Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Да! – воскликнула Анна, – вино было сладким!

– Вторым является флунитразепам (Рогипнол) – это тоже классический вариант. Сильнодействующий транквилизатор, который, между прочим, часто фигурирует в детективной литературе. Оригинальный медицинский Рогипнол выпускается в виде таблеток, которые при растворении окрашивают жидкость в синий цвет и делают ее мутной (производители сделали это специально для защиты от насильников). Однако этот негодяй мог использовать поддельный, нелегально произведенный порошок без красителя, который оставит вино прозрачным. Он вызывает полный паралич воли, сонливость и сильную антероградную амнезию. Жертва наутро вообще не будет помнить, что происходило после того, как она выпила бокал.

– А я помню, – тихо сказала девушка.

– Возможно, это был не он, – кивнул зумер, – и третий препарат, это алпразолам (ксанакс) или клоназепам в высоких дозах. Это доступные аптечные препараты из группы бензодиазепинов, которые часто есть в обиходе у «золотой молодежи». Таблетки измельчаются в мелкий белый порошок. Они могут дать легкую горьковатую ноту, но в алкоголе вкус маскируется. В сочетании с алкоголем эти препараты мгновенно «выключают» критическое мышление. Человек внешне может казаться бодрствующим, но его воля полностью подавлена, движения замедлены, а координация нарушена.

– Меня на следующий день обследовали и ничего в крови не нашли, – вздохнула Анна, – и на этом основании он сказала, что я сама добровольно на все согласилась! А я не соглашалась, – с отчаянием выкрикнула она, – а следователь отказался даже дело возбуждать! Царапин нет, синяков нет, в крови ничего нет, просто я шлюха, которая решила оклеветать честного парня, так он и сказал! – и она заплакала, – даже папа сомневается, но в полиции ничего никто не хотел делать. Все знали, кто его отец! А Вы мне верите? – она заплаканными глазами посмотрела прямо в лицо Виктора.

– Конечно, верю, – честно ответил он, – и даже знаю, каким препаратом он Вас опоил. Большинство этих веществ, особенно оксибутират, выводятся из организма крайне быстро – за четыре – двенадцать часов. Скорее всего это был именно оксибутират. И когда Вы на следующий день обратиться в полицию или провести экспертизу на следующий день, стандартные анализы крови могут уже ничего не показать.

– Они ничего и не показали, – вздохнула девушка.

– Оксибутират натрия (GHB) – одно из самых сложных для судебно-медицинской экспертизы веществ, так как оно выводится из организма экстремально быстро. Для насильников это идеальный инструмент, позволяющий создать ситуацию «слово против слова», когда факт насилия был, а химических доказательств почти не осталось, – стал рассказывать будущий фармацевт, – хотите узнать точные медицинские данные о том, как и за какое время оксибутират выводится из организма? – спросил он.

– Хочу! Это прямые доказательства того, что я не виновата! – воспрянула духом Анна.

Глава 13. Как помочь Анне.

– Тогда слушайте. Скорость выведения из крови: до четырех – шести часов. Это критически короткий срок. Период полувыведения препарата составляет всего тридцать – пятьдесят минут. Если Вы пришли в себя утром, спустя семь – восемь часов после инцидента, анализ крови на оксибутират уже гарантированно будет отрицательным. В моче его можно обнаружить до десяти – двенадцати часов. Максимальный порог, при котором современные токсикологические лаборатории могут обнаружить следы вещества, – двенадцать часов с момента приема. После этого срока обнаружить его стандартными методами невозможно. Аня, а когда это случилось?

– Полгода назад, – опустила глаза девушка.

– В таком случае, не все потеряно! – ответил Виктор.

– Что Вы имеете ввиду? – удивилась Анна.

– Есть тест на обнаружение оксибутирата в Ваших волосах! – обнадежил ее юноша, – да, найти оксибутират в волосах через полгода технически возможно, но эксперту будет крайне тяжело это доказать. В судебной токсикологии этот анализ считается одной из самых сложных задач. Для Вашей ситуации важно учесть несколько медицинских и практических нюансов.

– Каких? – тут же спросила девушка.

– Волосы на голове человека растут со средней скоростью один сантиметр в месяц, то есть один миллиметр в три дня, – стал объяснять зумер, – когда жертва выпивает вино с препаратом, вещество из крови попадает в волосяную луковицу и навсегда «запечатывается» в растущем стержне волоса. Через шесть месяцев этот загрязненный участок сдвинется примерно на шесть сантиметров от корня волоса. Чтобы провести экспертизу, токсиколог берет прядь волос, нарезает ее на крошечные сегменты по три – пять миллиметров, а лучше по одному миллиметру, и ищет всплеск концентрации именно в том отрезке, который рос в момент преступления.

– Здорово! А Вы можете сделать такой анализ! Чтобы я сама знала, что меня отравили? – с надеждой спросила дочка олигарха.

– Думаю, что в моей лаборатории есть такая возможность, – кивнул Виктор, – но не все так просто!

– Я думаю, папа сможет Вам заплатить за эту работу! – тут же вмешалась девушка.

– Вот это было обидно, Я что похож на такого меркантильного типа? – нахмурился юноша, – который без оплаты шага не сделает?

– Простите, Виктор, – девушка прикоснулась к его плечу своей ладошкой, – просто я так обрадовалась, что эта тайна может быть раскрыта, что не думаю о том, что говорю. Конечно, я так не думаю. Иначе бы я Вам ничего не рассказала! Не обижайтесь! Пожалуйста!

– Хорошо! – улыбнулся зумер, накрыв ее ладошку своей ладонью, – тогда я продолжаю. Главная проблема этого исследования это наличие естественный уровня оксибутирата, так называемый эндогенный GHB. В отличие от кокаина, амфетамина или других искусственных наркотиков, оксибутират (GHB) вырабатывается организмом человека самостоятельно в небольших дозах. Он всегда присутствует в волосах любого человека (эндогенный уровень). Поэтому эксперту недостаточно просто обнаружить вещество. Ему нужно доказать, что в конкретном сегменте (на отметке шести сантиметров) доза оксибутирата резко – в несколько раз – превышает норму, чем на остальных участках волоса. Это первое.

Второе. Почему через полгода доказать вину будет трудно. Исследования показывают, что со временем оксибутират в структуре волоса постепенно разрушается (деградирует) под воздействием мытья головы, шампуней, солнца и ухода. За шесть месяцев концентрация вещества в той самой «криминальной» зоне может снизиться более чем наполовину. Разница между нормой и следом от преступления становится едва заметной. Если Вы за эти полгода красили волосы, осветляли их, делали химическую завивку или кератиновое выпрямление, химикаты могли полностью уничтожить следы оксибутирата в структуре волоса.

– Нет, – горячо заверила его Анна, – ничего я этого не делала. Было не до того, – вздохнула она, – И в парикмастерскую я не ходила и не постригалась! Значит эта зона точно должна там быть! Виктор, а почему в полиции это не предложили сделать?

– Думаю, их либо купили, либо заставили не делать этого, – вздохнул юноша, – кроме этого это достаточно редкая и очень дорогая экспертиза. Обычная лаборатория такой тест сделать не сможет. Там используется метод газовой или жидкостной хромато-масс-спектрометрии (GC-MS/MS или LC-MS/MS). Но у меня в лаборатории такой аппарат есть! И не просто прибор, а робот! Он может одновременно анализировать до сорока проб. Я нарежу ваши волосы на микротоме по одному миллиметру, начиная с кончика, двигаясь к корням. Время анализа займет сутки! Но Аня, можно я так буду Вас называть?

– Конечно, можно! И давай на «ты»! – предложила она, – мы с тобой ровесники, а выкаем друг другу, как два пенсионера!

– Давай! С удовольствием! – обрадовался зумер, но снова стал серьезным, – Аня, нужно понимать, что линия защиты сына олигарха не будет сидеть сложа руки. Даже если эксперты найдут небольшое превышение нормы на отметке шесть сантиметров, дорогой адвокат преступника легко сможет оспорить результат в суде. Он заявит, что это погрешность теста, индивидуальная особенность организма девушки или результат того, что она сама добровольно принимала «бутират» как энергетик на вечеринках задолго до встречи с его подзащитным. Этот анализ через полгода может не стать абсолютным доказательством для тюремного срока, но может послужить решающим аргументом, чтобы полиция вообще возобновила закрытое уголовное дело или чтобы надавить на преступника психологически. Хотя, учитывая все, что этому предшествовало, я бы на это не рассчитывал!

– А я на это и не надеюсь! Для меня главное понять, что было отравление! И я ничего не могла сделать! Что я не виновата! И не распущенная девушка! – возбужденно произнесла девушка.

– Тогда я сделаю этот анализ сам. Как только завтра покину это место и буду в лаборатории! – ободрил ее Виктор.

– Витя! – заулыбалась девушка, – тебя к нам сам Господь Бог послал! Скажи, а почему этот оксибутират так быстро выводится из организма?

– С удовольствием, Анечка! – начал будущий фармацевт, – оксибутират натрия является полным аналогом ГАМК (гамма-аминомасляной кислоты) – вещества, которое естественным образом присутствует в организме человека. Попадая в тело, он быстро расщепляется ферментами печени. Конечными продуктами его распада являются простая вода (H₂O) и углекислый газ (CO₂), который выводится через легкие при дыхании. Из-за этого в организме не остается специфических токсичных метаболитов, которые обычно ищут при отравлениях. Поэтому его и выбирают насильники. Жертва просыпается днем, понимает, что произошло, долго собирается с силами и попадает к экспертам только к вечеру (спустя пятнадцать -двадцать часов). Анализы чисты. Следователь или адвокат олигарха обвиняют её во лжи или в том, что она «просто перебрала с алкоголем». Оксибутират присутствует в теле человека в микродозах всегда. Даже если анализ успели сделать в первые часы, защита сына олигарха может нанять уважаемого эксперта, который попытается доказать, что обнаруженная концентрация – это «индивидуальная эндогенная (естественная) норма» девушки. Если вещество было подмешано в вино, алкоголь замедляет выведение оксибутирата, но незначительно – это может продлить окно обнаружения в моче максимум до четырнадцати – пятнадцать часов, но одновременно усилит токсическое действие и провалы в памяти, – закончил свой рассказ Виктор.

В палате за их разговором, который писался камерой наружного наблюдения спрятанной в дупле растущего рядом дерева, напряженно следили отец девушки и Генерал.

– Ну что скажешь? – тяжело спросил олигарх обращаясь к Генералу, – почему я это слышу от этого вундеркинда, а не от своих сотрудников? Моя девочка уже могла давно перестать чувствовать себя виноватой!

– Шеф, Вы же сами сказали, что он вундеркинд! – тут же оправдался руководитель службы безопасности, – вон наш профессор перед ним как школяр, а чего от нас тогда требовать?

– Значит так! – приказал хозяин поместья, – зови его сюда. Хватит ему тут бездельничать и прохлаждаться.

– Кого? Профессора? – не понял Генерал.

– Нет, вундеркинда!

Когда Виктор, а за ним Анна вошли в палату, ее отец сразу и перешел к делу.

– Виктор, мы слышали ваш с Аней разговор, – обратился к нему олигарх, – Вы действительно можете найти следы этой дряни в волосах моей девочки?

– Разумеется! – кивнул юноша, – если я сейчас отъеду, то завтра, часов в девять я приеду и привезу результаты.

– Витя, прошу тебя, сделай это! – попросил отец девушки, – это очень важно, для нас всех. Я буду тебе очень обязан.

– Не вопрос, – согласился зумер, – мне нужно взять прядь волос Анны и я поехал. Сам анализ проводится в течении десяти минут. Но вот подготовка образцов, тут придется повозиться!

– А я могу тебе помочь? – выразила свою готовность девушка.

– Спасибо, но нет. Тут операции идут последовательно и их должен делать только специалист! – поблагодарил ее зумер.

– Тогда поспеши, Генерал тебя проводит до твоей лаборатории, и будет ждать там, – попросил его олигарх.

– Идем к Степановне, – сказала Анна, – она отрежет мне волосы так, чтобы не было сильно видно.

Степановна когда услышала о такой необычной просьбе сильно удивилась, а потом заулыбалась.

– А вот раньше молодые люди брали пряди своих любимых на память и носили в медальонах на груди! – сказала она.

– Ну что ты такое говоришь, – покраснела Анна, – просто Витя хочет проверить их на ту отраву, которой меня опоил тот подлец. Ему нужны волосы не меньше шести сантиметров.

– Витя? – еще больше заулыбалась женщина, – вот это правильно, что вы уже на «ты»! А то как два деда разговаривайте, даже смешно смотреть. Помоги нашему ангелу, Витя! И подожди! – она ловко выстригал прядь волос у своей воспитанницы, и передала ее юноше. Тот аккуратно положил ее пакетик с замком-ползунком. И направились в сопровождении Анны к своей машине. Там уже стоял Генерал. Из кухни дверей особняка выбежала Степановна неся в руках объемный пакет. Она передала его юноше со словами:

– Это тебе перекусить! Все еще горячее!

– Спасибо, Степановна! – поблагодарил ее зумер, беря пакет.

– Помоги нашей девочке! Тебе на небесах это зачтется! – попросила она.

– Сделаю, все что могу! – пообещал ей Виктор и повернулся к девушке, – мне пора. До завтра.

– Возвращайся быстрее и береги себя, – попросила его Анна.

– Ну за мной присмотрят, – улыбнулся зумер, – я поехал. И он сев в машину, завел двигатель тронулся с места к открывающимся воротам. За ним тут же пристроился внедорожник с охраной. Анна вместе со Степановной провожали машины взглядом, пока они не скрылись за поворотом.

– Идем обедать, Анечка. И не переживай, вернется он, – обняла ее воспитательница.

– А я ему все рассказала про себя, – призналась девушка, – вот он и поехал искать доказательства, что я права и не виновата. Я так боялась, как он отреагирует. А он сказал, что мною гордится!

– Так и сказал? Почему? – удивилась женщина, и воспитанница рассказала ей о своем разговоре с юношей.

– Твой папа сколько денег потратил на этих проходимцев-мозгоправов, а толку от них как от козла молока. А вот Витя, сразу взял быка за рога, а знаешь почему? – улыбаясь спросила женщина.

– Почему? – улыбнулась ее воспитанница.

– Потому. что он не о деньгах думает, как они, а о тебя! – обняла ее Степановна, – но ты тоже не зевай! Такие парни на дороге не валяются! Идем обедать, стынет все!

Машина Виктора неслась по шоссе к дому фармацевта. За ней неотрывно следовала внедорожник охраны.

– Папа, – обратился к отцу юноша, – правильно ли мы поступили, что приведем их к Константину Сергеевичу?

– А то они не знают о нем и где он живет! – рассмеялся Артем Николаевич, – ведь юридический адрес, где расположен «Хронолизин», находится в доме этой старой кочерыжки! А на его счет вчера поступил миллион евро в рублевом эквиваленте. Так, что все они знают!

– Хорошо, надеюсь он нам поможет, – вздохнул зумер.

– За такие деньги? Обязан, тем более Степановна положила такие деликатесы, я их запах даже тут ощущаю! Мы его сначала накормим, а потом все расскажем!

Подъехав к дому профессора, Виктор посигналил, и когда железные ворота медленно отъехали в сторону, он въехал во двор особняка. Створка ворот сразу стали закрываться. Машина охраны осталась на улице невдалеке от адреса.

Виктор вышел из машины взял пакет с едой и направился к крыльцу. Там его встретил фармацевт, который стал принюхиваться к вкусным ароматам.

– Здорово! Это что? – спросил он смотря на увесистый пакет в руках зумера.

– Это подарок специально для Вас, – соврал Виктор, – идемте на кухню, пообедаем.

На обеденном столе он развернул оберточную бумагу. По кухне поплыли сокожелудочно выделительные запахи. В пакете оказались горячая запеченная буженина нашпигованная травами и специями, пирожки, котлеты и домашний хлеб. Все было очень свежим и горячим.

– Пища богов! – вскричал старый холостяк, и поставив чайник, стал мыть и резать овощи: помидоры, огурцы, редиску, красный болгарский перец и зелёный лук. Все они были с его огорода. Они сели за стол и начали есть.

– Колись, Виктор, где ты надыбал такую повариху? Если она твоя девушка, я ее сразу одобряю! – с набитым ртом промычал профессор.

– Тут такое дело, Константин Сергеевич, – и юноша рассказал ему о истории Анны. Тот слушал и его лицо мрачнело.

– Вот тварь! Его нужно наказать! Скольким девушкам он еще жизни испортит и проломает! – решительно заявил старик.

– Как? – спросил зумер, – главное, не попасться. Иначе он и Анне навредит.

– Есть у меня одна задумка, – усмехнулся профессор, – на нее меня ты натолкнул.

– Когда это? – удивился Виктор.

– Когда сказал, что хронолизин можно использовать как оружие для спецслужб! Я как раз работаю над таким хитрым препаратом! Вот на этом гаденыше его и испытаем! Но об этом после. А такое исследование ее волос мы сделаем. Пообедаем и займемся.

Виктор решил проверить образцы Анна на все три типа препаратов. Процесс анализа волос на флунитразепам, алпразолам, клоназепам и оксибутират натрия в химико-токсикологической лаборатории состоит из пяти основных этапов. Каждый шаг строго регламентирован, чтобы исключить ложноположительные результаты из-за внешнего загрязнения. Поэтому он отказался от помощи девушки.

Первым этапом была подготовка и дезактивация, очистка, образцов. Волосы впитывают вещества из окружающей среды, например, копоть, пот, наркотический дым. Чтобы смыть внешние загрязнения и выявить только те вещества, которые попали внутрь волоса через кровь, зумер стал тщательно промывать вынутую из пакетика прядь. Для этого в вытяжном шкафе он последовательно промыл волосы специальными растворителями. Начал дистиллированной водой, а потом дихлорметаном. Будущий фармацевт отобрал образцы смывной жидкости, чтобы проанализировать их отдельно, для доказательства того, что вещество находилось именно внутри волосяного стержня, а не на его поверхности.

На втором этапе он провел сегментацию. Для определения точного времени или хронологии приема этих препаратов, он разрезал волосы на сегменты по одному сантиметру. Получилось семь образцов. Каждый сегмент он решил анализировать отдельно, что позволило бы составить «календарь» употребления по месяцам. Из каждого месяца он взял только часть волос, чтобы потом, если будут обнаружены такие вещества, уже сантиметровый участок разделить на кусочки длиной один миллиметр и определить, с точность до трех дней, дату поступления этой дряни в организм.

Глава 14. Тяжелый путь к истине.

На третьем этапе юноша перешел к экстракции, или выделение веществ. Вещества были прочно заперты внутри белковой структуры волоса (кератина). Чтобы их извлечь, волос необходимо было необратимо полностью разрушить. Для этого было решено использовать замораживание в жидком азоте. Использование жидкого азота – это был один из самых эффективных и научно признанных методов измельчения волос в токсикологии. Этот процесс называется криогенным измельчением (или криопомолом).

Волосы состоят из прочного белка кератина. При обычной температуре они эластичны, поэтому их крайне трудно растереть в мелкий порошок вручную – они просто сминаются или волокна разделяются вдоль. Применение жидкого азота решает эту проблему за счет следующих физико-химических процессов. При температуре жидкого азота (минус сто девяносто шесть градусов Цельсия) кератин мгновенно теряет свою эластичность и становится чрезвычайно хрупким, как стекло. Замороженные «стеклянные» волосы легко разрушаются при механическом воздействии. Они превращаются их в мелкодисперсную пыль. Экстремальный холод предотвращает термическую деградацию (разрушение от нагревания при трении) термолабильных молекул, что особенно важно для точного количественного анализа.

Он поместил волосы в специальные криогенные шаровые мельницу. У него их было две, MM 400 или CryoMill, где заморозка жидким азотом и измельчение стальными шарами происходят внутри закрытой капсулы, что исключает потерю даже доли миллиграмма образца.

После того как жидкий азот полностью испарился, Виктор перешел к процедуре лизиса или растворения. Полученный порошок был залит едким натром. Потом он нагрел образцы. К растворенному кератину он добавил органические растворители. Они «вытащили» молекулы флунитразепама, алпразолама, клоназепама и оксибутират натрия из общей массы.

Специально для оксибутирата натрия была проведена дополнительная процедура дериватизация. Дело было в том, что оксибутират натрия – очень мелкая и полярная молекула. Чтобы прибор смог ее «увидеть» и правильно распознать при газовой хроматографии, ее подвергают дериватизации – химической модификации. К экстракту добавляют реагенты (например, BSTFA), которые делают молекулу оксибутирата натрия более летучей и стабильной.

И наконец он перешел к самому анализу полученных образцов на приборах. Это был финальный и самый важный этап, который проходил в два шага внутри одного аналитического комплекса.

Первым шагом была хроматография, или разделение. Юноша испарял экстракты и пропускал их через длинную тонкую трубку (колонку) хроматографа. Разные вещества продвигаются по ней с разной скоростью. На выходе из колонки флунитразепам, алпразолам, клоназепам и оксибутират натрия отделяются друг от друга и выходят в строго определенное, индивидуальное для каждого вещества время, так называемое время удерживания.

Вторым шагом была тандемная масс-спектрометрия, или идентификация и подсчет. Вещества попадали в масс-спектрометр, где их молекулы разбиваются на осколки (ионы) под воздействием электрического поля или лазера. Прибор считывает «массу и заряд» этих осколков. Полученный спектр индивидуален, как отпечаток пальца. Компьютер сверил его с эталонной базой данных и выдал точную концентрацию вещества в пикограммах на миллиграмм волоса.

Поскольку масс-спектрометр определяет точную молекулярную массу «осколков», подделать или скрыть присутствие этих препаратов в структуре волоса невозможно.

Всю работу Виктор и старый фармацевт, который ему помогал, закончили работу. Глядя на полученные графики, они поняли, что самый худшие их опасения подтвердились.

– Этого скота нужно наказать! – процедил профессор, – на сегодня хватит. Идем поедим и ляжем спать. Завтра ты езжай к ним, а я займусь разработкой оружия возмездия для него.

– Хорошо! – кивнул юноша, – Константин Сергеевич, я видел там у Вас бутерброды. Можно я отнесу их охранникам? Они там сидят и сторожат нам. Мы их есть не будем, а до завтра они испортятся.

– Ладно! – пробурчал вредный старик, – твой доброта тебя когда-нибудь погубит. Это влияние генов твоей мамы. Вот папаша твой, такой сентиментальность не отличался. Бери и отнеси им!

– Вот старый хрен! – рассердился Артем Николаевич, – на себя бы просмотрел, зануда! Одной ногой в могиле стоит, а бутербродов ему жалко! Но он прав, все лучшее душевное в тебе от мышонка, нашей мамы, – грустно добавил он.

– Не грусти, папа! – утешил его сын, – мне кажется, она все равно тебя любит. Хотя у нее и новая семья. Но иначе, чем своего нового мужа.

– Пусть будет так, – сделать все равно ничего уже нельзя, – даже если мы вырастим мой клон, как туда перенести мое сознание? Ладно, идем отнесем бутерброды и будем спать.

Выйдя на улицу, зумер подошел к машине охраны. Стекло со стороны водителя опустилось и оттуда послышался голос:

– Виктор Артемович, все в порядке?

– Да! – ответил юноша, – я принес вам чай и бутерброды.

– Спасибо! – отозвался пораженный охранник, – вообще-то, это против инструкций.

– Это почему? – удивился Виктор.

– А вдруг Вы подсыпали туда снотворное? Чтобы когда мы уснем тайно уехать? – предположил водитель.

– Интересная идея! Я как-то даже о ней не подумал. Я могу покинуть дом тайно, через соседний участок, – рассмеялся юноша, – но как хотите. Могу выпить чай, если вас это так тревожит. Брать будете?

– Хорошо, давайте! Большое спасибо. Со мной такое первый раз, – улыбнулся водитель.

– Завтра в восемь едем обратно. Спокойного дежурства! – попрощался с ними зумер и пошел в дом.

Утром в девять часов машины уже въезжали на территорию усадьбы Фроловых. Там их встречали Анна и Генерал. Когда юноша вышел из своего внедорожника к нему подбежала девушка.

– Доброе утро! Ты выглядишь усталым! – поздоровалась она с ним, и нетерпеливо спросила, – ну что ты узнал?

– Привет! Все, как мы и думали, и даже хуже! Как твой отец? – улыбнулся ей

– Ой! Все хорошо! – обрадованно произнесла Анна, – идем к нему.

– Спасибо, Виктор, что позаботились о моих людях, – поблагодарил его Генерал.

– У тебя, Витя, очень доброе сердце! Ну идем! – потащила его за руку дочка олигарха. Когда они вошли в палату, Виктор не смог сдержать крик!

– Вы что делаете? – бросился он к больному и вырвал у него тарелку с жаренным бифштексом, который он собирался с аппетитом начать есть.

– Ну я не понял! – удивился пациент, который выглядел куда лучше, чем вчера. Кожа из мертвенно-бледной стала розовой, из глаз исчез лихорадочный блеск, а на лице была веселая улыбка, – Вы решили стать между мною и моим мясом? Если Вы голодны, так Степановна Вас накормит.

– Для Вас самого сейчас такая пища представляет смертельную опасность! А где профессор? Как он не углядел такое безобразие! – возмутился Виктор, – разве для этого Вас спасли? Чтобы Вы погибли от жаренного мяса?

– Да, что случилось-то? – не понял больной.

– После длительной диеты, щадящей поджелудочную железу, её ферментативная система и способность вырабатывать инсулин переходят в «спящий» режим. Возврат к тяжелой пище, особенно жареному мясу, вызывает сильный срыв пищеварения по нескольким причинам, – стал рассказывать будущий фармацевт, – во первых, это дефицит ферментов, поджелудочная железа отвыкла от переваривания сложных белков и большого количества жиров. Ей требуется время, чтобы снова начать синтезировать ферменты в нужном объеме. А кроме этого, у Вас ее частично и нет! Той части, что поразила опухоль.

Потом это нагрузка тугоплавкими жирами, потому, что жареное мясо содержит избыток окисленных жиров и канцерогенов. Для их расщепления требуется много липазы (фермента поджелудочной) и желчи, что провоцирует спазм желчных путей.

Поэтому резко возрастает риск обострения панкреатита, вплоть до развития панкреонекроза! Тяжелая и жирная пища вызывает резкий выброс панкреатических соков. Если отток нарушен из-за спазма или отека, ферменты начинают переваривать саму железу, вызывая сильнейшее воспаление. Ну и так называемая, углеводная корка Это когда в процессе жарки на мясе образуется плотная корочка (продукты реакции Майяра), которая делает продукт труднодоступным для желудочного сока и создает дополнительную нагрузку на весь желудочно-кишечный тракт.

Чтобы не спровоцировать острый панкреатит или холецистит, выходить из диеты нужно постепенно. Вводить новые продукты лучше в отварном, тушеном или запеченном виде (без корочки), начиная с нежирных сортов рыбы, индейки или курицы! Я все понятно объяснил? – строго спросил зумер.

– Зачем Вы, коллега, дразните Петра Алексеевича, жареным мясом? – сердитым голосом произнес вернувшийся с завтрака онколог, – у него только от одного вида этого, приступ панкреатита случится.

– Вообще-то, он хотел это только что съесть! – заложил олигарха Виктор

– Что? – опешил профессор, – а кто разрешил?

– Я сам себе разрешил, – буркнул пациент, – раскричались тут! Я год на этих мерзких кашах провел! Меня уже от одного их вида тошнит! А чувствую я себя прекрасно!

– Папуля! – строго сказала Анна, – раз доктора говорят нельзя, значит нельзя! Нужно унести эту тарлеку!

– Я ее сейчас на кухню унесу, и скажу какой стол они должны готовить, – вызвался онколог и забрав мяср вышел из палаты.

– Ладно, ваша взяла, – вздохнул больной, – Виктор, Вы сделали, что обещали?

– Разумеется, но я думаю, что Вам лучше отключить камеры наблюдения. Думаю, то о чем я расскажу, не должны выйти за пределы этой комнаты, – ответил гость.

– Правильно. Генерал прошу Вас выйти и успокоить Ваших сотрудников в комнате наблюдения, – попросил хозяин поместья. Когда руководитель службы безопастности покинул палату, он выключил пультом камеры.

– У меня две новости! Одна очень хорошая, а другая очень плохая! С какой начать? спросил юноша.

– С какой хочешь! – ответила улыбаясь девушка.

– Начну тогда по порядку. Действительно примерно между пятнадцатым и восемнадцатым январем в организм Анна поступил не один оксибутират натрия, но и еще два флунитразепам и клоназепам, причем оксибутират натрия в лошадиной дозе. Концентрация препаратов в волосах закаливает. К меня сложилось твердое убеждение, что Анну хотели не просто изнасиловать, – твердо произнес Виктор, показывая на экране монитора своего ноутбука графики. На них ровные нулевые три цветные линии шли ровно параллельно нижней оси координат, а потом дали резкие одновременные пики и снова упали до нуля.

– А что еще? – с лица девушки сползла улыбка.

– Я думаю, тебя хотели убить! И это плохая новость! – вздохнул зумер.

– А хорошая? – спросил играя желваками отец Анны.

– Давайте я расскажу, что бывает при передозировки оксибутирата натрия, – предложил Виктор, – а вы сами решите, что является хорошей новостью.

– Передозировка оксибутирата натрия (также известного как бутират или GHB) является критическим, опасным для жизни состоянием. Препарат имеет крайне узкое терапевтическое окно (разница между расслабляющей и смертельной дозой минимальна), а его токсический эффект многократно усиливается при совместном приеме с алкоголем или другими седативными веществами, которые ей тоже дали! – начал будущий фармацевт, – Основные осложнения и последствия передозировки оксибутирата разделяют на острые, угрожающие жизни, и отсроченные.

Острые осложнения (требуют немедленной реанимации). К ним относятся, следующие:

Первое. Угнетение и остановка дыхания, бутират напрямую подавляет дыхательный центр в головном мозге. Дыхание становится поверхностным, редким (менее восьми-десяти вдохов в минуту) и может полностью прекратиться, что приводит к клинической смерти.

Второе. Аспирация рвотными массами. Препарат часто вызывает сильную тошноту и рвоту. Так как человек при передозировке теряет сознание или впадает в глубокий «химический сон», рвотные массы попадают в дыхательные пути. Это ведет к моментальному удушью (асфиксии) или тяжелой аспирационной пневмонии.

Третье. Кома, когда пострадавший резко погружается в состояние глубокого бессознательного ступора или комы, не реагируя на физические раздражители, боль и свет. Характерная особенность бутирата – кома может сменяться внезапными приступами агрессии или судорог.