Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

– Вернемся, надо будет устроить разбор полетов, – я все-таки не удержался от обещания на будущее.

А потом пришло и наше время готовиться к вылету. Мы с Лукьяновым запустили мотор, перепроверили место крепления топливной трубы – она после прошлой посадки немного ходила, но дополнительная прокладка помогла справиться с вибрациями.

– Чтобы посадок всегда было столько же, сколько и взлетов, – Лукьянов смущенно протянул мне руку для пожатия на удачу. Тут так не принято, но… Один раз сделали, вылет прошел успешно, так что менять что-то было бы уже неправильно.

– Работаем!

Я дождался, пока механик выбьет из-под колес стопор, и направил «МИК» в небо. Забрался метров на восемьсот, убедился, что Микаелянц пристроился позади, потянул РУС вправо. По плану мы сейчас уходим немного на восток, чтобы обойти зону контроля 10-й армии Эйгхорна. Все-таки если на нашем направлении Западный фронт еще удерживал позиции, то в районе Вильно откатился назад уже километров на тридцать-сорок.

Десять минут полета, мы пересекаем Неман, и я отслеживаю штилевое время. Опаздываем на двадцать секунд – я отвлекся, чтобы внести поправки по следующим точкам, и снова сосредоточился на полете. Кто-то скажет – лишняя бумажная работа! Вот только благодаря ей и возможна сегодняшняя операция. Если два самолета еще могут в теории лететь друг за другом и не потеряться, то что-то большее да без радиосвязи – без шансов. Единственное, что поможет нам выйти на точку и ударить вместе – это расчеты Орлова и Ткачева. Поэтому компас, часы и карта – это мои главные друзья на этом вылете, и именно с ними у нас все должно получиться.

Вдох-выдох. Прошел час: чем севернее мы уходили, тем больше портилась погода, принося с собой еще не дождь, но противную мелкую морось, которая так и норовила залезть под одежду и покрыть самолет ледяной корочкой. Становилось понятно, что еще немного, и полеты в этом году будут закончены. По крайней мере на этом участке фронта.

Впрочем, и сам фронт тоже должен встать. Оставалось только понять, как: после того, как русская армия отстоит Ригу, Минск и Вильно, или же Гинденбург все-таки добьется своего…

* * *

Максимилиан фон Хоффман, правая рука самого Гинденбурга, лично отправился на передовую, чтобы своими глазами понять, почему буксует наступление, и найти способ разобраться с этой проблемой. И у него получилось. Проблемы были из-за русских, которые за это лето научились вовремя подтягивать подкрепления на участках возможного прорыва. И решение тоже было очевидно – действовать еще быстрее, и Макс предложил привлечь для этого кавалерийскую группу Отто фон Гарнье.

Это могло показаться неожиданным, на второй год такой войны делать ставку на лошадей, но Максу было плевать на современность или впечатления. Гинденбург ждал от Гарнье результата, и тот должен был его дать. Офицера-кавалериста всего лишь требовалось усилить: добавить к его 4 дивизиям еще 2, и тогда наличных сил должно было оказаться достаточно, чтобы удержать фланги даже при глубоком прорыве. Также для обороны с учетом скорости операции не подойдут обычные пехотные части, но вот егерские самокатные на своих велосипедах должны были успеть.

Макс сразу набросал план с привязкой к фронту и дорогам снабжения и уже собирался возвращаться, когда ему в голову пришла идея проверить еще и ближайший полевой аэродром. Все-таки в последнее время было столько слухов про проблемы с авиацией, и как начальник штаба Восточного фронта Макс решил, что он, возможно, сумеет найти какое-то решение и там. Дорога заняла всего полчаса, а потом аэродром встретил его суетой, криками и толпами бегающих туда-сюда людей.

Сначала мелькнула мысль, что это реакция на внеплановую проверку, и внутри сразу же закипела злость. Какой же у них беспорядок, если теперь нужно так его прятать… Но потом до слуха Макса долетел странный гул, он задрал голову и увидел истинную причину охватившего аэродром хаоса. С юго-востока, прямо против спешащего в зенит солнца, на них заходили две черные точки. Аэропланы! Русские аэропланы нашли их аэродром и… Собирались по нему отбомбиться?

И на что они рассчитывают? Макс довольно кивнул, когда заработали прикрывающие взлетную полосу пулеметы и зенитные орудия. Враг был еще далеко, но Германия в отличие от России производила достаточно снарядов, чтобы позволить себе заградительный огонь даже на такой дистанции. А вот, пользуясь прикрытием с земли, в небо начали подниматься и германские аэропланы. Первый «Фоккер», второй, третий. Процесс немного сбился, когда пилот выехавшего на взлетную полосу старого «Авиатика» занервничал и неудачно завернул свою машину, перегородив дорогу себе и всем, кто должен был взлетать дальше…

Впрочем, командир авиаотряда хорошо показал себя. Не стал тратить время, возвращая «Авиатик» назад, а приказал просто оттащить его в сторону, и остальные аэропланы продолжили подниматься в небо уже через две минуты. Продолжали работать пулеметы, пушки, все выше поднимали свои «Фоккеры» германские летчики… И Максимилиан фон Хоффман все никак не мог понять, а на что же рассчитывал враг. У них же не было ни единого шанса!

Глава 14

Отражение атаки русских аэропланов на германский аэродром шло так, как и должно было идти. Жесткий огонь с земли, которому не самые быстрые «Мораны» ничего не могли противопоставить. Такова реальность этой войны: авиация может приносить пользу, авиация может быть опасна, но ее роль всегда вторична… Макс ждал, что русские в любой момент отвернут, но те словно поставили перед собой цель сломать все его ожидания. Сначала дали круг, пользуясь своей скоростью и встав на крыло так, чтобы поднимающиеся «Фоккеры» оказались между ними и землей, а потом продолжили лететь им навстречу…

– Нашим бы отвернуть, – рядом с Максом цокнул языком один из техников, ткнув пальцем в мешающие своим же «Фоккеры».

– Да как бы они поняли! – ответил ему второй. – Это на земле видно весь бой, а в небе… ты будто лошадь в шорах. И подсказку не услышать.

Макс понимающе кивнул: организация сражения на земле – это сложное дело, а вот организация в воздухе – это уже настоящий вызов. Впрочем, работы в этом направлении все-таки велись. На те же дирижабли уже поставили радиостанции, что позволило вносить корректировки в боевые задания даже после вылета. А однажды придет время и обычных аэропланов… Макс решил, что он обязательно проследит, чтобы это случилось как можно скорее: иногда вот так, зацепившись за что-то в реальном бою, и можно было найти что-то по-настоящему интересное и важное.

– Бегут гады! – все тот же техник первым заметил, как отвернули в сторону русские аэропланы.

– Поняли, что ничего им не светит, – согласился второй.

А вот Макс невольно отметил слаженность действий русской двойки. Один ушел влево, другой вправо, причем одновременно. И как только сориентировались? Макс прикинул, что в такой ситуации можно было бы дать сигнал рукой – нет, не при пикировании под огнем. Тут все было больше похоже на заранее спланированный маневр. Но тогда, если бегство – это часть задумки, то что дальше? Макс закрутил головой, еще раз оценивая ситуацию.

Враги разошлись, не давая зенитным пушкам и пулеметам сосредоточить огонь. А еще… Он мысленно прикинул линию леса – точно! Враг снизился, набирая скорость и одновременно уходя за край опушки. С земли-то подобное не сразу видно, особенности скрадывающего расстояния неба, а вот в воздухе рассчитать – наоборот, легко. И тогда аэродром в лесу начинает выглядеть уже не удачной идеей, благодаря которой получается спрятать взлетную полосу от посторонних глаз, а ловушкой.

– Должны быть еще аэропланы врага! Ищите! Предупредите наших! – Макс додумал план до конца и сразу же нашел последнее напрашивающееся звено.

– Четыре аэроплана? Русские так не летают.

– Летают! Вон!

– Точно! Еще два! Со стороны солнца заходят!

– Вот только уже взлетевшие «Фоккеры» не предупредить!

– Ничего… – замерший рядом летчик буравил небо глазами. – С первого раза попасть всегда сложно, а потом наши просто вернутся под прикрытие зениток.

Макс сжал зубы. Как же это неприятно: попасть под каток чужой атаки, когда нет возможности ответить, и все, что остается, это только сносить удары. Как тогда под Танненбергом… Впрочем, тогда, несмотря на первые поражения, удар русских удалось сдержать, а потом и разбить их. Вот и сегодня все будет так же. Как сказал тот летчик: враг промажет, «Фоккеры» уйдут под прикрытие, а потом, когда придет время русским уходить назад, немецкие аэропланы еще и попробуют их догнать.

Первые два «Морана» продолжали уводить за собой карабкающиеся вверх «Фоккеры». Вторая двойка из еще одного «Морана» и, кажется, английского «Бристоля» заходила на них сверху.

– Проклятье! – выругался про себя Макс. – Могли бы и обратить внимание, что пушки начали работать выше. Впрочем, иногда и на земле за всем не уследишь, что уж говорить про небо.

– Сворачивают!

– Они уходят…

– Нет! Просто хотят зайти с востока, чтобы пушки не доставали.

– Но тогда наши даже первый залп точно увидят!

– Трусы. Единственный шанс на успех, и тот упустили.

Фон Хоффман бросил взгляд на летчиков с техниками, потом снова в небо. Вторая русская двойка действительно меняла траекторию полета. Если до этого они шли со стороны солнца, то, оказавшись ближе к земле, предпочли отказаться от удачного ракурса, чтобы не попасть даже под случайный выстрел… Вот только Макс не верил, что русские испугались. Нет, в моменте, когда, например, в их окопы врывались штрострупперы, даже эти варвары могли поддаться панике. Но именно в моменте. А сейчас в происходящем не было ни капли случайности.

Четкие действия сразу нескольких аэропланов говорили о плане. И новый совместный маневр не оставлял сомнений: пока все идет именно так, как задумали атакующие. Но что у них в головах? Их четверо против пятерых! У них нет прикрытия на земле! Они отказались от позиционного преимущества! В чем же тут план? Даже возможные потери не раздражали Макса так, как осознание того, что он просто не видит задумки врага.

Триста метров, двести, сто… Макс сжал зубы, оценив хладнокровие противника, который не стеснялся резать дистанцию почти вплотную. «Фоккеры» увидели русских и открыли огонь, но разогнавшиеся с высоты аэропланы просто не получалось удержать в прицеле. А потом небо словно кто-то расчертил белыми красками.

– Ракеты!

– Они выпустили по нашим ракеты!

Даже на земле зрители запаниковали, а уж что творилось в небе… «Фоккеры» начали уходить в стороны, подальше от летящих в них огненных зарядов, и Макс невольно оценил, как же медленно это было. Германские самолеты и до этого проигрывали врагу в скорости, а теперь словно и вовсе замерли на месте… Заработали русские пулеметы, и сразу два «Фоккера» полетели вниз.

Идущая сверху атакующая пара проскочила мимо оставшейся тройки и снова начала набирать высоту. Макс невольно подумал, что, в принципе, после такой операции потеря только двух аэропланов – это даже не критично. Всего пятьдесят тысяч марок, а вот пилотов, конечно, было жалко. Их готовить выходило гораздо дольше. Вот только еще ничего не было кончено. Увернувшиеся от ракет «Фоккеры» ушли в стороны и неожиданно оказались под прицелами чуть раньше свернувшей в этих же направлениях первой русской двойки.

Снова залп ракет, снова пулеметные очереди, и уже вся пятерка отправилась на землю. Это был самый настоящий разгром! Очень обидный – Макс скрипнул зубами, подумав, что должен сделать все, чтобы эта история не попала в прессу. Однако его следующая мысль была уже о другом. Да, потери неприятны, но то, что он своими глазами увидел новую русскую тактику в момент ее зарождения – это было даже неплохо. Теперь ее можно будет обдумать: найти способы противодействия, а главное, какие-то удачные моменты взять на вооружение и себе. Если сами русские к подобным атакам наверняка будут готовы, то вот французов и англичан подобный налет уже германских летчиков может очень неприятно удивить.

На лице Макса даже появилась улыбка, но быстро исчезла. Русские аэропланы, разобравшись с врагами в небе, не собирались так просто улетать. Они разошлись, набирая высоту, а потом, выдерживая безопасную дистанцию, прошлись над аэродромом и сбросили на тот каждый по легкой бомбе. Свист летящих вниз снарядов долетел до Макса раньше, чем кто-либо смог их разглядеть. Еще один обидный укол. Шансы попасть по чему-то с такой высоты были крошечными, и было очевидно, что русские проводят эту атаку, просто чтобы пройтись по германскому самолюбию…

Однако, даже понимая это, Макс все равно был недоволен. Идеальное планирование, идеальное исполнение, материальный и моральный урон. Что ж, теперь ему будет на что и на кого ориентироваться, пусть враг никогда об этом и не узнает. Генерал-квартирмейстер штаба главнокомандующего Восточного фронта Карл Адольф Максимилиан фон Хоффман задрал голову, чтобы каждый солдат запомнил, что он не боится смерти. Вот только одна из стремительно приближающихся черных точек летела прямо к нему.

Десять метров в любую сторону, и он бы отделался в худшем случае парой осколков. Увы…

– Неужели мне опять не везет? – выдохнул он, а потом разогнавшийся в полете снаряд ударил ему чуть ли не прямо под ноги. Злой рок?

* * *

Это было невероятно.

Операцию проверили прямо-таки по часам – я за этот бой чаще смотрел на секундную стрелку, чем по сторонам. Выманили врага, ушли от обстрела, вышли на ударную позицию… Я предлагал атаковать при первом же спуске, но Ткачев заранее рассчитал скорость взлета «Фоккеров», сектора обстрела с земли, и при заходе против солнца ну никак не получалось закончить пикирование в безопасной зоне. А учитывая, что мы шли почти с двух километров и нужно было выдержать серьезную такую дугу, чтобы не сломать крылья – в общем, мы бы действительно спустились слишком низко и подставились.

С другой стороны, это было в чем-то даже приятно. Выходило, что именно моя идея с ракетами позволила в итоге обойти все обычные методы защиты, давая серьезное преимущество даже при лобовом столкновении. Что немного грустно – мы свои ракеты выпустили, потом расстреляли по целому барабану, а сбили только один «Фоккер» из пяти. И это несмотря на все тележные тренировки!

– Как, сбили один? – удивился Ткачев, когда мы вернулись и начали по горячим следам разбирать результаты вылета.

– Так точно, один, – подтвердил мои слова Микаелянц. – Второй сам упал.

– Он же и так вверх летел, почти критический угол атаки, – пояснил я. – А тут еще поворот заложил, не заметил, как замедлился больше, чем можно… Или осознанно пошел на риск, решив, что спасает самолет от неизбежного столкновения с ракетами, вот воздух с крыла окончательно и сорвался. У вас, кстати, один тоже… Сам.

– А ведь и правда, – задумался Божич. – Он начал падать еще до того, как мы открыли огонь. Тогда не обратил внимание, а вот сейчас… Надо будет теперь самим еще внимательнее следить за скоростью, если подобные свалки начнут случаться все чаще.

– Может, тогда попробуем собрать спидометры для самолетов? – быстро предложил я. – Инстинкты – это хорошо, но у нас же скоро будет все больше и больше новичков появляться. А им так будет гораздо проще. Скорость, высота – с ними наши возможности очень сильно вырастут. Те же полеты в облаках или в темное время суток.

– Альтиметры на основе барометров можно собрать самим, – задумался Ткачев. – Вы же такие видели на «Фоккерах»? А вот с трубками Пито для скорости все не так просто. Они же ловят входящий поток воздуха, а он в свою очередь сильно зависит от фонового ветра. Их пробовали ставить на тестовые аэропланы в Каче, но вот хоть как-то ориентироваться на их результаты было бессмысленно.

Я почесал лоб, пытаясь вспомнить, как решали эту проблему в моей истории. Потому что я помнил, что трубки точно использовали, а значит решение было! Итак, какая там была цепочка? Трубки, потом допплеровские измерители скорости, после инерциальные системы, которые за счет гироскопов и акселерометров постоянно измеряли ускорение самолета сразу по нескольким осям… Нет, не получается зацепиться ни за что полезное.

Может, просто не сегодня.

– Вернемся к разбору, – Ткачев снова привлек внимание к себе. – Следующий момент, который нужно проработать, это развитие результата.

– Что вы имеете в виду? – удивился Орлов.

– Мы победили, – поднял палец Ткачев. – Удивительная победа, которая точно порадует командование, но… Какая от нее будет польза для армии?

– Мы уничтожили врага! – воскликнул Марков. Парень считал, что пропустил все веселье, и из-за этого все больше себя накручивал.

– Представьте сражение на земле, просто для примера, – Ткачев сделал небольшую паузу. – Одна армия побеждает и… Она остается на месте? Нет, она пользуется слабостью врага и идет вперед. Это может быть как захват небольшого населенного пункта, просто точки на карте, так и что-то большее.

– Например, прорыв, с которого начнется падение всего фронта, куда будут заходить все новые и новые подкрепления, – закивал Орлов. Кажется, он тоже уже успел над этим подумать.

– Аналогии вечно лгут, – а вот Гусев собирался опять взять на себя роль спорщика. Он, как и Марков, остался в стороне от победного налета и прямо-таки фыркал раздражением. – С одной стороны, что-то похожее на прорыв в небе действительно можно придумать: например, после того, как мы сбили аж пять «Фоккеров», на этом участке фронта станет поспокойнее, и разведка пойдет проще. С другой, будем мы об этом думать или нет, ситуация ведь не изменится!

Ага, поменьше болтовни, побольше дела. В чем-то я был даже согласен.

– Почему же? – возразил Ткачев. – Как минимум, если подумаем, сможем учесть это при планировании. Дальше без германских разведчиков уже нашему командованию станет проще тайно подвести силы для контрудара именно на этом участке фронта.

– Одного аэродрома для этого не хватит, – заметил я.

– Вот, мы уже и думаем, как использовать успех, – закивал Ткачев. – Одного не хватит, но вы, Крылов, нашли аэродром у Августова. Господа Марков и Гусев сегодня приметили еще один за Ковно. Такие же поиски ведут авиаотряды Казакова и Калашникова в районе Риги – в общем, есть неплохие шансы нанести удар по всей германской системе фронтовых аэродромов даже не на тактическом, а оперативном уровне.

– То есть мы работаем разведкой не только для армии, но и для себя… Чтобы лучше работать для армии, – Божич потер лоб и улыбнулся. – Так или иначе, все это начинает действительно звучать как план. Не просто летать куда-то туда, а работать совместно силами нескольких авиаотрядов ради действительно серьезной цели. Мне нравится.

Мне тоже нравилось.

Подобного системного планирования воздушных операций на настоящей Первой Мировой не было и в 1918 году. Из минусов – Ткачев и остальные были слишком воодушевлены тем, что авиация может сделать именно своими силами, поэтому предложенная мной идея с диверсиями оказалась отвергнута прямо на корню. Вот так и знал, что не стоило с ней спешить, не подготовив и не проверив все заранее. Увы, тоже поддался моменту, и теперь, кажется, придется расстроить Рокоссовского.

Воспользовавшись тем, что сегодня мой «МИК» приземлился без происшествий и не нужно было сидеть весь день в мастерской, я вместо обеда отправился в Волковыск. По плану Константин Константинович сейчас там общается с нашим консультантом-сапером, да и ответа от своего командира по поводу взрывчатки он тоже там ждет… В общем, чем раньше расскажу ему, что ничего не вышло, тем меньше потом будет разочарований.

Во время прогулки я сам почти перестал расстраиваться. Да, именно мой план был отвергнут, но это же нормально. При нехватке ресурсов всегда выбирают приоритетное направление, а остальное… Либо откладывать до светлого будущего, либо под нож.

– Иван Андреевич! – знакомый голос окликнул меня недалеко от вокзала.

– Поручик?

Я так задумался, что даже не заметил появления Котлинского. Тот был при параде, с новеньким чемоданом и… Новыми погонами штабс-капитана.

– Проще прощения, ваше благородие, – на моем лице появилась улыбка. – С повышением.

– И с Анной 3-й степени. Только это секрет, – заговорщически улыбнулся Котлинский. – Впрочем, если ваша идея выгорит, то за крупный тактический успех можно будет замахнуться даже на Владимира.

– Вы… – я сначала не поверил. – Вы решили принять участие в нашем плане?

– Не в вашем, а в операции разведки, согласованной лично генерал-квартирмейстером Рябиковым.

Квартирмейстер – звучит для 21 века не очень солидно, но на самом деле это очень и очень круто. Третий или четвертый класс в табели о рангах. Немного обидно, что моя идея, как оказалось, формально уже принадлежит кому-то другому, но если благодаря этому я смогу воплотить ее в жизнь… Вот совершенно плевать.

– Когда начинаем? – вот и все, что я сказал в ответ.

* * *

Вальтер Николаи задумчиво копался в бумагах и обдумывал свою недавнюю поездку к Гинденбургу. Вообще, он всегда был лоялен кайзеру, однако главе отдела 3-Б в то же время импонировал и Пауль. В отличие от готовых на компромиссы людей вроде Фалькенхайна или либералов, так и норовящих продать себя подороже, Гинденбург думал и действовал жестко. Однако в то же время он совершенно не оценил найденные Вальтером вещи, не смог увидеть в них перспективы, а значит… Некоторым союзам все же не суждено будет случиться.

Николаи еще раз просмотрел последние отчеты по неожиданным находкам, которые уже начали давать результаты. Да, привлеченные им ученые и инженеры пока не могли повторить ничего из найденного, однако некоторые идеи очень много давали даже сами по себе. Например, миниатюризация радио: до этого все развитие беспроводной связи крутилось вокруг длинных волн и больших размерах, от аккумуляторов до неуклюжих антенн. Найденная же ими крошка позволяла обратить внимание на исследования, которые до этого просто не замечали.

Например, идея радара. Еще недавно все упирались в акустические локаторы, считая именно их самым перспективным направлением, а он… Нашел проект телемобилоскопа Хюльсмайера, засекающего отражающиеся от предметов радиоволны. И ведь тот показывал прототип еще в 1904 году, но никто не обратил внимание – ничего, теперь, просто с пониманием, куда можно двигаться, столько всего становилось возможным.

Или простейшая идея полимерной изоляции для проводов – насколько она повысит надежность приборов? А контейнеры для лекарств и их индивидуальная дозировка еще на заводе без привлечения аптекарей? Ох, стоило ему только намекнуть о подобной возможности, как «БАСФ» сразу же почувствовала новые заказы и возможность нагрузить линии, что не могли использоваться для создания тех же ядовитых газов. Не меньше энтузиазма проявил и «Телефункен», прямо-таки требуя рабочий вариант аккумулятора или батареи, что использовалась в это странной рации.

И Николаи копал. Он нашел, где именно потерялась часть вывезенной с фронта добычи. Его люди нашли германского лейтенанта, что иногда продавал лишку на сторону. Вот и в тот раз он с радостью обменял на марки всего лишь небольшой кусочек непонятного прибора. Из минусов: Николаи был расстроен столь низким поступком природного гессенца. Из плюсов: рядом не было замечено ушей иностранных разведок. Просто контрабанда… Которая, очень хотелось верить, не ушла на ту сторону линии фронта.