Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Лекарь еще немного подумал, а затем все же решил рассказать. Только очень тихо, чтобы никто больше не смог услышать:

– Это было не так страшно. Это бы не сломило меня. Но друг, который спас меня… Оказалось, что за всеми издевательствами, которые я пережил, стоял именно он. Не то чтобы он науськивал других учеников, он просто наблюдал и ничего не делал… – Нуска стиснул зубы и еле слышно прошипел: – А затем он пришел ко мне. И спас. Он хотел быть для меня великим духом, снизошедшим до спасения грязного простолюдина. Но сам оказался таким же.

Минхэ провел пальцами по спине Нуски и кивнул.

– Тогда почему ты винишь в произошедшем себя и стесняешься этого? Ты ведь ничем не заслужил такое обращение.

Здесь уже лекарь не смог признаться. Он не мог сказать о том, что мучило его сейчас больше всего. Его интересовало другое.

– Учитель Минхэ, вы ведь тоже хотели мне что-то рассказать?

Пока учитель раздумывал, Нуска почувствовал, как в горле у него пересохло от волнения.

– Ха-ха, не думаю, что открою тебе что-то новое. Я бывал в тех же ситуациях, что и ты. Только вот я мог постоять за себя, а ты – нет. Потому не думаю, что мой рассказ чем-то тебе поможет. – Минхэ медленно расцепил объятия и ободряюще похлопал ученика по спине. – Зато теперь и ты можешь постоять за себя. В следующий раз просто хорошенько «вдарь» тем, кто тебя достает, не сомневайся. Сурии должен понимать, где заканчиваются хорошие манеры и начинается защита собственной чести.

Нуска припомнил произошедшее на улице. Минхэ действительно не беспокоился о том, кем является его соперник. Если уж учителю нанесли оскорбление, то он точно не постеснялся бы обнажить оружие.

– Учитель, кажется, вы призываете меня нарушать правила, – вдруг тихо рассмеялся Нуска.

– Правила созданы для дураков, которые машут мечом направо и налево. Сурии же должен понимать, в какой ситуации следует сдержаться, а в какой – дать отпор. Запомни это хорошенько и никогда не склоняй голову перед теми, кто того не заслуживает. Если сурии не уважает себя, то и другие уважать его не станут, – уверенно проговорил Минхэ и посмотрел на ученика, желая, чтобы тот запомнил его слова.

– Мне кажется, я и так всю жизнь поступал именно так. Потому сегодня вам и пришлось просить за меня перед старейшинами.

– Но ты ведь теперь не просто Нуска из трущоб, – не согласился Минхэ. – Теперь ты – сурии Нуска, ученик сурии Минхэ. И завтра, если повезет, получишь сопоставимый этому званию ранг.

Глаза у Нуски загорелись. Он почувствовал разливающееся по телу спокойствие, а потому со вздохом облегчения заключил учителя в объятия.

Так они проболтали о том о сем до позднего вечера. Но ни Минхэ, ни Нуска больше не поднимали неприятную для обоих тему.

Вечером у Нуски созрел коварный план. Он упросил учителя выйти прогуляться по освещенной фонарями улице. Яркие цветные ленты украшали улочки обители. Люди прогуливались между зданий маленькими группками, но больше всего народа столпилось у открывшегося к празднеству трактира.

Нуска только злобно фыркнул, наблюдая, как вчерашние ученики выпивают прямо посередь дороги. Разве не было странным то, что алкоголь, бывший под одним из самых строгих запретов, теперь открыто продавался прямо в обители?

Минхэ тоже нахмурился, наблюдая за этой картиной, но ничего не сказал. Учитель все еще чувствовал себя неловко среди людей, тем более что каждый второй оборачивался и глазел на красивого и статного хаванца в необыкновенных одеждах.

– Учитель Минхэ, я понимаю, что это немного неправильно… Но, скорее всего, после экзамена вы вернетесь в горы. А потому… не хотели бы вы тоже выпить со мной? Только вдвоем, где-нибудь в тихом месте, – посмеиваясь, неуверенно предложил Нуска, отвернув голову. Сейчас они встали прямо напротив трактира, но лекарь был готов в любой момент сменить направление и проводить учителя в другое место.

– Кхм… Нуска, пристрастие к алкоголю – губительная вещь. Я знал многих сурии, которые были сильны, но закончили свои дни под забором в пьяном беспамятстве. Я надеюсь, ты знаешь меру? – строгим тоном отчитал ученика Минхэ.

– А, да… Прошу прощения, – выдохнул Нуска и тут же поплелся в другую сторону. Нет так нет, что тут сопли разводить?

Однако учитель схватил Нуску за руку, а когда ученик уставился на него, улыбнулся, склонив голову набок.

– Но я не говорил, что сурии не имеет права расслабиться в собственный праздник. Так что давай отметим окончание твоего ученичества, – добавил он, а затем потянул Нуску в сторону трактира.

Лекарь давненько так не волновался. Примерно пару часов… Выдохнув и успокоившись, он посмотрел на спину учителя и улыбнулся. И как этот человек может быть настолько добрым и внимательным, проживая в ледяных скалах и годами ни с кем не общаясь?

Минхэ даже хотел остаться в трактире, однако ему, как высокопоставленному сурии, выделили место на балконе второго этажа. Там они и устроились, вдали от других, за маленьким круглым столом.

Нуска заказал себе пинту эля, а учитель – вина. Из закусок Минхэ выбрал исключительно овощи, чем немало удивил трактирщика. Лекарь же не стал настаивать на мясных блюдах – и потом успеет насладиться их вкусом.

Сначала лекарь много болтал о завтрашнем экзамене, а затем поделился своими сомнениями: он был уверен, что старейшины будут предвзяты к нему.

И только тогда Нуска заметил, что щеки учителя раскраснелись. Минхэ стукнул чашей по столу, расплескав часть спиртного, и сказал:

– Если они несправедливо тебя оценят, я лично выйду на дуэль с любым из старейшин! Даже не сомневайся, Нуска!

Лекарь так и прыснул со смеху. Кажется, учитель был из тех, кто быстро напивается. А потому Нуска решил поскорее достичь нужной кондиции, влив в себя уже четвертую кружку эля.

– Хотите устроить переворот? Не боитесь, что вас осудят? – со смехом поинтересовался лекарь.

– Почему я должен кого-то бояться? Они, если хотят, пусть и боятся. А я буду стоять на своем, – ворчливо ответил он. – Мой Нуска заслужил приличный ранг и теплое местечко в столичном городе.

Нуска и сам покраснел, а затем засмеялся. Он и вовсе позабыл о событиях прошедшего дня. Какая разница, о чем судачат другие, когда на твоей стороне этот хаванец, который одним ударом может втоптать их в грязь?

Они немного не рассчитали свои силы, а потому Нуске пришлось практически тащить учителя обратно в гостевой дом, хотя его собственные ноги заплетались. Их шатало из стороны в сторону, но лекарь только смеялся, а учитель то улыбался, то начинал ворчать.

– Нуска, я заставлю тебя ежедневно нарезать круги вокруг северного пика. Разве сурии может так шататься, таща на плечах одного единственного человека?

– Учитель Минхэ, но ведь я больше не вернусь в горы, – вдруг тихо отозвался Нуска.

– А. Верно… – согласился Минхэ и вдруг замолчал. И на протяжении всего оставшегося пути не произнес ни слова.

Когда они ввалились в свою комнату, учитель тут же снял с себя парадные одежды. Лекарь никогда не наблюдал за переодеванием учителя, но сейчас решил бросить на него один короткий взгляд.

Все тело мужчины усеивали шрамы. Не маленькие звезды рубцов, как у Хайи, а глубокие темные полосы и даже следы от когда-то давно впившихся в его плоть клыков. Нуска даже содрогнулся, представив, какую боль перенес этот хаванец в прошлом.

Быстро сняв свои верхние одежды, лекарь помог учителю переодеться. Только вот Минхэ не спешил ложиться спать. Распустив волосы, он спрятал лицо под струящимися гладкими прядями и сидел, опустив голову.

Нуска и сам выпил порядочно, а потому не знал, как сейчас подойти к учителю. Так что он присел рядом, изредка поглядывая на Минхэ.

– Нуска, как ты думаешь, есть ли для меня место во внешнем мире?

Лекарь вдруг растерялся. Учитель впервые просил у него совета, да и голос его звучал на редкость неуверенно.

– Я и сам часто думаю о том, смогу ли найти место, которое буду считать домом. Так что не думаю, что у бездомного стоит спрашивать, как приобрести хижину, – посмеялся тихо Нуска и покачал головой. – Но, если вы верите в меня, то должны поверить и в себя. Все-таки почти всему, что я умею, меня научили вы.

Минхэ кивнул и тихо вздохнул. По какой-то причине он выглядел раздавленным и уставшим. Нуска никогда не видел его в таком состоянии, а потому пенял на влияние алкоголя.

– Я думаю, вам стоит лечь спать. Уже завтра…

– Нуска! Ты хочешь жить в столице? Там так хорошо?

Лекарь сглотнул. Почему-то он и сам сейчас мучился от странного щемящего чувства в груди. Примерно это он ощущал, покидая Эрьяру. А теперь, когда он расставался с учителем, эта боль настигла его вновь.

– Я много раз думал о том, чтобы остаться с вами в горах. Если быть честным… – Нуска поднял взгляд к потолку, а затем соприкоснулся с учителем плечами. – Минхэ, вы стали для меня почти отцом. Я никогда не знал такого чувства, но, видимо, другие люди испытывают именно это по отношению к своим родителям.

Минхэ так долго молчал, что Нуска заволновался, не сказал ли он лишнего. Но затем учитель вдруг повернулся к нему и тихо проговорил:

– Понимаю. Если бы у меня был сын, то я бы хотел, чтобы он был похож на тебя.

Нуска вновь ощутил боль вперемешку с теплотой в груди. Подвыпив, он больше не мог держать себя в руках. А потому в который раз обнял учителя и заплакал. Едва слышно, чтобы никто, кроме его и Минхэ, об этом не узнал.

Минхэ гладил его по волосам медленно и ласково. Наверное, так и делают отцы, когда успокаивают своих детей. У учителя не было никого, кого он мог бы назвать семьей; так же было и у Нуски. Оказалось так странно спустя каких-то два месяца сблизиться с этим хаванцем настолько, чтобы называть его отцом. Но, видимо, они оба нашли в друг друге то, чего им не хватало всю жизнь. Нуске – каких-то восемнадцать лет, а Минхэ – долгие десятилетия.

Глава 38
Неравные бои

Звезда только поднялась над горизонтом, когда Нуска распахнул глаза и вскочил с кровати. Но дело было не только в том, что он привык подниматься в горах с рассветом. Всю ночь ему не спалось: неприятные видения мучили и не отпускали, но, судя по всему, это были просто сны.

Теперь же он, измученный, подошел к кровати Минхэ. Нуска впервые видел его спящим, потому что ему ни разу не удавалось проснуться раньше учителя. Да и лучше бы дальше не видел, потому что Минхэ спал как покойник, лежа на спине и сложив руки на животе.

Нуска, недовольный этой картиной, забубнил себе под нос и начал толкать учителя в плечо. Что удивительно, тот только нахмурился и отвернулся.

– Учитель Минхэ… Нам бы начать готовиться, – не выдержал Нуска и подал голос.

Только вот учитель отчего-то лишь перевернулся на бок.

– Учитель! Мне нужна Ваша помощь! – вновь позвал лекарь – в его голосе зазвучали взволнованные нотки.

Только тогда Минхэ пошевелился, а затем, перевалившись вновь на спину, хмурясь и морщась, уставился на Нуску.

– Нуска, знаешь… иди один, – прохрипел он и спрятался с головой под одеяло.

Лекарь опешил. Что бы это значило? С каких пор учитель позволяет себе валяться в кровати и лениться? Может… он заболел и скрывает это?!

Нуска рывком стащил с учителя одеяло и начал ощупывать его лоб, а затем – запястье, проверяя пульс. На первый взгляд все было нормально, а потому лекарь бросил на Минхэ еще один непонимающий взгляд.

– Моя голова… Она сейчас расколется, – пожаловался учитель с таким видом, будто готовился в любую секунду отправиться прямиком на небосвод.

Нуска еще некоторое время пялился на учителя, пытаясь вникнуть в сказанное, а затем засмеялся. Учитель тут же заворчал себе что-то под нос и отвернулся, но лекарь уже уложил ему ладонь на лоб и стал снимать болевые ощущения.

– Вы настолько плохо переносите алкоголь? Хорошо-хорошо, только не злитесь… – Нуска, улыбаясь, кое-как сдерживал рвущийся наружу хохот. Минхэ выглядел обиженным и то и дело вертел головой. – Я могу только облегчить боль. Но чтобы симптомы совсем прошли, придется подождать, пока алкоголь полностью покинет ваше тело.

– И… как много дней это займет? – пробормотал учитель, который сейчас выглядел настолько растерянным, словно впервые в жизни страдал от похмелья.

– Дней?.. Я думаю, что уже к вечеру вы и не вспомните, что вчера пили… Каждый переносит спиртное по-своему.

– Понятно. Почему ты не сказал мне, что алкоголь вызывает такие побочные симптомы? – хмуро спросил Минхэ и уставился на Нуску.

– Ну, так ведь… мне-то нормально, – пожал плечами лекарь. – Кто же знал, что учитель так силен в битвах, но так слаб, когда дело касается пары бокалов вина.

Когда в лицо Нуске прилетела подушка, то он уже был не в силах сохранять спокойное выражение лица: просто плюхнулся на пол и продолжил смеяться, глядя на учителя, который хватался за голову так, словно ее прострелили насквозь.

– Учитель, сходите умойтесь, а потом помогите мне, – успокоившись, сказал Нуска и поднялся с пола. Учитель все еще хмурился и потирал виски. – Никто еще не умирал от похмелья! Вы выглядите так, словно уже раздумываете над своими предсмертными словами.

Нуска шутил, только вот учитель уставился на него с серьезным выражением лица и тихо пробормотал:

– Это так заметно?..

Новый взрыв хохота учитель уже не вынес – он просто швырнул в ученика подушку и одеяло, а затем и сам начал одеваться.

Нуска с улыбкой встал у кувшина, примостившегося на специальном маленьком столике вместе с тазом для умывания. Налив воды и задрав голову, он вдруг застыл. Лекарь настолько привык обходиться без зеркала, что сейчас даже испугался, увидев собственное лицо на отражающей поверхности.

То, что его волосы отросли, он и так знал. Прядки касались щек и прикрывали уши, аккуратно спадая и щекоча шею. А вот то, что его желтоватые волосы действительно стали белее снега, немало удивило и даже напугало Нуску. Он привык любоваться учителем, с немым восхищением наблюдая за его тренировками. Но взрослый хаванец всегда убирал волосы назад так, что они не касались лица, не лезли в глаза и не привлекали лишнего внимания. Да и Нуска своим юношеским лицом и тонкими чертами не очень походил на мужественного Минхэ. Зато на Тиаму из видений, чьи волосы все время были распущены, лекарь стал действительно похож.

Нуска вдруг ощутил такой прилив отвращения, что чуть не захлебнулся в тазу, окунув в него лицо.

Если эрд все же пожалует на экзамен, то он ни за что не должен заметить это еле заметное сходство между лекарем и бессердечной хаванкой из его прошлого.

Нуска вздохнул и решил больше не смотреть в зеркало. Бриться никакой необходимости не было, а потому сегодня можно было обойтись и без созерцания своей физиономии.

Когда учитель умылся и почувствовал себя лучше, Нуска попросил его, потупив взгляд:

– Учитель Минхэ, не могли бы вы… привести меня в порядок перед экзаменом? И собрать мне волосы?

– Я как раз приготовил некоторые одежды, которые должны тебе подойти, – кивнул Минхэ, но вдруг задумался. – Не думаю, что волосы помешают тебе в бою. А вот собрать их согласно скиданским традициям будет не так просто – слишком короткие.

– Тогда соберите их так, как получится, – пожал плечами Нуска.

Впервые в жизни он задумался о том, как может выглядеть со стороны. Его никогда не заботила чистота одежд, их новизна или красота. Но хотя бы сегодня Нуска должен выглядеть так, как подобает сурии. Что будет дальше – кто его знает, может, лекарю суждено вернуться в трущобы и вновь зарабатывать на хлеб лечением половых болезней. Но сегодня пусть духи позволят ему ощутить себя настоящим сурии. И не упасть в пыль лицом[30]30
  Устойчивое скиданское выражение.


[Закрыть].

Минхэ потратил на подготовку одних только одеяний больше часа. Натирал их чем-то, выглаживал ткань, опрыскивал какими-то вонючими настойками. Нуска молча наблюдал за этим, гадая, где же Минхэ мог научиться этим аристократическим премудростям.

Когда до начала экзамена оставалось не так много времени, учитель помог лекарю одеться в белоснежные скиданские одежды. Пускай они были не такими изысканными, как дворцовые, но зато оказались намного удобнее и не сковывали движения. Это именно то, чего хотел Нуска. Костюм, подчеркивающий его статус и хаванские крови, но позволяющий быстро бегать и свободно орудовать мечом.

Лекарь уже самостоятельно примостил одолженный у учителя меч, прикрепив его на свой старый кожаный ремень. Смотрелось это немного жалко, но иного выхода не было.

Минхэ усадил ученика на стул и, расчесав ему волосы, начал что-то мудрить. Нуска то и дело морщился от боли, но держался.

– Если тебя не очень беспокоят скиданские правила, то я воспользуюсь одной из своих лент. На моей родине многие знатные юноши собирали волосы именно так.

Нуска молча кивнул. Его сейчас устроил бы любой вариант.

Минхэ повязал лекарю на лоб ленту и затянул ее на затылке. Челка оказалась плотно прижата к голове, и больше ничто не закрывало обзор, не мешало Нуске как следует оценивать обстановку. Он даже обрадовался – словно двух куропаток одной стрелой пристрелил.

О своем костюме учитель тоже позаботился: свободные белые штанины, белоснежная нательная рубаха и верхняя одежда, усеянная вышитыми красными цветами, были прекрасны. На плечах и спине учителя красных рисунков было мало, но зато широкие рукава густо усеивали изображения ярких соцветий. Словно учитель только что вышел из битвы и запачкался в крови.

Вот только им обоим, борясь со смущением, пришлось влезть в походную обувь. Что ни говори, а гардероб их был скуден. Нуска и вовсе никогда не имел больше одного комплекта одежды, а учитель с десяток лет прожил в горах, где красоваться было не перед кем.

То, что они выделялись, это мягко сказано. Два хаванца в белоснежных одеждах приковывали к себе взгляды. Только вот и учитель, и ученик не испытали от этого никакого удовольствия – только раздражение и рой неприятных мурашек.

Арценты были в красном, фасидцы – в синем, карборцы – в сером, а сифы – в зеленом и желтом. Нуска только сейчас обратил внимание на то, что в обители не было ни одного рира. Темные маги жили обособленно и почти никогда не покидали своих поселений.

Нуска шел по улице подле учителя и даже не раздумывал о том, куда им нужно идти, потому что толпа сурии длинной вереницей покидала обитель и тянулась в сторону леса.

– Малыш, ты точно повторил все ответы из тестов? Вдруг тебя спросят о чем-то еще? Пролистал перед сном учебник?

– Мам, мне уже шестнадцать, не позорь меня!

– Сын, надеюсь, ты понимаешь, что на тебя возложены большие надежды. Столько трудов мы вложили в твои занятия. Только попробуй в этом году не сдать!

– Ха-ха, Лура, твой костюм прекрасен! Жаль, что в платье нельзя драться – тогда все твои соперники точно сдались бы без боя.

Нуска не просто подслушивал разговоры – он собирал информацию. Он понятия не имел, каким будет экзамен. И даже сейчас, выслушав болтовню множества сурии, только больше запутался. Казалось, что у каждого было свое представление о том, что будет происходить. Кто-то говорил о битве, а кто-то – об устном опросе. У лекаря уже просто гудела голова от громких разговоров, в которые он пытался вникнуть.

Но когда Нуске уже стало казаться, что он близок к истине, процессия вдруг остановилась. Впереди собралась толпа – люди наступали друг другу на ноги, безвкусно бранились и толкались. Как Нуска понял, вперед сейчас могли пройти только ученики с учителями.

Сердце лекаря так и затрещало где-то в животе. До сих пор он не встретил ни одного знакомого лица и даже не видел учителей других соучеников. Словно это было какой-то страшной тайной.

«Не думаю, что другие учителя проживают, как и Минхэ, на склонах гор. И уж тем более на пике. Почему же я их никогда не видел?»

Нуска нахмурился и начал протискиваться вперед, плечами и грудью пробивая себе дорогу. Учитель, которому с трудом давались подобные ухищрения, шел следом. Минхэ точно не походил на базарную бабку, расталкивающую людей ради свежей птичьей тушки.

А вот Нуска чувствовал себя как дома. Настолько, что пару раз чуть не выругался вслух, столкнувшись с особо упертыми мужиками. Те ни в какую не хотели отойти в сторонку и дать молодому хаванцу пройти.

Когда Нуске с учителем удалось пробиться в первые ряды, старейшины уже начали свое представление. Во всяком случае, лекарь не мог назвать это никак иначе: они уселись в ряд посреди огромной поляны на три трона, которые возвышались над землей подобно скалам. Лекарю пришлось высоко задрать голову, чтобы разглядеть их.

– …мы долго не могли прийти к единому мнению, а потому воспользовались жеребьевкой. В этом году экзамен будет сдаваться в форме дуэли между учениками, сражений один на один. В бою будут оцениваться не только боевые качества, но и мастерство владения дэ, приверженность правилам и чистота боя. Оставьте всю грязь у себя в головах, потому что сегодня использование грязных приемов под запретом. Любой, кто попытается прибегнуть к обману или ударам ниже пояса, будет сразу объявлен проигравшим, – вещал Аверис с высоты.

Нуска развел руками, его лицо расплылось в улыбке – он знал, что так оно и будет. Даже если бы лекарь родился под счастливой звездой… Хотя нет. Если бы Нуска родился под счастливой звездой, то сдал бы этот экзамен еще несколько лет назад.

– Официальный экзамен на звание сурии начинается. Всех гостей просим занять места на трибунах, учителей – проследовать в ложи, а учеников – на арену, – громко проговорил Кезеон, но от лекаря не укрылось, как тот старательно отворачивал пострадавшую половину лица. Кажется, этот сурии особенно волновался о своем внешнем виде.

Все стали оглядываться, но так и не увидели на этой голой зеленой поляне ничего похожего на трибуны или арену. По толпе, подобно пчелиному жужжанию, прошлась волна шепота. И тогда Мейзо вскинул руку, и земля затряслась, да так сильно, что некоторые женщины завизжали, а мужчины – обнажили оружие.

Нуска напрягся и сразу же бросил взгляд на учителя, надеясь, что он даст подсказку. Но учитель только улыбнулся и похлопал ученика по плечу.

– Попробуй уловить потоки дэ. Если научишься это делать, то сможешь предсказывать атаки противников и никогда не попадешь в ловушку.

Минхэ говорил так уверенно, словно уже знал, что должно произойти. Нуска нахмурился и выпустил с ладони частички дэ, наблюдая, как они облетают поляну и посылают лекарю сигналы.

Только вот Нуска так ничего и не обнаружил. Частицы его дэ вдруг сошли с намеченного курса и полетели куда-то вглубь леса. От следующего посланного ими сигнала лекарь вздрогнул и застыл. Его больше не интересовало то, что земля под ногами сотрясалась, что ветви деревьев обламывались и сыпались прямо на головы зрителям. Визги и разговоры в ушах тоже стихли.

Маленькая частичка, вернувшаяся на руку лекаря, оказалась черной. Лекарь, воровато оглядевшись, коснулся руки губами и почувствовал легкое покалывание.

Может, он и ошибся. Но это покалывание все равно было самым приятным ощущением, которое он испытал за последние месяцы.

Из земли разом вырвались ввысь огромные колонны. Нуска никогда не видел столь мощной земляной магии: пласты наслаивались друг на друга, мгновенно затвердевая, а корни деревьев оплетали выросшие прямо из травы стены.

Конструкция возводилась быстро и ловко, так, словно Мейзо всю жизнь промышлял строительством зданий. Нуска даже представить себе не мог, каких знаний и навыков требовало создание такой махины за такой короткий промежуток времени. Нельзя просто навалить шматки земли друг на друга и заставить их стоять. Строительство было не менее сложным учением, чем ле́карство. Если Нуске необходимо знать устройство человеческого тела, тот этот сиф должен не менее точно представлять себе чертеж здания.

А оно было огромным и великолепным. Снаружи уже виднелись стены, которые могли сравниться по высоте со стенами, окружавшими Эрьяру. Толпа, ликуя, устремилась в высокие округлые ворота. Нуска тоже поспешил поскорее вступить на арену – хотелось разглядеть эту невероятную магию поближе.

Внутри стены не были гладкими: они представляли собой струящиеся вниз ступени, на которые сразу же начали плюхаться зрители, не дожидаясь окончания постройки. Нуска нахмурился – он даже понадеялся, что какому-нибудь аристократу прилетит камнем по голове за бестактность.

Строительство завершали уже карборцы. С помощью металла они превратили возведенное здание в действительно крепкое сооружение. В том месте, где высились три трона, была верхняя точка трибун – над ней раскинулся шатер. Резные колонны, крыша и перила отделили трех старейшин от сгрудившихся на ступенях сурии. Теперь там была ложа для высокопоставленных зрителей.

Нуска начал оглядываться по сторонам, словно искал кого-то, но лишь встретился взглядом с внимательными глазами Минхэ.

Вокруг шумели другие ученики. Их подбадривали и наставляли родители. Нуска снова взглянул на учителя и улыбнулся.

– Что, ждешь от меня советов, ученик? – усмехнулся хаванец, растрепав с таким трудом уложенные волосы на голове Нуски.

– Не-а. Вы уже научили меня всему. Если уж не справлюсь, то только по собственной глупости, – покачал головой лекарь, не прекращая улыбаться. Он и сам удивлялся тому, насколько сейчас был спокоен.

– Но тебе все равно следует быть аккуратнее. Других учеников обучали старейшины, а это значит…

– Что? Так их обучали старейшины? Какая неожиданность, – глухо рассмеялся Нуска и опустил голову.

– А ты думал кто? В северной обители числится всего-то шесть учителей. Тебе повезло быть единственным учеником своего учителя.

– Вы правы, Минхэ, – уверенно кивнул Нуска и вновь поднял взгляд на ложу. – Мне повезло.

Как раз в этот момент Аверис поднялся и развел руками – его голос звучал громко и зычно внутри этого полукруглого здания без потолка:

– Всех зрителей просим занять свои места и ни в коем случае не покидать их! Учителей просим подняться к нам на балкон. К тому же мы должны сообщить ученикам обители невероятную новость – сегодня на экзамене присутствуют самые знатные сурии Скидана. Возрадуйтесь, ведь именно вам выпала честь сегодня прославить свое имя прямо на глазах Высшего сурии эрда Сина и первого помощника сурии Нарида!

Толпа взревела. Ученики сначала обрадовались, а затем стали нервно кружить по периметру арены. Несколько карборцев, видимо, из стражи, начали сгонять учеников к трибунам. Нуска же долго стоял на одном месте, не шевелясь. Даже учителя, который скрылся из виду, потерял. Он не мог думать ни о чем другом – где-то там, в той ложе, сейчас сидит эрд и наблюдает за ним.

Он же не зря проделал весь этот путь? Он же сможет выдержать очередное испытание?

Нуска так долго не шевелился, что его почти силком выпихнули с центра поляны. Лекарь встал столбом у ворот и с хмурым видом уставился вперед. Лучше бы он не просил Минхэ отправлять то письмо. Теперь все мысли лекаря были где-то совсем далеко.

– Жеребьевка начинается! Первыми вступят в схватку… Ученик Урри и ученик Волиу!

Нуска растерялся. До этого момента он не мог вычленить из толпы ни одного знакомого лица, но теперь сразу заметил скрючившуюся фигуру юного карборца и высокомерную физиономию арцента. Ох, как жаль, что Нуске не повезло быть противником Волиу сегодня. Он бы с радостью отплатил этому арценту за все свои синяки, ушибы и унижение.

Вот только когда посреди поляны застыли два сурии, которых лекарь хорошо знал, стало понятно, что исход битвы предрешен. Это не было ни захватывающим сражением, ни интересной стратегической игрой. Очередное избиение, на которые Нуска уже успел насмотреться, пока учился в обители.

– Этот мальчик… Почему старейшины не могли немного подтасовать ему противника? Неужели хоть кому-то будет интересно на это смотреть?

– Тсс! Это же Урри Цейя, это второй знатный дом в Карборе.

– Да что с того? Ты посмотри – этот арцент уже обнажил оружие, а он все стоит, выпучив глаза…

– Ах, духи! Что происходит-то!

Нуске хватило нескольких секунд этого зрелища. Вскоре он отвернулся, не желая наблюдать за происходящим. Хрупкое тело карборца подлетало в воздух, а затем с громким хрустом падало наземь. Зрителей обдало жаром – арцент успел воспользоваться своей дэ, тем самым завершив битву.

– Сражение окончено! Победитель…

И вдруг повисла тишина. Нуска посмотрел на Урри, который лежал на земле и истекал кровью. Волиу стоял над ним, закинув зубчатую саблю на плечо. Арцента обуял поток пламени – все сурии, сидевшие поблизости, чувствовали мощь этого молодого дарования. И только Нуска знал, что этот арцент не заслуживает даже чистить столичные выгребные ямы.

– Гм… К сожалению, оба ученика не сдали. Посоветовавшись, мы пришли к выводу, что Урри так и не вступил в схватку, раз не призвал оружие, а Волиу не имел права нападать на беззащитного ученика, который не способен дать отпор…

Неприятный шепоток пробежал по рядам. Нуска был так изумлен, что уставился на ложу, из которой вещал старейшина Аверис. Как это так? Они ведь всегда были на стороне Волиу и его шайки. Что заставило их поменять мнение? Неужто?..

Сердце у Нуски затрепетало. Неужто этот экзамен пройдет честно?!

Только вот Волиу не разделял чувств лекаря, как и бо́льшая часть толпы.

– А?! Я еще ждать должен был, пока этот задохлик расчехлит оружие?! Да мы бы тогда до заката тут сидели! – взревел Волиу.

– Верно! – поддержал кто-то с трибун. – Кто ж виноват, что мальчишка ни на что не годен? У него было достаточно времени, чтобы научиться держать в руках оружие.

– Жалеть слабых! Куда катится мир сурии?

– Пока все слабаки не будут сброшены в бездну, Скидан не займет лидирующую позицию на континенте.

Нуска чуть не поперхнулся и глазами стал искать сказавшего последнее. Но так и не смог найти мерзавца, потому что большинство лиц на трибунах побагровели от гнева.

– Волиу наследник знатного рода, как вы смеете!

– Что мы должны сказать, когда вернемся домой?! Что наш сын провалился по той причине, что его противник был слишком слаб?!

– Кто вообще принял это решение?! Старейшина Аверис, вы в здравом уме?!

Нуска очень хотел, чтобы за всеми гневными выпадами последовали объяснения, а, может, и речь самого эрда. Но было тихо.

А затем объявили о начале второй схватки. В этот раз, как и в предыдущий, соперники были совсем не равны: маленькая сифа выступила против широкого и мускулистого карборца. Но, в отличие от Урри, она хотя бы успела призвать оружие и даже смогла отразить пару атак. Только вот когда ее голова оказалась вбита в землю, а чужое орудие пронзило ее плечо, Нуска в который раз отвернулся.

Неужели прославленная дуэль между сурии должна выглядеть подобным образом? К чему вся эта показная жестокость?

– Ученик Цизеон побеждает.

Нуска помрачнел. На этот раз карборцу было нечего предъявить, но даже зрители не выглядели довольными представшей перед ними бойней.