Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 214 (всего у книги 348 страниц)

Глава 24

В небе тем временем начинался второй раунд. Джеффри сжал кулаки, уже предвкушая, что же необычного ему покажут на этот раз, и… Крылов как будто решил взять капитана Хоукера на испуг. Британец летел на русского, тот на него, и никто не собирался сдавать в сторону.

– Столкнутся же! – не выдержал кто-то.

– Не столкнутся, – хмыкнул товарищ Крылова и присел за камерой, готовясь ловить следующий кадр.

Де Хэвилленд в свою очередь прищурился, чтобы точно не пропустить новую русскую хитрость, какой бы тонкой и незаметной она ни была. Вот только это оказалось совершенно излишним. Вместо тонкой игры Крылов выпустил в Хоукера четыре ракеты.

– Он что, с ума сошел⁈ – тут же раздались новые крики.

– Боевые ракеты!

– Против своих! Да если капитан пострадает, этого русского будет вздернуть мало!

Джеффри в отличие от летчиков, уж слишком близко к сердцу воспринимавших все происходящее, старался думать головой. Шансы попасть ракетой в небе – ничто, но вот не среагировать на них очень сложно. Вот и Лэно не удержался: вильнул влево со снижением, пытаясь выжать из ситуации хоть что-то, но все равно уж слишком сильно потерял в скорости, и русский опять обозначил выход на дистанцию поражения.

– Два – ноль, – товарищ Крылова отлип от камеры и безжалостно подвел итог царящего в небе безобразия.

Крики среди болеющих за своего, британца, летчиков начали стихать, сменяясь недовольным, почти злым молчанием. Крылов с Хоукером тем временем обменялись каким-то знаками и начали снова разлетаться. Только на этот раз немного по-другому. Русский дал круг почти на месте, позволяя своему противнику забраться повыше и фактически зайти ему за спину.

– Он же может в любой момент пойти вниз.

– Никогда не угадаешь, откуда ждать атаки.

– Это по-русски благородно, фактически уступить последний бой.

– Бесят эти гады. Мочи его, Лэно!

Де Хэвилленд, впрочем, опять не был готов разделить общий позитивный настрой. Он не так много знал Крылова, но готов был поставить последний фунт, что здесь тоже кроется какая-то ловушка. И правда! Стоило Хоукеру повести аэроплан в атаку – причем тот сделал это ловко, спрятавшись за лучами как раз выглянувшего из-за туч солнца – как подлый русский все равно в тот же самый миг свернул в сторону. А потом, как и во время первой схватки, показал чудо ускорения, отрываясь за одно короткое пикирование футов на четыреста, а то и все шестьсот.

Подобные возможности в корне переворачивали представление о том, как должны проходить воздушные схватки, и Джеффри де Хэвилленд не собирался отступать, пока не разберется, в чем же тут дело. Русский пилот тем временем приземлился, выбрался из самолета в своем длинном кожаном плаще, так похожий на немца, но теперь на это уже никак не получалось обращать внимание. Джеффри чуял запах чего-то нового, Джеффри шел за эти новым и был ради этого готов вести дела хоть с самым настоящим бесом.

– Как же неправ был Фауст, когда жаловался на скуку. Для настоящих мужчин, которые не стоят на месте, такого слова просто не существует, – де Хевилленд улыбнулся пришедшей в голову мысли и ускорил шаг.

* * *

Посадил «МИК», не разбил, теперь сижу, прихожу в себя.

Все-таки этот тренировочный полет при общем разгромном счете попил у меня немало крови. Взять первую схватку. Сначала хотел добиться своего через серию маневров, которые должны были показать преимущество предкрылков, но… Самолет с новым жестким лонжероном так хорошо заходил в пикирование, что я просто не удержался. Взял и выдал разворот Иммельмана на несколько месяцев раньше, чем его освоил и показал сам автор. И это было так быстро! Пикирование, разворот, выход на атаку – даже на скоростях 1915 года казалось, что руки еле-еле справляются с нагрузками, что внутренности прижало к позвоночнику, а воздух вбивается в горло и никак не хочет выбираться наружу.

Но вышло точно красиво. Второй бой я фактически слил, решив прийти в себя и сработать за счет ракет. Тоже все получилось, но, лишь когда я поравнялся с показавшим мне большой палец британцем, до меня дошло кое-что важное. Шанс попасть во врага ракетой мал, но он никогда не равен нулю. По вискам побежали капли пота. Надо было заканчивать тренировку, и я показал Хоукеру, чтобы на этот раз уже он попробовал меня атаковать. Этот маневр я выбрал, чтобы на деле продемонстрировать возможности зеркал заднего вида, а потом…

Каюсь, увлекся. Чертовы пикирования, чертов воздух, который бьет в лицо даже за щитком. Самолет так плавно шел, что я собрался сделать мертвую петлю. Собрался, но в последний момент почувствовал, что скорости не хватает, и просто выровнял полет. Или просто испугался… От последней мысли было не очень приятно на душе, но она тоже могла быть правдой. Ладно, бери себя в руки, Ваня, и вперед! Теперь тебя готовы слушать, а значит, вот еще одна возможность сделать эту войну чуть менее кровавой.

* * *

Следующие пару недель мы провели, мотаясь между аэродром и мастерскими «Эйрко». В Норхолте я рассказывал молодым английским пилотам про тактику воздушного боя: как сражались еще год назад, как мы сражаемся сейчас и что станет возможно уже в 1916-м. После нашего тренировочного боя с капитаном Хоукером никто даже не думал сомневаться в моих словах, и вообще в 4-й, 6-й и 18-й эскадрильях неожиданно начало набирать силу мнение, что русские не так уж и плохо летают. На море, мол, им, конечно, еще далеко до настоящих английских волков, но вот в небе… Даже молодежь постоянно демонстрировала чудеса как высшего пилотажа, так и тактической смекалки.

– Как вам новое звено, Искандер Камилевич? – я встретил Мамаева сразу после посадки. – Кажется, вас за спиной начинают называть асом.

– Полно вам, – Мамаев сразу смутился. – Не знаю, чего они меня хвалят, вы гораздо лучше летаете.

– Они и меня, и вас хвалят, – я пожал плечами. – Это политики в больших кабинетах вершат большие дела, а тут люди простые: видят, что мы умеем летать, вот и говорят, что думают. А вот вы, кстати, соврали.

– Где? – вспыхнул Мамаев.

– Когда сказали, что я лучше летаю. Не знаю, не заметили вы это или просто не хотите замечать, но вы уже меня обгоняете. Скорость реакции, время входа, выхода из маневров. Если честно, даже не вы один.

Было немного обидно в таком признаваться, но что поделать, если это правда.

– Иван Андреевич, вы не расстраивайтесь. Вы, наверно, просто немного не в форме после дороги. Знаете, в вашем возрасте дольше восстанавливаются.

– Тут дело точно не в дороге, – я улыбнулся. – Просто вы на самом деле более талантливы, и я только рад видеть, что у русской авиации есть такое будущее. Мозг, как у Ткачева, крылья, как у вас и Казакова. А я… У меня, скажем так, есть свои сильные стороны.

– Это правда! – закивал Мамаев. – У вас мозги работают не так, как у Вячеслава Матвеевича. В смысле он тоже все хорошо придумывает, но и вы иногда такое отмочите, что хоть стой, хоть падай. Кстати, машина от Хэвилленда уже приехала.

– Вчера была на полчаса раньше, сегодня уже на сорок минут. Кажется, Джеффри бдит, чтобы у меня не оставалось ни одной свободной минуты.

– Британцы. Уж слишком они порой помешаны на труде, – фыркнул Мамаев.

– Я бы сказал, на деньгах и статусе, – возразил я.

– А разве это не одно и то же? – удивился Мамаев. – Больше трудишься, значит, получишь больше и того, и другого.

– Если бы это было так на самом деле, – только и вздохнул я.

Впрочем, тот же де Хэвилленд и вправду пахал как лошадь: иногда как инженер, чтобы придумать что-то новое, иногда как джентльмен, чтобы найти на это деньги. Я уважал вторую его ипостась, но именно с первой мне на самом деле нравилось иметь дело. Это было просто интересно. Взять наши доработки. Де Хэвилленд в первую очередь проверил расчеты короба-лонжерона и тут же внес в его конструкцию небольшие правки. Минус десять сантиметров длины, две перенесенные нервюры и немного другая форма уголков для внутренних креплений. Мелочи, которые вроде бы сэкономили не имеющий особого смысла килограмм, но во время маневров в воздухе крылья стали вести себя жестче, полностью избавившись от иногда пробегавшей по ним дрожи.

Чего и следовало ожидать от профессионального инженера. Тот же Лукьянов – умница и светлая голова, но он и учился меньше, и опыта только начал набираться. Впрочем, годика через три я бы еще посмотрел, кто из этой парочки окажется в догоняющих.

– Иван Андреевич, – де Хэвилленд встретил меня, как обычно, в своем кабинете. – А у меня для вас сюрприз.

Взгляд тут же скользнул на небольшой столик в углу, которого раньше не было. Там под отрезом белой ткани лежало что-то длинное и тонкое. Учитывая наши последние обсуждения, вариантов на самом деле было не так уж и много.

– Вы доделали ракеты? – спросил я.

– Вот умеете вы, русские, испортить сюрприз, – де Хэвилленд при любом удобном случае сваливал все, что ему не нравилось, на мое происхождение. Чаще всего это звучало просто как шутка.

– Так, все же, что вы сделали?

– Не сам я, – смутился Джеффри, – пришлось привлечь специалистов из Королевского летного корпуса, но мне сразу показалось, что обычные ракеты, которые запускали с земли, и то, что нам нужно в воздухе, может сильно отличаться.

– Полностью согласен, – мне уже не терпелось посмотреть, что же англичане придумали. Может, хвостовое оперение? Или новый состав пороха?

– Вуаля, – де Хэвилленд открыл новую ракету, и та… Оказалась точно такой же, как и раньше. Нет, небольшие изменения все-таки можно было заметить. При желании. Очень большом желании.

– Вы укоротили палку-стабилизатор?

– Именно, – быстро закивал Джеффри, а потом не удержался и сам продолжил. – А еще изменили форму сопла, сделали его не прямым, а конусообразным, как у Лаваля. Первые тесты сразу же показали, что это дает нам больше скорости на старте, а значит…

– Меньше шанс, что реактивная струя подпалит самолет.

– Точно. Теперь имеет смысл попробовать поставить не открытые, а закрытые направляющие, и тогда ракеты можно будет запускать не только для устрашения, но более-менее прицельно.

– Будем пробовать?

– Конечно!

Примерно так и проходили наши разговоры. Я показывал какую-то идею, де Хэвилленд ее дорабатывал, потом мы шли тестировать ее на аэродром, а вечером вместе с пилотами… Собирались кто-то за бокалом пива, кто-то со стаканом виски, а кто-то с кружкой чая – последними были мы с Мамаевым, разрушая все представления местных о том, кто такие русские – и обсуждали финансовую сторону вопроса. Мамаев следил, чтобы мы не обделили родное военное ведомство, я – чтобы в стороне не оставили уже нас, де Хэвилленд кивал и просто искал тех, кто оплатит новые патенты – ему было важно, чтобы все это как можно скорее оказалось на его новом самолете. Иногда, впрочем, он взбрыкивал, настаивая, что, например, ракеты у нас французские, сопла шведско-английские, и при чем тут вообще Россия, но тут на нашу сторону вставали Хоукер и другие летчики. Они считали, что хороших парней, которые приехали помогать им бороться с бошами, обижать нельзя.

Так и работали. Весело, полезно, с душой, и стопочка отправленных заявок на патенты у меня под подушкой становилась все толще. Очень хотелось показать их Немцу и воспользоваться его опытом, чтобы убедиться, не упускаю ли я чего-то важного – я знал, что он уже добрался до Лондона, но вот пересечься у нас все никак не получалось. Можно было бы рвануть в город сегодня, но… Мой взгляд зацепился за разбежавшиеся без следов облака – слишком чисто, слишком идеально для возможного налета, и, помня о грядущей опасности, подобные вечера я предпочитал проводить на аэродроме.

– Уже третий раз хорошая погода, как мы тут, – заметил затихший рядом Мамаев. Он тоже ждал: до конца не верил, что враг решится на подобную операцию, но в моих словах не сомневался.

– Третий раз… Не к добру, – я сжал зубы и решил, что сегодня можно будет посидеть и на часик дольше. А лучше… – Эй, Лэно!

Я заметил задержавшегося по своим делам Хоукера и попросил под мою ответственность держать готовым к взлету хотя бы одно звено. Если ошибусь, англичане не постесняются спросить за такое деньгами, но если я прав…

* * *

– Ведьма, погода нам улыбается! Сегодня наконец-то вылетаем! – в палатку заглянул Иммельман и сразу же отпрянул, увидев ярость, разгорающуюся в глазах графини.

– Прекрасно, – Корона отложила в сторону немецкую газету с наглой тощей девкой на передней полосе и постаралась незаметно вытереть побежавшую из правого глаза слезинку.

Хватит реветь! Ей нет никакого дела ни до чужих романов, ни особенно до одного старого выскочки – вот же, правильно говорят, седина в голову, бес в ребро! Она же будет просто летать, просто делать свое дело, а для счастья ей хватит и падающих на землю врагов.

Да будет так!

* * *

Подходила к концу уже вторая неделя, как он приехал в Лондон. За это время Немец полюбил кататься в кэбах, посматривая на иногда сидящих на облучках девушек. Вернее, чаще всего это были все-таки мужики, чуть реже женщины, не самые миниатюрные, и это было еще мягко сказано, но вот иногда попадались… Просто конфетки. Парень понял, что, кажется, уже слишком давно у него не было никаких отношений, и это начинало давить на мозги.

– Здравствуйте, мистер Прапорщик, – на входе в самое обычное здание Немца поприветствовал улыбающийся в идеально уложенные усы консьерж.

Незначительная мелочь, но в большинстве других домов Лондона от подобной должности уже отказались. Еще неожиданнее было встретить на ней мужчину, а тут ничего, сидел. Впрочем, это было единственное, что могло бы заставить посчитать этот дом подозрительным. Все остальное было как обычно: стандартный ремонт, стандартные помещения, разве что людей мелькало больше, и для них были открыты сразу все входы-выходы, что обычно предпочитают держать заколоченными просто для порядка… Но кто же смотрит на подобные мелочи?

Немец поднялся на третий этаж, где в опять же самой обычной квартире его ждали на продолжение разговора три очень интересных джентльмена. Первый из них, майор Вернон Келл, был тем самым таинственным мистером Кей, что отправил приглашение в Россию, он же по совместительству был еще и главой английской контрразведки. Не самая приятная должность. Вторым хозяином можно было бы назвать мистера Камминга, этот при похожести фамилий подписывался уже буквой Си и заправлял английской разведкой. Учитывая разделение сфер деятельности и то, что именно Камминг претендовал на место начальника всей британской тайной службы, неудивительно, что тот, во-первых, узнал про заграничные контакты коллеги, а во-вторых, не пожелал оставаться в стороне. Ну, и третьим человеком в их компании был Эрик Холт-Уилсон, помощник Камминга и всего лишь капитан, но у Немца от его холодного безжалостного взгляда, который он порой на себе ловил, каждый раз что-то сжималось и умирало внутри.

– Вы опоздали, – Келл встретил Немца без особого пиетета.

Самое главное, парень не понимал, как это случилось. Вроде же все рассчитал! Или этот майор специально перевел свои часы на пару минут вперед, чтобы давить на некоторых гостей? Впрочем, окажись оно правдой, это бы ни капли не удивило.

– Прошу прощения, дела партии порой занимают больше времени, чем нам хотелось бы, – ответил Немец. Вроде бы дерзко, но только, когда замолчал, он осознал, что все равно начал оправдываться.

Раздражает! И это при том, что вроде бы сами эти господа проявили к нему интерес, не наоборот. Пригласили, в прошлый раз два часа вешали лапшу на уши, а в самом конце между делом показали кусочек современной микросхемы. Из будущего! Первой мыслью было – откуда? Второй – чертов Старик, не уследил-таки за их самолетом. Третьей – а что теперь будет дальше? К счастью, англичане списали его реакцию на узнавание технологии и даже сделали предложение не возвращаться в Россию, а остаться в Британии.

Причем сделали это так естественно и просто, словно не видели в подобном решении ничего неправильного. К их чести, давить на Немца и требовать ответа сразу не стали. Наоборот, дали несколько дней, а сами за это время организовали для него пару экскурсий. Причем совсем не по историческим местам. И вот отведенное на размышление время подошло к концу.

– Как вам Лондонский арсенал? – Камминг указал Немцу на оставленное для него кресло. Почти такое же, как у всех остальных.

– Впечатляет, – осторожно занял свое место парень. – Говорят, там сейчас работает почти тридцать тысяч человек. Конечно, привлекают немало женщин и людей совсем без образования и обучения.

– Война, – бросил Камминг.

– Это да. Но что бросается в глаза, большая часть станков стоят совсем новые, значит, в Вулвиче готовы делать не старое оружие просто для массы, а самое современное.

– Очень верное замечание, – кивнул Немцу Келл, который, кажется, считал парня кем-то вроде своего протеже.

– То же самое в Волхэме и Энфилде – очевидно, что Британия готова к технологическому рывку.

– Вы умный человек, поэтому не вижу смысла больше ходить кругами, – Келл бросил быстрый взгляд на остальных. – Поручик, мы понимаем, что вы не инженер, но вы точно разбираетесь в тех незначительных успехах, что удалось достичь России. Замечу: успехах, которые похитили немцы, и только потом уже нам пришлось постараться, чтобы перехватить ваши изобретения уже у них. Я еще раз предлагаю вам остаться, и теперь это не просто слова. Сегодня вы сможете как отправиться в порт, где сядете на корабль до Швеции, или же дойти до своего нового дома в Ист-Энде, где вас будет ждать приглашение на комиссию, на которой вам присвоят звание капитана.

Немец взял протянутые ему бумаги и постарался при этом не сильно сжимать зубы. Как же это было унизительно. Ему предлагали даже не дом, а всего лишь квартиру. Не звание, а приглашение на комиссию, которую можно и не пройти. В Англии умели брать за яйца, но был ли у него выбор? Если на островах неважно каким образом заполучили технологии из его времени, то какое будущее ждет этот мир? Да, быстро их не реализовать, но иметь подсказки по технологическому развитию на десятки лет вперед – это огромная фора. Стоит ли такая эфемерная вещь, как Родина, того, чтобы отказаться от шанса прикоснуться к этому? Шанса сбежать от всех тех пертурбаций во власти, которые в любой момент могли обнулить все его достижения.

Немец неожиданно осознал, каким маленьким он себя чувствует перед этой троицей. Как же сильно ему не хватает опыта.

А потом за окном громыхнуло. Кто-то в коридоре закричал про германский налет, и эти чопорные джентльмены, которые еще недавно казались властелинами мира, неожиданно потеряли весь свой лоск. Капитан с глазами убийцы выхватил пистолет, и как же глупо это выглядело в свете налета дирижаблей. Глупо и оттого совсем не страшно. Камминг, будущий глава всей британской разведки, подошел к окну и недовольно сжимал кулаки, но… Не мог совершенно ничего сделать. Все хитрости оказались ничем перед силой больших пушек. Келл единственный сделал что-то осмысленное: бросился к телефону, но линия оказалась то ли повреждена, то ли перегружена. Могущественная контрразведка показала себя не лучше всех остальных.

– Я пойду, – Немец сделал шаг к двери.

– Идите, идите… – на него уже никто не обращал внимание, и парень с кривой усмешкой вышел на улицу.

Финал или завтра, или в понедельник 🙈

Глава 25

С холма, где располагался дом с конспиративной квартирой, было видно весь город, над которым уже поднималось несколько черных столбов дыма. И это был не налет дирижаблей – пока еще просто самолеты! Германские «Фоккеры» набросились на Лондон и теперь зачищали его от всего, что должно было прикрывать небо британской столицы. Вот рядом с висящим со стороны Вулвича аэростатом появился самолет – залп двух ракет из-под крыльев, и мгновенно вспыхнувший шар устремляется к земле.

– Близко работают. Наверняка, – прошептал Немец пересохшими от волнения губами. – Вот только тут не только шары, но и зенитные орудия.

Рядом как раз стояла целая батарея, вокруг которой бегали солдаты, крутили стволы, выжидая, когда же хоть один самолет заскочит в их зону поражения. Но немцы и тут оказались готовы. «Фоккер» на самом деле прилетел – вот только шел он не на высоте, а практически вплотную к земле, куда задранные стволы зениток просто не могли опуститься. А там, где могли, им мешали собственные укрепления. Немец увидел, как самолет заметили, кто-то попытался содрать пулемет со станка и направить на цель хотя бы так… Но английская промышленность делала хорошие треноги, и те крепко держали доверенные им орудия. В итоге «Фоккер» добрался до цели без малейшего противодействия, и на землю полетели сразу две гранаты. Небольшие, но для незащищенных людей верная смерть.

Целая огневая точка с пушками, которые стоили сотни тысяч фунтов, оказалась выведена из строя меньше чем через минуту. А взгляд Немца зацепился за рисунок на борту самолета: корона из сплетенных адских рогов… Это она! Только она могла придумать настолько изуверский план, и она же воплощала его в жизнь. Наверно, где-то в глубине души Немец был благодарен врагу и Короне за этот налет, который помог осознать, что британцы вовсе не всесильны, что он тоже способен очень на многое. Вот только он увидел не только убитых солдат…

Одна из гранат улетела немного в сторону, и осколки ударили не столько по зенитной позиции, сколько по ближайшим домам. Долетевшие из-за тонких стен крики боли пробирали до костей, но Немец смотрел только на замершую на пороге дома женщину. Та самая некрасивая возница кэба, на котором он приехал. Как оказалось, она ездила не одна: рядом с ней сидела дочка, и теперь она попыталась убежать, спрятать ту от несущейся с небес смерти. Не успела. Прилетевшие с неба стальные осколки пробили спину женщины в шаге от двери, которая все равно бы ей не помогла. Что для раскаленной стали какие-то жалкие сантиметры дерева или людской плоти?

– Ненавижу! – прошептал Немец и пошел вперед, даже сам не понимая куда.

Город вокруг него разгорался, город не мог защищаться, а с северо-востока к нему приближались восемь длинных сигар «Цеппелинов», забитых под завязку бомбами. И некому было их остановить! Или было? С северо-запада Лондона, где располагался новый аэродром Норхолт, в небо начали подниматься британские самолеты. Англичане наконец-то явились на битву. Немец даже задрал голову, считая забирающиеся в небо черные ласточки. Одна, два, три, четыре… Восемь. Всего восемь самолетов – остальные, похоже, не были запущены, и смогут взлететь не раньше чем через десять, а скорее, и все пятнадцать минут. Если еще и пилоты окажутся на месте.

Парень грустно усмехнулся. Всего восемь самолетов против целой толпы немецких «Фоккеров», каждый из которых мог в одиночку положить целое такое звено. И это не считая дирижаблей. У Лондона не было и шанса. В этот момент по летевшему первым британскому самолету скользнул луч прожектора, и Немец нервно расхохотался. Вместо английского флага на его крыльях был нарисован русский триколор. Как бы это было ни иронично, но эскадрилью для защиты британской столицы вели русские летчики.

Чертов Старик, вот не сидится же ему спокойно.

* * *

– Лэно, готовьте второе звено! – я остановил Хоукера, который собирался взлетать вместе с со мной и Мамаевым.

– Там мой город!

– А тут ваши летчики, – мне было что ему сказать. – Мы с первым звеном постараемся их задержать, пока не придет подмога. А без вас… Боюсь, ее придется ждать слишком долго.

– Иван, – голос Хоукера дрогнул. – Я благодарен вам за храбрость, покажите им там!

Я вскинул руку к голове, а потом махнул ей же, чтобы из-под колес убирали стопоры. Звено, в котором под мою ответственность прогрели двигатели, оказалось готово к вылету всего за десять минут, за которые мы раскидали по местам пилотов из самых разных отрядов и всей толпой рванули в небо. Не самый разумный подход, но я верил в наши доработанные с де Хэвиллендом самолеты. Мы просто обязаны были справиться.

Вот только и следующие десять минут, пока мы набирали высоту, нам оставалось только ждать и следить за тем, как ловко действует враг. Они украли наш прием с ракетами для выноса аэростатов. Быстро, четко, без шансов. Для уничтожения зенитных орудий и фонарей использовали полет у самой поверхности: очень рискованно, и только на моих глазах один немец попал под неудачный порыв ветра и прямо-таки впечатался в землю. Но в целом враг очень ловко использовал то, что британцы размещали большую часть своих огневых позиций вдали от зданий, где к ним было бы гораздо сложнее подобраться.

Еще удивляло, как немцы перекинули сюда самолеты, да еще так уверенно наворачивают круги по городу с полной нагрузкой, словно ни капли не боятся, что им не хватит топлива на обратный путь. Впрочем, если мы хорошо поработаем, то это не будет иметь совершенно никакого значения. Я увидел первую цель, забирающую в небо после очередной атаки. Вот и попался! Я направил «МИК» вниз, не сомневаясь, что позади точно так же лег на крыло Мамаев. Он летит чуть позади, не так резко, но в случае чего именно его «Льюис» подстрахует меня от такого же хищника, что попробует подобраться ко мне на подъеме.

Огонь! Самолет тряхнуло от отдачи, очередь пошла чуть выше «Фоккера», и многим другим местным самолетам могло бы просто не хватить скорости и крепости крыла, чтобы довернуть еще больше и зацепить врага… Но не мне! Рука уверенно надавила на РУС, угол пикирования ушел за семьдесят градусов, отчего даже усиленные крылья начали вибрировать, но край очереди все-таки зацепил немца, и тот, словно резко споткнувшись, закувыркался к земле. Минус один. Радовался я, впрочем, недолго. Как мы прикрывали друг друга, так и у «Фоккера» нашелся напарник, лишь немного не успевший с ответной атакой. Причем этот гад заметил Мамаева, заставил того отвернуть, подбил сунувшегося к нам англичанина и только потом пошел на меня.

На скорости, с преимуществом по высоте, как правило, против такого ничего не может помочь. Но у меня еще были ракеты! Плюнув на обычные маневры, я снова повернул к земле, чтобы набрать скорость, а потом на короткий миг развернулся носом к врагу и выпустил творения Ле Приера и де Хэвилленда. Четыре ракеты сорвались из-под крыльев, а я приготовился поймать отвернувшего врага в прицел, но… Этот гад просто лег на крыло, и это было все, что он сделал, увидев летящие в него снаряды. В общем, скорость он не потерял, под мой выстрел на подставился, а по моему хвосту прошелся так, что тот, кажется, только чудом не отвалился. Пришлось делать то единственное, что мне еще оставалось – поворачивать обратно в Норхолт и надеяться, что меня не добьют по пути.

Не добили. Собирались, но Мамаев, плюнув на защиту города, прикрыл мне спину. И пусть это было фактически нарушением приказа, пусть он бросил полетевших за нами английских пилотов, но… Я был ему благодарен и сделал бы то же самое. Защита Лондона – это неплохо, но защита своих всегда будет на первом месте.

– Это была Ведьма! – огорошил меня Мамаев, когда мы все-таки добрались до места. – Я видел ее знак на фюзеляже! Точно она. Сбила графа, потом Гусева, вот и до нас добралась.

– Вас не сбила…

Я на мгновение замер на месте, вспомнив рассказ Немца, что Ночная Ведьма, она же Мария Калерги – это на самом деле наша Корона. Простая девчонка, которая просто… Нет! Я оборвал сам себя. Она не просто ошиблась, она осознанно убивала и убивает людей. Того же англичанина она могла отпустить, но дала очередь по падающему самолету. Она бы и меня прикончила, если бы не Мамаев. Так что ошибки ошибками, но там, где человек решает, что они дают ему право убивать других, и сам заслуживает такого же отношения.

Я огляделся по сторонам. Второе звено во главе с Хоукером уже успело взлететь. Тоже в спешке, тоже без особого плана. Сейчас готовилось третье, и если ничего не изменить, то и они также не смогут ничего сделать.

– Я возьму этот самолет, – я хлопнул по корпусу ближайшего «Хэвилленда». Да, он с задним мотором, но с учетом наших доработок и моего плана это не должно сильно помешать. – И крепите на крылья новые направляющие на четыре ракеты!

– Сделаем, – рабочий-ирландец даже не подумал спорить.

– Мистер… Господин прапорщик, – ко мне подбежал один из английских офицеров. – Что вы хотите делать?

– То, что мы должны были сделать с самого начала, – жестко объявил я, видя, как в мою сторону поворачивается все больше голов. – Мы стоим здесь не для сражений, не для славы, а чтобы защитить город. Большинство зенитных позиций уничтожены, поэтому единственные, кто может остановить «Цеппелины» – это мы. Не красиво сбивать «Фоккеры» и умирать во вспышках фотокамер с земли, оставим это французам!

В толпе раздались смешки, а я продолжал:

– Поэтому сейчас на наши самолеты поставят ракеты, и мы все вместе полетим на дирижабли. Именно на них.

– Но враг будет пытаться нас сбить!

– Уворачивайтесь! У вас выше маневренность, это будет не так просто. Плюс остатки первого и второго звеньев не слепые, и, как смогут, будут нас прикрывать. Верьте в них, верьте в капитана Хоукера!

– Все равно кого-то собьют!

– Значит, упадете! – зло отрезал я. – Это война! Поэтому мы летим умирать, чтобы спасти тех, кто доверил нам свои жизни. Все ясно?

– Вы сумасшедший, сэр, – буркнул один из пилотов Лэно, опоздавший к своему командиру. – Но мы с вами!

– С вами!

– Так точно!

– Ура! – кто-то повторил наш боевой клич, и народ начал расходиться по своим местам.

– А теперь ты, Сашка, – я повернулся к Мамаеву и крепко сжал его плечи.

– Иван Андреевич, вы что… Вы никогда так меня не называли.

– Мы еще никогда не были в такой заднице, поэтому слушай, – меня тоже немного потряхивало. – Мы уже выяснили, что ты летаешь лучше меня, поэтому… У тебя будет очень важная задача. Я поведу наших, ты же будешь держаться выше.

– Вы хотите стать приманкой?

– Ты должен сбить Ведьму. И ты можешь это сделать, ты понял? – я еще раз тряхнул Мамаева за плечи, пока он наконец не кивнул.

– А если не смогу?

– Ты сможешь!

– Но на всякий случай. У вас же всегда есть план «Б».

– Он есть, но, честно, мне бы очень не хотелось до него доводить.

* * *

Корона узнала самолет с рисунком ракеты на борту, когда тот сбил Удета. Жалко коротышку, но, кажется, тот сумел выправить полет, а значит, выживет. Сама девушка в ответ расправилась с прикрытием Старика – одного подбила, второй улизнул. Этот ушлый тип умел цепляться за жизнь, но Корона собиралась довести дело до конца. Она год не могла прийти в себя, а тот здесь всего месяц и уже романы с принцессой крутит. Девушка только представила, каково ей было бы в будущем, если бы пришлось не только видеть его рожу на всех королевских приемах, но еще и кланяться…