллектива. Ресурсы планеты это не тянули. Кроме того, все это привело к перепроизводству населения.

– Перепроизводству? – хором спросили мы с Тимофеем.

– Да, то, что касается замкнутой системы корабля, касалось и общества в целом. Либо у вас в каждом офисе несколько сотен сотрудников – либо ничего не работает. А проблем с воспроизводством населения как таковым проблем, в отличие от вас или от нас, у них не было, потому что рождением и воспитанием потомства занимались исключительно специально выведенные под это люди, которые видели в этом свое главное счастье и, наоборот, постоянно продавливали правительство на увеличение «жизненного пространства». Как видите, им пришлось буквально превратить биосферу своей планеты в сплошной подземный парник, а на поверхности настроить жилья, чтобы хоть как-то справиться с кризисом… И тогда они поняли, что это зашло слишком далеко.

– И попытались вернуться к исходной двуполости? – спросил я. – Или бесполости?

– Не совсем. Такие голоса тоже раздавались, но они не были услышаны. Хотя несколько групп попытались основать колонии именно с такой программой, но лично мы, Кайной, не знаем, что с ними стало. Может быть, кто-то и выжил, однако они не подают сигналов – ни с помощью гравитации, ни в радиодиапазоне.

– Если вы умеете слушать радиочастоты, то почему не реагировали, когда вас на них вызывают? – спросил Тимофей.

– Потому что не желаем тратить свое время на пустяки, – пояснил Александр Александрович. – На вас были выделены время и ресурсы, потому что Живая планета за вас поручилась. Она – тоже наш важный партнер и сестра по разуму… И в данном случае я употребляю слово «сестра» не только как лингвистическую условность. Ее психотип и, скажем так, система приоритетов ближе всего к тому, что на вашей планете традиционно ассоциируется с женским началом.

– Живая планета общается с вами телепатически? – спросил я. – В вашем эгрегоре? Но как, если у нее есть наниты?

– С трудом. Однако у нее большой опыт и крайне нестандартное мышление, так что ей удалось обойти этот барьер. Что ж, до эгрегора мы дойдем в моем рассказе чуть погодя. Пока же объясню, какой выход придумали Предтечи-Анракс – это потом будет важно. Так вот, Предтечи придумали создавать сразу узкоспециализированные группы, заточенные под определенные задачи, с набором специалистов, которые могли бы друг у друга перехватывать важные функции. Своего рода готовые корабельные экипажи, только численность такого «экипажа» могла достигать тысячи-другой особей, если его формировали для сложной промышленной задачи. Ну или всего трех-четырех десятков, если задача была попроще. Это были коллективы заводов…

«Газет, пароходов… – подумал я. – Ни хрена себе, помесь „Генома“ с „Гаттакой“!» Вслух, однако, ничего не сказал, продолжая слушать Александра Александровича:

– … разведывательные отряды, театральные труппы, коллективы, предназначенные для разных этапов освоения новых планет, коллективы ученых по направлениям и так далее и тому подобное. Причем, замечу, это не значит, что рожденные и воспитанные под эти роли дети Анракс совсем не имели права голоса. Анракс создавали коллектив с набором характеристик, а уж тот потом выбирал себе творческий или профессиональный путь, как ваш, земной ребенок – но выбирал целиком, всею совокупностью особей.

– У них был коллективный разум? – спросил я.

– Скорее, то, что заменяет его в хорошо сработанных командах или между супругами, но усиленное во много раз, – сказал паукокентавр. – Браво, Иван Петрович, вы ловите мысль с полуслова. Как вы понимаете, это решало многие тяжелые социальные проблемы, которые стоят перед землянами. Проблему гендерного неравенства, например. Проблему профессиональной недореализации. Проблему «синдрома упущенной выгоды». Даже проблему богатства и бедности… хотя эти феномены имели место, но в таком виде, что вы едва ли его бы у них опознали.

– Космический коммунизм какой-то… – пробормотал Тимофей. – Коллектив превыше всего!

– Тоже хорошая аналогия, – одобрил Александр Александрович, – хотя между собой эти коллективы соревновались вполне по-рыночному, да и в целом общество на метауровне также подчинялось рыночным законам.

– А как они… воспроизводились? – нахмурившись, спросила Оля. – Кто решал, какие именно коллективы нужны и в каком количестве?

– А вот тут мы подходим к корню проблемы, – сказал Александр Александрович. – В итоге общество пришло к тому, что размножением вида в целом заведовала отдельная… корпорация мам и пап, если можно назвать это так. К ним шли, когда нужно было пополнение коллективов, у них его заказывали и оплачивали. Эта корпорация размещалась на материнской планете и постепенно заняла ее целиком. Тогда как все остальные коллективы давно уже освоили многочисленные колонии.

– … А потом материнская планета погибла, – пробормотал я.

– Да. Вы верно догадались. Погибла. Очень неожиданно и почти мгновенно: вроде бы стабильная звезда, которой еще светить и светить пару миллиардов лет, внезапно сбросила газовую оболочку и выжгла всю жизнь на планете. Впрочем, возможно, всему виной были эксперименты Анракс по работе со звездной материей… Но я не слишком в это верю: не настолько они были авантюристами, чтобы экспериментировать с собственной звездой! Так или иначе, выжило множество анракс, среди которых остались технические специалисты на любой вкус. Большая их часть отличалась заблокированной гормонально функцией размножения, но были и те, кто размножиться все-таки мог. В смысле, различными техническими ухищрениями они могли получить достаточное количество зародышей в искусственных матках. Вот только никто из этих оставшихся не умел – и не желал, что самое главное! – воспитывать детей.

– Чушь какая-то, – сказал я.

– Ерунда, – поддержал Тимофей.

– Да даже я вижу, что это ерунда! – воскликнула Оля.

– Именно, – развил мысль я. – Ну допустим, их «социальное программирование» мешало им стать воспитателями. Но как-то же они новых членов коллективов социализировали!

– Новых членов коллективов – да. Детей – нет. Кроме того, комплексные технологии по получению новых «почти готовых рабочих групп» оказались утрачены вместе с материнской планетой. Те зародыши, которых анракс удалось… пусть «получить», ибо слово «зачать» все же предполагает некую натуральность… так вот, все эти зародыши были неадаптированными особями. Даже их мужскую или женскую социализацию выжившие должны были закладывать сами – а они не знали, как! Или, точнее, знали очень приблизительно. Они предприняли несколько попыток: довели до рождения около десяти экспериментальных групп детей и попытались их воспитать. Результат был признан неоптимальным. Вроде бы большая часть этих детей не дожили до взрослого возраста, а те, кто дожил, тоже оказались не в состоянии размножаться.

– Ужас какой, – пробормотала Оля. – То есть они так развились, что потеряли способность заводить семью и воспроизводить тех, кто хочет завести семью? Это же самое главное!

– Скажем так, они как популяция стали куда более уязвимыми к внезапному нарушению привычных условий, – мягко сказал Александр Александрович. – В общем, у них ничего не получилось. И тогда вступила в действие их программа последнего шанса. То есть попытка пристроить своих детенышей на воспитание другим разумным видам, лишь бы совместимым по среде обитания. Пусть дети вырастут культурно иными, но хотя бы геном анракс не пропадет. И воспитанные таким образом потомки анракс смогут потом получить доступ к базам данных своих предков, чтобы хотя бы представлять, как и чем те жили.

– Офигеть план, конечно, – пробормотал Тим.

– Понимаю ваш скепсис, – кивнул Александр Александрович. – Но вам нужно учитывать, что к тому времени вся популяция анракс состояла из узкоспециализированных групп, которые в силу заточенности на решение разных проблем испытывали большие сложности даже с поиском общего понятийного аппарата. Они сами не ожидали, что корпорация «мам и пап» выполняла для них такую координирующую функцию. Поэтому они почти с облегчением «договорились мирно вымереть», перевалив спасение своего вида на руки других разумных Галактики. Для чего разработали и внедрили нанитов, а также распылили их на как можно большее число планет.

– То есть цель нанитов – найти разумных, которые могут и хотят воспитать юных анраксов? – уточнил я.

– Не совсем. Цель нанитов – создать мало конфликтующую сеть межпланетных цивилизаций, которые смогут успешно развиваться без фатальной конкуренции, и самые успешные из них доразовьются до такой степени, что смогут воспитать детенышей анракс. Исключительно из благодарности за предоставленные нанитами возможности.

– Серьезно? – скептически спросила Оля. – Чтобы кто-то взялся воспитывать твоих детей из благодарности – ты должен спасти ему жизнь! И ты должен взять с него слово! А не то никто не будет! Кому это надо, если они не твоего племени?

– Очень здравый взгляд, – кивнул Александр Александрович. – Мы пытались донести до анракс примерно ту же мысль, но они и слушать нас не хотели. Обвиняя в том, что у нас самих даже колоний нет. Если аналогичная катастрофа случится с нашей звездой – то мы, якобы, вымрем. Мы пытались объяснить им, что это не совсем так… – он сделал многозначительную паузу.

– А что вы сделаете в таком случае? – спросил Тимофей. – Уйдете с концами в ваш эгрегор?

– Нет, что вы. Он еще не доделан достаточно для полного переноса живого сознания, хотя мы надеемся, что со временем это будет достижимо. Нет, мы просто окружим планету гравитационным полем и полетим к другой звезде, – сказал Александр Александрович. – Нам уже приходилось это пару раз проделывать. Неприятная процедура, в процессе всегда всплывает куча недоработок, как ни следи… Но на крайний случай мы готовы.

– Невероятно… – пробормотал Тим.

– Так и анракс, к сожалению, нам не поверили. А наш эгрегор они считают не просто избыточным, но даже вредным. Он, мол, подменяет естественную тягу к научному бессмертию дешевым спиритизмом – если переводить на ваш понятийный язык суть нашего спора.

– А точнее? – спросил я. – Что это такое – этот ваш эгрегор? Мы ведь на самом деле встретились с… – я бросил взгляд на Тима и на Олю. – С кем-то?

– Да, встречи были вполне настоящими, в том смысле, что вы разговаривали с настоящими разумными, которые впоследствии также будут помнить эту встречу. Причем в случае Ивана Петровича и Тимофея Витальевича разговор состоялся в глубоком прошлом с вашей точки зрения.

Ага, значит, Тим жену видел… или детей? Бедняга. А Оля? С кем она повстречалась?

– А я видела своего сволочь-брата! – почти прорычала моя жена, словно отвечая на мой невысказанный вопрос. – Жаловался, подлец, что его род власть над племенем теряет! Это, выходит, сейчас с ним происходит?

– Я не знаю деталей, ваши встречи – это ваши встречи, – сказал Александр Александрович. – Но весьма вероятно, что да. Вообще в базе наш эгрегор должен был вмещать в себя слепки информации от всех мыслящих существ Галактики, в настоящем и прошлом. Но этого было мало. Мы стремились создать не базу данных, а живую ноосферу, через которую можно будет действительно поговорить с давно умершими людьми. Как видите, у нас получилось. Мы надеемся, что со временем эта ноосфера доразовьется до такой степени, что обеспечит этим душам посмертное существование. Или станет Богом. Но пока это лишь канал связи, к тому же детерминированный во времени. Иными словами, получить из прошлого по нему информацию – можно, передать из будущего информацию в прошлое – нельзя, если только передача этой информации не была задана стабильной временной петлей. Они иногда сами возникают, эти петли, как пузырьки в кипятке. Мы не знаем, почему. В вашем случае возникла как раз такая.

– Прямо-таки сама возникла? – усомнился Тим.

И я вполне разделял его сомнения. В конце концов, мы перенеслись в будущее на сто пятьдесят лет – и сделали это с помощью гигантского ускорителя элементарных частиц, призванного исследовать самую глубинную структуру Вселенной!

– Да, – твердо ответил Александр Александрович. – Насколько мы знаем, это – случайность. Результат божественного Провидения, мастерского произвола или квантовой флуктуации, это уж как вы сами предпочитаете осмыслять подобные события… Одно могу сказать: стабильные временные петли потому и стабильные, что никак не влияют на формирование будущего. И, насколько мы смогли определить, будущее с нашей точки зрения также недетерминировано. Хотя сравнительно недавно наш эгрегор внезапно начал показывать некоторым пользователям как раз таки возможные – или наиболее вероятные – варианты событий, которые еще не произошли.

– Как атака огромного флота Гигантоманов на Землю? – уточнил Тим. – Потому что я именно это видел.

– Да, – сказал Александр Александрович. – Должен признать, познакомившись с описанием ваших приключений через бортовой журнал «Гагарина», я также считаю, что это будущее – более чем вероятно.

Приплыли.

Глава 5
Приемные дети. Вычислительные мощности

…Я пришел в себя в кабине Маши на фоне тревожно ввинчивающегося в мозг сигнала тревоги. Экраны были выключены – меня впервые за долгое время обступали темные стенки кабины, такие, какие они «на самом деле».

– Маш⁈ Что с тобой⁈ Что-то случилось⁈

– Это с тобой что-то случилось! Я так перепугалась! – экраны тут же включились, демонстрируя знакомые стены ангара номер три. – Я знала, что ты жив, но… Ваня! Я никак не могла тебя разбудить! Ничем! Надо поговорить с вашими медиками и установить в меня экстренную аптечку с манипуляторами!

– Манипуляторы у тебя и так есть, – мягко напомнил я. – Эти захваты.

– Да, но они не предназначены… – тут Маша осеклась. – А, извини. Да. Они не предназначены, но у меня все равно нет штатной аптечки Ктщ, а если бы и была, то препараты оттуда тебе не подходят. Если устанавливать земную, то придется, как ты говоришь, «колхозить».

– Или попросим у «дедушки Нодийяара» аптечный модуль, но укомплектуем его нашими лекарствами, – предложил я. – Кстати, да, хорошая идея… Маш, со мной сейчас такое было!..

На экране дверь в ангар отворились, вбежал Платон Николаевич с автоматизированной тележкой и здоровяк Роланд Титов – видно, чтобы меня на эту тележку погрузить. Маша уже открывала кабину.

– Ребят, я в сознании! – я помахал коллегам рукой. – Как Оля, как Тим? Как Рыбёнок? Пришли в себя?

– Пять минут назад они были стабильны в лазарете, – нахмурился Платон Николаевич. – Иван, вы как? Голова не кружится? Все нормально? Я бы не хотел вас сейчас в карантин, тем более, вы не покидали Машу…

– Все нормально, – сказал я. – У меня нет гарантий, что не будет долговременных последствий, но, думаю, обойдется… Мне нужно поговорить с капитаном! Нет, сначала к Оле!

– Идемте, лазарет по дороге в его кабинет, – сухо улыбнулся Платон Николаевич. – Успокоитесь насчет жены, а уж потом с докладом.

– Не в этом дело, – мотнул я головой. – Не в моем успокоении. Оля – важный свидетель. И важная сторона в переговорах.

Но прежде всего Оля, конечно, моя жена. Поэтому, заскочив в лазарет, я не стал сразу заговаривать с ней о судьбах Галактики, Предтечах и будущем человечества. Наоборот, сграбастал в объятия, зарылся лицом в ее пышные темные волосы и пробормотал:

– Я так за тебя испугался!

– С чего бы? – засмеялась Оля. – Я сильная!

И обняла меня в ответ. Потом мы в четыре руки погладили Рыбёнка – его запустили в большой сборный вольер, а не в аквариум, чтобы проще было обследовать. Тим оказался здесь же, на соседней с Олей койке, и уже тоже приходил в себя

– Отлично, – сказал он, – пойдем к капитану вместе.

Я видел, что мой друг чем-то до крайности раздражен, даже зол и внутренне кипит – но понятия не имел, чем именно. Поводов было – выбирай любой, на вкус.

– А я… – начала Оля.

– А ты с нами, – сказал я, переплетая свои пальцы с ее. – Без тебя никак.

– Хорошо, – согласилась жена без удивления. И добавила: – Ты хочешь сказать Сурдину, что не против все-таки взять на воспитание детей Предтеч?

Мы с Тимом переглянулись.

– Как ты поняла? – спросил я.

– Я тебя знаю, муж мой, – улыбнулась Оля. – Если ты хотел моего одобрения, то я сделаю, как ты скажешь. В конце концов, рыб я планирую побольше… Ну вот и моллюски будут заодно.

Моя жена – золото.

* * *

В капитанском кабинете за видеоокном загорался золотой рассвет. Это что, выходит, у нас как-то целая ночь улетела за этими приключениями? Или он рассинхронизировал видео с корабельным временем?

Я спросил.

Виктор Георгиевич помотал головой.

– Ни то ни другое. Захотелось, знаете, утренней зорьки ясной. Есть у меня предчувствие… – он не договорил. – Ну что, рассказывайте, Иван Петрович, Тимофей Витальевич, Ольга Петровна. Где были, что видели.

– Для начала такой вопрос, – сказал я. – Кайной прислали вам информационный пакет с данными о расчете скачков без аномалий Предтеч? Я имею в виду, математический аппарат?

– Ну, не знаю верное ли слово «прислали», – заметил Сурдин. – Как мне сообщила Ева Никитична, они попросту записали эту информацию непосредственно в память одного из корабельных серверов, подраздел «Информация, полученная в ходе прямых переговоров с инопланетянами», защищенный диск. Забавно, конечно.

– Они читали наши базы данных как нефиг делать, логично, что если они могли прочитать, могли и записать, – пожал плечами Тим. – Помните, вы, кажется, сами сказали – мы, мол, оказались во власти Ктщ прямо в тот момент, как он узнал о нашем существовании? Так вот, у меня ощущение, что Кайной – это совсем другой уровень. Нам даже не надо было им о себе сообщать. Они с самого начала о нас могли узнать и сделать с нами что хотят. Их возможности… если и не богоравные в христианском понимании, то, по крайней мере, на отметке каких-нибудь языческих божеств – очень даже.

– Что-то такое я и подозревал, – вздохнул Сурдин. – Ну что ж, давайте, рассказывайте.

Рассказывали мы долго. Каждый по очереди и все вместе. Сурдин еще посетовал, что если бы он знал о том, что мы оказались в некоем телепатическом «астрале», он бы сначала допросил нас по отдельности, чтобы исключить перекрестную информационную контаминацию. Однако что уж теперь.

– Перекрестная контаминация все равно была, – не согласился я. – Потом, во втором эпизоде разговора, во время беседы с Кайной, мы успели немного рассказать друг другу о том, что видели.

– Да, вот тут тоже надо было бы сравнить ваши версии… – вздохнул Сурдин. – Будь я опытным следователем, с самого начала сообразил, что нужно было бы сперва вас рассадить по разным комнатам и опросить, а потом сличать показания. Быть может, нашлись бы расхождения, которые многое сказали бы нам о природе этого странного феномена… Ладно. Как есть – так есть. С другой стороны, если я правильно вас понимаю, нам сейчас дороже всего время.

– Да, – сказал Тим. – Возможно, флот Гигантоманов уже летит к Земле. Или уже прилетел.

Сурдин чуть покачал головой.

– Давайте обсудим этот момент. Во-первых, насколько достоверными были ваши видения? Вы все трое упоминали, что чувствовали детали – звуки, запахи, тактильные ощущения.

– Очень достоверные, – хмуро сказал Тим. – Я обнимал и целовал жену, если что. И не только целовал, у нас оказалось довольно много времени в этом видении. И в процессе совершенно не отдавал себе отчет, что это сон.

Я искоса поглядел на него, но никак не стал это комментировать. Тим – человек долга, упомянул это только потому, что чувствует необходимость ничего не скрывать. Значит, и мне не следует.

– Я встретился с матерью, – сказал я. – И вот там… – тут я сообразил. – Была! Была нестыковка! Я сразу ощутил запахи земли и травы, а потом понял, что в шлеме. И снял его. Но если бы я был в шлеме с самого начала, то запахи слышать бы не мог. Однако все остальное – вплоть до тактильных ощущений, как Тим и сказал. Я обнял маму, поцеловал ее в щеку, мог бы поклясться, что это происходило в действительности!

– Я слышала запах крови в воде, – пожала плечами Оля. – Слышала треск электрических раз… – она осеклась. – А! Вот, тоже нестыковка была! В воде когда электричество – тебе тоже хоть немного достается, даже если ты далеко. А там меня не било судорогами от искр!

– Если подумать… – медленно проговорил Тим. – У меня тоже была нестыковка. Но другого рода. Мы с Леной лежали на диване, смотрели в потолок. Потолок был натяжной, я его сам натягивал. Но тогда мы устроили ремонт, этот старый диван выкинули и купили нормальную кровать. А во сне потолок и диван присутствовали вместе.

– То есть это все все-таки не совсем достоверно, – проговорил Сурдин. – Ясно.

– Но разговор был настоящий, – возразил я. – Я абсолютно уверен в этом!

Я рассказал про надпись на могиле матери, которую увидел, когда пришел туда в первый раз – и был поражен до глубины души.

– Опять же, это хорошо объясняет дружбу мамы и Шнайдеров, – продолжил я. – Они ведь не были знакомы до этого, и у них не было случая познакомиться: мы с Тимом работали в разных местах, нам не устраивали совместных похорон… Но они как-то нашли друг друга.

– Они могли воспользоваться Интернетом, – заметил Сурдин. – Он ведь существовал тогда и был даже значительно более связным, чем сейчас, даже не делился по странам и территориям.

– Допустим, – вздохнул я. – Нет, если так рассуждать, достоверности полной нет. Единственный рассказ, который мы действительно можем проверить – это рассказ Оли. Она ведь говорила со своим братом, а он еще жив. Если мы опять отправимся на Вторую и окажется, что в племени Оли все обстоит именно так, как он жаловался, это будет нестрогим свидетельством в пользу достоверности ее сна!

– Вот именно, – вздохнул Сурдин. – Нестрогим свидетельством! Прошу прощения, Ольга Петровна, но если я правильно понял, род Уй, на который жаловался ваш брат – это род, который давненько оспаривал у него власть над племенем?

– Да, – кивнула Оля.

– И вы ведь знаете, что у вашего брата так и не появилось сухопутного сына? – продолжил Виктор Георгиевич.

– Ну да, знаю, – сказала Оля. – А еще вы сейчас скажете, что видение о том, что я не оставляла в бою своего отца, – это мне очень выгодно? Потому что это значит, что меня сделали рабыней несправедливо, и я имею полное право быть женой Ивана?

– Нет, я не собирался этого говорить, – покачал головой Виктор Георгиевич. – С нашей точки зрения вас в любом случае сделали рабыней несправедливо. Никто не должен быть рабом, особенно в результате поступка, который мы сочли бы не вашей ошибкой даже, а совершенно естественным поведением! И вы, безусловно, имеете полное право быть женой Ивану или любому другому мужчине по вашему выбору. Напротив, что я собирался сказать: ваше видение, Ольга Петровна, может быть истинным, даже если ошибочны видения Ивана Петровича и Тимофея Витальевича. Просто потому, что оно не требует путешествия во времени и, как они выразились, «стабильных временных петель».

Ольга тряхнула головой, ее серьги-кольца (купил ей на Фихсаколе) звякнули.

– Я знаю, что это было по правде, – сказала она. – И то, что видели Иван и Тимофей – тоже. Дело не в том, что им нужно было, чтобы их мама и первая жена их простили. Дело в том, что они сильные люди, и когда они попали в этот… э-гре-гор, – она произнесла непривычное слово по слогам, – он привел их туда, где они больше всего хотели оказаться! Даже если это значило плыть против течения времени!

– Мне нравится ваша гипотеза, – ласково улыбнулся ей Сурдин. – Давайте считать ее за рабочую. Правда, из нее следует, что атака Гигантоманов на Землю более чем вероятна… Как ее объяснили Кайной? Это все еще месть за то, что мы сделали с их штурмовой группой? Я надеялся, что они не будут до конца уверены, что это мы.

– Есть такая версия, – сказал Тим. – Кайной ведь тоже не видят полностью ни будущее, ни настоящее. Насколько мы поняли, более вероятна немного другая причина. Ведь то нападение на нас было, по сути-то, инициативой капитана одного крейсера. Руководство Гигантоманов могло о нем и не знать. Или получить информацию в определенной подаче.

– Гигантоманы подумали, что мы слишком борзые, – вступил я. – Только появились, наша первая экспедиция – и уже вынесли пиратское гнездо рапторов, встряли в ссору с одним из их капитанов, да еще и с Живой планетой что-то намутили… Они захотят показать нам, кто здесь папа.

– Или вообще предложить нас «крышануть», – добавил Тим. – Насколько я понял, с достаточно слабыми расами так порой поступают. Методика обходчиков ларьков из девяностых… Прошу прощения, Виктор Георгиевич, вам, наверное, эта метафора непонятна.

– Отнюдь, – он покачал головой. – Во-первых, могу догадаться по контексту, во-вторых, когда вы с Иваном Петровичем вошли в мой экипаж, я постарался как можно подробнее ознакомиться с тем участком истории, откуда вы произошли. Тем более, у моей семьи обширные архивы, которые охватывают в том числе и этот период.

– В общем, – сказал я, – Кайной считают, что пытаться уничтожить Землю или человечество в целом Гигантоманы не станут. А вот явиться большим флотом и запугать – очень даже. И под «запугиванием» они могут иметь в виду от пары тысяч до пары миллионов смертей – как получится.

Виктор Георгиевич на секунду прикрыл глаза.

– Что ж, это несколько больше ответственности, чем я ожидал, когда подавал документы на отбор в экспедицию, – усмехнулся он. – Ладно. Тогда, я думаю, у нас нет другого выбора, как сказать «Б», раз мы уже сказали «А».

– Вы о чем? – уточнил я. – Разрешите нам с Тимом отправиться на планету-инкубатор Предтеч?

Сурдин поглядел на нас с интересом.

– А вы решились? Иван, насколько я помню по вашему личному делу, вы равнодушны к насекомым, но улиток как раз-таки недолюбливаете.

Я чуть поморщился.

– Я и рыб раньше недолюбливал, они мне склизкими казались. Человек ко всему привыкает. Ничего такого в этом нет. Оля согласна.

Оля кивнула.

– Я готова попробовать. Кайной нам рассказали. Предтечи ничего такого не предусмотрели, их детей можно воспитывать и наказывать. Та раса, которая была уничтожена… они стали измываться над зародышами еще в инкубаторах!

– Медицинские опыты, – пояснил я. – Надеялись расшифровать их геном и использовать для взлома нанитов вместо того, чтобы честно воспитать малышей. Виктор Григорьевич, ведь эти дети – не только ключ к сокровищам Предтеч. Это действительно просто дети. Да, дети другой расы. Но они никому не нужны! Все боятся.

Я умолчал, что, может быть, тоже боялся, будь у меня наниты. Все-таки некоторое облегчение, что тебя не испепелят содержащиеся в крови биороботы, если ты шлепнешь малыша по попе! Хотя у этих маленьких анраксов и поп-то, наверное, не будет.

– Что-то такое я и подозревал, – пробормотал Сурдин, потирая подбородок. – Конечно, дополнительные гарантии безопасности от Предтеч были бы нам совсем не лишними. Однако вот какое соображение. Мы – относительно маленькие люди, Иван Петрович, Тимофей Витальевич. Возможно, мы получим некую толику известности. Может быть даже, какую-то толику политического капитала, который можно будет превратить в реальную власть – при старании. Но сможем ли мы гарантировать, что не самые чистоплотные представители нашего политикума на Земле не попробуют… скажем так, тоже сделать с живыми Предтечами что-нибудь неудобоваримое? Похитить их, исследовать их. И это скажется в итоге на всем человечестве. Своей жизнью я, допустим, поручился бы за безопасность этих детенышей. Но поручаться жизнями всех?..

– Ктщ сказал, что мы окажемся близки к властям предержащим, – заметил я. – Благодаря его поддержке. Думаю, что шанс на адекватность есть. Кроме того, как меня заверили Кайной, многое будет зависеть от отношения детей анракс. У них плюс-минус такой же эмоциональный спектр, как у нас. Если маленькие анракс будут испытывать привязанность к приемным родителям – наниты примут это во внимание. И даже если их кто-то обидит, наниты не станут наказывать из-за этого всю расу, только обидчика. По крайней мере, Кайной в этом уверены.

– Кайной – уверены, – повторил Сурдин многозначительно.

– Их родители оказались кончеными дебилами, – жестко произнес Тим, с нехарактерной для него резкой лексикой. – Потеряли способность самовоспроизводиться, потом тихо вымерли… Могли бы уж попробовать дожить! Больше разных вариантов действий попробовать! Да много чего могли! Но нет, подняли лапки и свалили заботу о потомстве биологически чуждым видам – даже минимального требования не предусмотрели, чтобы, скажем, приемные родители хоть немного были похожи по физиологии! Это какая-то высшая степень безответственности!

Сурдин задумчиво на него поглядел.

– А не говорит ли в вас ваш собственный комплекс вины?

– Естественно, говорит, – кивнул Тим. – Я не воспитал своих детей – и этого уже не изменить. Моя дочь, наверное, даже мое лицо помнила только по фотографиям. Конечно, я хочу как-то… – он скрипнул зубами, – оправдаться если не перед ними, это уже невозможно. То перед самим собой. Но если вы думаете, что это повлияет на мою добросовестность или заставит бросить дело на полпути…