Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Глава 20
Кофемашины и дроноделка. Опасная гигантомания

Высказывая на совещании у капитана мнение, что все образцы оборудования, представленные на Рынке, уступают Маше техническим совершенством, я говорил не голословно. Нет, конечно, невозможно было бы осмотреть весь рынок целиком или хотя бы пролистать полный каталог представленных на нем товаров (такой существовал и был доступен абсолютно бесплатно, но по объему не уступал, наверное, полному своду законов Британского королевства, который, по легенде, когда-то занимал целый этаж библиотеки в Вестминстере.) Но у Маши имелись неплохие сканеры, а ее возможности по обработке информации много превосходили любые, доступные большинству людей, не исключая и меня. А после инцидента с кофе-машиной, когда Маша аккуратно вскрыла павильон, исследовала саму машину и после этот павильон починила, я решил сделать моей жене комплимент.

– Милая, по-моему, тебе можно не волноваться. Ты – намного более продвинутая техника, чем все, что предлагают на этом рынке! А даже если бы это было и не так, я бы точно не променял тебя ни на что.

– Это так, я и правда превосхожу по техническому развитию все, что видела, – согласилась Маша. – Хотя нельзя исключать, что где-то завалялись и более продвинутые образцы. Но не стоит терять бдительность… – тут она глубоко вздохнула. – Кофеварки – это бич современной общественной морали! Ну или так говорится в моих базах данных.

На это месте я чуть не заржал в голос, но кое-как сдержался и вместо этого спросил:

– Почему?

И вот что рассказала мне Маша.

Оказывается, в мире Родичей под видом «кофеварок с искусственным интеллектом» продавали секс-роботов! Серьезно. Рекламировать их прямо так, как секс-роботов, было то ли неприлично, то ли официально запрещено. Взамен продвигали «самоочищающиеся устройства, которые могут стимулировать своего хозяина разными методами, в том числе приготовить кофе!» Кстати, «кофе» – это не погрешность перевода. Еще один штамп старой фантастики, мол, кофе – это такая особая уникальная для Земли субстанция, которой больше нигде нет. Однако простой химический анализ показал, что стимулирующие напитки (вариант – жевательные пластинки) с похожей или вовсе идентичной химической формулой продаются повсеместно и есть почти у каждой расы, Родичи – не исключение.

Так вот, эти самые разумные кофеварки у Родичей считались «бичом общественной морали», потому что люди сплошь и рядом выбирали их вместо нормальных живых сексуальных партнеров – и, как следствие, переставали размножаться. А у них и так с этим было туго.

(Тут я порадовался, что на Земле в большей части развитых стран человекоподобных роботов все-таки запретили намертво. Сперва пытались бороться, искусственно делая их сверхдорогими, но привело это к тому, что некоторые люди продавали жилье и влезали в дикие долги, лишь бы такого робота купить. Так что в итоге сделали как сделали. Тоже мера несовершенная: существует всякий самопал и «гаражные сборки», плюс мне приходилось слышать слухи, что у элитариев стран БРИКС поголовно у всех робогаремы. Глупо, скажу я вам. Зачем им «робо», когда люди уровня президента и министра себе могут живых позволить, еще и на конкурсной основе?)

Дослушав Машу до этого места, я прямо-таки боролся с собой, чтобы не спросить жену, способна ли она сама «простимулировать» пилота. При ее-то размерах это выглядело бы страшно… хотя… Зря я, что ли, человек со «сниженным ощущением опасности», как написано в моем личном деле?

Нет! Мне с ней и так хорошо, и Оли в этом плане вполне достаточно! Честно говоря, моя вторая супруга была такой страстной и неутомимой, что порой меня…. ну, не то чтобы не совсем хватало, но я начинал побаиваться, что вдруг однажды не хватит. Куда мне еще-то?

Однако Маша сама подняла эту тему:

– А между тем, мы, многофункциональные юниты, вполне способны сами позаботиться о своем квалифицированном пользователе, если возникнет такая нужда! – воскликнула она. – Ты ведь заметил, что кресло и крепления в моей кабине обладают изменяемой геометрией и мягкостью?

– Н-ну… да, – сказал я, и тут же догадался, куда она клонит.

– Вот! Это сделано в том числе для массажа и удаления отходов жизнедеятельности пилота в длинных сольных миссиях. Соответственно, как ты понимаешь, массаж можно довести до логического продолжения.

– А ты сама этого хочешь? – осторожно спросил я. – Или тебе это неприятно?

– Я не испытываю сексуальных желаний и ревности к сексуальной жизни моего пилота, если ты об этом. Но и отвращения к биологическим проявлениям у меня нет. Единственное, я запрограммирована таким образом, чтобы ни в коем случае не мешать естественному воспроизводству. Но поскольку у вас с Олей все равно генетическая несовместимость, могу оказать тебе такую услугу, если любопытно.

– Разве только нас с тобой в самом деле занесет в сольную миссию, – решил я. – Все-таки я в этом плане старомоден. Секс должен доставлять удовольствие обоим партнерам. Я имею в виду, одинаковое удовольствие, а не просто удовлетворение от хорошо проделанной работы!

– Как скажешь, – весело сказала Маша. – Если что, мне доставляет огромное удовольствие летать вместе с тобой!

– Мне тоже, – ласково ответил я.

Но этот разговор запал мне в память – и вовсе не тем пикантным направлением, которое он в итоге принял, а фразой Маши про то, что где-то в углах Рынка могут обнаружиться образцы более продвинутой (по сравнению с неким медианным уровнем) техники, которые мы второпях или по неопытности пропустим.

Так что с тех пор я особенно внимательно разглядывал всяческие странные фиговины непонятного назначения, пытаясь угадать, не может ли в них скрываться некий неочевидный потенциал. Возможно, именно поэтому я углядел дроноделку. Тогда, конечно, я еще не знал, что это именно дроноделка.

Штуковина имела вид корявый и на первый взгляд скорее неэргономичный. Как потом выяснилось, поскольку она должна была крепиться к Машиной спине и частично плечу. Но в отсутствии подходящего человекоподобного робота она служила одной из подпорок большой квадратной палатки, в одной из зон «под открытым небом». Мы наткнулись на нее случайно: искали, какие еще интересные измерительные инструменты можно прикупить для нашей научной сессии. «Мы» – это я, Тим и Таласса. Мои спутники хотели пройти мимо этой палатки, сочтя, что в ней нет ничего интересного, но меня что-то насторожило. Скорее всего, своеобразие обтекаемых форм этой штуковины. Или, даже, пожалуй, скорее, тот самый синий блестящий металл, что и на дверях на Второй планете, который кое-где выглядывал из-под слоя грязи.

– Так, ребят, постойте, – сказал я своим спутникам. – Осторожно, не привлекая внимания, поглядите вот на тот тент.

– Ну? – спросила Таласса. – Тот, где какими-то ящиками для барбекю торгуют?

– Он самый. Обрати внимание, что у них правую переднюю подпорку удерживает.

– Передней ты считаешь какую сторону? Ту, которая к аллее развернута, или которая к нам?

После того, как мы разрешили это недопонимание, Таласса все равно ничего особенного не увидела. А вот Тим сразу понял, что привлекло мое внимание.

– Думаешь, артефакт Родичей? – тихо спросил он.

– Сейчас уточню у Маши.

– Я все слышу, – ответил дрон голосом моей супруги. – Честно говоря, с этого расстояния не разберу. Ничего, если я сделаю облет?

– Не знаю, – сказал я. – Вдруг заметит интерес к себе? Погоди, дай я пару фоток на телефон сделаю и перешлю тебе.

Маша физически стояла от нас на промежуточном паркинге где-то в километре, однако она вполне могла подлететь и поближе. Просто не делала этого из вежливости: в этой части базара пешеходный трафик был довольно плотный. Маше вполне хватало места на боковой аллее, но она, конечно же, серьезно обращала на себя взгляды. Могла кого-то и напугать.

Поглядев мои фотки, Маша подтвердила, что эта странная штуковина выглядит как модуль три-д печати.

– Модуль три-д печати? – удивился я.

– Да, стандартный вариант использования – дронный модуль, – подтвердила Маша. – Он совместим с моим шасси и программным обеспечением, но у меня самой такого нет и на складе базы «Ясли-Садок» мы ничего похожего не обнаружили. Интересно, как он сюда попал?

– Для чего он нужен? – заинтересовался Тим.

– Он способен склеить из простейшего расходного вещества методом термопечати любой небольшой объект по заданным характеристикам, дополнив его стандартными микросхемами, если таковые имеются в запасе. Я знаю, как запрограммировать его на изготовление совместимых со мной дронов, чтобы больше не использовать ваши… хм… очаровательно минималистичные устройства!

«То есть раздражающе примитивные», – перевел я слова жены с вежливого на нормальный.

– А на что-то другого кроме дронов ты его можешь запрограммировать? – поинтересовался Тим.

– Только методом проб и ошибок. Но могу попытаться.

Мы переглянулись.

– Нужно получить эту штуку любой ценой! – воскликнула Таласса. – Это же… ты представляешь, что такое? Сколько сведений об оборудовании Родичей сразу получим!

– Я-то представляю, – сказал Тим. – У нас на корабле есть, конечно, три-д принтеры, но я очень сильно подозреваю, что эта штука превосходит их и скоростью, и точностью, и производительностью. Раз она предназначена для использования в боевой обстановке.

– Да, – сказала Маша. – Не обижайтесь, господа, но ваши три-д принтеры безумно медленные по сравнению с этим модулем. К тому же их слишком сложно настраивать.

– М-да, – сказал я. – Вот насчет «любой ценой» мне все равно идея не нравится. Если хозяин этой палатки увидит, что нас интересует эта штука, да еще поймет, что мы в ней видим не кусок хлама, а артефакт высокоразвитой цивилизации, он с нас такую сумму попробует слупить – мама не горюй! Всего нашего серебра не хватит, чтобы расплатиться.

Несмотря на то, что, благодаря усилиям Тимофея и нашего психолога-переговорщика Лю Фея, удалось довольно выгодно продать наш пиратский лут, серебра у нас все равно недоставало. Как раз утром капитан Сурдин объявил на весь корабль, что завтра уходим с парковочной орбиты вокруг Фихсакола и начинаем движение в сторону аномалии, поскольку средства почти вышли – а надо же и запас оставить на случай непредвиденных ситуаций!

К счастью, в остальном наш план полностью оправдал себя. Мы действительно разузнали все, что необходимо для безопасного прохода через аномалию восемьдесят два. Там и правда оказалась довольно опасная зона: взаимно разрушались две крупные звезды, неудачно «поймавшие» друг друга и крутящиеся вокруг единого центра масс. Соответственно, нередки были выбросы радиации и перегретого газа, следовало озаботиться дополнительной защитой (на нее и пошла львиная часть нашего фонда, а переоборудование щитов «Гагарина» мы как раз заканчивали). Мы еще спорили друг с другом в кают-компании, чем было вызвано помещение этой точки на нашу карту как зоны интереса. Пока договорились до того, что, умеючи, такую космическую катастрофу можно было бы использовать как условно бесплатный и очень долгоиграющий источник энергии – увы, земные технологии пока до такого уровня не поднялись.

Впрочем, может быть, в течение ближайших пару тысяч лет еще поднимутся, какие наши годы! Со звездами за это время ничего не случится, разве что кто-нибудь быстрее подсуетится их для себя использовать.

(В скобках замечу, что сам ключ, в котором велись эти обсуждения, говорит о том, что среди нашего экипажа возобладала точка зрения об общей благосклонности сеятелей нанитов. Мы уже успели выяснить, что карты, которые открывались разумным видам, обычно включали информацию о полезных либо интересных объектах, причем уровень этой интересности зависел от биологических предпочтений и уровня развития расы. Скажем, у расы, которая обитала в основном в воде, скорее на карте появится звезда, вокруг которой вращается молодая планета, почти полностью или полностью покрытая водой, но еще не имеющая толком биосферы; а у расы вроде нашей, которая населяет в основном сушу, скорее обнаружится планета постарше, с развитой биосферой и океаном поменьше.)

Так вот, с учетом этого всего выделять неизвестную сумму на покупку пусть даже очень полезного объекта Родичей, мы никак не могли себе позволить.

– Вот поэтому нам нужно не покупать эту штуку, – усмехнулся Тимофей, – а обменивать.

– На что мы можем ее обменять? – удивилась Таласса. – У нас нет ничего настолько же ценного…

– Надо идти не от ценности, – объяснил ей наш суперкарго. – Ценности ее они не знают. Надо плясать от функции, которую она исполняет.

Я вспомнил печенье «Юбилейное», которое он носил в портмоне, и сказал Талассе:

– Похоже, сейчас Тим покажет мастер-класс.

Тимофей пожал плечами.

– Может, еще и не выгорит.

* * *

Палаткой с мангалами заведовал местный, фихсаколиец – бодипозитивный «зеленый человечек» с тремя мембранными разговорными отверстиями, клыкастой пастью и врожденной способностью распознавать ложь по изменению биологических показателей, словно полиграф. Это, на мой взгляд, изрядно осложняло нам задачу: ведь, чтобы трюк Тимофея удался, нужно было, чтобы инопланетянин не понял нашей заинтересованности. Также нельзя было врать и нарушать законы Таможенного Союза, а то против нас тут же обратились все местные силовики.

Но Тим умудрился удивить даже меня. Для начала он вызвал подкрепление: Данилу Румянцева, Роланда и Элину, которые бродили в другой части рынка.

– Вот очень удачно, что это Роланд, а не Артур, – сообщил Тим. – Данила, правда, маловат… В общем, им и тебе, Ваня, поручается быть основной движущей силой этого предприятия.

– Я тоже почти одного роста с Иваном, – заинтересованно проговорила Таласса.

– Таласса Сергеевна, как старомодный пришелец из прошлого, я ни в коем случае не заставил бы очаровательную даму вроде вас ставить палатку при наличии мужчин, если бы вы сами не предложили, – улыбнулся Тим. – Но раз предложили – вперед!

– Ставить палатку?

– Ну да. Она, к счастью, лежит в спущенном Машей контейнере.

– Еще том, который вы в первый раз спускали? – удивилась Таласса.

– Нет, тот мы давно забили и подняли на Гагарин. Тот, что позавчера Маша доставила.

Даня, Роланд и Эли привезли упомянутую палатку – на самом деле многофункциональный армейский тент, который, по совпадению, оказался почти одного размера с палаткой торговца, продающего оборудование для шашлыка. (Кстати, что характерно, некоторые мангалы и барбекюшницы представляли собой мини-лаборатории с портативным анализатором биологической совместимости, наличия токсинов и содержания питательных веществ.)

После чего Тим отправился на переговоры с продавцом.

– Доброго бесконечного дня на чудесном туманном Фихсаколе! – бодро поздоровался Тим. По ассоциации я припомнил лингвистические откровения Фея за ужином, что местное приветствие на самом деле переводилось как «доброта вне времени» или что-то в таком духе, потому что у коренных фихсаколийцев с течением времени отношения были интересные – чередования-то дня и ночи или времен года у них не наблюдалось!

– Доброго! – ответствовал торговец. – Вас и ваших друзей интересуют инструменты для поджаривания мясной и растительной пищи с расчетом на большую компанию?

– Не сегодня, – сказал Тим. – Видите ли, мы хотим испытать, подходит ли этот рынок для сбыта нашей продукции – уникальных быстро раскладывающихся тентов! Ваш случай показался нам очень подходящим! Прошу прощения, но я не мог не заметить, что, хотя ваш товар выше всяческих похвал, стойки вашего тента подперты всяким хламом…

– Это временно! – тут же насторожился фихсаколиец. – Я уже сделал заказ на нормальный раскладной павильон!

– Воля ваша, конечно, – Тим пожал плечами. – Но если вы еще не перевели оплату, заказ можно отменить и взять вместо этого нашу палатку.

– И почему я должен ее брать? Вдруг она не соответствует противопожарным требованиям Таможенного Союза?

– Соответствует, – легко соврал Тим, потому что на деле мы даже не узнавали ничего насчет этих требований. С другой стороны, тент был армейским и прошел военную приемку, а также дополнительные испытания перед отправкой в космос, так что скорее всего мы не погрешили против истины. – Но главная причина: мы предлагаем вам этот тент бесплатно, всего лишь в обмен на размещение нашей рекламы.

– А если я откажусь?

– Тогда нам придется попытать счастья с вашими соседями. Нас интересует реклама именно в вашей зоне. Представьте, как будет выглядеть ваш временный тент рядом с их аккуратной палаткой!

Три мембраны аборигена завибрировали, производя слабый глухой стук: признак нервного раздумья, мы уже с таким сталкивались. Тогда Тим его добил:

– Мы так заинтересованы в рекламе, что готовы, во-первых, сами установить тент, а во-вторых, сами вывезти ваш хлам, который вы пока используете для крепления стоек.

Это решило дело.

После чего мне, Дане, Роланду и Талассе в самом деле пришлось корячиться, устанавливая многофункциональную большую армейскую палатку на месте тента фихсаколийца. Пока Эли и Тимофей сбегали в соседний ряд и за умеренную плату распечатали большое рекламное объявление – мол, за такими же палатками обращайтесь на орбиту, судно «Юрий Гагарин». Бесполезная совершенно объява: продавать остальные армейские палатки мы не горели желанием, да и было-то их у нас немного. Кроме того, мы планировали вскоре отбыть. Но все ради того, чтобы выглядеть добросовестными продавцами!

И так мы оказались обладателями целой коллекции хлама – помимо этого самого полевого синтезатора. (Увы, не синтезатора «Мидас», как у Руматы!) И в этом хламе Эли даже разыскала симпатичный подсвечник.

– Продезинфицирую как следует и в каюте у себя поставлю! – сообщила она. – У меня есть лампочка в виде свечи.

На корабль мы возвращались в приподнятом настроении.

Маша собственноручно несла свой дронный модуль – все еще неотмытый и неотчищенный, он больше всего напоминал кусок хлама, но моя жена заверила, что он выглядит неповрежденным и невскрытым. Так что, с высокой вероятностью, его можно запустить! И даже пополнять на первых порах не придется.

Это приподнятое настроение сохранялось у нас и за ужином. Мы предвкушали скорый прыжок на авансцену грандиозного космического шоу – я имею в виду, взаимное разрушение двух звезд, отличный медленный спектакль продолжительностью в несколько миллионов лет. Мы радовались успешному контакту с несколькими десятками инопланетных рас, испытывали облегчение от того, что никто из них не проявляет избыточной конфликтности или агрессии в отношении Земли и человечества и все такое прочее.

Я отдельно радовался тому, что Оля осваивалась на корабле все лучше. Ее задумчивость в последние дни сменилась активностью – она даже поймала Дашу Воронцову на слове и напросилась к ней в ученицы! Теперь моя «младшая жена» занималась рукопашным боем с нашим сертифицированным тренером. Даша ее хвалила.

Мы с Олей, Тимом и Дашей как раз сели ужинать за один столик и разговор зашел об этих занятиях.

– Учитывая, какая Ольга сильная по данным биологов, мне даже странно, что ты, Даша, можешь ее одолеть хотя бы на тренировках, – заметил я.

– Даша тоже очень сильная, – не согласилась Оля неожиданно, тряхнув головой так сильно, что ее черная коса скользнула по плечам. – По-другому сильная!

– У нас на эту тему даже разговор произошел на первой тренировке, – усмехнулась Даша, наворачивая обалденное картофельное пюре от тети Виолы. – Я сперва показала Оле, что такое армрестлинг, ну, она, конечно, легко мою руку положила. А потом я взяла ее на болевой захват. Мало быть физически сильной, нужно еще знать, как использовать свою силу. Или чужую.

Тут я услышал зуммер за соседним столиком. Обернулся: Сурдин, который ужинал там в компании обоих Беркутовых поглядел на свой электронный браслет, быстро встал и, не извиняясь, вышел из столовой.

– Что за… – пробормотала Даша.

Заговорил селектор. Голос дежурившего на мостике Чужеслава сказал:

– Срочный сбор в операционной рубке! Готовность к маневрам номер три.

Тимофей, который сидел с нами, выдохнул.

– Все-таки вовремя мы доделали щитки для растений.

По сигналу срочного сбора в операционную рубку бегут все и немедленно, бросая еду и недоделанные научные опыты. В этот раз один из наших инженеров – кажется, Ургэл – и Слава уже присутствовали там, стояли обычную вахту. Остальных это объявление застало врасплох. К счастью, операционная рубка недалеко от кают-компании.

Но только я собрался туда бежать, как на моем электронном браслете вспыхнуло сообщение с мостика – занять место в универсальном модуле.

– Ребята, я к Маше, – быстро сообщил я друзьям, чмокнул Олю в щеку – и бросился в наш с Машей ангар.

Маша уже ждала меня, предусмотрительно опустившись на одно колено и открыв кабину.

– Что случилось? – спросил я, занимая свое место. – Ты в курсе?

– Да, – сказала она. – Прибыл большой крейсер цивилизации Гигантоманов, они требуют содействия в эвакуации своей исследовательской лаборатории. Отправили свои десантные боты к тем кораблям, которых хотят привлечь. К «Гагарину» в том числе. Капитан велел пока этот бот не сбивать.

– Боится, что мы не справимся? – сквозь зубы спросил я.

Вместо ответа Маша задраила колпак кабины, включила экраны и вывела на них изображение крейсера Гигантоманов.

Сперва я ничего особенного не разглядел. На космическом снимке вообще трудно понять масштаб. Однако тут же Маша приблизила кадр и сказала:

– А вот транспортник фихсаколийцев рядом.

Я присвистнул.

– Ясно, почему их назвали Гигантоманами!

– А то, – фыркнула Маша. – И они утверждают, что на этом гигантском крейсере нет места для эвакуации их исследователей! Они думают, все остальные идиоты?

– Тогда зачем им уводить с собой другие корабли? Они пираты?

– Не знаю. Но пушки у них большие.

Что да, то да. Пушки были… гигантские. Уж не знаю, чем они стреляли, но радиус ядрышек был в два-три раза больше Маши. Для такой пушки энергии нужно видимо-невидимо. Очень может быть, что весь объем корабля действительно занят энергоустановками, и больше ничего в него не вмещается!

– Небось сами мелкие, – пробормотал я. – Откуда еще такая гиперкомпенсация?

– Как раз сейчас смотрю инфу о Гигантоманах: нет, не мелкие, медианный рост в популяции у них чуть побольше человеческого, около двух метров. Они передают открытым текстом: планета-лаборатория разрушается в результате нештатного эксперимента по физике базовых частиц! И им нужна помощь. Вань, это, кажется, прямо твой профиль?

Ну… как бы да.