Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 225 (всего у книги 348 страниц)

Только не надо думать, что эти «насекомые заросли» представляли собой кишащие джунгли с обилием страховидл, от которых мы были вынуждены отстреливаться. Ничего подобного. Когда я говорю, «кишели» – это всего лишь означает, что любая проба грунта или растительности обязательно обнаруживала какое-то живое создание. Ну и если посидеть на камне, закрыв глаза и подставив кислородную маску летнему солнышку (ничего не чувствует, но можно притвориться), то вокруг тебя постепенно вновь начинало проявляться слаженное, малозаметное кипение жизни. Тогда, открыв глаза, можно было увидеть то выбравшуюся на камень многоножку, то крохотного сухопутного крабика, деловито тащащего в укрытие червяка…

Излишне говорить, что все эти крохотные или прямо микроскопические создания не представляли для человека ни малейшей опасности! Ну разве что кто-то начнет жрать их сырыми. У иных, правда, имелись жвалы и даже жала, но ничего похожего на сколько-то опасный яд. Не доразвились они еще до этого уровня.

Так вот, благодаря солнечной и светлой погоде и тому, что база «Ясли-Садок» находилась в скалах на границе прилива, конкретно сейчас создавалось сходство с земными ландшафтами. Поскольку местные почвы и растительность не удерживали толком сток воды, то приливные зоны тянулись на много километров вдоль материка. Во время отлива здесь на песке, испещренном лужами, лежали длинные косы выброшенных из моря водорослей, но во время прилива волны подкатывали почти что к стенам базы, которая вырастала из утесов, словно была их частью.

– На Крым немножко похоже, – сказал Роланд, один из наших «безопасников». – На южном берегу такие же скалы.

– Ага, – подтвердил Артур. – Где мы в прошлом году с аквалангами тренировались. Или знаешь, на что? На норвежские фьорды.

– Это когда ты там успел побывать? Там же радиация.

– Когда в береговой охране на Кольском служил. Мы в зону поражения не заплывали, но кое-что и с нашей стороны было.

Ребята находились вместе со мной в кокпите Маши – мы быстро выяснили, что это вполне возможно. При ее размерах в кокпит можно человек пять напихать, если они согласны пристегнуться в стоячем положении. А мое кресло вполне себе укладывалось горизонтально, и в нем можно было даже спать. Более того, у Маши имелась микроволновка для разогрева пищи и холодильник, изначально пустой, а ныне набитый всякой всячиной.

Сперва мы высадили Роланда – в скалах за полкилометра от базы. Сюда могли уже дотягиваться какие-нибудь сенсоры или датчики, поэтому далеко мы не улетели, а остались рядом, пока Роланд раскладывал свою дрон-станцию. Ничего. То ли у пиратов датчиков или радаров не было, то ли они оказались недостаточно совершенны, чтобы засечь нас в изрезанных скалах на побережье.

Убедившись, что первый наш рыцарь в полном порядке, все работает штатно, мы сделали кружок вокруг базы и оставили Артура с другой стороны. Была и третья точка: Алёша Попович в качестве пилота и Тим в качестве дроновода расположились в шаттле, приводненном на море, примерно в километре от базы. С этой стороны у нас были некоторые сомнения – а вдруг все-таки появятся успешно выведенные «русалки»? Поэтому Попович и Тим должны были соблюдать особую осторожность. Ну и Даша на втором шаттле дежурила на островке чуть подальше, в двух километрах, спрятавшись между скал, готовая прийти на помощь, если это станет необходимо.

Безусловно, с базы «Ясли-Садок» могли бы их увидеть – если бы оттуда сохранялась связь со спутниками, что висели на орбите пятьсот лет назад. Но за то время они успели либо все упасть, либо их совершенно штатно эвакуировали – Маша была не в курсе. То есть если у пиратов не было все в радиусе нескольких километров утыкано какими-нибудь сверхмощными и сверхтехнологичными детекторами, очень вряд ли, что они засекли наших.

Но из всего, что мы знали о пиратах, это представлялось абсолютно маловероятным.

Так что мы с Машей совершенно внаглую и ни от кого не прячась, влетели прямо в воздушное пространство базы и заложили несколько кругов. По нам пробовали стрелять расположенные на базе орудия – обычными пулеметными очередями! Даже не смешно. Ну да, если у них периодически электроэнергия на базе отрубается, то лазеры нормально не запитаешь (похоже на то: мозговым штурмом на корабле мы решили, что моя камера обесточилась именно из-за каких-то систематических проблем с энергоснабжением, и что выдавшая мне отмычку Оленька, скорее всего, о них знала). Ничего же похожего на рейлганы пираты явно не осилили. Маша для того и крутилась, чтобы выяснить, нет ли у этих товарищей сюрпризов посерьезнее – ну и заставить расстрелять побольше боезапаса.

Через несколько минут интенсивной воздушной акробатики по нам шмаляло уже десятка два пулеметов, некоторые в явно автоматическом режиме.

– Кажется, это все, – сказала Маша, – больше мой радар ничего под этой скальной плитой не ощущает.

– Тогда снимаем их, – сказал я, и первый открыл огонь.

Акробатику вертела в основном Маша, я не то чтобы сидел сиднем, но скорее намечал движение: мне пока не хватало опыта. А вот стрелял я уже неплохо! Не так быстро, как она, но почти не мазал.

Кроме пулеметов ничего интересного не оказалось, а их мы разделали за пару минут. Как, спрашивается, если волновая пушка перезаряжается за сорок секунд? А очень просто: для Маши переделали лазерную пушку с пиратских истребителей. Причем Даша, наш мастер-оружейник, сумела придумать, как закрепить ее так, чтобы Маше не приходилось таскать в руках эту отрыжку инопланетного военпрома – реально, кстати, отрыжку, нам немало пришлось повозиться, устраняя явные баги конструкции! У Маши-то проблем с энергоснабжением не было.

Разобравшись с пулеметами, мы активировали волновую пушку и проделали хорошую такую дыру в скальной стене, так, чтобы она вела в главный коридор.

– Выпускайте дронов! – скомандовал я ребятам.

На самом деле дронов они выпустили с самого начала, но они подкрадывались к базе маленькими группами и даже поодиночке во время наших с Машей пируэтов. А теперь взвились в небо сплошным облаком и рванули как в новые отверстия, так и в те, что Маша показала нам на плане помещений. Вообще-то, все старые отверстия на базе были перекрыты сетками от мини-дронов, но за пятьсот лет большая часть пришла в негодность – или новые хозяева базы не посчитали нужным поддерживать все это в рабочем состоянии.

Короче, наша ульевая мелюзга залетела в базу. А Маша, заложив вверху еще несколько пируэтов, громко-прегромко заговорила – так, что ее голос разнесся над округой на несколько километров.

Речь ее я не понимал, поскольку она использовала язык Родичей – точнее, один из двух десятков самых распространенных языков их планеты, тот, на котором говорил клан Ктщ.

Но текст был вот какой. Она обращалась к потомкам рода Ктщ, которые могли остаться на базе или на планете, призывая их не сражаться за пиратов, если они в подневольном состоянии, а бросить оружие и искать помощи лично у нее, Марии Кузнецовой. Она, мол, попробует помочь всем, кто не замешан в нападении на экипаж пришельцев – то есть на экипаж «Юрия Гагарина».

Честно говоря, от последнего призыва я не ожидал сколько-нибудь заметного эффекта, но Сурдин считал, что шанс местным то ли рабам, то ли не рабам, захваченным рапторами, дать нужно. Если это одичавшие без связи с метрополией Родичи, они могли сохранить язык в достаточном объеме, чтобы понять Машу!

А если это сами представители метрополии, захваченные там в плен и удерживаемые в неволе, то тем более. И, кстати, в этом случае изменения в языке должны быть значительно меньше или вообще несущественными – если они живут по семьсот лет, а прошло всего-то пятьсот!

Однако на самом деле результат получился… интересный. Море расступилось – и на берег полезли люди.

Ну как… люди. Они выглядели в принципе в общем и целом как люди. Если не считать горизонтальных полосок на груди и по ребрам, которые мне даже с высоты отлично было видно. Либо такая однообразная на всех раскраска, либо…

Аборигены эти были почти обнажены, хотя некоторые мужчины щеголяли в странных повязках на гениталиях из плотных зеленых листьев. Вряд ли ради скромности, решил я, скорее, ради защиты. Женщины – их, правда, было во много раз меньше, всего три или четыре на пару десятков! – были обнажены полностью.

Все они с необычайной легкостью взбирались на крутые прибрежные скалы, прыгая с валуна на валун. Большая часть таким макаром добралась до пляжа, откуда вверх по почти отвесному обрыву поднималась тропа к главному входу в комплекс базы, и пала ниц на белый песок. Некоторые приняли ту же позу прямо на скалах.

Темные полосы, такие же, как спереди, обнаружились у них на спинах и сзади, но очень быстро… сужались?

– Маш, дай увеличение на спину вон тому мужику, – попросил я. – Что у него там за полоски?

– Похоже, жабры, – сказала Маша без всякого удивления. – У меня, конечно, нет спецификаций по экспериментам, проводимым на базе, но внедрение жаберного дыхания прямо-таки напрашивается!

М-да.

Самое интересное, что, когда Маша приблизила спину этого красавца, я имел счастье наблюдать, как узкая темная щель закрылась полосой кожи практически без следа! Остался едва заметная морщина, вроде линии жизни на ладони. Не знаешь – ни за что на свете не догадаешься.

Значит, действительно потомки Родичей – или, скорее, их экспериментов. И Оленька, скорее всего, из их числа. Мог ли я не заметить тончайших полосок закрытых жабер? Да легко. Меня совсем другие детали ее анатомии интересовали.

Я испытал короткий, но интенсивный приступ разочарования. Оказывается, до последнего надеялся, что она – похищенная девушка с Земли. Хотя для нашей планеты в целом это был бы куда худший вариант, поскольку означал бы, что рапторы отлично знают, где нас найти. Нет, не такой я замечательный альтруист, каким меня рисует мой психологический профиль – своя рубашка все равно ближе к телу.

Между тем из моря продолжали лезть еще рыболюди… русалки… кто там они. Набежала их почти сотня, и все они действительно простирались в поклоне. Женщин все-таки было очень мало, даже не четверть, а еще меньше, где-то одна десятая. Но из этого числа…

– Маша! Вот она!

– Та девушка, с которой ты вступил в интимную связь? – предположила моя жена.

– Да!

У Оленьки действительно имелись жабры: стало очень хорошо видно, как они закрываются, когда она выбралась на скалы. Но это была она, без всякого сомнения! Та самая невероятная красавица, только волосы убраны под сетку, сплетенную из каких-то стебельков – кстати, как и у двух-трех других длинноволосых женщин. Остальные все были стрижены коротко.

Оленька не полезла на пляж, а распростерлась ниц прямо на скале неподалеку от берега, как поступили некоторые другие. В этой позе некоторые достоинства ее фигуры стали более чем очевидны. Черт!

А ведь коленкам, наверное, больно.

Мне тут же захотелось попросить Машу приземлиться рядом и взять девушку к себе в кабину, но я удержался. У меня была боевая и полетная задача, которую надлежало выполнить. Кроме того, Оленька – одна из местных, сотрудничающих с пиратами. А вдруг добровольно? Тогда лучше не встречаться с ней лишний раз. Жизнь сохраним – и ладно.

– Маш, проследи за ней, пожалуйста, – попросил я. – Если не в ущерб задаче, я бы хотел, чтобы она уцелела.

– Я догадалась, – сказала Маша. – Разумеется, ты испытываешь к ней сентиментальные чувства! Считай, что я тоже взяла ее под защиту.

Как же хорошо, что жена у меня ревнует только к кофеваркам!

(Кстати, серьезно: дня три назад она уговорила Ургэла с разрешения Сурдина предоставить ей спецификации всей бытовой техники на борту «Юры» и очень придирчиво проверила, что ни у одного прибора нет сравнимого с ней искусственного интеллекта!)

Тем временем штурм базы дронами продолжался своим чередом. Я в этом деле почти не участвовал, наша с Машей задача была пресекать бегство пиратов на тяжелой технике, если они что-то такое попробуют провернуть. Но не попробовали. Наоборот, в какой-то момент из окон над морем выпрыгнуло несколько неуклюжих фигур рапторов – только чтобы побиться об скалы.

А еще через некоторое время из главного входа базы вышли с поднятыми вверх руками целых трое – так же неряшливо одетых, как я помнил. Над ними летел тяжелый дрон, более редкая птица, чем основные мелкие дроники. Мелочь в основном сбрасывала взрывчатку, а на тяжелых дронах были установлены винтовки. Вот сейчас именно винтовка смотрела в спину троице.

Зная, что Роланда, Артура или даже Тима сложно заподозрить в дурном гуманизме, я мог только предположить, что эти рапторы умудрились озвучить свое желание сдаться на языке Родичей – и Машин автопереводчик отработал нормально.

Дело в том, что Маша написала искин-переводчик, который неплохо показал себя, снабжая субтитрами даже довольно сложные ее речи. Он был установлен в корабельную систему и на все компьютеры шаттлов. Так что у Рыцарей и Тима имелась возможность прочесть неплохой подстрочник к речам рапторов – если, конечно, они не будут каркать по-своему, а воспользуются знакомой нам речью. И вот, похоже, воспользовались.

Я попросил Машу увеличить картинку – что-то мне показалось странным в этой делегации. Потом сообразил. У переднего ящера на груди висела коробочка размером примерно с советский почтовый конвертик и ненамного толще, украшенная светодиодами. Странно, я бы на месте наших дроноводов заставил бы его ее снять и отбросить или вообще застрелил бы мужика – а вдруг это взрывное устройство?

Возможно, наши подумали так же, потому что подлетевший со стороны океана шаттл с Поповичем и Тимом опустился на землю довольно далеко от пиратов – явно, чтобы не задело взрывом.

Вдруг один из ящеров что-то сказал другому ящеру. Тот шикнул на него в ответ – молчи, мол. Однако украшенная светодиодами коробочка на груди у первого вдруг сказала на чистом русском языке:

– Я же говорил, это те самые, Предтечи! Гляди, как перед ними простерлись их бывшие рабы!

– Завали хлебало!

А вот это реально неожиданно.

Глава 13
Самая собачья работа. Место для рыбки

Интерлюдия. Капитан Сурдин и психолог Лю Фей. За 3 дня до штурма базы «Ясли-Садок»

– Добрый день, Фей, рад вас видеть, – сказал капитан Сурдин, поднимая глаза от компьютерного терминала. – Присаживайтесь.

Корабельный психолог и переговорщик, единственный и неповторимый специалист по контакту с инопланетными цивилизациями, если не считать Ивана Кузнецова, Лю Фей послушно опустился в стандартное офисное кресло напротив капитанского стола.

Поскольку на пространстве разработчики «Гагарина» действительно не экономили – это вам не подводная лодка! – кабинет выглядел по-настоящему просторным и современным. Только от белой темы в оформлении дизайнеры ушли, – насколько Фей знал, по личной просьбе Сурдина. Здесь стеновые панели были окрашены «под дерево», словно обычная старомодная вагонка. И на обширном экране по левую руку от его стола демонстрировался не ролик с медленно крутящейся галактикой и не другим астрономическим «пейзажем», а раскачивающиеся на ветру ветки липы, которые словно бы били в стекло. Сквозь них вспыхивало жаркое, уже как бы клонящееся к вечеру солнце.

Программа «Виртуальное окно», имитирующая естественный вид, с ходом времени и возможностью изменения погоды. Там были заранее предустановленные настройки, была и возможность создать свой собственный ролик – хотя, учитывая величину экрана и то, что вычислительные мощности корабельных серверов обычно расходовались на множество задач, такая генерация могла занять несколько часов.

Но Сурдин, похоже, не заморачивался, пользуясь одним из стандартных роликов. Как и большинство членов экипажа. Кажется, самыми оригинальными показали себя Виолетта Беркутова и Тимофей Шнайдер, на пару заменившие изображения на всех экранах в главном коридоре взаимосвязанными часовыми роликами про жизнь кораллового рифа. То есть когда гуляешь по нему, из окна в окно можно было наблюдать продолжение сюжета: вот одна стайка рыбок проплыла, вот она в другом «окне», да и весь пейзаж виден под другим углом. Зачем они так заморочились (а ведь это нельзя было поручить искину до конца, ведь это надо было делать эскизы на каждое окно, возможно, даже пачки эскизов!), Фей не до конца еще определил, но предполагал, что уважаемую Виолетту гнало артистическое чувство, не до конца находящее выход в ее кулинарных шедеврах, а уважаемого почти-что-тезку – любовь к нетривиальным программистским задачам, которой он, опять же, не до конца находил выход в роли суперкарго.

Ничего, Фей предведил, что сложных задач еще для каждого из них будет завались.

Как и для него самого.

А вот и первая.

– Вы, должно быть, догадываетесь, зачем я вас позвал? – поинтересовался капитан.

– Как не догадаться, – сказал Фей, очень гордясь в глубине души, что правильно употребляет этот русский оборот. – Наш новый… то ли малый космический корабль, то ли член экипажа?

– Мария Петровна Кузнецова, – согласно кивнул Сурдин. – Я читал ваш отчет. В целом он очень толково и исчерпывающе составлен, как и всегда, спасибо. Но мне хотелось бы получить ответы на некоторые дополнительные вопросы.

– Если они у меня есть, – осторожно заметил Фей.

– Я бы хотел понять, насколько вы можете проанализировать программный код Марии на предмет враждебности ее базовых положений людям. Грубо говоря, если ее базовые установки войдут в противоречие с интересами пилота, будет ли она все равно защищать Ивана Петровича?

– Я не программист.

– А наши программисты не в состоянии проанализировать полноценный искусственный разум, – слабо улыбнулся Сурдин. – Я уже с ними говорил. Кроме того, попытка отключить центральный процессор большого боевого робота и взломать его компьютерными средствами – не самый умный поступок по целому ряду причин. Так что остается надеяться на психолога.

– Главная причина вашего нежелания идти на жесткие меры в отношении робота – это то, что Кузнецов будет сопротивляться? – уточнил Фей.

– Главная причина – это то, что этот робот в одиночку, фактически, уничтожил вражеский корабль и спас наш, – приподнял брови Сурдин. – У нас нет оружия, даже близко способного сравниться с ней. Пока она демонстрирует завидную лояльность и разумность, поэтому ответить ей недоверием и неблагодарностью – это очень плохой ход с точки зрения боевого духа на корабле и не менее плохой с точки зрения наших тактических… да и стратегических перспектив.

– Понятно, – кивнул Фей. – Так вот, отвечая на ваш вопрос. Я как психолог не могу анализировать искусственный разум так же, как человека. Любой анализ будет более-менее профанацией. Любые выводы будут только «в первом приближении».

– Как и при оценке живых людей?

Фей переплел пальцы, вздохнул.

– Отчасти плохой репутации психологическая оценка обязана успехам индустрии связи, – ух, как завернул, отличная фраза. – У нас почему-то было принято последние два века вместо живого общения психолога и объекта давать психологу посмотреть видео или почитать стенограммы бесед. Не спорю, это может быть полезно. Но тело человека, его мясная тушка, – тут он снова мысленно себя погладил по голове за то, что вспомнил этот оборот, – оказывает огромнейшее воздействие на его психологию! Самый простой вариант: голодный и уставший более раздражителен, чем поевший и выспавшийся. Женские гормональные циклы. Менее изученные мужские гормональные колебания при резком изменении социального статуса. Воздействие болезней и травм. Наше тело – это на девяносто процентов и есть наша психика, наш так называемый «разум» рулит хорошо если десятком процентов… и это я еще очень щедро! Не видя тело, не слыша запах человека, не подержав его за руку, не поглядев ему в глаза, я не могу достоверно анализировать никого. И у Марии Петровны ничего этого нет.

– Ясно, – задумчиво ответил Сурдин. – Я слышал, кстати говоря, этот довод. Что, мол, искусственный интеллект, не снабженный телом, никогда не сможет стать настоящим разумом. Но мы давно ставим модули с искинами на роботов, а Мария Петровна – всем роботам робот. Не может ли это ее, как она сама говорит, «шасси» заменить человеческое тело? Быть может, ее создатели нашли путь?

– Быть может, – Фей развел руками. – Но тут мы переходим в пространство спекуляций, – и третья виртуальная плюшка себе! Как вовремя он вспомнил, что это слово означает не только игру на бирже! – Я бы уж тогда предположил, что именно для полноценного «овеществления» нужен этот контакт с пилотом, так называемое «замужество». Что с него робот копирует отсутствующие у себя физиологические реакции.

– Тогда логичнее было бы делать робота одного пола с пилотом, – задумчиво проговорил Сурдин. – Коли парень ты румяный, братом будешь нам названым…

Фей не узнал цитату и честно признался.

– Сказка, – пояснил капитан. – Я имел в виду, что не проще ли заложить максимальную похожесть робота на пилота?

– Возможно. А может быть, и нет. Это очень сложный вопрос, Виктор Георгиевич, – и даже почти не сломал язык! Сурдин в порядке исключения разрешил Фею наедине называть себя просто «Виктором», но тот все равно каждый раз старался.

– Хорошо. Тогда еще один момент. Как по-вашему, насколько сильное влияние Мария Петровна оказывает на Ивана Кузнецова?

Фей пожал плечами.

– Безусловно, очень сильное. Даже самые первые несовершенные искины, про которые пользователи точно знают, что это всего лишь языковая модель, способны были доводить излишне поверивших в них людей до самоубийства. А тут… На психику человека влияет абсолютно все: и прочитанные книги, и поступки, которыми человек стал свидетелем.

– Я, скорее, в другом ключе, – усмехнулся Сурдин. – Насколько вы лично, Фей, способны распознать вредоносное влияние, если Мария Петровна начнет его оказывать? И, опять же, насколько ее лояльность пилоту распространяется на конфликт интересов? На внештатные ситуации?

– Не знаю, – покачал головой Фей. – Пока я назначил им обоим парную терапию со мной раз в неделю, буду присматриваться.

– Хорошо, продолжайте в том же духе… И, кстати, у вас, возможно, прибавится работы.

– Вы про планы захватить информатора на станции пиратов, если получится?

– И это тоже. Видите ли, Иван Петрович вчера приватно беседовал со мной и разрешил раскрыть вам детали этой беседы.

Фей почувствовал неладное, но постарался этого наружно не показать.

– Слушаю.

– Он спрашивал у меня разрешения взять на борт девушку, с которой он сошелся на планете. Если, конечно, окажется, что она действительно пленница у пиратов и захочет лететь с нами.

Фей сглотнул.

– Потенциальная человекоподобная инопланетянка из числа потомков древней расы, создавшей Марию Кузнецову?

– Именно.

– И что вы сказали?

– Разумеется, я согласился. А что я мог еще сказать – решительно запретить? Но намекнул Ивану, что если он собирается продолжать интимные отношения с этой девушкой, то для психологического здоровья всех членов экипажа лучше будет, чтобы он заключил с ней брачный контракт. При условии согласия девушки, разумеется. И вот ее согласие придется проверить вам, Фей.

Да уж, дурное предчувствие было очень в тему!

– Смерти вы моей хотите! – воскликнул он, и даже не похвалил себя за удачный русский оборот.

Сурдин чуть улыбнулся.

– Я бы утешил вас словами, что вряд ли Иван Петрович найдет эту девушку и уговорит ее лететь с нами, но зная Ивана…

– Зная Ивана, я очень надеюсь, что двумя инопланетянками дело ограничится! – воскликнул Фей. – Он же без тормозов!

Сурдин рассмеялся.

– Как раз-таки с тормозами, помнится, вы сами одобряли его для участия в экспедиции. Просто его границы проходят немного не там, где у большинства людей.

– Ну… да, – проворчал Фей. – Одобрил – на свою голову!

– Всем нам на голову, – как-то даже ласково поправил психолога капитан. – Благодаря чему мы сейчас имеем удовольствие беседовать.

Крыть было нечем: без решительных действий Ивана корабль погиб бы дважды – в первые полчаса нападения, если бы часть москитного флота не отвлеклась на его энергостанцию; и потом, когда Маша предотвратила успешный абордаж. Фей только обреченно спросил.

– А кому этот брачный контракт составлять – тоже мне?

– У Тимофея Шнайдера есть два семестра правового образования, если я правильно помню его досье. Подключите его. Ну и я несколько разбираюсь, помогу вам.

Тут Фей сообразил кое-что еще.

– Капитан, а разве у вас есть право заключать браки? По российскому законодательству…

– Для меня сделали исключение, – безмятежно произнес Сурдин. – Все браки и разводы, которые я регистрирую на борту «Юрия Гагарина», являются юридически обязывающими. Более того, я могу заключать браки в любой конфигурации, хоть даже между всеми членами экипажа сразу.

– Так, а это я пропустил на инструктаже… – Фей почувствовал, что бледнеет. – Или вы меня разыгрываете?

– Почему, совершенно всерьез говорю! Умные головы при планировании полета не исключали, что мы встретимся с какими-нибудь интересно настроенными инопланетянами, и наличие настоящего брачного контракта между членами экипажа может оказаться самым простым способом, скажем, избежать продажи одного из нас в рабство или на опыты…

– Боги! – воскликнул Фей совершенно искренне, хотя был атеистом. – Кого они там нанимали в этот аналитический центр⁈ Писательниц сетевых новелл⁈

Сурдин рассмеялся снова.

* * *

Ящеры-велоцерапторы очень нервничали – и неудивительно. Насколько я понял, наши дроны очень неплохо порезвились там, на базе. Когда у тебя более-менее на глазах выносят весь твой кагал, и вас остается трое выживших – обычно просыпаются всякие разумные порывы. Например, стремление поторговаться с нападающими в нашем лице. Мы, разумеется, всячески поддерживали это желание.

Попович и Тим все же подогнали к ним шаттл. Мой друг остался сидеть внутри, контролировать тяжелые дроны. Кстати, совершенно отдельный навык – работать в одиночку с несколькими дронами, командуя ИИ-помощниками. Тим его только здесь, в будущем освоил. А наш помощник капитана по безопасности, «главный корабельный СБ-шник», вылез наружу и приступил к допросу ящеров, буквально нависнув над ними.

Все трое рапторов оказались довольно некрупными, со среднего человека ростом. Ну, метр семьдесят, не больше. Алёша Попович примерно одного со мной роста, немного недостает до метр девяноста, но, в отличие от меня, мышцы раскачал так, что ходить с ним в спортзал – напрашиваться на тяжелый комплекс неполноценности. Он казался рядом с инопланетянами настоящей горой. А у него еще и голос под стать: этакий глубокий бас, с таким только в церковном хоре петь. В общем, природа постаралась.

– Имя, звание, чем занимались в банде, – сообщил он скучным тоном с таким видом, будто ему нахрен не упали эти ксеносы, и вообще, каким только дерьмом не приходится заниматься.

Я по наивности думал, что он сразу же начнет с вопроса, почему вдруг их коробочка начала болтать по-русски, когда они летали на Землю и другое подобное, но нет.

Ящеры кое-как представились – довольно дикие имена, что-то вроде «Кра-карр» и «Карр-кра». На вопрос о занятиях в один голос вопили, что они уборщики и мусорщики, а главный назвался техником-электронщиком, вообще угнанным с родной планеты в рабство.

– Так я тебе и поверил, – насмешливо сказал Попович, издали тыкая пальцем в его коробочку. – Дорогое оборудование тебе ж доверили.

– Это⁈ Да это обычная поделка! Это нужно, чтобы с местными недо… с местными, короче, чтобы общаться! Это же самое ходовое, мы на рынке Фихсакола такие партиями закупили, по серебряной мере за пять штук!

Ага, вот и наклевывается межпланетный рынок в стиле «Звездных войн», который мы больше в шутку обсуждали. И торгуют на нем за серебро. Забавно. Интересно, серебряная мера – это сколько?

– Лады, – сказал Попович. – А откуда в этом устройстве наш секретный диалект?

«Русский язык имеет в виду, – понял я. – Не хочет так сразу признаваться, что мы с Машей с разных планет».

– Мудрый господин, если вы хотели сохранить его секретным, не нужно было подпускать близко к этому устройству людей из ваших рядов, для которых этот диалект основной! Это не наша вина!

Ага.

– Скажи что-нибудь так, чтобы устройство перевело на язык местных, – велел Попович.

Ящер нервно заморгал – выглядело это нетривиально, его третье веко пульсировало, то набегая на выпуклый глаз, то откатывая.

– Мудрый господин, не губите! Это самый примитивный прибор, говорю же, пять штук за серебрушку! Он работает по принципу физической близости разумного! Чьи наниты ближе, с тех информацию и считывает! Если вы хотите, чтобы мы заговорили на языке местных, нужно подвести ближе местного с нанитами!

Алёша Попович хмыкнул.

– И ты хочешь сказать, что не у всех местных есть наниты?

– Нет! Не у всех! Честное слово, я не вру, зачем мне врать? Вы ведь и сами это можете быстро проверить!

Якобы недоверчиво хмыкнув, Попович повел допрос дальше довольно круто, и вот что я узнал.

Оказывается, пираты считали эту звездную систему своей базой вот уже несколько лет, уходя отсюда в рейды в другие звездные системы. При этом они отлично знали о том, что разумные расы получают от нанитов информацию о том, как построить гравитационные двигатели и звездные карты, и имели данные о нескольких версиях этих звездных карт.

Как оказалось, землянам досталась довольно редкая версия. В эту звездную систему почти никто не залетал, разве что транзитом: на большинстве карт нанитов эта система не была помечена как интересная. Поэтому пираты обосновались именно здесь, а «в рейд» вылетали в другие системы, более часто посещаемые. Где грабили корабли, а потом продавали технику и рабов.

– Откуда же мы знали, что вы сюда вернетесь за своими рабами! Если бы знали, ни за что на свете ни минуточки лишней тут не остались, нет-нет!

В общем, как следовало со слов пиратов, они знали немало инопланетных рас, многие из которых наладили между собой торговлю и некоторое сотрудничество. Даже надгосударственные, или, скорее, межгосударственные надстройки появились, хотя, если верить ящерам, не особенно действенные. Имелись и планеты, совместно колонизированные несколькими расами. Вспыхивали и конфликты. Рассуждая о реалистичности космических войн, люди, хоть немного понимающие в физике, обычно сходятся на том, что это хрен получится – космические флоты просто будут мотаться по вселенной, пытаясь друг друга поймать. Даже вблизи гравитационных колодцев (то есть звезд и планет!), это не так-то просто. Слишком велики расстояния, слишком мала и хрупка созданная разумными техника.

Да и смысл воевать, когда почти всегда проще и дешевле найти тот же ресурс, который никем не охраняется? Ну, если мы говорим о цивилизациях, реально способных перемещаться между звезд в разумные отрезки времени.