Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 196 (всего у книги 348 страниц)

Даже если ты устал, даже если тело готово в любой момент предать, это вовсе не повод ставить все только на удачу. Просто нужно меньше полагаться на засыпающие инстинкты и больше контролировать каждое движение разумом, силой воли. И я умел это делать… Я нажал кнопку прерывателя, выключая искру и еще немного замедляясь. Последние мгновения до земли, сейчас можно. Заодно выровнял положение колес и заднего штыря, чтобы одновременно этим всем коснуться земли.

– И тут без этой палки не обойтись, – последняя шутка.

Некоторые не любят слово «последний», а мне все равно… Мы со смертью, конечно, не свои люди, но, уверен, сочтемся. Касание. Несмотря на все мои опасения, несмотря на большую скорость, чем у моих прошлых самолетов, «Фоккер» сел гораздо мягче. Не знаю, как германские инженеры настроили его колеса, но они словно прилипли к земле, и по ощущениям мне должно было хватить всего сотни метров для того, чтобы остановиться.

Хватило бы или нет, я так и не узнал.

– Все-таки снова! – только и успел я выругаться, когда одно из колес уже потерявшего большую часть подъемной силы «Фоккера» влетело в еле заметную ямку.

Нервный момент, но его нужно было просто перетерпеть, и самолет еще можно было выправить, но… Сведенные судорогой ноги просто отказались нормально меня слушаться. Вместо легкой работы задним рулем я зажал тормоз, самолет резко повело вправо и… Очередные сломанные колеса, очередной улетевший куда-то в сторону винт и наполовину превращенный в стальное месиво двигатель.

Твою мать, вот и добыл редкую машину!

* * *

Ротмистр Отдельного жандармского корпуса Кирилл Германович Котик всегда был честен с собой. Еще шесть месяцев назад он упивался властью, которую подарило его управлению дополненное в начале года «Положение о полевом управлении». Оно подчинило отделы контрразведки напрямую штабам армий и дало право на аресты на линии фронта даже без санкций сверху.

Огромная сила, огромная власть, однако… Котик арестовывал солдат и офицеров, а отступление армии не останавливалось. Даже наоборот, именно самые наглые и дерзкие, кого так и чесалось поставить на место, но кого он временно оставлял в покое, в итоге и приносили больше всех пользы. Возможно, поэтому он и пошел навстречу есаулу Ткачеву, когда тот потребовал разрешить новенькому Крылову доступ к полетам. Оба наглецы, но Котик уже научился не принимать это близко к сердцу.

Дал добро, и новенький почти сразу принес пользу. И в первый свой вылет, и вот сейчас. Все-таки Котик не был дураком и прекрасно понимал, насколько рискуют жизнью пилоты, насколько ценны любые мелочи, что помогают им возвращаться целыми и невредимыми. И так же он осознавал всю пользу, которую принесет России даже покореженный, но относительно целый «Фоккер». В Аэродинамическом институте и Воздухоплавательной школе будут в восторге, когда получат такой подарок. А уж как порадуется Тульский оружейный, когда им передадут и вовсе новенький авиационный «Шпандау», о котором только и говорят последние недели.

Однако… Жандарм понимал, что пусть Крылов и сделал даже больше, чем еще недавно казалось возможным, вот только и он сам не должен был забывать о своих обязанностях. Таков закон армии: пилоты рвутся на волю, он, как жандарм, как строгий отец, должен заставлять их помнить об ошибках, о той цене, что с них могут спросить в любое время. Тем более, вон один раз он пошел навстречу госпоже Вилкас, дал ей возможность проявить себя, и чем все кончилось? Трупом и слезами Эмилии.

Нет, никакой больше самодеятельности.

– Простите, – Крылов, словно не оценив доброго к нему отношения, оборвал мысли жандарма.

– Да?

– Я так понял, вы заберете себе «Фоккер», – тот начал загибать пальцы. – Свой же «Ньюпор» я потерял, выполняя задание штаба и добывая эту ценнейшую машину.

Второй палец.

– И что?

– На чем мне теперь летать? – Крылов, узнав, что его не арестуют, мгновенно потерял всякий страх. Ну, как же он раздражает!

– Уверен, командир авиаотряда найдет вам что-то из запасов.

– Нет у нас запасов. А если просить у начальства в ставке, то они же мне какой-нибудь заднеприводный «Вуазен» пришлют! Или вообще допотопный «Фарман», который еще лично мсье Анри собирал! И что мне делать с этой летающей табуреткой?

– Поуважительнее к аэропланам, которые закупались за огромные деньги.

– Когда это еще было. А сейчас это табуретка с крыльями. Вы что, их не видели ни разу? На самом деле же табуретка. И, главное, пользы для разведки ноль. На ней километров на пятьдесят улетишь, и то счастье. А что на таком расстоянии разведывать?

– Так чего вы от меня хотите? – раздражение сменилось спокойствием.

– Самолет. Пусть жандармерия, контрразведка или кого вы там еще представляете выпишет мне новый самолет.

– Вы мне условия ставите?

– Забираете мой, давайте новый, – Крылов уперся.

А ведь он летал сегодня в два раза дольше других, учудил самый настоящий подвиг – надо же, самолет прямо из-под носа немцев угнал, ноги дрожат, сам стоит, качается, но не сдается. В какой-то мере это вызывало уважение и интерес: а что еще он вытворит, когда в следующий раз выберется в небо?

– Хорошо, – решился Котик и кивнул своей помощнице, чтобы подошла поближе. – Завтра Эмилия к вам подойдет со списком свободных аэропланов в других авиаотрядах. Сегодня было много смертей, возможно, что-то и освободилось, что получится для вас выделить.

Крылов на мгновение побледнел – неужели и его можно чем-то зацепить? Не успел Котик додумать эту мысль, как пилот покачнулся и начал заваливаться набок. Если бы не подхватившая его Эмилия, то так бы и рухнул на землю.

– Кажется, мне нужно немного поспать, – он даже успел улыбнуться и пошутить напоследок. Одно слово, летчик.

Глава 21

Лежу, нюхаю сено.

Котик оказался нормальным мужиком: пообещал самолет и, когда я немного уснул на ходу, даже организовал доктора, чтобы меня осмотреть, а потом и доставку на аэродром. В итоге я оказался на месте еще даже до того, как стемнело. И что самое забавное, одновременно со мной, только из Волковыска, на точно такой же телеге приехали и Орлов с Марковым. Живые… Голова графа была замотана в бинты, но он не обращал на это особого внимания, а корнет и вовсе сиял, словно начищенная медаль.

– Иван Андреевич! – меня тоже заметили, и Марков сразу бросился к моей телеге. – Вы целы?

– Да, немного сморило, вот мне и организовали транспорт.

– А мы из госпиталя. Самолет графа сбили, его самого посекло при посадке, но я вернулся и его забрал, – Марков хвастался так ярко и искренне, что я невольно улыбнулся.

– Чего же он тогда так зол? – спросил я, глядя, как Орлов развернулся к нам спиной и молча похромал в сторону кают-компании.

– Это из-за того, что я приказ нарушил, – засмущался Марков. – Он же повторял, причем несколько раз: в случае чего не возвращаться, а любой ценой доставить информацию.

– А вы?

– А я решил, что бросать своих – это все равно неправильно. Тем более, Ночная Ведьма, после того как подбила графа, все равно улетела, вот я дал круг и вернулся.

– Вы тоже сражались с Ведьмой, уверены? – я вспомнил, что до этого от ее рук уже пострадал Гусев, теперь вот досталось графу. Неприятный соперник.

– Точно. Мы оба разглядели рисунки на ее аэроплане, а еще… – Марков понизил голос. – Она, кажется, специально графа не добила. Повредила самолет, зашла на второй круг, но в последний момент отвернула. Прапорщик Божич считает, что это она разглядела мужественное лицо Сергея Денисовича и влюбилась.

– Ну хватит! – Орлов, так и не ушедший слишком далеко, обернулся с красным, как свекла, лицом. – Марков, вы что, забыли, есаул Ткачев ждет всех на разбор полетов! И вы, Крылов… Вы, конечно, не знали, но раз уж прибыли, то не стоит опаздывать. Вячеслав Матвеевич упоминал, что у него какие-то срочные новости!

– Идем, – я дернул попытавшегося было оправдаться Маркова.

Полчаса в телеге позволили мне хоть немного прийти в себя, а все остальное… Как говорится, покой нам только снится. Я неспешно двинулся вслед за графом, а в голове невольно крутилась мысль. Та Ведьма – она на самом ли деле пощадила нашего пилота или это просто случайность? И как бы я сам поступил в подобной ситуации?

* * *

Корона смотрела на полный бокал вина. Заслужила она его или нет? С одной стороны, она снова проявила человечность: не стала добивать вражеского пилота. С другой, если бы добила, возможно, этот день не был бы таким позорным для ее авиаотряда.

– Расскажите-ка подробнее про тот самолет, – она посмотрела на гостей прямо сквозь бокал.

Вино прятало красные щеки молодого Удета и огненный отблеск в глазах такого же неопытного Иммельмана. Странно было оказаться примером для столь непростых в будущем людей, но именно проснувшийся в девушке талант позволил ей занять место среди них, он же дал шанс выжить в этом мире, и именно ему она сама отдавалась всем телом и всей душой. Корона улыбнулась… Какие же они все-таки разные. Женщина, бывший кадет и недорослик, которого взяли в армию только из-за личного мотоцикла. Наверно, на самом деле только небо и могло позволить им оказаться вместе.

– Я слышал, как инженеры ругались, – первым начал Удет. – Их заставили искать даже щепки с треснувших лонжеронов, чтобы инженеры в Берлине смогли точно разобраться, что же такое хитрое придумали русские.

– А они придумали?

– Какие-то приспособления спереди крыльев. Непонятно, как точно они работают, но… Принцесса Августа первая предположила, что именно они помогали русскому так необычно летать.

Рассказывая о дочери кайзера, Удет даже подался вперед, на мгновение забыв о привычке тонуть в кресле и прятать свой рост.

– Принцесса Августа очень умна, – поспешил добавить Иммельман и снова сверкнул глазами. Он до сих пор не мог простить себе, что при таких-то зрителях не сумел расправиться с врагом.

– Тот пилот был настолько хорош? – Корона посмотрела на Макса.

– Не знаю, как объяснить, – тот потер лоб. – С одной стороны, точно да. Я ведь не смог его достать. С другой, когда он не использовал те свои хитрые штуки да не предугадывал мои маневры, то… Я чувствовал, что я быстрее, что я лучше ощущаю самолет, ветер. Словно передо мной новичок: начитанный, умный, но еще не набивший руку. Или же старик, который, наоборот, опытом компенсирует уже забившиеся мышцы и забывшиеся мысли.

Иногда бывший дрезденский кадет любил вставить красивое словцо, но как сыну владельца фабрики ему все-таки не хватало образования, чтобы делать это на уровне настоящих аристократов. Корона понимала это, и в последние дни ей все труднее было сдерживаться, чтобы не ткнуть Иммельмана, да и многих других в их слабые места. Проснувшаяся в ней человечность приносила в том числе и проблемы.

– То ли новичок, то ли старик – как это возможно? – Удет в отличие от девушки не удержался, чтобы не уколоть Иммельмана.

– Не знаю, – тот развел руками.

А вот Корона знала. Ей был знаком человек, в котором она видела эту смесь своими собственными глазами. Неужели прямо рядом с ней летал Старик? Еще и столько неприятностей всем доставил: девушка только представила, что было бы, если бы тот сбросил одну из своих гранат не на солдат, а на принцессу! Да их бы всех мигом из армии турнули. И ее тоже! Внутри неожиданно поднялся страх. Ведь кто она без армии, без неба? В какой ужас тогда опять превратится ее жизнь?

– А вы бы смогли его победить, графиня? – новый вопрос, и на Корону уставились две пары глаз.

Смогла бы она победить Старика? В этом она не сомневалась: она была лучше всех. Но вот смогла бы убить? Страх и человечность сошлись в странной, но такой естественной схватке. Неправильный вопрос. Убить или лишиться всего – вот как нужно думать. И тогда ответ становился очевидным. В свое время Короне уже не вернуться, а домой в этом времени она ни за что не отправится уже сама.

Прости, Старик. Если будет нужно, во мне не будет жажды крови, но не будет и жалости… Вот же – кажется, из-за Иммельмана она тоже заразилась красивыми фразами.

– Графиня? – Удет встревоженно посмотрел на нее.

– Да, я бы смогла. И я даже уверена, что мне еще доведется подбить этого наглеца, однако… – она нашла повод перевести тему разговора. – В ближайшее время мы вряд ли встретимся. Командование готовит крупные бомбовые удары по Вильно и Риге, и с учетом активности русской авиации на этот раз дирижабли хотят отправить с нашим прикрытием.

– Самолеты и дирижабли вместе, невероятно, – по-простецки присвистнул Удет. – Но как вы полетите? Дирижабли же отправятся издалека, а «Фоккерам» на такой полет не хватит топлива.

– Просто назначим точку и время, где мы пересечемся с «Цеппелинами», и все, – Корона не видела проблем. – А аэродромы у линии фронта, откуда мы будем вылетать на эту и подобные миссии, уже готовятся.

– То есть поля вроде этого делают не только для перехвата русских разведчиков? – лишь сейчас понял Иммельман. Вот что значит молодость. От последней мысли Корона чуть не расхохоталась.

На душе стало легко и свободно. Все-таки зря она сомневалась: то, что было в прошлом, там и останется. Сейчас она – Мария Калерги, ее друзья – не полузабытые лица, а вот они, рядом. Ее семья. А за что стоит воевать, как не за нее да не за свою свободу? И уже скоро, в небе Вильно она сразится за них, и горе тем, кто встанет у нее на пути.

* * *

– Наша семья так благодарна вам за понимание…

Скрипучий голос, звон мелких монет, и очередной патруль даже не стал осматривать фургон, где лежал Немец и еще несколько других мужчин. Один солдат, пара переселенцев. Как оказалось, спасшая парня старуха была цыганкой, а одинокие спутники, не способные себя защитить, стали для нее и ее то ли семьи, то ли банды весьма ценным и ходовым товаром.

– Куда нас везут? – их опоили с утра, и язык Немца еле ворочался.

– Долго, – невпопад ответил оказавшийся прямо над ним переселенец.

– Что?

– Долго везут. Я слышал, что похищенных стараются побыстрее продать в Польшу или Пруссию. День-два, и ты уже на полях у нового хозяина.

– Подождите, – на Немца накатила слабость, все-таки болезнь еще не до конца отступила. – Какие хозяева?

– Обычные. Раньше девушек похищали, но сейчас война, голод подступает, и самое ценное, что есть на рынке – это сильные мужские руки, – переселенец говорил ехидно и зло. – Так что ни причины похищения, ни его итог меня не удивляют. Единственное, что непонятно: почему везут так долго.

– Немцы, – теперь заговорил солдат. У него была перемотана голова, и каждое слово давалось с усилием и через боль.

– Что немцы?

– Немцы взяли Ковно. Наступают.

– Тогда понятно, – переселенец быстро закивал. – Если фронт двинулся на восток, через него теперь так просто не перейти. Вообще, чудо, что от нас не избавились.

– Наверно, у них еще остались какие-то варианты на нас заработать, – задумался Немец.

Думать о том, что от него избавятся – какое противное слово – совершенно не хотелось.

– А какие тут варианты? Ясное дело, рассчитывают на связи в одном из прифронтовых городов, – переселенец не сомневался в людской жадности.

– Чиновники вполне могли дать зеленый свет. Хаос отступления развязывает руки и не для такого, – солдат тоже.

– Только не чиновники, на этих у одной старухи денег не хватит. А вот посредники, которые работают сразу с десятком банд по всему фронту – вполне…

Немец подумал, что война показала себя еще грязнее и гадче, чем писали про нее в будущем. И люди, которые позволяли всему этому творится, уже давно не казались надежными партнерами для будущих больших дел. Он старательно гнал мысли, что до тех самых дел может так и не дойти. Что все закончится самым простым и банальным образом… Но неужели в этом мире нет какой-то высшей силы, глобальной справедливость? Как же в такие тяжелые моменты хотелось в них верить.

В этот момент на повозку налетел ветер и отогнул край полога, на мгновение открывая вид на тяжелую каменную арку и икону Божьей матери прямо над ними.

– Остробрамские ворота, – тут же узнал место переселенец. – Нас привезли в Вильно.

* * *

Снова общее собрание нашего 21-го авиаотряда, но насколько же нас стало меньше. Уехали на переобучение офицеры-наблюдатели, а из оставшихся пилотов – трое в повязках. Я, Гусев, Орлов – и это меньше чем за неделю боевых вылетов. А кто останется в строю через месяц?

– Иван Андреевич, как же я рад, что вы вернулись! – Микаелянц первым заметил мое возвращение и тут же сорвался с места.

– Ну, полно вам, – Ткачев дал нам около минуты, а потом со строгим лицом призвал к порядку. Впрочем, глаза его улыбались.

– Иван Андреевич, но как вам удалось уйти от немца? – не удержался от расспросов Микаелянц.

– Все детали потом, – снова оборвал нас Ткачев, и на этот раз улыбки уже не было. – Один вопрос, Крылов, вы подготовку к наступлению врага видели? – я помотал головой. – Тогда сначала я расскажу вам о нашей новой задаче, а потом уже можно будет вернуться к разбору полетов.

И Ткачев принялся рассказывать новости из ставки. Как оказалось, туда недавно вернулась одна разведгруппа, уходившая в дальний поиск. Ее уже не ждали, но они сумели не только выжить, но и взять пару языков с обнаруженного всего в сотне километров от Вильно фронтового аэродрома.

– Германия под новый рывок переносит взлетные полосы как можно ближе к нам, – хмурился Ткачев. – Это значит, что ваши вылеты будут быстрее перехватывать, а еще… Пленник мог и соврать, но он говорит, что слышал информацию о большом налете на наши тылы.

– Один аэродром, один пленник, – задумался вслух Орлов, стоило повиснуть паузе. – Стоит ли на основании этого спешить с выводами?

– Два пленника. Разведка тоже посчитала, что этого мало, взяла еще одного техника, и… Рассказ подтвердился даже в мелочах.

– То есть пленники всего лишь из техников? – Божич поддержал графа. – Этих легко могли ввести в заблуждение.

Я слушал начавшиеся обсуждения и невольно думал, а возможны были бы подобные споры в армии моего времени. Что-то сомневаюсь, что даже самые демократичные офицеры допустили бы подобный хаос. И вроде правильный подход: армия – это порядок. С другой стороны, в бою те же Орлов и Божич как раз выполняют приказы, а то, что сейчас чешут языком… Возможно, если бы людей, готовых задумываться над приказами, было побольше, то во Вторую Мировую кто-то по ту сторону фронта и воздержался хотя бы от самых преступных из них.

– Я тоже видел подобный аэродром, – я вспомнил, что и мне есть что сказать.

– Иван Андреевич, – Ткачев резко повернулся ко мне. – Вы же вначале сказали, что не видели подготовку к наступлению!

– Ее не видел. Что в Августове, что в Сувалках, что севернее – германцы почти не держат свои силы. На город не больше полка. Но вот аэродром – был.

– А вы уверены, что это не просто дорога? – Орлов мог поспорить и со мной. – Знаете, иногда случайно севший на сельской грунтовке аэроплан может быть просто случайностью.

Ох уж этот снисходительный тон. Все хорошие мысли про готовых поспорить ради дела офицеров исчезли без следа.

– Это точно был аэродром, – спокойно ответил я. – Иначе как бы я смог подорвать там пару «Фоккеров», а на третьем улететь?

– Так, а теперь давайте все-таки вернемся к вашему вылету, – повисшее в кают-компании молчание нарушил хриплый от волнения голос Ткачева. – И, Крылов! В следующий раз вы уж думайте сами, когда молчать, а когда уже и не стоит. Командир ведь не может знать всё, не может читать ваши мысли, так что, если нужно, рявкните и сами расскажите все, что считаете важным. По крайней мере, тут, в 21-м авиаотряде. Я не обижусь.

– Понял, – я как-то по-новому посмотрел на Ткачева.

Пилот, тактик, исследователь, человек из учебников – вот кем я его видел. А он, оказывается, еще и просто человек. Я выдохнул, принимая новые реалии, а потом все рассказал. Как мы расстались с Микаелянцем, как я уходил от «Фоккера», как наткнулся на аэродром, на странную группу гражданских, как пришла в голову единственная идея, которая давала шанс вырваться.

– И вы бросили гранату в пулеметчиков, в ангар, и угнали целый «Фоккер»? – подвел итог Ткачев. Спасибо, что не стал поднимать вопрос, откуда эти самые гранаты у меня взялись.

– В пулеметчиков, если честно, не попал – на ходу же кидал, – признался я, еще раз прокручивая в памяти все детали. – В ангар уже бросал с места, там было проще. Ну и с самолетом повезло, что его недавно заводили, поэтому меня не успели остановить.

– Скорее всего, показывали какой-то комиссии, – задумчиво кивнул Ткачев. – Да, те гражданские объясняют вашу удачу… Значит, у нас теперь есть целый «Фоккер»? Господа, как вы смотрите на то, чтобы сделать паузу и его осмотреть?

Вот же. Еще недавно вещал про срочность и важность, но стоило делу дойти до нового самолета, как всё… И даже Орлов не подумал возражать. Воздушные маньяки, право слово.

– Только… – я осторожно всех остановил.

– Что только? Не говорите, Крылов, что вы опять умудрились разбить аэроплан! – Ткачев пошутил. Вернее, он думал, что пошутил.

Ну, а мне не оставалось ничего другого, кроме как грустно пожать плечами.

– Крылов! – Орлов возмущенно засверкал глазами.

– Ну, разбил и разбил. Зато я вам все на словах расскажу, – я постарался утешить графа, но тот лишь продолжал фырчать.

– Иван Андреевич, получается, почти шесть часов был в небе. В два раза больше любого из нас, – вступился за меня Марков.

– Третий раз, Крылов! Вы падаете уже третий раз. Скольких аэропланов отряд уже из-за вас лишился? – Орлов продолжал злиться.

– Вообще, ни одного, – я тоже об этом задумался.

– Шутите?

– Никак нет. После первого раза мы «Ньюпор» восстановили, после второго тоже. В итоге мы его, конечно, лишились – это правда, но ведь он изначально и не был в авиаотряде, я притащил его с собой. Ну и «Фоккер» – да, он разбит. И да, я очень хотел, чтобы вы тоже на нем полетали и поняли, на что способны наши враги и с какими немалыми, я вам скажу, трудностями им приходится иметь дело, – я говорил искреннее, и, кажется, все остальные это чувствовали.

– «Фоккер» можно восстановить?

– Наверняка его восстановят, но… Не здесь. Ротмистр Котик хочет как можно быстрее отправить его в столицу. Однако за это он обещал мне и отряду другой новый самолет. Так что по технике мы, несмотря на все падения, пока еще остаемся в плюсе.

– Чистый кот, – хмыкнул Ткачев. – Как вас ни брось, вы все время приземляетесь на четыре лапы.

Я даже не понял, похвала это или оскорбление, однако Ткачев уже перешел к следующему вопросу. Убедившись, что вживую «Фоккер» им не пощупать, меня просто ими засыпали. Скорость полета, управление, реакции машины. Я рассказал все, что заметил за время возвращения, и даже зарисовал те маневры, что использовал в последнем сражении. Теперь с учетом понимания, как они ощущались в обоих самолетах, я мог гораздо доходчивее объяснить, как и почему они работают.

И меня слушали. Офицеры и опытные пилоты словно на время забыли про разницу в званиях и классах. Они получали знания про небо, про то, что было для них важнее всего, и только это имело значение.

– Что ж, – Ткачев снова взял слово, когда я закончил. – Предлагаю включить предложенные Крыловым приемы в отработку полетов. Командование обещало выделить дополнительное топливо для этого из тех запасов, что удалось вывести из Ковно до его падения. Также в свете возможной атаки с воздуха и того, что только наш авиаотряд вернулся с информацией по каждому из направлений, нас попросили выделить одного опытного пилота для проведения обучения в Вильно. Пилота, который помог бы своим товарищам из 19-го и 20-го авиаотрядов тоже выжить при встрече с «Фоккерами».

Я задумался. Во-первых, после новостей о топливе на душе стало тепло. Это ведь из-за меня Ковно продержался немного дольше, из-за меня удалось вывести больше запасов и из-за меня же наш отряд мог чаще подниматься в небо. А во-вторых, меня удивляла скорость реакции ставки на любые изменения.

Раньше все могло тянуться месяцами, в учебниках тоже постоянно про это писали, а тут прошло меньше суток – и результаты вылета уже оценили, и даже решение на их основании уже приняли. Почему? Тут-то что изменилось?

– Сразу скажу, что эта поездка будет тем особенно важна, – продолжал Ткачев, – что в Вильно должен подъехать великий князь Александр Михайлович, который находится на постоянной связи с государем и помогает ему верно оценить те возможности, что дают армии аэропланы.

Ага! А вот, собственно, и ответы. Николай II приехал в армию, но пока не снял двоюродного дядю с должности главнокомандующего. Вот тот и все его окружение сейчас и лезут из кожи вон, чтобы так все дальше и оставалось. Ну, а Сандро, пользуясь случаем, продвигает свое направление, авиацию. Никакой романтики, никакого чуда, просто очередные подковерные игрища, но даже они сейчас играют на руку армии. Так что пусть…

Я немного увлекся, пропустил часть речи Ткачева и застал только финал.

– С учетом ранения и того, что ему все равно теперь придется какое-то время ожидать прибытия нового аэроплана, предлагаю отправить в Вильно охотника Крылова. Никто не против?

Я замер, даже рот приоткрыл и вот так позорно обвел всех взглядом. Впрочем, даже после такого конфуза никто не поменял своего мнения и не высказался против, значит… Все-таки мне и придется ехать. И что меня ждет в Вильно? Кого я там встречу?