Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– А я не намекаю! – выпрямился князь и голос его зазвенел металлом, – я прямо говорю! Точнее я обвиняю! Я обвиняю Церковь, что она в своих корыстных интересах запрещает в это тяжелое для нашей страны время многоженство! Играя на руку врагам нашего государства!

– Вот значить как? – съязвил доктор богословия, – ну чего еще ожидать от офицера Охранки, как не обвинений в государственной измене!

– Петр Алексеевич! – строго сказал академик, – мы же договаривались, что обойдемся без взаимных обвинений! Потрудитесь объяснить Ваши слова о корыстных интересах Церкви.

– Виноват, не сдержался! – повинился юноша, – объясню. Как относится Церковь к грешникам?

– Это просто, – тут же вмешался священник, – Церковь относится к грешникам с состраданием, воспринимая себя как «лечебницу», где любят человека, но ненавидят его грех. Она призывает к покаянию, исправлению жизни и духовному исцелению, не осуждая личность, а отделяя ее от совершаемых страстей. Церковь стремится помочь, а не осудить, призывая к состраданию к людям, страдающим от грехов. Принцип «любить грешника, ненавидеть грех» позволяет поддерживать человека, не одобряя его поступки. Отношение к грехам других должно быть рассудительным; не стоит осуждать «пациентов» с иными болезнями. Церковь считает, что каждый человек грешен, поэтому главная цель – помочь человеку осознать грех и измениться.

– О, как интересно! – усмехнулся юноша, – получается, с христианской точки зрения, церковь не может существовать без грешников, так как она призвана быть не собранием совершенных людей, а «больницей» для исцеления души. Иисус Христос пришел призвать к покаянию не праведников, а грешников. Церковь – это сообщество людей, осознающих свою греховность и стремящихся к Богу. «Больница» для душ! Церковь – это место, где раненые, сломленные и грешные люди находят духовную поддержку и исцеление. Призвание к покаянию. Церковь не приветствует жизнь во грехе, но принимает тех, кто стремится покаяться и бороться с грехами. Святость церкви: Церковь считается святой не из-за безгрешности ее членов, а из-за присутствия Бога и совершения таинств. Таким образом, церковь без грешников – это противоречие самой сути ее призвания как спасительного института.

– Правильно! А что Вас смущает? – не понял расставленной ловушки отец Симеон.

– А Вы сами не видите? – с хищной улыбкой на лице спросил Петр, – один раскаявшийся грешник дороже ста праведников?

– Справедливое замечание! Эта мысль перекликается с известным библейским сюжетом из Евангелия от Луки о заблудшей овце, где говорится, что на небесах больше радости об одном кающемся грешнике, чем о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии, – кивнул священник, – Логика тут простая. Праведники – это «стабильный актив», они уже на светлой стороне. А вот раскаявшийся грешник – это результат тяжелой внутренней борьбы, победа над собой и искреннее изменение вектора жизни. Это не значит, что быть праведным плохо, просто момент возвращения «домой» всегда празднуется с особым размахом, – кивнул его оппонент.

– Ну еще бы! – лицо Петра стало жестким, – если человек праведный, то что с него взять-то? А вот с грешника можно много пользы поиметь. За его раскаяние! Получается, Церкви более выгодны грешники, чем праведники. Чем больше грешников – тем больше покаяния! Как там, у Горького, в частности в романе «Фома Гордеев», а также в его эпопее «Жизнь Клима Самгина? „Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасёшься“? А тут столько грешников и грешниц будет! Лепота! Успевай только покаяния принимать!

– Что? Это возмутительно и переходит все границы! – возмутился отец Симеон.

– Согласен! Еще как возмутительно! А у меня в связи с этим еще один вопрос! С кем вы служители Церкви? – прямо глядя в глаза оппоненту спросил юноша, – со своим народом или со своими ветхим протухшими книгами? А ведь все можно решить! Дать возможность мужчине взять в официальные жены еще несколько одиноких женщин. Сделать их всех официальными супругами. Дать их детям официальные права и статус! Кому от этого будет плохо? Тем, кто лишится возможности доить невольных грешников, которые хотят быть счастливыми?

– Вы можете разводить свою демагогию сколько хотите, – злорадно произнес священник, – выдвигать свои богохульные и распутные идеи! Но ничего у Вас не выйдет! Устои и законы Церкви имеют тысячелетнюю историю, и не Вам, мальчишке, их ниспровергать!

– Времена меняются, батюшка! – усмехнулся Петр, – это вы застряли в Палестине начала нашей эры! И если вы не начнете меняться и помогать стране и людям, думать не только о своих интересах, то и государство подумает, а нужна ли ему такая Церковь?

– Нам не привыкать к гонениям! – гордо ответил священник, – много было Неронов, а Церковь стоит в веках!

– Ну вы не примазывайтесь к римским христианским мученикам, – рассмейся юноша, – в России церковь не подвергалась гонениям. А вот она, не всегда оказывала сопротивление врагам России!

– Что? Вы уже на всю Церковь руку подняли? – рассердился отец Симеон, – я начинаю жалеть, что согласился на этот так называемый диспут, который напоминает древнеримское судилище над христианами!

– Петр Алексеевич, – устало произнес академик, – поясните свою позицию, пожалуйста!

Глава 20. Как нам обустроить большую семью?

– С удовольствием, – ответил Петр, – Русская церковь в период монголо-татарского ига (тринадцатый – пятнадцатые века) выстроила прагматичные отношения с Ордой, обеспечив себе выживание и влияние. В обмен на молитвы за ханов и покорность населения, церковь получила освобождение от дани (ярлыки), сохранила внутреннюю автономию и укрепила влияние, способствуя объединению русских земель вокруг Москвы. К ключевые аспектам сотрудничества относились следующие.

Ханские ярлыки (охранные грамоты). Ордынские ханы (начиная с Менгу-Тимура) выдавали митрополитам грамоты, освобождавшие духовенство и церковные земли от налогов и повинностей, что обеспечило церкви экономическую устойчивость. Веротерпимость Орды. Монголы, будучи язычниками (тенгрианство), а затем приняв ислам, придерживались политики веротерпимости. Они использовали православие для управления Русью, требуя от духовенства призывать народ к спокойствию. Идеологическая поддержка. Церковь получала защиту, а взамен, по мнению историков, духовенство способствовало снижению сопротивления и сохранению порядка, выгодного Орде. Укрепление роли церкви. В условиях раздробленности, церковь стала единственным общенациональным институтом, а поддержка Ордой Москвы (как центра, лояльного Орде) способствовала усилению московских князей.

Хотя монгольское нашествие уничтожило множество храмов, в дальнейшем церковь сумела не только уцелеть, но и укрепить свое положение, используя политику сотрудничества для сохранения православия и последующего освобождения Руси.

Как видите, – усмехнулся юноша, – когда нужно и выгодно церковь весьма гибко подходит к решению различных проблем. Думаю, что и сейчас ей необходимо проявить гибкость, а иначе, – и он замолчал.

– Что иначе? – насмешливо спросил священник.

– Иначе и государство подумает, а нужна ему такая церковь, которая не способствует, а только тормозит развитие страны и не помогает решать стоящие перед ним проблемы! – твердо произнес штабс-капитан.

– И что будет? – не сдавался доктор богословия, – такие как Вы будут стараться закрыть Церковь Христову?

– Ни в коем случае! – усмехнулся князь, – зачем такие крайности.

– У Вас есть конкретное предложение, Петр Алексеевич? – вмешался академик.

– Конечно! Если Церковь хочет жить по своим законам игнорируя нужды страны, то не было бы лучше, отделить ее от государства? – предложил юноша. В зале снова повисла тишина.

– Однако! – только и нашелся что сказать отец Симеон, – слава Господу, что не Вам это решать! А как Вы сами поступите с этим многоженством? Вы возьмете себе несколько жен? Или только одну? А то выдвигать такие идеи может каждый, а вот следовать им это совсем другое дело! – добавил он ехидно.

– Разумеется! Я думаю, что передовые представители нашего общества должны подавать сами пример! Я лично, готов взять четыре жены! – не растерялся Петр. В зале раздались аплодисменты смех и послушались девичьи выкрики:

– Петя, я готова! Я Ваша навеки!

– Петр, возьмите меня второй женой!

– А я готова быть третьей!

– Девушки, а где тут очередь занимают в жены к Печорскому?

– За мной больше не занимать!

– Ха-ха-ха!

– А чего только четыре? Почему так скромно? – саркастически усмехнулся отец Симеон, – а почему не десять? Не сдюжите?

– Не сдюжу! – серьезно признался юноша, – много жен это не только много удовольствия, но и много забот! Для того, чтобы эта идея не превратилась в бардак, введение многоженства должно сопровождаться тщательно сформулированными законодательными и финансовыми юридически обязательными процедурами и законами!

– Петр Алексеевич! – обрадовался академик тому, что перепалка между диспутантами не привела к рукопашной схватке и мордобою, – расскажите об этом подробнее! Вижу Вы над этим немало размышляли!

– Разумеется! – кивнул князь, – в основе такой семьи должно лежать главный принцип. Семья должна обеспечить каждому своему члену достойный уровень жизни. Если это условие не выполняется разрешение на браки с остальными женами, кроме первой не выдаются!

– То есть, – вмешался священник, – Вы заранее хотите наделить правом на многоженство только состоятельных мужчин? Так Вы представляете себе справедливость? Так я Вам напомню, что основанная масса женщин, оставшихся без брачных партнеров это вовсе не дамы высшего света!

– Вы совершенно правы, батюшка! – поддержал его юноша, – Отлично, давайте углубимся в эти два важных аспекта. Статистика потерь по социальному происхождению и среди офицерского корпуса наглядно показывает, как война трансформировала российское общество. Рассмотрим социальный состав потерь. Это была действительно «Крестьянская война». Российская императорская армия к тысяча девятьсот четырнадцатому году была зеркалом империи: аграрной и сословной. Это и предопределило структуру потерь.

– Очень интересно, – оживился ведущий, – можно поподробней.

– Обязательно. Начнем с крестьянства, оно понесло восемьдесят-восемьдесят процентов потерь Основная тяжесть войны легла на деревню. Крестьяне составляли подавляющее большинство рядового состава пехоты – рода войск, несшего самые тяжелые потери (до девяносто процентов всех убитых). Это привело к деградации сельского хозяйства, так как из деревень изымались наиболее крепкие работники.

Далее идет рабочий класс. Он понес примерно пять – семь процентов потерь. Несмотря на рост промышленности, процент рабочих в потерях был ниже. Квалифицированные рабочие оборонных заводов часто получали «бронь», так как их труд в тылу считался критически важным.Третья группа – интеллигенция и студенчество. Эта группа понесла колоссальные потери не в качестве рядовых, а в качестве «офицеров военного времени». Студенты вузов массово направлялись в школы прапорщиков.

– Вот видите! – главное количество одиноких женщин находится среди крестьянок! – оживился доктор богословия, – откуда у крестьянина средства содержать несколько жен?

– Подождите, – прервал его Петр, – позвольте мне закончить. Давайте рассмотрим потери офицерского корпуса, эту трагедия военной элиты. Офицерский корпус пережил за годы войны практически полную смену состава. Так, к середине тысяча девятьсот пятнадцатого года кадровый состав (те, кто начинал войну в августе тысяча девятьсот четырнадцатого года) был практически выбит. В некоторых пехотных полках к тысяча девятьсот шестнадцатому году не осталось ни одного кадрового офицера, участвовавшего в первых боях.

Процент потерь среди офицеров был в среднем выше, чем у солдат, так как кодекс чести требовал от командира идти впереди цепи, что делало их первой мишенью для снайперов и пулеметов.

– Какой ужас, – кто-то из девушек выкрикнул из зала.

– Это имело свои последствия, – продолжал князь, – произошла «демократизация» через гибель дворян. На смену погибшим дворянам пришли выходцы из других сословий. В прапорщики стали поступать учителя, врачи, мелкие чиновники и отличившиеся солдаты, прошедшие трех – четырех месячные месячные курсы. Это привело к социальный сдвигу. Уже к тысяча девятьсот семнадцатому году около семидесяти – восьмидесяти процентов офицерского состава были выходцами из крестьян, мещан и разночинцев. За годы войны было произведено в офицеры около двухсот двадцати тысячи человек. Из них к концу войны около шестидесяти – семидесяти тысяч были убиты или умерли от ран.

В результате гибель миллионов молодых крестьян и практически всего кадрового офицерства создала «вакуум» власти и социального порядка. Это стало одной из главных предпосылок к тому, что в тысяча девятьсот семнадцатом году часть армии не смогла и не захотела защищать монархию, так как её прежний костяк перестал существовать. И только с большим напряжением Государю и моему отцу удалось подавить тот страшный мятеж, – закончил Петр.

– Это все интересно, но какое отношение все имеет к многоженству? – спросил священник.

– Неужели Вы, отец Симеон, действительно решили, что главным является многоженство? – усмехнулся штабс-капитан, – это всего лишь маленький кирпичик в основании тех грандиозных реформ, которые необходимо произвести в нашем отечестве, чтобы превратить его с могучее государство, которое будет способно победить в новой грядущей войне. И армия дает нам пример таких изменений! Но об этом позже.

– Да, давайте вернемся к теме нашего диспута, – поддержал его академик, – мы говорили о том, такая семья должна быть экономически обеспеченной. Отец Симеон справедливо указал, что именно в среде небогатого крестьянства наибольшее число одиноких женщин. Как Вы предполагаете решить этот вопрос?

– Это непростой вопрос. Сначала мы должны политически освободить женщин и дать им избирательные права. Чтобы они могли избирать и быть избранными! – не успел закончить свою фразу юноша, как женская часть аудитории взорвалась аплодисментами и одобрительными криками. Больше всех старались феминистки. А вот мужская часть зрителей отнеслась к этой идее сдержанно. Когда шум и гам стих, Петр продолжил:

– Потому мы должны экономически освободить женщин! Дать им возможность работать и получать за равный труд равную с мужчинам зарплату!

При этих словах кроме аплодисментов и криков, девушки еще стали топать ногами.

– И тогда, мы дадим женщинам право свободного выбора! – продолжил штабс-капитан, – чтобы она принимала решение стать участником такой семьи не под давлением экономической нужды, а только по велению своего сердца!

Гром девичьих аплодисментов не стихал пять минут. Феминистки прорвались на сцену, подняли Петра на руки и несколько раз пронесли вокруг стульев. Потом поставили его нам ноги и пожали ему руку! После чего гордо удалились на свои места горячо обсуждая такие необычные и прогрессивные нововведения. Весь зал гудел как потревоженный улей.

Академик понял, что провести дальше диспут уже нет возможности, встал и поднял руки призывая всех к тишине. Когда все немного успокоились, он улыбаясь сказал:

– Ну что же! Тема нашего сегодняшнего диспута оказалась не такой простой и однозначной, какой казалась в начале! Нельзя объять необъятное! Мы только прикоснулись к этой сложной теме, как она вывела нас на более важную тему – тему реформ нашего государства! Вот об этом будет следующий диспут, о дате проведения которого, будет сообщено дополнительно. Теперь позвольте поблагодарить наших диспутантов за столь интересную и насыщенную фактами беседу! Всем до свидания, объявляю собрание завершенным!

После продолжительных аплодисментов все стали расходится. А Суворов, Петр и Юлия Сергеевна направились через кулисы в кабинет академика, чтобы не проходить через толпу экзальтированных выступлением юноши девушек. Это вызвало большое недовольство с их стороны.

– Ну Петр Алексеевич, – рассмеялся профессор, – Вы с Юлией Сергеевной меня опять удивили! А уж нашего отца Симеона вообще чуть до инфаркта не довели! Представляю, что завтра будет в газетах! Мне Юлия Сергеевна сообщила о Вашей теории окон дискурса. Очень интересная идея! Ее нужно хорошенько обдумать и опубликовать статью на эту тему!

– Как скажите, Николай Трофимович, – улыбнулся Петр, видя как академик хочет упасть на "авторский хвост".

«В конце концов, я сам ее стащил!» – решил он про себя.

Когда они вошли в кабинет и сели, академик открыл дверцу шкафа и вытащил оттуда бутылку коньяка и коробку шоколадных конфет.

– Коньяк мне, а конфеты вам, – рассмеялся хозяин кабинета, – Петр, Вы сделали предложение Юлии Сергеевне?

– Да, профессор! – ответил юноша, – и она его приняла.

– Поздравляю и честно завидую вам обоим! Почему я не встретил Вас, Юленька, лет сорок назад, – вздохнул Суворов с тоской в голосе.

– Потому, что я тогда еще не родилась Николай Трофимович! Но я очень рада, что родилась в свое время и встретила Петеньку! – с достоинством ответила молодая женщина.

– Спасибо, Юленька, – Петр пожал ей руку.

– Хорошо, идите! – вздохнул Суворов, – жду статью с окнами дискурса!

– Что-то мне подсказывает, Юленька, – произнес юноша, когда они шли по коридору, – что эти окна получат название Суворова-Печерского, или просто окна Суворова!

– Вполне возможно, академик очень тщеславен! – вздохнула молодая женщина, – ты огорчен?

– Нет! Главное, что мы вместе! – он приобнял ее за плечи. На этот раз она не стала отстраняться и сама прижалась к нему.

Когда они приехали домой через полчаса зазвонил телефон. Вдова сняла трубку и потом позвала Петра, – Это тебя. Юноша взял трубку, это был Лобов.

– Петр? – спросил тот.

– Так точно, господин генерал-майор! – отрапортовал штабс-капитан.

– Приезжай сейчас в Зимний Дворец! – приказал Лобов.

– А я отпустил Краснова, – сообщил юноша.

– А я его не отпускал. Он ждет тебя внизу. Поторопись! – и его начальник повесил трубку.

– Юленька, начальство вызывает! Я по стараюсь побыстрее вернуться! – он быстро переоделся поцеловал встревоженную жену и вышел из квартиры. На улице его ждал Василий Иванович. Сев в машину юноша спросил его:

– Я же Вас отпустил, Вы что не уехали?

– Петр Алексеевич, я каждый раз когда Вы меня отпускаете, еду в ближайший полицейский участок звоню генералу Лобову узнать у него какие будут распоряжения. Вот и сегодня, я ему позвонил, а он приказал возвращаться к дому Юлии Сергеевны! Я буду Вас ждать и отвезу потом обратно.

– Спасибо! – поблагодарил его юноша.

– Петр Алексеевич, я многих возил до Вас, – улыбнулся капитан, – но с Вами работать мне приятнее всего. И я очень рад за вас с Юлией Сергеевной!

– Еще раз спасибо! Я тоже очень рад! – рассмеялся князь. Когда они приехали к служебному входу его встретил сам Лобов, и повел по коридорам дворца. Петр ничего у него не спрашивал, зная, что если тот захочет скажет сам, а если не захочет то и спрашивать бесполезно. Вскоре они оказались у дверей рабочих помещений Императора. Они вошли в приемную и сидевший там адъютант молча кивнул головой в направлении двери ведущей в кабинет Государя. Постучав, они вошли. В помещении сидела в кресле мать Императора и сам самодержец.

– Здравие желаю Ваше Величество и Ваше Высочества! – рявкнул вытянувшись в струнку Петр.

– Здравствуй, Петя! – Император вышел из-за стола и подойдя к юноше обнял его, – спасибо тебе!

– За что? – растерялся штабс-капитан.

– За меня, – с кресла встала мать Императора, – моя рана на ноге зажила! Видели вы бы все рожи этих академиков! Я на их месте со стыда сгорела бы! Катюша даже сегодня не стала накладывать новую повязку с вашим раствором! Я теперь просто летаю! Слуги в дворце в полном унынии! Закончилась их спокойная жизнь, у этих бездельников! Стала проверять порядок, так везде пыль и чуть ли не паутина! Распустились, лодыри! Ну ничего, я этих разгильдяев научу снова работать!

– Да, – рассмеялся ее сын, – мама сразу взялась за наведение порядка!

– А кто это сделает кроме меня? – сварливо ответила женщина, – твоя жена с ними только миндальничать может!

– Хорошо, хорошо! – вздохнул самодержец, – давай об этом потом. Петр, – обратился он к Печорскому, – что выбираешь за излечение мамы? Погоны капитана или орден Александра Невского?

– Как Вашему Величеству будет угодно! Любое Ваше решение приму с радостью! – ответил юноша, вспомнив как ответил на такой же вопрос Сталина конструктор Василий Грабин (создателем артиллерийских систем). В годы Великой Отечественной войны Сталин высоко ценил работу Грабина над пушкой ЗИС-3. Согласно воспоминаниям и историческим анекдотам, между ними состоялся такой разговор:

– Сталин: «Ваша пушка спасла Россию. Вы что хотите: Героя Социалистического Труда или Сталинскую премию?»

– Грабин: «Мне все равно, товарищ Сталин».

Сталин, согласно легенде, усмехнулся и ответил, – Тогда мы дадим Вам и то и другое!