Текст книги ""Фантастика 2026-125". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)"

Автор книги: Елена Кароль

Соавторы: Георгий Лопатин,Антон Емельянов,Сергей Плотников,Адель Хайд,Наталья Калинина,Сия Стриж,Павел Смолин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 141 (всего у книги 348 страниц)

Глава 14

Графу Леопольду фон Айзенвальду было под полтинник. Родословная у посланника Священной Римской Империи такая, что хоть самого на трон сажай. Сухое, сдержанное лицо тяготеет к «покерфейсу», оценивающий взгляд неоднократно пробежался по всем нам, задержавшись на мне и на Государе, и только по легким движениям аккуратных усов можно было понять, насколько непривычно для него видеть тех, кого все знают, но почти никто не имел дел лично. По-русски говорит неплохо, но общаться будем на латыни.

Посланник прибыл с соответствующим статусу и задаче контингентом в полтысячи латников. Заодно и силу таким образом Фердинанд демонстрирует – мол, вся армия у него такая. Знаем, видели – в «коренных» землях и против европейских «партнеров» воюют лучшие, и вполне успешно, а те, прости-Господи, оборванцы, что у деградировавших осман Белград полгода выцарапывали, совсем против Руси не тянут.

Гости выехали от Фердинанда еще до генерального сражения и взятия нами Кракова – ни у кого здравомыслящего сомнений в нашей победе не было. С наемниками моими разминулись, от «одичавших», вышедших на дорогу с кистенем местных и остатков польской силовой инфраструктуры защитили свои воины – нормально добрались, словом. Хлебом-солью и банькой их встречали люди Висковатова, поэтому посланник с помощниками сыты и расслаблены. Номинально – рожа-то у Леопольда каменная.

Повинуясь жесту графа, пара помощников извлекла из большого, украшенного золотом и каменьями, тубуса широкий свиток и не без изящества расстелили его на столе. Очень красиво исполненная карта границ Руси и Священной Римской Империи. Мы склонились над ней, и я сразу увидел много неточностей. Придется просидеть над ней не один день.

– Его Императорское Величество желает закрепить мир, который вы установили, – показал высокий уровень дипломатии Леопольд. – От Балтики к Карпатам и далее – к Дунаю.

Его помощник принялся водить над картой своей парадной рапирой, ничего не зная о правилах безопасности в общении с высшими лицами государств.

– От Балтийского моря и Гданьска с дальними пределами, восточнее земель Мекленбургских. Далее – вдоль дальних восточных пределов Бранденбурга, затем – к югу, оставляя Познань, Варшаву и Краков под властью… – на секунду замялся, но справился с собой. – Святой Руси. Горы Карпатские до Дунайских пределов – границы самой Земли. Далее – к Белграду и северо-западным берегам Черного моря, где владения Императора соприкасаются с вашими и остатками Оттоманской империи.

– Помолимся за долгий мир и добрый разговор, – предложил я.

Посланник покачал усами, Государь одобрил:

– Помолимся за большое дело.

Гости молились на латыни, мы – на греческом, и Леопольд время от времени косился на меня – но пойдет ли дым от «Антихриста»? Дым не шел, а бородатый и одетый в черную рясу со скуфьей с золотым крестиком Сильвестр выглядел солидно, поэтому после молитвы Леопольд косился на меня менее напряженно.

– Карта дивная, граф фон Айзенвальд, – отвесил комплимент Царь. – Но за красотою мастер позабыл о точности.

Он махнул рукой, и на стол расстелили карту нашу, «нового образца», с минимумом художественных элементов, зато с максимумом точности. Масштаб, впрочем, кривой – нет пока возможности всю землю как надо измерить, и каждую кочку на карту нанести тоже возможности нет. Но все равно в плане точности на голову выше той, что принес Леопольд.

– Его Императорское Величество ценит точные линии, – заявил он, и с тройкой своих людей принялся изучать карту.

Меня в его свите больше интересует вон тот толстый лысый краснощекий хмырь, выглядящий как переодетый в «средневековый люкс» карикатурный буржуй. В какой-то степени им он и является – Иоганн Якоб Фуггер фон Кирхберг, торговый магнат из могущественного банкирского дома. Доспехи на нем смотрелись бы нелепо, а вот золото – в самый раз. На меня не косится, а натурально пялится, но – в рамках приличий.

– Но великая точность – вопрос времени, Государь, – легко поклонился Леопольд. – Границы же устанавливаются сразу. Ваша карта хороша, но, боюсь, нам придется обсудить положение границы в некоторых местах нашего большого мира.

– Значит разговор будет долгим, – изобразил воодушевление Государь. – Предлагаю начать с Балтики.

Положение «дальних угодий Гданьска» обсуждали часа полтора, и посланник уступил ровно столько на этом важнейшем для Руси направлении, чтобы иметь возможность выторговать этим кусочек земли там, где это важно для Священной Римской Империи. Картографы внесли правки в карты посланников и наши, и мы пошли дальше на Юг.

– Согласно вашей карте, уважаемый граф, Познань располагается почти у границ наших государств, – заметил Иван Васильевич. – Сие заставляет меня начать подозревать моего владетельного брата в желании взять то, что наше по праву.

– Город давно связан с империей торговыми и человеческими связями, – парировал Леопольд. – Уверяю вас – Его Императорское Величество никоим образом не желают нарушать добрые соседские отношения с Русью ради небольшого и бедного городка.

– В таком случае, чуть более долгий марш ваших купцов по нашим землям никоим образом не повредит упомянутым вами «связям», – влез я. – Логистическое плечо остается тем же, равно как и пошлины.

– Мой дорогой брат по линии Палеологов любит торговлю всей душой, и оттого торопится, – вежливо осадил меня Государь.

В своем праве – пока граница не согласована, все остальные вопросы следует отложить. Почти двухчасовой торг мы закончили, когда солнышко уже опустилось за горизонт. Границу согласовали по той линии, где она была при Речи Посполитой, но во время обсуждения перемещений через нее людей и капиталов придется сюда вернуться.

– Славно поработали! – заявил Государь. – И будет на сегодня. Васька, на стол накрывай.

Ужин – постный, но в качестве исключения (сегодня можно+потом отмолим) с рыбкой. Запеченный судак с травами и щука в пряном растворе – функциональный гвоздь ужина. На горячее – та же грибная похлебка и редкий деликатес этих времен: вареная картошечка с зеленью. Хлеб – лепешками из тандыра, до СРИ они уже добрались, особенно в тех местах, которые пришлось отбивать у остатков Оттоманщины, но большой популярностью не пользуются, поэтому гостям в новинку. Гвоздь ужина символический – многоярусный торт. Первый ярус с зеленым красителем, типа степи. Второй – схематический посад Кракова. Третий – сам Краков. Четвертый, верхний – замок Вавель. Гости в восторге, а я рад, что мне самому не пришлось лепить этот шедевр – уж кого-кого, а поваров и пекарей своих я обучил как надо.

Добрый стол грех не сдобрить интересным разговором, поэтому Иван Васильевич засыпал посланника вопросами о том, как все устроено в «большой Европе».

– Ежели ваш Император избирается, то от Бога или людей его власть?

– Императора выбирает Бог через людей, Ваше Величество, – ответил Леопольд. – Император избирается, но избрание лишь подтверждает порядок, установленный свыше.

– Но многие люди могут оспорить сей порядок, – заметил Государь. – А разве можно оспаривать Божью волю?

– Многие могут не согласиться, – кивнул Леопольд. – Из алчности, глупости или гордыни, а значит с ними можно договориться иначе, чем воззванием к Воле Божьей.

– Тогда – что делает правителя законным?

– Признание, Ваше Величество. Сначала – внутри, затем – снаружи.

– А ежели не признают?

– Тогда придется доказывать это иначе.

– Вешать и подкупать, – догадался Иван Васильевич.

Леопольд ответил вежливой улыбкой и многозначительным молчанием.

– Говорят, что Император у вас повелевает не всем.

– Так, Ваше Величество. Его Императорское Величество – первый среди тех, кто привык повелевать сам.

– Власти даже меньше, чем у английской королевы, – с улыбкой сообщил Государь.

– У королевы меньше тех, кто вправе ей возразить, в этом вы правы, Ваше Величество. Но позволю себе заметить, что разные земли требуют разной меры власти. Где власть пряма, там и сопротивление прямее. И там приходится меньше говорить и больше наказывать.

Государь отповедь принял спокойно и с высоты уверенности в своей правоте. Скушав башенку Вавеля золотой ложечкой, он задал следующий вопрос:

– Судя по той славной войне, которую пять лет назад начал Фердинанд, ваш Император может начинать войны без согласия других?

– Может, Ваше Величество. Но не всегда может закончить.

– Понимаю, – рассмеялся Государь. – Нам отдельных шляхтичей еще не один год давить!

Посмеялись. Я – над тем, насколько оторванным от реальности может быть «отдельных шляхтич», который будет жить в лесах и грабить окрестности. Очевидно же, что единственное, к чему такое может привести, это виселица.

– Что для вас значит закон? Буква или сила?

– Слово, за которым стоит сила, ибо без нее закон – лишь пожелание.

Не отличается от нашего.

– А договор – клятва или расчет?

– Вместе, Ваше Величество. Клятва удерживает честных, расчет – всех остальных.

– Почему ваши князья и графы вроде вас не стремятся стать единым государством, а держатся за свои мелкие владения?

Я бы назвал политическую систему СРИ, прости-Господи, «федеративной монархией», где у каждого хмыря с замком есть большой пакет личных прав и обязанностей – вплоть до возможности послать Императора подальше.

– Потому что каждый из них уже считает себя государством.

– Стало быть и налоги собирают они же?

– Так, Ваше Величество. Деньги с земель собирают те, у кого есть на это право, а Император договаривается о том, чтобы часть доходила до него.

– Этак язык болтать устанет, – поморщился Государь.

– Зато не устанет опускающая меч рука, Ваше Величество, – улыбнулся Леопольд.

Я с трудом сдержал смех, а Иван Васильевич вторую остроту посланника принял столь же спокойно.

– Как нас видят наши новые соседи? – спросил Царь.

– Как силу, с которой нужно считаться, – ответил посланник, избежав морально окрашенных формулировок.

После ужина заседание закончилось, и я отправился в свои покои. В голове метались мысли, завязанные на желание что-то сделать для будущей победы в неизбежной войне со всей Европой. Остановившись среди галереи, я отвернулся от факелов на стене и оперся на перила, глядя как по внутреннему двору ходят стражники с факелами. Нельзя среди ночи без факела ходить в эти времена, ибо темные людишки в темноте одними только темными делами и занимаются. Забавно – мои-то дела несоизмеримо темнее, и счет человеческих жизней от моего вмешательства в историю давно пошел на десятки, если не сотни тысяч. Ладно, все-таки десятки – чуму на Европу я не насылал, и даже в «сопутствующий ущерб» ее не запишешь.

Вытянув руку, я посмотрел на играющие на ней отражения языков пламени. Долги и интеграция в финансовый контур – это здорово, но война любые «неправильные» долги списать может легко. Мне нужно что-то, что поможет ослабить Европу в период, когда чума и войны позади – через пятилетку к нам придет совсем другая, целиком латная и оснащенная лучшей в истории человечества артиллерией и катапультами армия. Период восстановления и укрепления нужно использовать так, чтобы благие намерения Императора обернулись чудовищной катастрофой.

Улыбнувшись – вот оно! – я быстрым шагом направился дальше. Победить Европу нам поможет сама Европа. Точнее – образование под названием Евросоюз. Любые новые законодательные нормы лишают кого-то привычной «кормушки». Изменения в торговле делают это двухкратно.

Я вошел в свои покои. Комнат столько, что я в большинство даже не заглядывал – мне хватает спальни, умывальни и кабинета. Все три ярко освещены мытищинскими лампами, и работать под ними одно удовольствие. Вооружившись металлическим пером и бумагой, я начал мастерить грандиозную бомбу под Священную Римскую Империю. Правы были древние – благими намерениями дорогу в Ад мостят.

Глава 15

Начинать второй раунд переговоров было решено во второй же половине дня, поэтому я получил возможность как следует обработать Иоганна Якоба Фуггера фон Кирхберга.

Чтобы там не говорили, но поляки тоже не дураки хорошенько попариться в баньке с печами нового типа, поэтому в Вавеле она имелась. Как следует плеснув на камни, я забрался на нижний полок. Верхний предпочтительнее, но Фуггер оказался слабоват. В бане мы вдвоем, и Иоганну от этого в высшей степени неловко – уверен, он при первой возможности побежит к своему духовнику или вовсе в костел, проверять, не украл ли у него душу «Антихрист». На самом деле не столько «проверять», сколько «показывать другим», но Руси это уже без разницы.

Переждав волну жара, я признался:

– Я, уважаемый Иоганн, человек мирный.

В ответе Фуггера почти не было слышно иронии:

– Безусловно, уважаемый Гелий – ваше миролюбие золотой нитью проходит через ваши письма. И я уверен, что человек вашего ума смог увидеть те же стремления в долгой и славной истории нашего дома.

Я свою иронию скрывать не счел нужным:

– Главное, что я вынес из истории вашего дома – это умение грамотно распоряжаться средствами. Однако, если давать слишком много кредитов тем, кто не разделяет нашего миролюбия, может случиться то же, что произошло здесь, на бывших землях Речи Посполитой.

– Нет ничего хуже должника, который нарушил клятву, – разделил мою позицию Иоганн. – При Дворе Его Императорского Величества существуют разные мнения о разрушении Речи Посполитой, но уверяю вас, уважаемый Гелий – все финансисты Европы на вашей стороне.

– Прекрасно, – вполне честно обрадовался я.

Потому что одних Фуггеров пропихнуть мою «бомбу» не хватит. Плеснув на камни еще и переждав жар, я поделился личным беспокойством:

– Я не мог растить своего пасынка с самого начала, поэтому его мировоззрение несколько отличается от моего в пользу воинственности. Он не видит прелести ровных строчек цифр, и не видит той сокрушительной силы, что в них содержится. Он – силен, ловок и обучен воинской науке, но я переживаю за то, что он сложит свою голову без всякой пользы.

– Голову, в которую вы успели вложить многое, – кивнул Фуггер.

Пасынка у него может и нет, но понимание не оправдавших себя инвестиций точно есть.

– Слишком многое, чтобы эта голова покатилась по полю отдельно от тела, – вздохнул я. – Но и запрещать мальчику биться я не стану. Остается надеяться лишь на то, что с возрастом ему станет интересна не только сила рук, но и сила истинная. А пока – спаси и сохрани, Господи, – перекрестился.

Иоганн перекрестился следом, по католическому обычаю:

– В свое время я тоже грезил тем, как буду низвергать мечом врагов нашего дома, и моему отцу потребовалось много времени и розог, чтобы вбить в мою голову истинное понимание силы. Один воин с мечом может повергнуть десять врагов, но один человек с пером способен повергнуть многие тысячи.

На этом мы вышли из парилки и окунулись в бассейн. Вокруг – мрамор и золото, внутри – удовлетворение от того, что мы с Фуггером нашли общее место в виде признания силы капитала. Отдав воде лишний жар, мы укутались в специально стилизованные под античность простыни-тоги, и осели в малой трапезной рядом с баней. Потягивая квасок и слушая пение птиц из открытого окна, я продолжил обработку:

– Вы писали, что хотели бы заключить с моим торговым домом некоторые взаимовыгодные соглашения?

– Нашему дому есть, что предложить вашему, – подтвердил Фуггер.

Через сорок минут мы с ним набросали рамочное соглашение, которое было выгодно больше им, чем мне, поэтому я посчитал уместным указать на «проблему»:

– Границы – это такая головная боль. У нас, на Руси, с этим проще, ибо государство у нас единое и неделимое, но по словам наших купцов в Европе под каждым камнем сидит какой-нибудь барон, который вправе устанавливать такие пошлины, какие посчитает нужным.

Рассмеявшись, Иоганн подтвердил:

– Ваши купцы немного преувеличивают, но в целом так и есть. Сейчас, когда Европа прошла через многие страдания, сожжена и обезлюдела, эти хитрецы будут пытаться содрать с честных торговцев и банкиров как можно больше серебра.

Отличный ответ, прямо на руку мне, но подсекать слишком рано – наоборот, я поспорю:

– Может и к лучшему. Полагаю, для вас не секрет, что серебро стремительно теряет ценность.

– Рудники по ту сторону Атлантики работают лучше, чем нам бы хотелось, – озабоченно кивнул Иоганн. – Но, боюсь, их не остановить – коронам неведомо, какую беду они навлекают на себя, потому что серебро казне нужно всегда, а потеря его ценности – не забота королей.

– Предлагаю термин «инфляция».

– Прекрасный термин, и я приложу все силы, чтобы вложить его в умы всех представителей нашего дома, – поклонился Фуггер.

Отдохнув, мы оделись и направились на задний двор Вавеля. Просторный, с весьма удачно расположенной дальней стеной, на которую мои люди уже успели прикрепить мишени.

– Уважаемый Иоганн, предлагаю вам лично опробовать пищали моего торгового дома. К сожалению, количество имеющихся заказов не позволит в ближайшие годы наладить продажу их Европе, но стрелять из них весьма приятно – убедитесь сами.

Фуггер убедился с первого выстрела, а следующий час получал удовольствие от процесса и раза три попытался найти ключик к моему «в Европу пока не продается». И в мощности проинвестировать хотел, и за парочку мастеров, которые помогут процесс наладить, сказочные деньги обещал, но я был неумолим. Не понять Иоганну, что дело не в мощностях, а в том, что я совсем не хочу, чтобы мои пищали стреляли по русичам.

После стрельбища я усадил гостя с собой в подрессоренную телегу, и мы поехали через Краков к ближайшему полю, смотреть маневры в честь победы над шляхтой. Здесь мы встретились с Иваном Васильевичем, воеводами и остальной частью иностранной делегации с Леопольдом во главе. Интуристы на Фуггера смотрели пристальней, чем положено, а прибывший с ними католический епископ на всякий случай дал ему поцеловать крестик. Было бы смешно, если бы не было так грустно.

– Ну как? – воспользовавшись моментом, тихо спросил меня Государь.

– Пока отлично, – честно ответил я.

– Работай, золотая голова, – благодушно кивнул он, и я откочевал поближе к Фуггеру.

Народ собрался, конница выстроилась на поле, и Государь толкнул десятиминутную речь о том, как здорово, что «извечный враг» окончательно и бесповоротно повержен. Войска откликнулись ликованием, и Царь дал отмашку началу маневров.

Сначала выступили латники, среди которых был и мой Ураз – таранный удар с разворотом выглядел впечатляюще, и по лицам гостей было видно, что их мысленная постановка европейских войск под такой удар прошла как надо: дрогнут враги. Эффект хороший, но глобально ни на что не влияющий: у европейских армейских шишек уверенность в своих силах зашита на уровне подкорки.

Дальше выступила «сборная малых кочевых народов», как я ее называю – татаро-монголы, казахи и прочие. Синхронности здесь не было как таковой, но она и не подразумевалась – этот блок призван показать личную удаль, которая среди кочевых народов очень ценится, а нам нужна для демонстрации ширины нашего имперского проекта, где найдется уютное местечко для каждой народности.

Первым выступил Касим-мурза, он же, если по-нашему, князь Касимка. Невысокий, жилистый, с почти дочерна загорелым и обветренным лицом. Разогнал коня до предела, и на полном скаку перегнулся под брюхо – так, что с трибуны на секунду показалось, будто лошадь идёт сама. Вынырнув с другой стороны, он выпрямился и выпустил стрелу в мишень – не останавливаясь и не целясь, как будто между делом.

– Как называется этот удивительный прием, уважаемый Гелий? – спросил меня Фуггер.

– Называется «висеть на боку». Говорят, степняков учат этому с детства. Показал его князь Касим. Боюсь, скоро умеющих выполнять этот прием станет намного меньше – перед вами последнее поколение, выросшее в диких Ногайских степях.

– Изящно, – оценил Иоганн.

– И совершенно бесполезно в бою, – с улыбкой кивнул я.

Следующим вышел казах, князь Джанибек. Этот работал с арканом – раскрутил над головой широкую петлю и с места, без разгона, накинул на деревянный столб в дальнем конце площадки. Конь встал как вкопанный, верёвка натянулась. Казах спрыгнул, и не выпуская аркана поклонился в сторону Государя.

– Ловко! – оценил Фуггер. – В бою это искусство бесполезно, но после него может пригодиться.

И людей для рабовладельческих рынков ловить. В прошлом – сейчас этот бизнес захирел до уровня прискорбных единичных набегов малых разбойничьих групп.

Далее выступил Манас-бий, он же – князь Манаска. Его и его народность я называю киргизами, и потихоньку проталкиваю это название в государственную бюрократию, а местные их от казахов почти не отличают, максимум величая «бурутами». Князю лет пятнадцать, потому что старших представителей рода отряжать такой номер показывать жалко. Разогнав лишенного седла коня, Манас-бий вскочил ногами на спину, снял со спины лук, и прямо на ходу поразил три из трех мишеней.

– Великолепные наездники, – оценил всех троих кочевников Фуггер.

– Лучшие в мире, – поправил я. – И при этом – беднейшие из всех подданных Государя.

Удивленно подняв брови, Иоганн спросил:

– Как такое возможно?

– Удаль и мастерство одного человека кормят его одного. Остальных кормят порядок и торговля.

Улыбнувшись, Фуггер слегка поклонился, признавая правоту моих слов.

После маневров мы с Иоганном отправились на обед. Томленая в печке гречневая каша с луком даже без масла зашла как надо, а тушеная с медом и можжевельником репа привела гостя в тихий кулинарный восторг. Сдобрив горячее солеными груздочками, мы перешли к десерту.

– Сие, – указал я на аккуратные белые воздушные ломтики. – Яблочная пастила на сахаре. Том самом, о котором мы с вами не смогли сторговаться. Прошу вас, уважаемый Иоганн, попробуйте.

Осторожно откусив кусочек, Фуггер немного покатал лакомство во рту, округлился глазами и откусил снова, побольше. Смакуя, закрыл глаза от удовольствия.

– Если вы согласитесь на мою цену, я, так и быть, поделюсь с вами десятью моими любимыми рецептами, – улыбнулся я. – Среди них будет и пастила.

– Вы хорошо торгуетесь, уважаемый Гелий, – отвесил он комплимент. – Наш дом согласен.

Просто побочная замануха – Фуггеры в Европе мой сахар по цене золота продавать будут, а я продаю чуть дешевле цены серебра. Маржа в их карман попадет отличная.

– Государь наш о торговле радеет, – перевел я тему. – Пошлинами ее не душит, и оттого от Черного до Белого моря цветет и пахнет торговля. Свободное движение людей, товаров и капиталов – вот то, что обеспечивает человечеству процветание.

На лице Фуггера мелькнуло знакомое мне по русичам выражение – формула «свободное движение людей, товаров и капиталов» отныне накрепко зашито в голову Иоганна.

– Мелкие барончики озабочены лишь своими мелкими делишками, – продолжил я. – Обкладывая торговцев поборами, они складывают деньги в свои бесполезные замки.

– Деньги, обращенные в камень, не растут, а товары за время пути из одного конца Империи вырастают в цене многократно, – продолжил за меня Фуггер. – И совсем не от жадности торговца. Он бы и рад продавать дешевле, а через это больше, но не может из-за того, что у каждого путевого столба стоит сборщик податей. Прискорбная ситуация, – вздохнул Фуггер.

– Столь же прискорбна она и для меня, – вздохнул я. – Теперь, когда между нашими странами появилась такая великолепная граница, самое время начать гонять через нее людей, товары и капиталы. К сожалению, из-за разницы в торговых правилах Руси придется брать с ваших товаров такую же пошлину, какую вы берете с наших. Причем – пошлину разную для разных городов и весей вашей славной Империи. Размеры бумажной волокиты и денежные потери приводят меня в ужас.

– Вы собираетесь поговорить с Его Величеством об этом? – осторожно спросил Иоганн.

– Говорил, и многократно, – развел я руками. – Государь согласен со мной в том, что нельзя душить торговцев, но вынужден отвечать на пошлины симметрично.

Фуггер уже давно прикинул потенциальные размеры товарооборота и прилагаемые к нему прибыли, поэтому аккуратно ответил:

– После страшной поступи Черной смерти и разорительных войн Империи и всей Европе как никогда нужны мир и торговля – так считает не только наш дом, но и иные, более влиятельные.

Скромняга!

– Я попробовал изложить свое видение единых правил и норм на бумаге, – подсек я. – Довольно занятно провел над этим несколько дней. Я не бывал в Европе, поэтому мне было бы интересно ваше мнение о моих выкладках.

– Если позволите мне с ними ознакомиться, я буду очень благодарен, – заглотил наживку Фуггер.