Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Настья! Ви богинь! Я приглашать Вас к нам Италию! Примой! Давать подписать контракт прямо момент! И завтра летим!

Зал взорвался аплодисментами и криками «Браво!». Все встали и захлопали в ладони так, что оглушили даже ошарашенных такой реакцией артистов.

Представитель Большого Театра, с удивлением оглядывая зал, тоже встал. Он совсем не ожидал такого развития событий. Все кандидатуры для приема в труппу Большого Театра уже были утверждены и согласованы с нужными людьми, а тут такой неожиданный поворот.

– Ты чего стоишь столбом, идиот? – толкнула его в бок жена. – Сейчас этот итальяшка перехватит и увезет девку в Италию. Ты знаешь, что с тобой после этого Директор сделает? Будешь конкурсы среди уборщиц туалета только посещать! Бегом на сцену и приглашай ее к нам!

– Сам знаю, – огрызнулся муж, но спорить не стал, а важно поднялся на сцену. Уверенным шагом он подошел к ребятам и обратился к итальянцу:

– Уважаемый мусью, это… – он хотел сказать словами из известного фильма «Наша корова и мы ее будем доить», но сдержался, а вслух произнес, – наша выпускница! Попридержи-ка коней.

Потом обратился к раскрасневшейся от танца и радости девушке:

– Дорогая Анастасия! Сказать, что вы нас всех удивили, это ничего не сказать! Вот так сюрприз! Большой и дружный коллектив Большого Театра Вас ждет! Надеюсь, Вы не променяете лучшую мировую сцену на Италию? – он вновь бросил уничтожающий взгляд на не теряющего надежду итальянца. От лица Администрации я приглашаю Вас к нам!

– Спасибо большое за оказанную честь, – ответила Настя горделиво вскидывая голову, а в душе ликуя от восторга. – Но у меня одно условие!

– Что? – представитель Большого Театра, от такой наглости, едва не поперхнулся возмущением. – Вас приглашают в Большой Театр, а Вы ставите условия?

– Не условия, а условие! Всего одно, – с улыбкой, но твердо ответила Настя.

– Настья! – тут же вмешался итальянец. – Я готовь на любой Ваш условий!

– И какое это условие? – наконец, опомнился рекрутер Большого Театра.

– Я прошу принять в труппу и моего партнера Федора Кречетова! – произнесла, с улыбкой глядя на парня, Настя.

– Я готовь! – тут же вновь вмешался итальянец.

– Да погодите Вы! – рассердился представитель Большого Театра, шикнув на беспардонно уводящего из-под носа будущую приму итальянца. – Хорошо, мы берем вас обоих! Завтра ждем у нас, для подписания трудовых договоров!

– Спасибо большое! – воскликнула Настя, и, ошарашенный всем услышанным, Федор.

Тем временем, аплодисменты в зале и не думали стихать, превратившись в размеренное хлопанье с криками «Бис»! Настя выбежала за кулисы и вывела на сцену свою наставницу и Юрия Владимировича! Все поклонились, а Князев поднял руку призывая к тишине. Когда в зале стих шум он сказал:

– Спасибо всем за такой теплый прием! Глядя на Настю, когда мы репетировали и сейчас, когда она танцевала, я сначала подумал, вот она – вторая Юлия Петрова!

Зал снова взорвался! И снова, его успокаивая, поднял руку Юрий Владимирович, и когда стало тихо он добавил:

– Но сейчас я понял! Нет, это не вторая Юлия Петрова! Это первая Анастасия Иванова-Бессонова!

И снова в зале поднялся шторм! Все кричали «Бис»! «Просим!» Настя и Федя с улыбкой посмотрели друг на друга и на своих учителей.

– Сможете? – улыбнулась наставница и Князев.

– Сможем! – кивнули молодые люди.

Эпилог

Настя и Федя снова танцевали «Мистерию»! На бис! Аплодисменты не стихали на протяжении всего танца, иногда перекрывая музыку. И потом их снова и снова вызывали на сцену из-за кулис. Наконец, вместе с ними к публике вышел Князев, и, успокоив зал поднятием руки, произнес:

– Дорогие зрители! Третьего выступления сегодня не будет. Я вообще удивлен, что у ребят хватило сил станцевать во второй раз так же хорошо, как и в первый! И у меня важное сообщение!

Зал затих. И Юрий Владимирович продолжил:

– Уже девять лет, как ушла из жизни моя жена, великая Юлия Петрова, в честь которой танцевали сегодня Настя и Федя! Я знаю, что меня все время упрекали, что на ее могиле нет до сих пор достойного памятника. Скажу честно, памятник давно готов, но я ждал момента, когда его поставят нам обоим! – он замолчал. – Но теперь я понимаю, что это может случиться еще не скоро!

– Здоровья! Долгих лет жизни! Не торопитесь! – раздались выкрики из зала.

– Спасибо, мои дорогие! – взволнованно произнес Князев. – Но это ожидание действительно затянулось неприлично долго. Поэтому я решил, что памятник нужно установить! И вот, благодаря неоценимой помощи фонда «Юлии Петровой и Юрия Князева», председателем которого является моя ученица Анастасия Иванова-Бессонова, завтра в одиннадцать часов утра на Новодевичьем кладбище – и он назвал номер участка и могилы – состоится открытие памятного надгробия. Скажу честно, даже я не знаю до конца, как оно будет выглядеть! Поэтому я приглашаю всех поклонников творчества Юлии Петровой, ее коллег и учениц завтра принять участие в этой скромной церемонии. Благодарю за внимание и давайте отпустим ребят, им нужно отдохнуть.

Под звуки аплодисментов старый танцор, Настя и Федя – после благодарных поклонов – направились за кулисы. Там их ожидал сюрприз. Весь многочисленный клан Ивановых-Бессоновых – с цветами в руках – выстроился в виде коридора и радостными криками и хлопками приветствовал свою любимую дочку, племянницу, внучку, правнучку и так далее.

Мама обняла Настю, и, расцеловав ее, со слезами на глазах сказала:

– Доченька! Мы так гордимся тобой! Ты такая умничка и труженица! Ты доказала нам всем на сколько целеустремлённой личностью ты являешься. Теперь мы все видим, что ты просто создана для балета!

– Спасибо, мамуля! Подожди! Я хочу тебя познакомить с моим партнером! Федя, иди сюда! Познакомьтесь, это мои папа и мама, а это Федя! Мой партнер и… – она запнувшись продолжила, – мой самый лучший друг!

При упоминании, что он просто друг, Федя тихо вздохнул.

– Вот чего ты все время вздыхаешь, когда я говорю, что ты друг? – набросилась на него девушка. – Я же сказала, что ты не просто, а самый лучший друг!

– А я не хочу быть тебе просто другом, даже самым лучшим, – пробурчал молодой человек.

– Ишь ты какой быстрый! Знаю я кем ты хочешь быть! – улыбнулась Настя. – Ну ладно, может быть ты больше, чем самый лучший друг! Но ты не задавайся и не зазнавайся. А старайся. Все, идем, я тебя с бабушками и дедушками познакомлю! – и она, схватив радостного Федю за руку, потащила его к другим родственникам.

Мама и отец начинающей звезды балета с улыбкой смотрели на пару. Светлана обратилась к мужу:

– Дорогой, тебе не кажется, что у нашей девочки, наконец-то, появился достойный молодой человек? А то, если честно, я уже начала за нее беспокоиться!

– Да, мне он нравится. Время покажет. И я, кажется, знаю, кто у них будет главным! – рассмеялся Сергей Александрович обнимая и целуя жену. – Кого-то я узнаю в этой хрупкой балерине.

– А что? Разве ты не счастлив со мной? – строго посмотрела на него жена.

– Очень, радость моя! Очень счастлив.

Потом вся компания, включай: Юрия Владимировича, Марио, наставницу Насти и Федю, отправилась отмечать триумфальное выступление молодежи в загородное поместье Ивановых-Бессоновых.

Утром, в одиннадцать часов, на Новодевичьем кладбище, возле участка с могилой Юлии Петровой стояла небольшая – человек двадцать – группа людей. Сам памятник был накрыт полотном.

– Да, – вздохнул Юрий Владимирович, – «Sic transit gloria mundi». Так проходит мирская слава! Я думал, что народу будет значительно больше. При жизни у нее было столько поклонников и учениц. А теперь, смотрите, как мало людей пришло. Да и что говорить, новые времена – новые кумиры!

– Юрий Владимирович, – утешила его Настя, – это же было давно! Многих уже нет, а остальные стали старенькими, им трудно ходить. Я, если честно, думала, что и этих не будет.

– Спасибо, Настенька, ты всегда найдешь нужные слова, чтобы утешить старика. Я очень хочу посмотреть, что вы там с Лизой придумали!

– Сейчас все увидите сами. Но сначала – Ваша речь!

– Ты права! Уже пора!

Князев вышел впереди и повернулся к пришедшим лицом.

– Дорогие друзья! Поклонники творчества моей Юлии! Я не буду говорить о том, какой она была балериной! Словами это не передать, это нужно просто видеть. Слава Богу, остались записи ее выступлений, и каждый может их пересмотреть. Конечно, меняется жизнь, меняется с нею: и искусство, и эстетика балета. То, что раньше казалось неприемлемым, сейчас уже кажется нормой. Вспоминаю, когда Юля высоко поднимала ногу ей ее наставница говорила: «Юленька, не поднимай так высоко ногу, это неприлично!» А сейчас балерины вертикальный шпагат спокойно делают!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Вот уже девять лет ее нет со мной. Когда ее не стало, умерла половина моего сердца. Жизнь потеряла свой смысл. Я думал, что уйду раньше нее! Мужчины, всегда уходят раньше женщин. Но она отдала всю себя без остатка балету, и полностью истощила свой организм. И тогда, остаток своих дней, я решил посвятить увековечиванию памяти о моей Юленьке. И я очень рад, что в этом деле у меня нашлись верные и преданные помощники, без которых вся проделанная работа была бы невозможна. Это сотрудники фонда «Юлии Петровой и Юрия Князева», и лично – Анастасия и Елизавета Ивановы-Бессоновы! Спасибо вам, мои дорогие! А теперь, я передаю слово Председателю Фонда! Настенька, пожалуйста!

Вперед вышла поклонница таланта Юлии Петровой. Она осмотрела всех присутствующих, улыбнулась Феде, который держал за нее оба кулачка, и начала свою речь:

– Дорогие поклонники творчества Юлии Петровой и Юрия Князева! Я назвала эти два имени вместе, потому что одно не отделимо от другого! Их связывает пятьдесят лет брака и совместного творчества! Всего лишь полгода назад я близко познакомилась с Юрием Владимировичем! Это необыкновенный человек, которого я с гордостью могу назвать своим Учителем! Вместе с моей преподавательницей из Академии! Благодаря им, я смогла станцевать «Мистерию»! И чего скрывать, вместе со своим партнером, стать частью труппы Большого Театра! Узнав историю любви этих двух великих артистов, я не смогла остаться равнодушной, и вместе со своими родителями и своей тетей решила основать фонд для увековечивания памяти о них. Кроме памятника, который мы сейчас откроем, мы решили – с согласия Юрия Владимировича – в их квартире открыть музей, посвящённый им! Так же, как уже существуют квартиры-музеи великих Галины Улановой и Майи Плесецкой! Мы будем издавать книги, проводить вечера памяти и другие мероприятия!

– Спасибо, Настенька! – произнес вытирая глаза Князев.

– И последнее! Правление нашего фонда решило учредить две персональные стипендии! Одну для начинающих балерин – имени Юлии Петровой, а вторую для танцоров – имени Юрия Князева! Эта стипендия будет выплачиваться весь период обучения в нашей Академии. Стипендиаты будут выбираться после первого класса обучения!

– Вот это новость! – совсем растрогался Юрий Владимирович.

– Ну а теперь, давайте откроем памятник! – предложила Настя. – Мы тоже приготовили небольшой сюрприз.

Она сделала знак рукой Феде. Тот включил запись и полилась музыка Адажио из Па де де балета «Щелкунчик». Когда музыка достигла кульминации покрывало упало и по толпе пронесся восхищенный вздох!

Все увидели бронзовых Юлию Петрову и Юрия Князева, которых на руках поднимают артисты кордебалета, как это происходит в Адажио в постановке Юрия Григоровича. Из мраморного постамента вырастали руки массовки, держащие двух великих артистов. Портретное сходство было идеальным.

А вот на заднем плане оказалось то, о чем Князев не знал. Это была стена, изображавшая театральную занавес. На ней было множество звезд, символизирующих звездное небо и Вселенную.

– Каждая звёздочка символизирует тех, кто сиял когда-то на сцене – здесь на Земле – и радовал восторженную публику, – пояснила Анастасия.

– Это великолепно, Настя! Просто чудесно! Какие же вы молодцы!

Кроме звезд там были изображены две летящие фигуры тянущие навстречу друг другу вытянутые руки. Женская, в которой легко угадывалась Юлия Петрова, и мужская, лицо которой было закрытой рукой.

Внизу были выгравированы четыре портрета. Два женских и два мужских. Князев подошел ближе и сказал:

– Это портреты мамы Юлии и моей мамы! Узнаю портрет своего отца и… – он замолчали и тихо спросил: – А это Снегирев?

– Вы не обидитесь на нас? – с виноватым видом спросила Настя. – Это только моя идея. Мне показалось, что он заслуживает, и после смерти, быть хотя бы так с той, кого так любил. И кого любила она!

– А как мы это объясним остальным? – вздохнул Князев.

– Очень просто! Я все продумала! – обрадовалась тому, что Юрий Владимирович не стал скандалить девушка. – Это ее дядя, который заменил ей отца и заботился о ней! Ну как Вам весь комплекс в целом?

– Он такой красивый, что мне не терпится уже лечь рядом с Юлей! – рассмеялся старый танцор. – Спасибо тебе, Настенька, лучше и придумать было нельзя!

Аргус
Операция "Наследник". Первый Том. Черное лето Тартара.

Глава 1. День рождения в борделе.

Утро понедельника и Генри Валент направлялся в лицей. После субботнего празднования своего шестнадцатилетия в лучшем борделе города «Приют шахтера», он откровенно побаивался встречи со своей девушкой Яной. Справедливости ради, надо заметить, он и сам не гордился совершенным поступком, но что сделано, то сделано. После драки кулаками не машут. Тем более, что в его случае он не удивится, если кулаки-таки будут. Правда не его, а Янины. Ну что же – заслужил. Он и сам проклинал этот дурацкий обычай, но как Мастер Горной Гильдии, тем более самый молодой, нарушить традицию и тем самым отказать отцу и его друзьям – он не мог. А те уж расстарались на славу.

Были заказаны восемь лучших девушек заведения, которых отец отбирал лично. Правда без друзей отца именинника не обошлось. Да и хозяйка сего заведения тоже похлопотала. Впрочем, за те «чаевые», что она получила, любая не просто подогнала бы лучших из лучших девчонок их уютного гнездышка, но и сама обслужила бы такого почетного клиента по высшему, так сказать, классу. Все, кроме отца Генри, были немало удивлены количеством девушек, и открыто выражали сомнения в том, что все они будут задействованы в обряде посвящения в совершеннолетие.

Отец Генри лишь улыбался и обещал всем большой сюрприз. Дело в том, что набрать именно восемь девушек, велел лично Магистр Горной Гильдии. Все финансовые расходы тот тоже взял на себя.

А все дело в том, что отец Генри и Магистр – давние друзья. Много лет назад – в годы службы в космическом десанте – он тащил его раненого пятьдесят шесть километров по мангровым зарослям и джунглям планеты Тарс, на которой был высажен их десант. И не только его. Вместе с будущим Магистром, а тогда еще простым лейтенантом, он волочил за собой и брата правящего Императора, который тогда служил капитаном СИБ-а (Службы Имперской Безопасности) и был отправлен в дозор для сбора секретной информации. Их посадочный модуль с десантом был сбит задолго до точки высадки. Десантники и экипаж погибли при крушении. Выжили только трое. Причем отец Генри вообще не пострадал, а Магистр и Принц были ранены.

Отец Генри хотел сначала утопить или бросить СИБ-овца. Почему? Да потому что никто в армии их не любил. Но сделать это он не смог, ибо мысль о том, что на его совести будет жизнь принца Имперского дома, сверлила чувством вины. Поэтому, соорудив импровизированный плот, он погрузил на него: сухие пайки, воду, оружие обоих раненых и начал свой адов путь в направлении к точке эвакуации, до которой ему предстояло преодолеть расстояние в пятьдесят шесть километров. Комары, змеи, какие-то обезьяны, влажность, жара… – на этом пути хватало с лихвой всего. Но через три дня он притащил обоих раненых к месту эвакуации и подал сигнал эвакуационной группе. Пропажа брата Императора подняла на уши весь местный сектор, и, когда выяснилось, что он жив, к месту назначения прибыл сам адмирал – командующий космофлотом в этом секторе. Прощаясь, принц пообещал отцу Генри, что никогда не забудет того, что тот спас ему жизнь. То же самое пообещал и будущий Магистр. Прошло время и спасенный принц стал руководителем Службы Имперской Безопасности. Лейтенант – Магистром Горной Гильдии. Он-то и помог отцу Генри, когда вышел в отставку в чине полковника, устроиться на работу в гифтоновую шахту. Там он успешно и быстро дослужился до титула Гранд-Мастера. Много воды утекло с тех пор, но они продолжали дружить. Вот только тот давний долг так еще и не был возвращен. Отец Генри держал его для особого случая.

Но был в их отношениях один кардинально важный поворот, который мужчина и сейчас не до конца мог объяснить. Магистр очень помог отцу Генри в непростом деле усыновления приемного сына. Но взял с него слово, что тот никому ничего об этом не расскажет. И все бы ничего. Казалось бы, ну помог и помог. Но дело в том, что именно с той поры, он и сам держал под неусыпным контролем судьбу мальчика, проявляя активный интерес к его росту и развитию. Даже сейчас, в истории с совершеннолетием и борделем, тот преследовал свой особый интерес, вот только какой именно – отец Генри понять не мог. Единственным объяснением Магистра, на столь активное участие в судьбе мальчишки, была фраза брошенная незадолго до торжественного мероприятия в борделе: «Нужно проверить, способен ли Генри сам справиться с поставленной задачей». Впрочем, в чем заключается эта «задача», отец парня так и не смекнул. Как тот может проявить себя в компании девиц – легонького такого – поведения. Но и отказать Магистру в его просьбе, которая была равносильна приказу, никто из членов гильдии не мог. Отказ воспринимался, словно измена, а за измену грозило исключение из членов гильдии. Последствия для ослушавшегося и исключенного из союза могли быть весьма и весьма плачевные. Какие именно? Да хотя бы уже то, что его могли не принять ни на одну шахту даже мыть полы.

Да, сомнения были. А когда твоим – пусть и приемным – сыном интересуются такие люди как Магистр Горной Гильдии, сомнения возрастают троекратно. Для чего проявлять особый интерес к ничем не примечательному парнишке?

Впрочем, слова о не примечательности уж никак не подходили к этому пареньку. Для всех, кто с ним, хоть раз, пересекся, станет очевиден факт, что этот юноша не так-то прост. А началось всё именно там – в недрах гифтоновых раскопок.

В одной из шахт, где работал Генри, отбывал бессрочную каторгу один из мастеров секты «Божественного пути» – сепаратист из Южной провинции. Члены данной группировки ставили своей задачей отсоединение этой провинции от Империи Торн, с целью организовать свое независимое государство. Так вот, этот мастер отвечал в секте за вербовку женщин, в основном, из влиятельных семей. Для этого – обучал избранных мужчин-адептов методам сексуального воздействия на женщин любых возрастов, но имеющих определенный статус в обществе. В основном, это были жены, сестры и дочери высокопоставленных особ: чиновников, политиков, юристов и прочих обладателей власти и денег. В основе вербовки лежала магия древнего искусства. Женщин соблазняли и делали своими агентами. Основной целью влияния являлось внедрение своей политики в широкие массы. Секта существовала и процветала именно благодаря четко выверенному плану. Вот только секте был нанесен сокрушительный удар. После скандала с женой губернатора, секту разгромили: кого казнили, кого осудили, а этого мастера сослали на рудник гифтония на Тартар – без права помилования. Там и состоялось их знакомство с Генри, причём, при весьма экстремальных обстоятельствах.

Однажды, на этого мастера напали другие осужденные – с целью его ограбить. Генри никогда не оставался в стороне в моменты вопиющей несправедливости. Конечно же, он вступился и, в разгар драки, убил двоих из нападающих. Благодарный мастер обучил своего заступника таинствам той самой тактики обольщения нежных особ. Помимо различных способов воздействия на тело и душу женщины, он раскрыл Генри методику управления своей сексуальной энергией.

Позже, мужчина познакомил юношу с другим мастером из этой же секты, который – за умеренную плату – обучил Генри всем тонкостям работы с боевыми ножами.

Впрочем, в данной науке Генри новичком не был. На Тартаре, как в дикой природе – выживал сильнейший. Обычные дети, сталкиваясь с несправедливостью жестокого мира и реальности, либо быстро взрослели, либо быстро умирали. Впервые, Генри убил в 12 лет, когда его пытались похитить торговцы детьми. Похитители так и не успели осознать, что с этим мальчиком не нужно связываться. Генри не дал им такой возможности. В первые же секунды борьбы они рухнули на грязную мостовую – с перерезанными сонными артериями. Прибывшая полиция опознала в них киднепперов, которых они давно разыскивали. Похвалив Генри, они посоветовали ему особо не распространяться о произошедшем и оставаться таким же бдительным. Какого же было удивление парня, когда все местные средства массовой информации раструбили новость о вручении наград двум полицейским, якобы, за ликвидацию опасных преступников. Расстроился ли Генри? Да конечно нет. Благодаря его действиям, добрая дюжина полицейских была приставлена к наградам. А как выяснилось позже, об оказанной услуге эти доблестные чины помнят. А кому на Тартаре могло помешать благорасположение со стороны правозащитников? Вот именно. Никому. И Генри этим беззастенчиво пользовался.

А потом началась «гифтоновая гонка». Планета Тартар славилась богатством минеральных ресурсов, которые добывали здесь в больших количествах. Но главным и наиболее ценным минералом всегда оставался гифтоний, которые служил основой энергетики во всех четырёх империях Вселенной людей. Он содержался в породе – в небольшой концентрации. И каждое новое месторождение, содержащее столь важный элемент, становилось местом концентрации общеимперского ажиотажа. Представители всех империй, словно одержимые, стремились завладеть столь ценным ресурсом. Каждому хотелось урвать свой лакомый кусок, оттяпав «руку» сопернику.

Был у этого минерала ещё и особый секрет, хранящийся в «скорлупе». Что за определение? Все очень просто. В особо редких случая удавалось найти, так называемое, «гифтоновое яйцо». Оно представляло собой закапсулированный кристаллический гифтоний высокой концентрации и чистоты, заключенный в скорлупу спрессованного гифтония особой прочности. Последнее такое «яйцо» было найдено Генри и его отцом – меньше года назад, что вызвало настоящий переполох. Все дело в том, что до этого, таких находок не случалось больше полувека. За столь весомое открытие, они оба были награждены орденами Имперской доблести четвертой степени. Кроме того, отец был повышен в звании. С Прим-Мастера до Гранд-Мастера, а Генри получил звание Мастера Горной Гильдии и стал самым молодым мастером за всю – более чем две тысячи пятисотлетнюю – историю происхождения всех четырех империй .

Какова же суть «гифтоновой гонки». С давних времен, заведен старинный обычай, направленный на сокращение количества заключенных, принимающих непосредственное участие в добыче этого ценнейшего ресурса. При обнаружении месторождения гифтония, а особенно «гифтонового яйца», все кто работает в этот момент в шахте, могут претендовать на огромную премию. Даже те, кто к этой находке не имеет никакого непосредственного отношения. А вот получают эту премию только те, кто выходит живым из шахты. Можете себе представить, что творится в этот момент в шахте? Навряд ли. Начинается резня. Все стремятся уничтожить друг друга, пока не остаются один-два человека. И что же доблестная полиция? А она не при делах и вполне себе оправдывает незаконные действия заключенных. Списывает все на самооборону. Справедливости ради, надо отметить, что власть имущие уже давно стремятся к отмене этого варварского обычая, но вот казус состоял в том, что против отмены выступали сами шахтеры. Будучи весьма суеверными людьми, они боялись, что и без того редкие открытия «гифтоновых яиц», вообще прекратятся. А вот погибших они считали, якобы, жертвами предоставленными подземным богам, в благодарность за столь щедрые дары.

Помимо приобретенных знаний и полученных навыков, в арсенале Генри имелись и особые природные наклонности и даже дарования. Один из таких – особая чувствительность к запахам. Этот парнишка, задолго до непосредственного нахождения нового месторождения, чувствовал его особый – ни с чем несравнимый – горьковатый запах, с приглушенным оттенком миндаля.

Надо ли говорить о том, что отец и сын, уже накануне вскрытия «яйца», знали об этом событии.

В связи с «торжественностью» предшествующего события, на следующий день они пришли на смену подготовленными. Взяли приборы ночного видения, боевые ножи и кевларовые анти-ножевые жилеты, нарукавники и наколенники. Голову надежно защищали шахтерские каски. Когда бур их горного комбайна Марк-7, врезался в скорлупу «яйца», раздался автоматический вой сирены, возвестивший об открытии нового месторождения. Погас свет, и началась бойня. Через двенадцать часов из шахты, где с начала смены работало семьдесят три горняка, вышли лишь двое – Генри и его отец, причем залитые с ног до головы кровью. Последующий экспресс анализ крови на их холодном оружии показал, что на ножах отца – кровь двадцати двух человек, а ножах Генри – восемнадцати. Остальные поубивали друг друга сами. Трупы горняков вытаскивали из шахты три дня. Эта кровавая бойня – в гонке за гифтонием – оказалась самой жестокой за последние пятьдесят лет. Новость о случившемся потрясла всю планету, количество жертв поражало. Тогда-то и поднялся, вновь, вопрос об отмене этой дикой традиции...

Была у Генри еще одна особенность разительно отличающая его от остальных. Весьма пикантная. И проявилась она впервые в тринадцатилетнем возрасте. Тогда-то он и стал мужчиной, благодаря красивой молодой развеселой учетчице, работавшей на шахте отца, которой он, всего лишь, помог донести домой тяжелую сумку.

Погрузившись в воспоминания, Генри не заметил, как дошел до лицея. Войдя во двор, он остановился возле ворот, поджидая Яну. Чуть поодаль, стояли группами его однокашники и лицеисты из других классов, веселыми разговорами скрашивая ожидание начала занятий. Май – в этом году – выдался теплым, и никто не хотел сидеть в душном помещении. Увидев Генри, лицеисты с легкостью сменили прежние темы разговоров на нескрываемый интерес к столь значимой фигуре. Перешептываясь и хихикая, они искоса поглядывали на него изучающими взглядами, не позволив Генри усомниться в том, что слухи о его «подвиге» в борделе уже всем известны.

Наконец, появилась Яна. Во дворе лицея повисла мертвая тишина. Генри подошел к ней, и предпринял жалкую попытку, чтобы оправдаться, но не успел.

– Бах-х! – на правую щеку парня «прилетела» щедрая звонкая пощечина: – Это тебе за бордель, кобелина! – выкрикнула девушка со злостью и отчаянием.

– Бах-х, – «прилетела» пощечина слева: – Это тебе за восемь потаскух, которых ты там отодрал, распутник!

– Бах-х, – снова хлесткое «приветствие» ладошкой справа: – Это тебе за шесть часов, в течении которых ты их трахал, развратник!

– Бах-х, – удар слева: – А это тебе за почетную доску, которую повесили в борделе в твою честь за твои постельные подвиги, потаскун!

Опустив, наконец, руки и тяжело дыша, девушка разочарованно взглянула в глаза своему парню:

– А теперь, Генри Валент, Мастер Горной Гильдии, слушай меня внимательно, – лицо Яны отражало всю ту боль, что она сейчас испытывала. – Хочу чтобы впредь, ты ко мне даже на метр не приближался, грязный сластолюбец и похотливое животное. Между нами все кончено! А вот тебе еще и за то, что я одна провела твой День Рождения! – из последних сил, она снова подняла руку и хотела было снова залепить пощечину Генри. Но на сей раз, он перехватил руку и, сжав ее предплечье, глухо сказал:

– Довольно, Яна. Я виноват, но я не боксерская груша.

– Подлец и негодяй! – крикнула Яна и из ее красивых серых глаз заструились слезы горечи и обиды. – Я все понимаю: традиция, обычай… Но неужели ты не мог зайти к шлюхе в комнату, посидеть там полчаса и выйти? Сымитировать это… это… Не трогая эту уличную девку и не прикасаясь к ней? Тебе обязательно нужно было устроить трах-марафон? Драть этих мерзких потаскух, чтобы они орали на весь квартал! Опозорить меня на весь город. Теперь все кому не лень, считают меня фригидным бревном! А мы с тобой даже не спали еще! Отпусти мою руку, мне больно! Грязное животное!

– Бах-х, – по спине Генри что-то стукнуло. Он отпустил руку Яны, обернулся и увидел свою младшую сестру Раю – подружку Яны – которая стукнула его ранцем по спине.

– Немедленно отпусти Яну! – грозно выкрикнула сестренка. – Смотри, какой синяк ты ей поставил!

И правда, на руке Яны – красным пятном – отпечатались пальцы Генри, которые быстро наливались, синим цветом.

– Яночка, прости меня, пожалуйста! – взмолился Генри.

– Простить? Тебя? После всего, что ты натворил? Да никогда! – и Яна с Раей стали колошматить Генри ранцами по голове и спине. Несчастный, отступая, прикрывался руками. Зная репутацию Генри – отъявленного бандита и убийцы – все «зрители» заливались хохотом. Девушки подбадривали подружек, крича, что этому кобелю нужно еще добавить. Избиение прервал первый звонок, после которого, уставшие Яна и Рая, взявшись за руки, высоко и гордо подняв носики, пошли в свой учебный класс. Генри поплелся за ними. Яна и Рая были на год младше Генри. Они учились в первом лицейском классе, а он во втором. Третий был выпускным.

Уже войдя в кабинет, Генри получил соответствующую реакцию от одногруппников. Парни поздравляли его с несомненным успехом в борделе, а девушки лишь качали головами, с осуждением глядя на горе-героя.

После занятий, Генри пытался проводить Яну домой, как он обычно это делал. Но она прошла мимо него, делая вид, что его вообще не существует. Рая, шедшая с ней, знаками показала Генри, чтобы он не подходил.

Вечером Рая рассказа Генри, что Яна очень обиделась и что ему придется немало потрудиться, чтобы вернуть ее благорасположение. И чтобы он, ни в коем случае, не стал принимать ухаживания других девушек, которые увидев их размолвку уже приняли низкий старт, чтобы вступить в борьбу за него. Но заговорщическим тоном Рая тут же нашептала брату, что Яна все равно любит его – паразита и бабника. Короче, она решила месяц его держать на карантине.

– Целый месяц?! Так уже каникулы начнутся, – огорчился Генри.