Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Что Вы имеете в ввиду? – удивился юноша.

– Будучи перенесёнными в молодые тела, полные сил, чувств и гормонов, члены Совета, пустились, как это у вас говорят, в загул, – пояснил пришелец, – почти все они набрали себе гаремы. А также не отказывали себе и в пищевых излишествах. Все это приводило к тому, что их человеческие «Сосуды» быстро изнашивались и приходилось их менять на новые. Если я менял тело в среднем раз в шестьдесят лет, то они раз в двадцать-тридцать лет. А я уже говорил, что при переносах часть информации либо утрачивается либо искажается. Да, немного, при каждом переносе, десятые и сотые процента. Но за двенадцать тысяч лет это накопилось до огромных цифр. По сути, в членах Совета, кроме меня, практически ничего не осталось от тех, кто когда-то прилетел на вашу планету. Они сейчас все уже одержимы чисто человеческими страстями. И того не понимают сами, что если прилетят наши корабли, то уничтожал и всех нас, как переродившихся.

– Хорошо, давайте перейдем к тому, что Вы хотите от меня? – предложил зумер.

– Давай, я хочу от тебя две вещи. Первое, помоги моей дочери, и втрое помоги мне справиться с Советом Двенадцати, – ответил Магистр.

– И как Вы себе это представляете? – спросил Виктор.

– Возьми Тейю замуж! И увези ее к себе в Москву, – предложил Глава Совета.

– Что значит женись? – не понял юноша, – фиктивно, что ли?

– Почему фиктивно? – удивился отец девушки.

– Ну так ни я ни она не знаем друг друга! – возмутился зумер.

– Как раз тебя я очень хорошо знаю, – рассмеялась уже пришедшая в себя от свалившихся на нее таких неожиданных новостей девушка, – я знаю все, начиная с этой Лены! И ты мне очень нравишься!

– А я тебя совсем не знаю! – отрезал Виктор, – точнее то, что я знаю мне совсем не нравится! Мне еще не хватало, чтобы меня собственная жена дома колотила!

– А ты веди себя хорошо, и никто тебя колотить не будет! – снова рассеялась Тейя, – когда ты меня узнаешь, то обязательно полюбишь! Я это точно знаю! Поживем вместе и сразу полюбишь!

– Есть еще один, очень важный вопрос! – не стал с ней спорить юноша.

Глава 13. Теория Эфира.

– Какой? – спросил отец девушки.

– Вы сказали, что, в принципе, тела в которые имплантируется Ваше сознание, бесплодные и генетически модифицированные, – начал Виктор.

– Все человеческие тела генетически модифицированы нами, – улыбнулся пришелец.

– Но тела «Сосуды» изменяются дополнительно! Вы сами об этом говорили, – не сдавался юноша.

– Правильно, и что? – спросил Магистр.

– Но в результате какого-то сбоя родилась Тейя. В связи с этим у меня вопросы. Первый – а Тейя может рожать детей? Или она тоже будет бесплодной, каким должны были быть Вы? – прямо спросил зумер.

– Витенька, – заулыбалась девушка, – ты хочешь что бы у нас были наши детки? Это так мило!

– Если честно, то я не знаю! – признался Глава Ордена, – но репродуктивные органы у нее в порядке, месячные регулярные, все вторичные половые признаки, как ты сам видишь, в полном порядке! Пока не попробуйте – не узнаете.

– Папа, – рассердилась его дочка, – что ты меня, как корову на рынке обсуждаешь?

– Тейя! – вмешался зумер, – для меня это очень важная тема. Но я понял, Вы не знаете. Тогда второй вопрос. В Тейе от Вас, получается есть те гены, которые были добавлены в «Сосуд» для возможности получить способность имплантировать перенесенное сознание.

– И что? – насторожился инопланетянин.

– Если эти гены перешли к ней, то кого она тогда родит? Как Вы сами выглядели в первичном природном состоянии? А вдруг ребенок будет с головой крокодила или курицы? – ответил Виктор.

– Не курицы, а сокола, – поправил его отец девушки, – не думаю. Как мы выглядели раньше? Почти как вы сейчас, поэтому перенос и стал возможен. Поэтому никаких крокодилов и соколов не будет! Смотри, какая Тейя умница и красавица получилась!

– Она не очень похожа на Вас, – заметил юноша.

– Верно, она похожа на свою маму! – вздохнул Магистр.

– Папа! А где моя мама? Может быть ты мне об этом уже расскажешь? – требовательно произнесла дочь.

– Не только расскажу, но и познакомлю! – неожиданно ответил отец.

– Как? Она тут? В Городе? – поразилась блондинка.

– Нет, она живет в Москве, – ответил Глава Ордена, – если Виктор примет решение помочь мне и взять тебя в жены, то мы сразу отправимся к ней.

– Я должен подумать, – ответил зумер, – все, что Вы сказали очень необычно. Но одно могу сказать сразу, я позабочусь о Тейе. А женюсь я только по любви! Если я ее полюблю. А насчет помощи Вам тут нужно хорошо подумать. А вдруг все наоборот?

– Что именно наоборот? – не понял Магистр.

– Вдруг Вы сами хотите погубить человечество, а мне рассказывайте, что нет? – предположил Виктор.

– Если бы я этого хотел, я бы ускорил все работы по запуску маяка, прилетел бы наш флот, и я бы имплантировал свое сознание в клон. Но я этого не хочу! – заявил ему Глава Ордена, – я привык быть человеком! И не хочу возвращаться обратно в бесполые и безэмоциональные клоны.

– Хорошо! Тогда последний вопрос! – нашел на чем поймать его зумер, с подачи Артема Николаевича, – предположим, что Ваш план сработал. Маяк разрушен, Совет Двенадцати ликвидирован, Город разрушен. А что будет потом с Вами? Когда ресурс этого тела будет исчерпан? Что будет с Вашим сознанием? Которому двенадцать тысяч лет? Вы готовы умереть? Ради чего?

– Я очень рад, что моя дочка выбрала тебя, ты смотришь прямо в корень всех проблем, – усмехнулся отец девушки, – я долго над этим думал. Я решил для себя, что между жизнью дочери и своей, я выберу ее жизнь. Часть меня продолжит бесконечный Путь жизни! Рано или поздно, постоянные пересадки приведут к тому, что я просто сойду с ума! Тем более, что прибор для переноса скоро совсем выйдет из строя. И к тому же я устал! Поверь, двенадцать тысяч лет это очень долго! Я очень много не помню! Такой ответ тебя устроит?

– Спасибо, папа! – обняла его девушка.

– Пока да! – кивнул Виктор, в душе которого все равно роились сомнения, – у меня еще много вопросов, но каков план наших действий?

– Вылетаем в Москву прямо сейчас, – предложил Магистр, – не нужно, чтобы ты был тут долго и попал в поле зрения членов Совета.

– А на чем мы вылетим? – поинтересовался юноша.

– На чем? – переспросил Глава Ордена, – сейчас увидите. Идемте, все что нам нужно уже лежит там.

– Подождите, – вдруг произнес зумер, – а российский паспорт у Тейи есть?

– Конечно, есть! – рассмеялась девушка.

– Надеюсь там не написано Тэйя Аннунаковна Рептилоид? Котенку по имени Гав будет трудно жить в нашем дворе! – улыбнулся Виктор.

– Какой котенок, почему Гав? – не понял пришелец.

– Папа, это Витя вспомнил мультфильм! Там котенка звали Гав, и старый кот говорил, что с таким именем он будет дразнить собак! – пояснила дочка, – нет по российскому паспорту меня зовут Татьяна Ивановна Гордеева.

– Вот это совсем другое дело! А почему Гордеева? – обрадовался юноша.

– Это фамилия ее матери, – ответил Магистр, – нам пора.

Он отключил генератор помех и все покинули помещение древнего корабля. На лифте они поднялись в кабинете Главы Ордена. Когда панель на стене закрылась, отец девушки отошел в угол и нажал на другую панель. Она отъехала и все увидели снова дверь уже другого лифта. Снова прошла процедура идентификации и двери открылись. Мужчина и молодые люди вошли в кабину и она поехала, но на тот раз наверх. Пусть был недолгим и когда лифт остановился и двери открылись они покинули его и вышли в небольшой пустой ангар.

Виктор и Тейя с недоумением стали осматривать пустое помещение. Вдоль стен стояли пыльные стеллажи, горящие лампы давали тусклый свет. Магистр улыбаясь вытащил из кармана пиджака какой-то брелок и нажал на кнопку.

Пространство в глубине ангара изменилось в полной, звенящей тишине. Между старыми стеллажами воздух вдруг стал плотным и вязким, словно прозрачный гель. Очертания дальней стены задрожали, пошли маслянистыми волнами, и свет ламп начал неестественно преломляться, размывая границы реальности.

Ни звука, ни единого щелчка реле. Лишь волоски на коже поднялись от внезапного прилива статического электричества.

Затем по невидимому контуру скользнула едва заметная рябь – как по воде от брошенного камня. Граница между пустотой и металлом обозначилась тонкой, тающей линией жидкого света. Иллюзия не исчезла мгновенно, она стекала с корпуса беззвучными, прозрачными каплями, обнажая скрытое.

Там, где секунду назад ничего не было, материализовался корабль. Матовый, угольно-черный корпус поглощал свет ламп, не давая бликов. Аппарат парил в полуметре от бетонного пола в абсолютной, неестественной неподвижности. Ни вибрации, ни теплого выхлопа дюз – только тяжелое вытеснение воздуха, которое заставило скопившуюся на полу пыль плавно, беззвучно разлететься в стороны, словно от невидимого всплеска. Невидимость была сброшена, как сбрасывают одежду. Корабль висел в пустоте ангара как застывшее во времени изваяние, идеальное и пугающе тихое.

– Что это? – шепотом спросил потрясенный Виктор.

– Это последний уцелевший разведчик с нашего крейсера, – вздохнул Магистр, – Этот двадцати пяти метровый корабль сочетает в себе черты хорошо вооруженного хищника и высоко технологичного механизма. Его облик подчинен двум целям: идеальной маскировке и мгновенному сбору данных. Видите корпус имеет форму капли. Корпус лишен острых углов, швов и заклепок. Он выглядит литым, напоминая вытянутую каплю темного стекла или наконечник копья. При длине в двадцать пять метров он достаточно приземист – не выше трех-четырех метров в средней части. Обшивка выполнена из матового углеродно-титанового сплава сложной текстуры. При падении света на броне проступает едва заметный чешуйчатый рисунок. Этот материал не отражает свет, а словно впитывает его, делая корабль трудноразличимым в полумраке ангара. Традиционной кабины с окнами нет. Вместо нее носовую часть огибает узкая, монолитная полоса из темного полимера – под ней скрыты фасеточные сенсоры кругового обзора, которые потом будут транслировать изображение на панели мониторов внутри корпуса.

Видите по бокам и на брюхе корабля видны узкие, заподлицо утопленные прорези. Это не орудийные порты, а гнезда сканеров, выдвижных радаров и анализаторов атмосферы. На корме нет привычного сопла двигателя – вместо него расположены тонкие элероны-стабилизаторы, похожие на плавники ската. Это корабль разведчик предназначенный для сбора информации об окружающей среде. Корабль парит над полом без видимых опор, реактивных струй или теплового излучения. Гравитационные подушки работают бесшумно, не создавая даже малейшего движения воздуха под днищем. Он кажется неестественно легким, застывшим в пространстве, вопреки законам физики.

– У него нет вооружения? – удивился юноша.

– Ну как сказать, – усмехнулся пришелец, – на нем установлен геологический лазер для бурения породы и получения образцов из ее глубины. Но он может быть использован и как оружие. Давайте подойдем ближе.

Когда они приблизились то почувствовали, что температура воздух вокруг разведчика на несколько градусов ниже, чем в остальном ангаре. Замкнутые контуры охлаждения поглощают любое тепловое излучение, чтобы корабль нельзя было засечь тепловизорами. На расстоянии шага кожа начала ощущать легкое покалывание – это действовало остаточное статическое поле от выключенной маскировки, которое заставляло волоски на руках подниматься.

– А что служит источником энергии для этого корабля, да всего Города в целом? – спросил зумер.

– Источником энергии на наших кораблях и планете был, как у вас его называют, эфир, – пояснил Магистр, нажимая другую кнопку. Сбоку корабля открылась дверь и в виде лестницы опустилась на базальтовый пол. Мужчина пригласил молодых людей пройти на корабль.

– Так ведь идея эфира считается антинаучной, – возразил зумер, – светоносный эфир – это гипотетическая всепроникающая среда, которую физики в восемнадцатом – девятнадцатом веках считали переносчиком световых волн и электромагнитного взаимодействия. В начале двадцатого века физика отказалась от этой концепции после экспериментов Майкельсона – Морли и создания теории относительности Альберта Эйнштейна.

– Это что за эксперимент? – спросила девушка, когда все сели в корабль.

– Эксперимент Майкельсона – Морли в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году (называют самым знаменитым «неудачным» опытом в истории науки, поскольку он не обнаружил того, что искали ученые, и тем самым разрушил концепцию светоносного эфира, – стал рассказывать Виктор, с подачи своего отца, – В девятнадцатом веке физики считали, что свет – это волна. Но любой волне (звуковой, морской) нужна среда для распространения. Ученые предположили, что вселенная заполнена эфиром – неподвижным, прозрачным и сверхпрочным веществом, в котором «плывет» свет.

Если эфир неподвижен, а Земля летит сквозь него вокруг Солнца со скоростью около тридцати километров в секунду, то на поверхности Земли должен возникать встречный «эфирный ветер». Скорость света, пущенного навстречу этому «ветру», должна отличаться от скорости света, пущенного перпендикулярно ему.

Альберт Майкельсон и Эдвард Морли создали сверхточный прибор – интерферометр. Принцип его работы был такой.

Луч света из источника попадал на полупрозрачное зеркало и делился на два перпендикулярных луча (А и Б).Лучи проходили одинаковое расстояние, отражались от дальних зеркал и возвращались обратно.На экране они соединялись, образуя узор из светлых и темных полос (интерференционную картину).

Если бы «эфирный ветер» существовал, один из лучей из-за сопротивления среды задерживался бы сильнее другого. При повороте прибора картинка на экране должна была заметно смещаться. Прибор поворачивали в разные стороны, проводили измерения днем, ночью, летом и зимой (когда Земля движется в разные стороны по орбите).

Результат всегда был нулевым. Картинка не менялась. Скорость света оставалась абсолютно одинаковой во всех направлениях, независимо от движения Земли. Никакого «эфирного ветра» обнаружить не удалось. Физики долго пытались спасти теорию, придумывая гипотезы о том, что Земля «увлекает» эфир за собой. Но все они противоречили другим астрономическим наблюдениям.

Точку в спорах в тысячу девятьсот пятом году поставил Альберт Эйнштейн. Он предложил отбросить концепцию эфира как лишнюю и выдвинул два постулата своей Специальной теории относительности:

Первый. Скорость света в вакууме постоянна и не зависит от движения источника или наблюдателя.

Второй. Физического эфира не существует, а свет – это самостоятельная субстанция, которой не нужна промежуточная среда для движения.

Эксперимент доказал, что вакуум – это действительно пустота, а не заполненная эфиром среда.

– Подожди! – произнесла Тейя, – разве можно определить разницу в скорости света на таких маленьких расстояниях как в этих экспериментах?

– Да, в этом и заключался главный гений Альберта Майкельсона – он создал прибор, точности которого с запасом хватало для фиксации этого изменения. За изобретение оптических прецизионных приборов и проведение с их помощью спектроскопических и метрологических исследований Майкельсон в тысяча девятьсот седьмом году стал первым американским ученым, получившим Нобелевскую премию по физике, – пояснил юноша, – Вот за счет чего прибор тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года смог измерить столь ничтожные величины на короткой дистанции.

Майкельсон измерял не время полета луча по секундомеру, а смещение световых волн относительно друг друга. Длина волны видимого света ничтожно мала – около 0,5 микрометра (0,0005 мм).

Когда два луча возвращались к экрану, они накладывались друг на друга.Если бы один из лучей из-за «эфирного ветра» опоздал всего на долю триллионной части секунды, фазы волн сместились бы.На экране темные и светлые полосы узора мгновенно сдвинулись бы в сторону. Человеческий глаз через окуляр легко замечал смещение полос даже на 1/100 длины волны.

Хотя сам прибор стоял на квадратной плите со стороной всего полтора метра, Майкельсон и Морли заставили свет пройти гораздо большее расстояние. Они установили на плите систему из дополнительных зеркал. Луч света не просто летел туда и обратно, а зигзагообразно отражался между зеркалами 8 раз. В итоге общая длина пути каждого луча составила около одиннадцати метров.

А вот математический расчет точности. Скорость движения Земли по орбите – около тридцати километров в секунду. Скорость света – триста тысяч километров в секунду. Ожидаемое смещение полос из-за «эфирного ветра» пропорционально квадрату их отношения. Для пути в одиннадцать метров расчетное смещение интерференционных полос должно было составить ноль целых четыре десятых. Прибор Майкельсона-Морли имел чувствительность, позволяющую заметить смещение в в одну сотую полосы, то есть он был в сорок раз точнее, чем требовалось для обнаружения эффекта.

Главной проблемой были земные вибрации (шаги, повозки на улице), которые искажали картинку. Чтобы решить это, авторы водрузили массивную плиту прибора на тяжелый деревянный поплавок, плавающий в жидкой ртути. Это полностью погасило внешние вибрации и позволило плавно, без рывков, вращать прибор на 360 градусов прямо во время измерений. Прибор зафиксировал бы даже ничтожный «эфирный ветерок», но результат оказался абсолютно нулевым – полосы не двигались.

Кстати, на ртути плавали и световые установки маяков, пары которой отравляли смотрителей, вызывая так называемую «болезнь смотрителей маяков».

– Одиннадцать метров? И триста тысяч километров в секунду? Это просто смешно! – заявила девушка.

Глава 14. Эфир. За и Против.

– Твоя реакция абсолютно понятна и логична: мерить скорость света в триста тысяч километров в секунду на дистанции в одиннадцать метров кажется полным абсурдом. По обычным человеческим меркам это расстояние свет пролетает за 0,000000037 секунды. Поймать разницу во времени на таком коротком отрезке обычными часами невозможно и сегодня.

Но фокус Майкельсона был в том, что он мерил не время, а расстояние – причем с точностью до нанометров. И в масштабах микромира одиннадцать метров – это колоссальная дистанция. Вот почему одиннадцать метров для его метода – это огромная величина, а не «смешная».

Майкельсон использовал в качестве «линейки» длину световой волны. Для желтого света натриевой лампы, которую они использовали, длина одной волны составляет примерно пятьсот восемьдесят девять нанометров (0,000589 мм).

Если мы разделим одиннадцать метров на длину одной волны, то окажется, что на этом пути укладывается почти восемнадцать с половиной миллионов световых волн.

Представь себе два поезда (два луча света), которые одновременно выехали со станции, прошли каждый свой путь в одиннадцать метров (восемнадцать с половиной миллионов световых волн) и вернулись назад.

Если эфирного ветра нет, они возвращаются «колесо в колесо» (гребень волны совпадает с гребнем). На экране это дает яркий свет.

По расчетам, эфирный ветер должен был задержать один из лучей всего на 0,000000000000005 секунды (пять фемтосекунд).

За это ничтожное время отстающий луч успел бы сместиться назад в пространстве всего на сто-двести нанометров.

Но в масштабах световой волны (пятьсот восемьдесят девять нанометров) отставание на двести нанометров – это треть длины всей волны!

Когда эти волны встретились на экране, они сместились относительно друг друга на треть своего размера. В окуляре интерферометра это выглядело как мощный, жирный сдвиг интерференционных полос, который невозможно было не заметить. Прибор Майкельсона мог легко увидеть сдвиг даже в сорок раз меньше расчетного (около пяти нанометров).

– Это заговор для того, чтобы скрыть существование эфира! – не сдавалась Тейя.

– Гипотеза о заговоре с целью скрыть эфир – одна из самых популярных в альтернативной истории. Сторонники этой идеи часто считают, что признание эфира дало бы человечеству доступ к бесплатной и бесконечной энергии (как обещал Никола Тесла), а нефтегазовые и финансовые магнаты якобы уничтожили эту науку, чтобы сохранить контроль над миром, – усмехнулся юноша, -Однако в реальности «скрыть» эфир с помощью научного заговора было технически и логически невозможно. На это есть несколько веских причин:

Сами физики отчаянно хотели найти эфир

Альберт Майкельсон до конца своей жизни (он умер в тысяча девятьсот тридцать первом году) сам верил в существование эфира и был крайне расстроен тем, что его эксперимент дал нулевой результат. Он не пытался его скрыть – наоборот, он всю жизнь модернизировал свои приборы, надеясь всё-таки поймать «эфирный ветер». Ведущие ученые того времени (Лоренц, Пуанкаре, Томсон) десятилетиями пытались спасти теорию эфира, придумывая сложнейшие математические формулы. Если бы заговор существовал, научная элита не сопротивлялась бы краху теории так долго.

Кроме этого, эксперимент повторили сотни независимых ученых. В науке нельзя просто заявить о результате – его обязаны проверить другие. Опыт Майкельсона – Морли на протяжении следующих сорока лет перепроверяли десятки физиков в разных странах, на разной высоте и с еще более точным оборудованием:

Морли и Миллер в тысяча девятьсот втором– пятом году повторили опыт с трубой длиной тридцать два метра. Результат – эфира нет.

Томашек в тысяча девятьсот двадцать четвертом году проверял опыт, используя свет от звезд и Солнца вместо земных ламп. Результат – эфира нет.

Кеннеди в тысяча девятьсот двадцать шестом году уменьшил прибор, поместил его в гелиевую атмосферу под давлением. Результат – эфира нет.

Илленворт в тысяча девятьсот двадцать седьмом году: добился точности в 0,0005 полосы. Результат – эфира нет.

Чтобы скрыть эфир, заговор должен был объединить тысячи ученых-конкурентов из США, Германии, Франции, Великобритании и СССР, которые работали в разные эпохи и при разных политических режимах. Главная причина, почему физика отказалась от эфира – парадоксальные свойства, которыми его наделяла теория. Чтобы проводить световые волны с колоссальной скоростью в триста тысяч километров в секунду, эфир должен был быть тверже и жестче самой прочной стали. Но при этом сквозь эту «сталь» абсолютно свободно, без малейшего трения и сопротивления, должны были лететь Земля и другие планеты. Описать такое вещество математически и физически никто так и не смог.

Теорию относительности Эйнштейна приняли не потому, что она кому-то политически нравилась, а потому что она работала на практике. Вместо невидимого механического эфира физика получила концепцию пространства-времени, которая позволила создать:

– Атомную энергетику

– Системы GPS и ГЛОНАСС (они не работают без поправок теории относительности)

– Современную полупроводниковую электронику и лазеры

Если бы теория относительности была ложным заговором, построенные на ее основе приборы и технологии просто не работали бы в реальности.

– Очень хорошо! – язвительно произнесла девушка, – а как же тогда работает этот корабль? И живет наш Город?

– Можно мне? – с улыбкой вмешался Магистр, управляя кораблем. Ворота ангара распахнулись и корабль вылетел из него. Под ним стазу стали видны бушующие волны Тихого океана. Разведчик стал быстро набирать высоту.

– Конечно, – кивнул зумер.

– Эксперимент Майкельсона – Морли тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года, несмотря на свой гениальный замысел, с точки зрения современной метрологии имел несколько конструктивных и концептуальных уязвимостей. Из-за них скептики и сторонники теории эфира еще долго оспаривали его результаты, – начал Глава Ордена, – главной его уязвимостью была следующая. Физики-современники Майкельсона сразу указали на теоретическую лазейку. Эксперимент проводился в закрытом каменном подвале лабораторного корпуса. Оппоненты (включая физика Хендрика Лоренца) предположили, что Земля при движении в космосе может «увлекать» за собой прилегающие слои эфира – точно так же, как быстро едущий поезд тащит за собой воздух. Внутри подвала эфир мог быть полностью неподвижен относительно прибора. В таком случае «эфирный ветер» отсутствовал локально, и интерферометр физически не мог ничего зафиксировать.

Вторым аргументов против был температурный дрейф и деформация. Прибор был чрезвычайно чувствителен к любым изменениям геометрии. Разница температур всего в тысячные доли градуса приводила к микроскопическому тепловому расширению или сжатию металлических деталей и плеч интерферометра. При повороте прибора его элементы могли неравномерно остывать или нагреваться от дыхания исследователей или конвекции воздуха. Это вызывало паразитное смещение полос, которое могло как замаскировать реальный эфирный ветер, так и создать ложную видимость его присутствия.

Третий аргумент против. Механические напряжения при вращении. Плита прибора весом в тысячу двести килограмм плавала в ртути. Хотя это спасало от вибраций пола, само вращение создавало проблемы. При повороте конструкции центробежные силы и внутренние напряжения в металле (даже минимальные) слегка деформировали крепления зеркал. Изменение расстояния между зеркалами всего на пару нанометров кардинально меняло интерференционную картинку.

Четвертый. Человеческий фактор и оптические искажения. Майкельсон и Морли оценивали смещение интерференционных полос на глаз, буквально шагая вокруг плавающей плиты и всматриваясь в окуляр. Глаз замыливался, уставал, а физическое присутствие человека рядом с прибором меняло распределение масс и тепла.

Пятый. Использование воздуха вместо вакуума. Лучи света в интерферометре летели через обычный воздух, а не через вакуум. Показатель преломления воздуха зависит от давления, влажности и плотности. Локальные микропотоки воздуха внутри прибора искажали оптический путь лучей сильнее, чем гипотетический эфирный ветер.

Ну и самое главное,

Дейтон Миллер заявлял об обнаружении эфирного ветра, так как его прибор на вершине горы зафиксировал четкий периодический сигнал, менявшийся в зависимости от времени суток и звездного времени. В тысяча девятьсот двадцать пятом – двадцать шестом годах он провел фундаментальную серию более двухсот тысяч опытов в обсерватории Маунт-Вилсон на высоте тысяча семьсот тридцать метров над уровнем моря.

Миллер объявил, что обнаружил «эфирный дрейф» со скоростью около десяти километров в секунду, что, по его мнению, доказывало гипотезу о том, что Земля движется сквозь эфир, частично увлекая его за собой. Его заявление вызвало сенсацию, ведь сам Альберт Эйнштейн признавал: если результаты Миллера подтвердятся, теория относительности «рухнет как карточный домик».

Миллер не был классическим «городским сумасшедшим» или физиком-самоучкой. Он являлся уважаемым профессором Кейсовской школы прикладных наук. Он занимал пост президента Американского физического общества. Был признанным экспертом в области акустики и оптики.

Миллер провел самую масштабную серию экспериментов по поиску эфира в истории. Если Майкельсон и Морли в тысяча восемьсот восемьдесят седьмом году сделали всего тридцать поворотов прибора за несколько дней, то Миллер работал годами и накопил более двухсот тысяч одиночных измерений. Миллер работал дольше всех и собрал больше всех данных, значит, его результат – самый надежный, а остальные ученые просто поленились перепроверить его как следует. Сторонники альтернативных концепций утверждают, что академическое сообщество безоговорочно приняло теорию относительности Эйнштейна как религию.

– Зачем это нужно было? Скрывать существование эфира? – спросила Тейя.

– Концепция эфира тесно связана с идеями Николы Теслы о получении бесконечной энергии буквально «из воздуха» (из вакуума). Если эфир существует, то физика превращается из науки ограничений (где нельзя нарушить закон сохранения энергии и превысить скорость света) в науку безграничных возможностей. Эксперименты Миллера для альтернативных исследователей служат «фундаментом», доказывающим, что эта среда реальна, а значит, свободная энергия и межзвездные перелеты теоретически возможны, – пояснил ее отец, – мы приложили немало усилия для ее дискредитации!

– Но зачем? – удивилась девушка.

– Это глубокая и социально-политическая проблема. Это вовсе не конфликт между учеными, это вопрос контроля над самим человечеством. Вопрос энергии – это вопрос развития всей цивилизации. Ведь Эфир – это не просто среда, это бесплатный, бесконечный источник энергии и материи. Человек, овладевший эфиром, может извлекать электричество из воздуха, синтезировать еду и строить дома без усилий. И к чему это приведет? – усмехнулся Магистр.

– К чему? спросила дочка.

– Во первых, к коллапсу цивилизации через изобилие. Если у каждого человека будет бесплатная энергия и еда, никто не пойдет работать. Шахты опустеют, заводы остановятся, дороги некому будет ремонтировать. Общество деградирует, люди превратятся в ленивых, ни к чему не стремящихся свиней. Примеров полно! Начиная с элиты Древнего Рима, кончая современными мажорами. Фраза «Труд сделал из обезьяны человека» принадлежит немецкому философу Фридриху Энгельсу. Я бы добавил еще, но не для того, чтобы безделье превратило его в свинью!

– Выражение «безделье – мать всех пороков» (а также «праздность – мать всех пороков») – это народная мудрость, не имеющая одного конкретного автора! Его корни уходят в античность. В латинском языке крылатая фраза звучит как Otia dant vitia (праздность рождает пороки). Схожая мысль встречается у древнеримского писателя Катона Старшего жившего с двести тридцать четвертого по сто сорок девятый год до нашей эры, который писал: «Ничего не делая, люди учатся дурным делам». В английском языке популярен схожий вариант «ленивые руки – мастерская дьявола, – вмешался Артем Николаевич.

Во вторых, труд это основа порядка! Человечество жизнеспособно только тогда, когда оно борется за выживание. Дефицит ресурсов, ипотека, счета за электричество и необходимость «зарабатывать на хлеб» – это искусственные уздечки, которые заставляют людей просыпаться по утрам, созидать, подчиняться законам и сохранять структуру цивилизации, – продолжал Магистр, – На самом деле, Майкельсон, Морли и Эйнштейн были или слепыми орудиями в руках Консорциума, либо сознательными участниками проекта «Великий Дефицит».

Фальсификация «на коленке»: Эксперимент тысяча восемьсот восемьдесят седьмого года намеренно провели так, чтобы он дал нулевой результат. Подвал Майкельсона был экранирован специальными «глушилками» эфира, изобретенными нами.

Ученых, которые находили эфир (как Дейтон Миллер или Никола Тесла), не убивали (это привлекло бы внимание). Их высмеивали в прессе, лишали грантов, объявляли «сумасшедшими стариками», а их отчеты списывали на «температурные погрешности приборов».