Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Это были зауроподы (гигантские травоядные на четырех ногах). Крупнейшие динозавры (например, диплодоки, брахиозавры) были невероятно устойчивы к раку. Это объясняется тем, что огромные организмы с медленным делением клеток эволюционно выработали мощные механизмы подавления опухолей. Или они питались, чем-то, что блокировало развитие рака. Современные научные исследования доисторических опухолей помогают ученым лучше понять эволюцию раковых заболеваний, – пояснил Виктор.

– А когда они жили, эти гиганты? – снова спросила девушка.

– Были две главные эпохи расцвета гигантских зауроподов, обладавших этой гипотетической генетической или иной защитой, – ответил гость, – поздний Юрский период (сто шестьдесят три – сто сорок пять миллионов лет назад), тогда была эпоха таких гигантов, как диплодок, брахиозавр и апатозавр. И Меловой период (сто сорок пять – шестьдесят шесть миллионов лет назад) это была эпоха титанозавров – самых массивных существ в истории Земли, таких как аргентинозавр, сейсмозавр, патаготитан и завропосейдон. Они дожили до самого конца мезозойской эры и вымерли из-за падения астероида. Именно оны нам и наиболее интересны.

– Почему? – спросил Фролов.

– Что Вы знаете о тепуи? – снова спросил зумер.

– Ничего, – хором снова ответили отец и дочь.

Глава 7. Очевидное-невероятное.

– Тепуи (или тепуй) – это уникальные плосковершинные горы (столовые горы) с отвесными склонами, расположенные на Гвианском нагорье в Южной Америке (в основном на территории Венесуэлы). На языке местных индейцев пемон слово тепуи переводится как «дом богов». Главными особенностями тепуй являются их форма и происхождение. Это остатки древнего плато из твердого песчаника, которое миллионы лет подвергалось эрозии. В результате образовались изолированные массивы с плоскими вершинами, возвышающиеся над джунглями иногда более чем на тысячу метров. Из-за своей изолированности (вершины окружены труднопроходимыми тропическими лесами) тепуи являются природными резервациями. На их плоских вершинах обитают редкие эндемичные виды растений и животных, не встречающиеся больше нигде в мире. Самые известные среди них – гора Рорайма (ее вершина находится на стыке Венесуэлы, Бразилии и Гайаны), гора Ауян-Тепуи и Кукенан. Удивительный ландшафт тепуй с отвесными скалами и густой растительностью вдохновил писателя Артура Конан Дойла на создание романа «Затерянный мир», – пояснил Виктор.

– А я читала и смотрела фильм по мотивам этой книги! Очень интересные! – воскликнула Анна, – вот бы туда попасть!

– Это очень непросто, – рассмеялся Виктор, – Большинство тепуй остаются практически недоступными для пеших туристов. Попасть на многие из них можно только на вертолете. Самой доступной для пеших маршрутов является гора Рорайма, однако восхождение на нее требует специальной подготовки, а также разрешений от местных властей Национального парка Канайма. Так вот, на Земле существуют изолированные зоны, где сохранились в нетронутом виде растения, которые жили в эпоху титанозавров! Вы понимаете, к чему я клоню?

– Вы что-то говорили о том, что у гигантских динозавров не было рака, потому что они, что-то ели? – вспомнил больной.

– Верно, – кивнул юноша, – так вот, около пятидесяти лет назад одним ученным было обнаружено такое место. Только в отличии от столовой горы, где палеоэкосистема располагалась на вершине, это место располагается в котловине. Это относительно ровное, пониженное пространство, которое со всех сторон окружено горными хребтами. Она не имеет естественного стока воды, и ее называют бессточной. Хотя сток там есть, но он подземный.

– А где это? – с горящими глазами спросила Анна, – вот бы туда попасть! Увидеть растения, который миллионы лет! А животные там есть? Динозавры? Как в Парке Юрского Периода?

– Я этого не знаю. Так же как и не знаю, кто этот ученный и как он нашел это место! – улыбнулся зумер, – но думаю, там динозавров нет. Они бы давно сожрали всю растительность и умерли от голода. Но что-то говорилось о гигантских ядовитых змеях. Так вот, этот ученный собрал там образцы растений. И готовил из них лекарства. И вот одно из них показало высокую противоопухолевую активность.

– А какой механизм действия этого лекарства? – спросил хозяин.

– Такой препарат может действовать за счет молекулярной эволюционной защиты: древние растения (как, например, реликтовый гинкго) миллионы лет вырабатывали уникальные соединения для выживания. В медицине фитотерапия использует схожие механизмы: фитонциды и алкалоиды подавляют метаболизм раковых клеток, не затрагивая здоровые ткани, – стал рассказывать выдуманную теорию будущий фармацевт, – сначала мы предполагали, что подобный лекарственный препарат может работать через следующие основные механизмы.

Первый. Индукция апоптоза (запрограммированной гибели), когда молекулы вызывают клеточные поломки в ДНК опухоли, из-за чего раковые клетки распознаются и уничтожаются иммунитетом.

Второй. Подавление ангиогенеза, путем блокировки образования новых кровеносных сосудов, необходимых для питания и роста опухоли.

Третий. Блокировка клеточного цикла, когда активные компоненты тормозят деление атипичных клеток, переводя их в фазу покоя.

Четвертый. Антиоксидантный стресс. Создание условий, при которых свободные радикалы разрушают мембраны опухолевых клеток, но нейтрализуются защитными ферментами в здоровых тканях человека.

И пятый. Преодоление химиорезистентности Вещества из растений могут помогать клеткам преодолевать устойчивость к стандартным химиопрепаратам.

Но все они оказались не совсем верными! – вздохнул Виктор.

– Неужели Вы сами в этом разбираетесь и все это изучили? – с восхищением спросила Анна.

– Ничего не может сравнится с радостью научного познания и открытия тайн Природы! – воодушевлённо воскликнул юноша, – когда ты наконец понимаешь работу механизма, который сама Природа создавал миллионы лет, ты как будто стоишь на высокой горе в видишь, за собой огромный путь проб и ошибок, по которому шла эволюция живой материи! И которая открылась перед твоим разумом! Это чувство невозможно описать! Ты чувствуешь себя равным Богу! Извините, – смутился он, – меня чего-то занесло! Такая работа захватывает настолько, что в одно лето на каникулах я два месяца не выходил из лаборатории!

– Вас поэтому оставила Ваша девушка? – с сочувствием спросила Анна.

– Нет, это произошло значительно раньше, – вздохнул зумер, – если бы это было так, я бы ее не осудил. Кому нужен молодой человек, лабораторная крыса, который только и думает о своих исследованиях и пробирках? С которым и на вечернику не пойдешь, и на дискотеке не зажжёшь?

– Для лабораторной крысы, Виктор, – сказал отец девушки с тревогой наблюдающий, как в ней разгорается симпатия к этому молодому человеку, – Вы уж больно оборотистый!

– Иногда, я выпадаю из научного процесса, – усмехнулся зумер, – так вот, на самом деле механизм лечебного действия оказался более простой и ужасный. Вещество, которое содержится в одном из растений, проникает в опухолевую клетку через рецептор, который обеспечивает ее бесконтрольное размножение, что отличает раковую клетку от нормальной. И сразу запускает механизм самоубийства опухолевой клетки. Рассказать об этом подробно?

– Конечно! Мне очень интересно узнать, что будет происходить вскоре со мной! – тут же отозвался больной.

– А Анне это будет интересно? – засомневался Виктор.

– Может быть кто-то и считает Аню, туповатой, взбалмошной и несдержанной мажоркой, – саркастически произнесла девушка, – но ей очень интересно! Я как будто журнал Дискавери сморю!

– Даже не представлю себе, кто бы из присутствующих мог бы так думать! – рассмеялся зумер, – хорошо, тогда слушайте. Главный механизм клеточного самоубийства – апоптоз (от греч. «опадание листьев»). Это строго запрограммированный, энергозатратный процесс самоликвидации, при котором клетка аккуратно разбирает себя изнутри, не повреждая окружающие ткани. Более специализированный механизм разрушения отдельных поврежденных митохондрий называют митоптозом. Апоптоз запускается двумя основными путями, которые детально описаны. Внешний (рецепторный) путь. Сигнал подается извне, когда клетка становится ненужной или опасной для организма (например, заражена вирусом или несет мутацию). Это происходит следующим образом.

Первый этап. Связывание. Иммунные клетки (Т-киллеры) или сам организм выделяют сигнальные молекулы, которые связываются со специальными «рецепторами смерти» на поверхности клетки.

Второй этап. Активация каспаз.

– А это что такое? – уточнил внимательно слушающий хозяин олигарх.

– Сигнал передается внутрь цитоплазмы и активирует белки-каспазы. Это главные ферменты-«палачи», которые начинают расщеплять белки. Каспазы (англ. caspases) – это семейство внутриклеточных ферментов, которые выполняют роль главных «палачей» и регуляторов в процессе запрограммированной клеточной гибели (апоптоза). Само название расшифровывается и описывает их химическую суть: Cysteine aspartate-specific proteases (цистеиновые протеазы, специфичные к остаткам аспарагиновой кислоты). Это означает, что в своем активном центре они содержат аминокислоту цистеин, а расщепляют другие белки строго в тех местах, где находится аминокислота аспартат. Ферменты делятся на две основные группы, обеспечивающие точность и скорость процесса.

Классификация каспаз по функциям. Первые. Инициаторные (каспазы– два, – восемь, – девять, – десять). Они принимают первичный сигнал о гибели (внешний или внутренний). Запускают процесс, активируя другие каспазы. Работают как первая костяшка домино в цепной реакции.

Вторые. Исполнительные / Эффекторные (каспазы– три, – шесть, – семь). Они активируются инициаторными каспазами. Напрямую уничтожают структурные белки клетки. Разрезают белки ядерной оболочки и цитоскелета.

Третьи. Воспалительные (каспазы– первая, – четвертая, – пятая, – одиннадцатая, – двенадцатая). Они не участвуют в классическом апоптозе. Активируют иммунный ответ и запускают пироптоз (гибель клетки с воспалением).

– Боже мой! – прижала ладони к лицу Анна, покоренная эрудицией гостя, – как Вы это все запомнили? Я и половину не поняла! А как он и действуют?

– Вы очень добры ко мне Анна, – улыбнулся ей Виктор, – но для меня, это все равно, как Вам разбираться в красках и помнить как их нужно смешивать, чтобы получить нужный цвет. А механизм работы каспаз следующий.

Первый. Спящее состояние (прокаспазы): Чтобы клетка случайно не погибла, все каспазы изначально синтезируются в виде неактивных предшественников – прокаспазы.

Второй. Активация: При поступлении сигнала смерти прокаспазы разрезаются в определенных местах и соединяются в активные комплексы.

Третий. Каскадная реакция: Одна активная молекула инициаторной каспазы быстро активирует десятки исполнительных каспаз, запуская лавинообразный процесс разрушения.

Четвертый. Разрушение мишеней: Исполнительные каспазы уничтожают белки, поддерживающие форму клетки, и активируют ферменты-нуклеазы, которые разрезают ДНК.

А второй, внутренний (митохондриальный) путь. Запускается при сильных внутренних повреждениях ДНК, окислительном стрессе или радиации. Первым увеличивается проницаемость митохондрий, поврежденная клетка увеличивает проницаемость мембран своих митохондрий. Вторым начинается выход цитохрома C, в цитоплазму выбрасывается особый белок – цитохром C. Он объединяется с другими белками, формируя апоптосому. Потом начинается каскад реакций, апоптосома запускает цепную реакцию активации каспаз, разрушающих клеточные структуры.

Но независимо от пути запуска, распад клетки происходит по четким шагам.

Первый. Клетка сжимается и теряет воду.

Второй. Ядро конденсируется, а его ДНК аккуратно разрезается на фрагменты.

Третий. Мембрана клетки начинает «пузыриться», а сама клетка распадается на множество мелких фрагментов – апоптотических телец, внутри которых герметично упакованы все компоненты, чтобы токсичные вещества не попали в окружающую среду.

Четвертый. Нормальные антитела связывают продукты клеточного распада в комплексы. Клетки-макрофаги распознают маркеры на поверхности этих комплексов и фагоцитируют их (поедают и переваривают), не вызывая воспаления.

– А зачем это вообще нужно? – спросила девушка.

– Зачем это нужно? – переспросил зумер, – Во первых, при эмбриогенезе, так уничтожаются межпальцевые перепонки у зародыша. Во вторых, это здоровье тканей, так как ежедневно в организме человека уничтожаются миллиарды отживших или дефектных клеток (например, старые клетки кожи или кишечника), чтобы уступить место новым. И наконец, защита от рака, апоптоз предотвращает деление клеток с поломанной ДНК. Если этот механизм ломается, клетка становится бессмертной, что приводит к развитию онкологических заболеваний. Таким образом, так препарат убивает опухолевые клетки.

– Вопрос. Как вводится препарат? – спросил, заглянув в свой смартфон больной.

– Витя, тебе не кажется, что этот хрыч, задает слишком профессиональные вопросы? – спросил профессор.

– Да! Такое ощущение, что его кто-то консультирует, – согласился сын.

– Ну тогда мы его удивим! – рассмеялся отец.

– Препарат вводится с помощью инъекции, парентерально, – ответил зумер.

– Позвольте, Вы же сами сказали, что динозавры ели это растения. Тогда же не было шприцов. Тогда почему нельзя принять его через рот? – сверился с телефоном хозяин поместья.

– Можно, если Вы динозавр! – спокойно ответил Виктор. При этих словах Анна прыснула от смеха, – в желудке динозавров были специальные ферменты, которые сохраняли активность этого вещества, и оно спокойно всасывалось в кровь. А у человека таких ферментов нет. Поэтому препарат приходится колоть. А теперь можно мне вопрос?

– Конечно, – кивнул Фролов.

– Для простого олигарха Вы задаете слишком профессиональные вопросы и слушайте не менее профессиональные ответы, в которых, я уверен, ничего не понимаете, – усмехнулся юноша, – можно узнать зачем?

– Можно, – не стал обижаться мужчина, – если бы Вы мне стали рассказывать о магии, делать пассы руками и ногами, пускать дым из ушей, бить в бубен и скакать козлом по палате, вот тогда я понял бы, что Вы точно, шарлатан!

Снова прыснула от смеха его дочка. Она виновато посмотрела на отца и сказала, – прости, папа. Я представила, как Виктор с бубном скачет по палате! И бубнит заклинания!

При этих словах рассмеялись уже все.

– А вот когда Вы изложили все профессиональным языком, который поняли даже такие далекие от медицины люди как мы с Анной, – продолжил олигарх, – я поверил, что это не простая халтура.

– А еще я думаю, – улыбнулся зумер, – что Вы отключили не все камеры, и кто-то, из тех кому Вы доверяете и кто хорошо разбирается в медицине, слушал все, что мы сейчас говорили.

– Вы очень умны, Виктор, – доброжелательно произнес больной, – но Вы должны научится понимать, что, когда и кому нужно говорить. Если у нас все получится, то мы еще об этом поговорим.

– Вот, что я предлагаю. Я введу Вам препарат. А Вы перечислите мне остаток денег, после того, как убедитесь, что все прошло хорошо! – предложил Виктор.

– Отличная мысль! Не боитесь? – спросил олигарх.

– Чего? – искреннее удивился юноша, – если Вы меня кинете, то в следующий раз ко мне уже не обращайтесь! Да и не похожи Вы на мелкого жулика.

– Надеюсь, что это не значит, что я похож на крупного жулика? – расхохотался больной.

– Это не я сказал. И да, этого растения, из которого получается этот препарат очень мало. Растет оно очень медленно. Собирать его для производства можно раз в двадцать лет. Поэтому, необходимо сохранить все в тайне. Иначе, Вам его можно его и не увидеть, если об этом узнают более крупные акулы, чем Вы, – предупредил его зумер, – теперь о деле конкретно. Вам нужно приготовить тут приборы для очистки крови плазмаферезом. Опухолевые клетки массово и быстро погибнут. Токсические продукты клеточного распада необходимо быстро вывести из организма. Как только будет все готово, можно будет начать.

– Понял, как только все будет готово, Вас найдут. Не смею больше задерживать, уже поздно. Вас проводят до дома, чтобы с Вами ничего не случилось! Большое спасибо за приезд и такой интересный и любопытный рассказ! – попрощался олигарх.

– Виктор, – вдруг спросила Анна, – а Вы живете один?

– Один, я всегда один, – вздохнул юноша.

– Давайте поужинаем у нас? Зачем Вам перекусывать с каких-то забегаловках? Папа, ты не возражаешь? – предложила девушка.

– Молодец, дочка! Прояви гостеприимство к нашему гостю! – улыбнулся ей отец. Когда молодые люди покинули палату, туда вскоре вошел лечащий олигарха профессор, который видел и слышал весь разговор.

– Что скажешь, Юра? – обратился к нему больной.

– Это все настолько невероятно, что вполне может оказаться и правдой, – покачал головой его старый друг, и не будем забывать, что он вылечил того алкоголика.

Глава 8. Экзамен у постели больного.

– Это же тот медбрат, который дежурил в ночь, когда излечился тот алкоголик, – вдруг вспомнил профессор, – но ты же не решил согласиться на эту авантюру?

– А какая у меня альтернативы? Сколько я протяну? – прямо спросил больной.

– Примерно, три месяца, – вздохнул эскулап.

– И что ты мне предлагаешь? – усмехнулся Фролов, – правильно умереть по всем правилам медицинской науки, или воспользоваться таким шансом? Я не за себя боюсь. Анечка останется совсем одна! Пока она замуж не выйдет за надежного человека, я не имею право умереть. И если для этого нужно послать на хрен все правила, я это сделаю. Я принял решение. Ты все слышал, есть у нас такое оборудование?

– Конечно есть! – кивнул онколог, – мы уже пару раз это делали.

– Когда он сможет начать? – спросил олигарх.

– Завтра утром мы будем готовы, – ответил профессор.

– Хорошо, – и хозяин дома нажал кнопку вызова. В палату вошел Генерал.

– Где наш гость? – спросил его работодатель.

– В столовой дома, ужинает вместе с Анной Петровной! – отчеканил служивый.

– Как закончит, пригласи его ко мне, – приказал хозяин.

– Так точно! – кивнул руководитель службы безопасности и вышел из помещения.

– Юра, начинай монтировать оборудование, – попросил своего лечащего врача больной.

В большой просторной и светлой столовой ужинали Виктор и Анна. Первым бодали борщ, и юноша все время его расхваливал, чем доставил немалое удовольствие шеф-повару. Во время трапезы, девушка серьезно посмотрела на зумера и произнесла:

– Виктор, можно Вас спросить?

– Можно, – кивнул уплетая борщ юноша.

– Скажите, только честно, это лекарство действительно есть? И она поможет папе? Мы с ним одни на этом свете, с тех пор как десять лет назад умерла мама, – вздохнула она.

– Лекарство есть! – ответив перестав жевать Виктор, – оно испытано на животных с отличным эффектом. На человеке его применили всего один раз. В хосписе Вашего отца. У него была терминальная четвертая стадия рака желудка с множественными метастазами. Он излечился! А из-за него я уволился из этой богадельни.

– Почему? – поразилась Анна.

– Первое, что первое, что сделал этот старый хрыч, когда пришел в себя, так это потребовал от своей внучки, ради которой я его и выбрал для введения препарата, принести ему бутылку водки! – рассмеялся юноша.

– Ради его внучки? – напряглась дочка хозяина дома, – она Ваша девушка?

– Нет что Вы, – улыбнулся зумер, – а ее видел то всего пару раз. Мне просто стало ее жалко. Этот дед все время ей хамил, а она так заботилась о нем А потом хотела дать мне сто рублей, чтобы я за ним особо присматривал.

– Всего сто рублей? – удивилась дочка олигарха.

– Это для Вас всего сто рублей, – вздохнул гость, – а для сироты-студентки это большие деньги. Дед, это был единственный ее живой родственник. Пожалел я ее, вот и помог ему. А когда услышал про бутылку водки, запретил это делать, и обозвал его неблагодарным старым хрычом и свиньей! А он, сутяга, на меня нажаловался глав-врачу. Тот потребовал, чтобы я пред ним извинился. Ну я ему фигу и показал. Меня это хоспис достал хуже горькой редьки. Я же и устроился туда работать, чтобы испытать лекарство. А я и уволился.

– Вы выбрали этого человека только потому, что пожалели его внучку? – удивилась Анна.

– Да! Милосердие иногда стучит в мое сердце, – улыбнулся юноша.

– Я читала и смотрела «Мастера и Маргариту»! – в ответ улыбнулась девушка. В столовую вошел Генерал.

– Виктор Артемович, шеф просит Вас заглянуть у нему после ужина, – сообщил он.

– А я уже закончил, – встал из-за стола зумер, – большое спасибо, было очень вкусно.

И он с Генералом покинул столовую.

– Какой хороший и воспитанный молодой человек, – произнесла пожилая горничная, воспитательница Анны, убирая посуду со стола, – и спасибо сказал, и блюдо похвалил. А то остальные слопают все, и встают, как будто одолжение сделали, что наши харчи стрескали! А это кто, Аннушка? Твой знакомый?

– Это знакомый моего отца, Степановна, – ответила задумчиво ее воспитанница.

– Не мое это дело, конечно, стариковское, но ты бы присмотрелась к нему, – обратилась к ней женщина, – хватит тебе переживать о том паразите. Видишь, и хорошие парни есть. Сразу видно, что он добрый. И лицо у него открытое и веселое! А у того хорька, даже лицо было какое-то крысиное! Вечно с ухмылкой мерзкой ходил! Тьфу, на него!

– Опять ты меня сватаешь! – улыбнулась обняв ее девушка, – ты мне сразу про него говорила, а я не слушала.

– До сватовства еще далеко! – твердо ответила воспитательница, – узнать его получше нужно. Такая невеста с таким приданным многим нужна! Но не все ее достойны. Но вот чувствую, не из таких он! Как тот хлыщ!

– Спасибо Степановна, побегу узнаю, что папа ему говорит! – и Анна поцеловав горничную в щеку выбежала из столовой.

– Беги, милая, может быть тебе в этот раз повезет! – вздохнула женщина перекрестив ее вслед и продолжила убирать со стола.

Когда Виктор и Генерал снова вошли в палату, там уже сновали люди в медицинских костюмах закатывающие в комнату разное оборудование.

– Здравствуйте, Юрий Иванович, – поздоровался в профессором онкологом, которого знал по работе в хосписе.

– Здравствуйте, Виктор! – кивнул тот, – так это мы Вам обязаны чудесным исцелением деда-алкоголика? Могли бы найти более достойную кандидатуру для спасения.

– Не знаю, о чем Вы говорите! – не поддался на провокацию юноша.

– Ясно, тогда объясните, как будет проходить все то, о чем Вы не знаете, – усмехнулся врач.

– Теоретически, если бы такое лекарство существовало бы, это могло быть так, – начал зумер, – завтра утром в девять часов утра пациенту ввели бы пять кубиков препарата в капельницу на пятьсот миллилитров с пяти процентной глюкозой в течении часа. Препарат начал бы действовать. Не ранее шести часов можно было бы начать процедуру плазмафереза и гемодиализа.

– Почему не ранее шести часов? – уточнил профессор.

– Потому, что в течении этого времени все опухолевые клетки будут убиты. Если начать процедуру очистки крови раньше, то вместе с токсическими продуктами распада злокачественных клеток, можно удалить и сам препарат. И упустить часть раковых клеток, – пояснил Виктор.

– Понял, а сколько времени займет сама процедура очистки крови? – уточнил онколог.

– Сам процесс морфологических изменений при апоптозе занимает от одного до трех часов. За это время клетка сжимается, ее ядро распадается на фрагменты, а сама она распадается на отдельные «апоптотические комплексы», – произнес юноша, – этот процесс делится на несколько этапов. Первый, активация: запуск программы самоуничтожения. Он может занимать от нескольких минут до часов. Второй, уничтожение, от одного до трех часов. В это время происходит активный распад внутриклеточных структур. Мембрана клетки при этом не разрушается, содержимое не выходит наружу и не вызывает воспаления. Третий, элиминация продуктов распада, может занимать от нескольких часов до суток. Образовавшиеся комплексы быстро поглощаются макрофагами или соседними клетками, путем фагоцитоза. Полное время от начала запуска программы до полного «уборки» остатков клетки макрофагами занимает до двадцати четырех часов. Но главной угрозой является поражение почек.

– Почему? – спросила вошедшая Анна.

– При синдроме лизиса опухоли нагрузка на организм колоссальна, так как миллионы раковых клеток погибают одновременно. Главная опасность здесь – острая мочекислая нефропатия, когда почки внезапно блокируются кристаллами продуктов распада, – стал рассказывать зумер, – и в первую это борьба с мочевой кислотой (Гиперурикемией). Дело том, что ДНК разрушенных опухолевых клеток превращается в мочевую кислоту. Чтобы она не забила почки, применяют два ключевых решения Введение Аллопуринол / Фебуксостат. Эти препараты блокируют фермент (ксантиноксидазу), останавливая образование новой мочевой кислоты. Они эффективны для профилактики, но не могут разрушить уже имеющиеся кристаллы. И необходимо введение Расбуриказа (Рекомбинантная уратоксидаза). Экстренный и самый мощный инструмент. Этот фермент буквально растворяет уже циркулирующую в крови мочевую кислоту, превращая её в аллантоин. Аллантоин в пять – десять раз лучше растворяется в воде и легко выводится почками, полностью снимая с них угрозу блокировки.

Поэтому после этого следует провести максимальное «промывание» организма. Самый первый и обязательный шаг при синдроме лизиса опухоли – это внутривенное введение больших объемов жидкости (инфузионная терапия). Это нужно для разведение (дилюции) концентрации калия, фосфора и мочевой кислоты в крови. Высокий ток мочи механически вымывает микрокристаллы из почечных канальцев. Для этого пациенту вводят до трех литров жидкости на квадратный метр поверхности тела в сутки. При необходимости добавляют петлевые диуретики (например, фуросемид), чтобы ускорить фильтрацию.

Затем нужно позаботиться о выведение избытка калия (Гиперкалиемии). Калий – главный внутриклеточный ион. При лизисе его уровень в крови взлетает, что опасно для сердца. Его выводят следующими путями. Инъекцией инсулина с глюкозой, внутривенное введение временно «загоняет» калий обратно внутрь оставшихся целыми клеток. Дачей препаратов, например, натрия полистиролсульфонат или циклосиликат циркония, которые связывают калий в кишечнике, выводя его со стулом и не давая всасываться обратно в кровь. Введением Кальция глюконата, он сам калий не выводит, но защищает миокард от его токсического действия.

И контроль фосфатов и кальция. Фосфор из ядер погибших клеток связывает кальций крови, из-за чего кальций падает (гипокальциемия), а почки забиваются фосфатом кальция. Для связывания фосфора в ЖКТ назначают фосфат-биндеры (ацетат кальция, севеламер), которые выводят избыток фосфатов через кишечник.

И неотложная заместительная почечная терапия. Если анализы крови стремительно ухудшаются (особенно если калий становится больше шести ммоль/л, фосфор больше трех целых двух десятых ммоль/л), а объем мочи падает, пациента немедленно подключают к аппарату гемодиализа или гемодиафильтрации. Аппарат искусственно заменяет почки, за несколько часов отфильтровывая из крови весь массивный клеточный мусор, – закончил свой ответ Виктор.

– Браво! – захлопал профессор, – молодой человек, не хотите пойти ко мне помощником? Ваши знания меня просто поражают! Многие мои коллеги без справочника такое не расскажут.

– Благодарю за Ваше столь лестной предложение, но у меня другие планы на будущее! – вежливо отказался юноша.

– А какие? -тут же вмешалась с любопытством Анна.

– Я планирую создать медицинско-фармацевтическую бизнес империю, – спокойно ответил зумер. В палате повисло молчание. Первым рассмеялся отец девушки.

– Вот это мне нравится! – воскликнул он, – знаешь Юра, что-то мне подсказывает, что я скоро буду всем с гордостью рассказывать, что знаком в Виктором Крашенинниковым, а ты будешь ходить к нему на прием, с докладом!

– Если завтра все получится, то я готов! – рассмеялся профессор.

– Спасибо, я подумаю над этим предложением, – так же серьезно произнес Виктор, – мне пора. Завтра в девять я буду у Вас. До свидания!

– Я Вас провожу! – заявила Анна, и молодые люди покинули палату.

– Ты это слышал? – возмутился профессор, – он рассмотрит это предложение! Мы пошутили, а он всерьез это принял.

– Юра! – серьезно ответил больной, – а я не шутил. Если у него есть доступ у такому препарату, он вполне может открыть свою элитную, очень элитную клинику и там обслуживать сливки мирового общества. Ты бы отказался работать в таком месте?

– Для создания такой клиники Петя, нужны огромные деньги! Откуда они у него? – усмехнулся доктор.

– Ну сто миллионов евро для начала у него уже есть, – произнес больной.

– Что? Откуда? Подожди, Петя! – опешил профессор от услышанной суммы, – ты ему заплатил такие деньги? Да ты с ума сошел! А если он жулик и аферист?

– Заплатил я ему пока миллион. Остальные деньги он предложил заплатить после того, как я излечусь, – сообщил ему олигарх, – согласись, это как-то не похоже на кидалово.

– Так это для тебя миллион евро не деньги! – воскликнул эскулап, – а для него огромные деньжища! Зачем ему стремные девяносто девять миллионов, когда он с одним может смыться и жить припеваючи где-то на теплых островах! Я уверен, что завтра его не будет, а он сегодня вечером смоется!

– Знаешь Юра, за столько лет я научился достаточно разбираться в людях, что иметь возможность отличить афериста от честного человека, – улыбнулся больной, – забьемся на рубль, что завтра утром в девять часов он будет тут с препаратом? Тем более, что никуда он не убежит. Его будут пасти всю ночь. Я тоже не лошара с Биробиджана!

– Не буду я с тобой спорить, поверить не могу, что я, уважаемый доктор наук, профессор, согласился участвовать в этой авантюре! – вздохнул старый приятель олигарха.

– Юра, поверь моему чутью, скоро ты будешь благодарить Бога, за то, что тебе повезло в этом участвовать! – рассмеялся, – мой старый друг, если бы ты знал как мне хорошо сейчас. Появилась надежда, что я не только увижу как Анечка выйдет замуж, а еще внуков понянчу!

– Петя, а тебе, что не жалко таких денег? – недоверчиво спросил онколог.

– А что моя жизнь стоит меньше, как сказал Виктор? – улыбнулся хозяин поместья, – это парень умеет торговаться. Кроме этого, я думаю, что эти деньги не уйдут далеко от нашей семьи.

– Ты их отнимешь у него? – с опаской спросил профессор.

– Юра, ты что меня плохо знаешь? Как ты мог только подумать такое? – возмутился больной.

– Именно потому, что я тебя хорошо знаю, я так и подумал, – вздохнул доктор, – но это не хорошо!

– Ты прав, – снова улыбнулся олигарх, – раньше, возможно я бы так и поступил. А точнее сволок этого пацана в подвал и там бы развязал ему язык.