Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Что это полностью на их усмотрении, что им совесть позволит! – рассмеялся юноша.

– Правильно, но про совесть не нужно! – кивнул самурай, – ну, что идем! Думаю, там все готово и нас ждут.

Глава 5. Защита интеллектуальной собственности.

Они вошли в коридор, где сразу надели белые халаты и маски. В коридоре возле открытых дверей комнат с оборудованием стояли молодые люди в костюмах и белых халатах. Когда они подошли к палате, там на кровати лежал на кровати глубокий старик, подключенный к аппарату искусственной вентиляции легких. Его тела было облеплено датчиками, а из вены на левой руке торчал катетер.

– Наконец-то, – к ним подошел вчерашний профессор, – Вы принесли препарат?

– Принес! – ответил Виктор, – а пораньше пациента привезти, было не с руки? Выглядит от совсем плохо!

– Если бы он выглядел хорошо, неужели Вы думайте, что мы бы пошли на эту авантюру? – сердито произнес онколог.

– Рак легкого с метастазами соответствует четвертой стадии заболевания. Полное излечение на этом этапе, как правило, невозможно, – возразил зумер, – средняя продолжительность жизни без специфического лечения составляет от восьми до двенадцати месяцев. По данным медицинской статистики, при наличии отдаленных метастазов пятилетний рубеж преодолевают около двух – шести процентов пациентов, хотя при правильном паллиативном и таргетном лечении эти показатели увеличиваются.

– Вы правы, – нетерпеливо произнес профессор, – давайте начинать.

Виктор поставил чемоданчик на стол и стал набирать шифр. Красный индикатор на панели цифрового замка сменил свой цвет с красного на зеленый. Щелкнуло реле внутри чемоданчика и юноша открыл его.

– А где пакет с пятипроцентной глюкозой для внутривенного введения? – спросил он врача.

– Вот, – и тот протянул ему пластиковый пакет с надписью на японском языке, внутри которого была жидкость.

– Папа, прочитай пожалуйста, что тут написано! – попросил он Артема Петровича.

– Эти поданные микады, что-то мутят! – уверенно произнес его отец. Структура этикетки такая:

生理食塩液 (основное название: сэйри-сёкуэки) – физиологический раствор.

注射液 (тюсяэки) – раствор для инъекций (указывает, что он стерилен).

塩化ナトリウム 0,9% (энка-наториуму) – хлорид натрия 0,9%.

ソフトバッグ (софуто-баггу) – мягкий пластиковый пакет

– И что это значит? – нахмурился юноша.

– Думаю, что это хренов самурай, пытается выяснить, знаешь ли ты японский язык! – ответил историк.

– Не хотелось бы, чтобы они об этом узнали! – забеспокоился зумер.

– Не узнают, слушай, что нужно делать! – усмехнулся старик.

– Это что за хрень? – рассвирепел Виктор, и запустил пакетов в онколога, от которого тот еле увернулся. Пакет смачно шлепнулся на кафельный пол.

– Вы что творите? – подскочил на месте доктор.

– А Вы? – злобно спросил юноша, – Вы что думаете, я не пойму что означают цифры ноль целых девять десятых процента? Это физиологический раствор, а я просил пакет с пяти процентной глюкозой! Уважаемый господин Киришима Кэнтаро! Это что за фокусы?

– Прости меня, мой мальчик, это я дал это распоряжение. Хотел проверить знаешь ли ты японский язык! – извинился с улыбкой глава клана и сделал знак. Медсестра принесла другой пакет. На нем была надпись, которую тут же перевел зумеру отец:

5%ブドウ糖注射液 (го-пасэнто будоутоу тюсяэки) 5% – концентрация.

ブドウ糖 – глюкоза.

注射液 – раствор для инъекций (указывает на стерильность для в/в введения).

В углу пакета была еще надпись:

500mL (500миририттору / пакку) – 500 мл / пакет.

И дополнительные обозначения на этикетке:

点滴静注用 (тэнтэки дзёутюу-ёу) – специально для внутривенного капельного введения.

ブドウ糖 – дублировалась надпись крупными буквами на цветном (обычно зеленоватом или синем) фоне для защиты от медицинских ошибок.

– Надеюсь на это раз, это то, что нужно, – ответил Виктор. Он вынул из чемоданчика шприц с Хонкоцидом и повернул на нем обод, открыв клапан канюли. После чего обработал ватой со спиртом второй клапан капельницы. После чего проколол его иглой и ввел содержимое в пакет. Потом покачал его перемешивая содержимое.

– Можно начать внутривенное введение, – произнес юноша, передавая пакет онкологу, и повернув обод на шприце в обратное положение, закрывая снова клапан канюли. После чего положил его на стол.

Профессор японец установил капельницу и лекарство стало поступать в организм дяди Императора.

– Какой интересный шприц! – воскликнул доктор и не успел зумер издать предостерегающий крик, как тот взял его в руки и секунду повертев, потянул поршень к себе, пытаясь его вытащить и посмотреть, не осталось ли внутри содержимого.

Так как, клапан канюли был уже закрыт, то при попытке вытащить его в самом шприце создалось отрицательное давление, и внутренняя стеклянная стенка лопнула. Содержащаяся внутри между наружной и внешней стенками смесь соляной и серной кислот попала внутрь шприца где были остатки Хонкоцида.

Внутреннее пространство шприца мгновенно превратилось в замкнутый химический реактор. Как только разрушилась внутренняя стеклянная перегородка, концентрированная смесь соляной и серной кислот вступила в контакт с остатками водного раствора белкового препарата «Хонкоцид».

Весь процесс разрушения и химической реакции произошел за считаные секунды и выглядел следующим образом.

На первом этапе произошла мгновенная, в течении одной секунды, коагуляция и денатурация. В точке соприкосновения кислот и белка произошла жесткая химическая реакция. Прозрачные остатки «Хонкоцида» мгновенно потеряли свою структуру. Прозрачный раствор в долю секунды побелел и свернулся. Образовались плотные густые хлопья, которые тут же спрессовались в сплошную творожистую массу.

На втором этапе в течении двух секунд произошло экзотермическое закипание и обугливание.

Внутри цилиндра шприца серная кислота начала жадно вытягивать воду из молекул белка и пластика, выделяя колоссальное количество тепла. Температура внутри шприца скачкообразно взлетела выше ста градусов Цельсия. Соляная кислота от такого нагрева начала мгновенно закипать и переходить в газообразное состояние.

Белая белковая масса на глазах желтела, бурела и стремительно чернела, превращаясь в грязную дегтеобразную кашицу. Вся эта смесь начала бешено бурлить и пениться. От высокой температуры соляная кислота начала испускать удушливый, едкий белый дым (газообразный хлороводород), который под давлением стал искать выход.

На третьем этапе в течении четырех секунд произошло разрушение поршня и уплотнителя. Черная манжета уплотнителя погибла сразу. Резина на конце поршня приняла удар первой. Концентрированная серная кислота мгновенно обуглила ее структуру. Манжета за секунду превратилась в хрупкую, крошащуюся массу и полностью потеряла свою герметичность.

Пластиковый шток поршня, сделанный из медицинского полипропилена, не выдерживает температуры. Он размягчился, превратившись в полужидкую массу. Под давлением бурлящих газов и встречного сопротивления пластиковый шток деформировался – он неестественно изогнулся, как разогретый пластилин.

Как только резиновый уплотнитель разрушился, едкая черная пена и брызги кислоты под давлением прорывались мимо деформированного поршня назад – в сторону упора для пальцев.

На четвертом этапе на седьмой секунде произошел отрыв иглы от корпуса шприца. Пластиковое основание иглы (замок Люэр-Лок), соединенное с закрытым клапаном, расплавилось от температуры развившейся реакции. Накопившееся внутри канюли давление газов со свистом выбило иглу вместе с остатками клапана вперед. Концентрированная кислота, дошедшая до металлического стержня иглы, вступила в реакцию с металлом, из-за чего игла начала шипеть и выделять пузырьки горючего водорода.

В итоге в руках у доктора остался лишь бесформенный кусок оплавленного пластика, с растекающейся массой, удушливо дымящейся черной пеной, которую он успел отбросить от себя в сторону.

– Вы с ума сошли? – яростным шёпотом прошипел Виктор, – Вы что творите? Кто Вам разреши его трогать руками?

Онколог растеряно смотрел то на юношу, то на остатки шприца. Глава клана успокаивающе подложил ладонь руки на плечо зумера.

– Мой мальчик, я так полагаю, это то, о чем ты говорил? Очередная мера безопасности твоего препарата? – улыбнулся самурай.

– Именно так, – процедил Виктор, – и сам шприц очень дорогой!

– Скажи, а как ты бы предупредил такой вариант. Когда препарат уже ввели в пакет с глюкозой, но пациенту его бы не дали? А забрали на исследования состава? – поинтересовался его будущий приемный отец.

– А может быть Вам сразу формулу рассказать? – рассмеялся юноша.

– А что, расскажешь? – тоже рассмеялся мужчина, – шучу!

– Поверьте, такой вариант тоже предусмотрен, – «успокоил» его зумер. Он не стал рассказывать, что они фармацевтом проработали и такой вариант развития событий. Защита интеллектуальной собственности оказалась не менее трудным делом, чем разработка самого препарата.

Ключевым фактором был раствор глюкозы. Не зря Виктор устроил скандал из-за него. Идея была такая. В крови человека поддерживается жесткий гомеостаз: температура тридцать шесть целых и шесть десятых градуса Цельсия, обилие защитных белков-альбуминов и, главное, pH в районе семь целых тридцать пять – сорок пять сотых.

И партнеры придумали два способа уничтожить «Хонкоцид» в пакете с глюкозой через час так, чтобы при введении пациенту он сработал штатно и не навредил самому препарату.

Первый, основной был метод «Глюкозного триггера». Работал он таким образом. Раствор глюкозы для инфузий имеет высокую концентрацию сахара пять процентов и кислую среду (pH три-четыре) для стабильности. Внутри «Хонкоцида» они спрятана химическую связь, которая в течение часа медленно атакуется концентрированной глюкозой в кислой среде. Это была реакция гликирования. Она идет очень медленно в естественных условиях. Но в в раствор Хонкоцида в шпице были добавлены микрокапсулы с катализатором, ионами железа и меди. Через час оболочка микрокапсул растворяется и запускает реакцию разрушения препарата. В растворе глюкозы они вступают в реакцию Майяра (гликирование). В обычных условиях она идет медленно, но с катализатором, скорость реакция резко ускоряется. И спустя несколько минут, с того времени как истечет час, молекула «Хонкоцида» намертво сшивается с глюкозой, превращаясь в карамелизованный конгломерат меланоидинов. Конкуренты увидят в лаборатории лишь испорченную, потемневшую глюкозу. Выделить из этой солянки исходную формулу невозможно.

Почему это безопасно для пациента, в кровь которого могут тоже попасть микрокапсулы катализатора? Если капельницу успели поставить вовремя (до истечения часа), «Хонкоцид» попадает в кровь. Там концентрация свободной глюкозы падает в десятки раз, а pH мгновенно становится нейтральным, то есть семь целых четыре десятых. Реакция гликирования полностью блокируется. «Хронолизин» в крови находится в идеальной для себя среде и никак не взаимодействует со следовыми катализаторами из пакета.

Вторым защитным механизмом была фоточувствительная или световая деградация. В молекулу Хонкоцид для использования в условиях риска, когда его могут похитить, был синтетическим путем «вшит» светочувствительный молекулярный «предохранитель». Идея была основана на том, что пакет с глюкозой прозрачный. Как только его в него вводят специальный препарат Хонкоцида, запускается часовой таймер фотодеструкции под действием обычного комнатного света. Если за час препарат не ввели, свет начинает полностью разрушать молекулу лекарства. А так как, кровь абсолютно непрозрачна для света, а внутри вен царит полная темнота, то когда Хонкоцид попадает в кровоток, он оказывается в безопасности от фотонов. Хонкоцид спокойно действует, защищенный тканями тела от светового разрушения.

В любом случае, через час в пакете с глюкозой остался бы только бесполезный биологический мусор, из которого мало что можно было бы понять. Поэтому Виктор был полностью спокоен.

– Ну, что, – сказал юноша, – я наверное, могу идти? Чего мне тут делать? Инструкции я вашим специалистам дал, думаю они справятся. Будем ждать результат.

– Хорошо, – кивнул японец, – ты прав. Отправляйся домой, я буду держать тебя в курсе. Все остальное сделаем после того, как с дядей императора все более менее прояснится. А для тебя я приготовил сюрприз!

– Спасибо! Согласен, – улыбнулся зумер, – тогда я пошел.

И попрощавшись с врачом-онкологом, он вышел во двор дома и направился к машине. К своем удивлению он увидел сидящую в ней личную помощницу главы клана.

– Это нам опять свезло! – обрадовался Артем Николаевич, – интересно, у нее лимит какой-то есть? На ночные утехи?

– Это у нас скорее лимит возможностей быстрее закончится, чем у нее! – вздохнул Виктор.

– Давай рванем к фармацевту! У него таблетки волшебные есть! – предложил старый ловелас.

– Не нужно нам никакой химии! – твердо ответил юноша, – мы же не производители на конской ферме! Для удовольствия таблеток не нужно. А если не хочется то зачем себя мучать?

– А если хочется, но не можется? Мы что опозорим российский флаг перед этой японкой? – спросил отец.

– Второй Цусимы не допустим! – твердо произнес Зумер, – но и сексуальной Хиросимы с Нагасаки устраивать не будем!

– То же верно! Мы же не американцы! – рассмеялся историк.

– Господин приказал мне ухаживать за Вами пока все не прояснится, – с холодной улыбкой произнесла японка, – Вы не возражаете?

– Не возражаю! Харуми, а может быть Вам самой это не нравится? Хотите, я поговорю с Вашим хозяином? – спросил Виктор.

– Прошу Вас, Господин, не делать этого! – испугалась девушка, – это будет для меня несмываемым позором! Он решит, что я плохо справляюсь со своими обязанностями! Прошу Вас!

– Хорошо, хорошо! – успокоил ее зумер, – ты мне очень нравишься, просто я не хотел, чтобы тебя принуждали к чему-то силой, против твоей воли.

– Если это случиться я всегда могу совершить дзигай! – улыбнулась самурайка, – Вы очень добры ко мне, Господин.

– Ты очень хорошо знаешь русский язык, откуда? – спросил ее Виктор.

– Моя мама была русской, а отец японец! – ответила гордо девушка, – но душой я японка! Поехали Господин, нам нужно купить продукты. Я даже не знаю, чем Вы вообще питаетесь. В Вашем холодильнике ничего нет!

– Я себе доставку заказывал, – признался юноша.

– Это не годится! Господин испортит себе желудок! – категорически произнесла полукровка, – едем в магазин. Я буду готовить Вам японскую пищу!

За ними ехала машина охраны. Перехватив взгляд зумера, брошенный на них, самурайка произнесла:

– Они будут дежурить возле Вашего дома, Господин.

– Это чтобы я не сбежал? – усмехнулся Виктор.

– Нет, для этого достаточно меня, – улыбнулась девушка, – Вы, Господин, теперь важная персона, теперь Вас все время будут так охранять.

Они приехали в супермаркет и взяв тележку стали грузить ее продуктами. Харуми выбирала самые дорогие виды риса, рыбы и мяса. В тележку отправились овощи, зелень и масса приправ.

– Какое вино любит, Господин? – спросила его личная помощница главы клана.

– Апельсиновый сок! – ответил Виктор и хотел взять упаковку с полки.

– Не нужно, – остановила его японка, – лучше купим несколько килограмма апельсинов и я буду делать Вам свежевыжатый сок. В упакованных очень много сахара и мало самого сока.

– Мне нравится эта самурайка! – заметил Артем Николаевич, – она так заботится о нашем здоровье!

– Не обольщайся, папа, – вздохнул Виктор, – она с такой же заботой перережет нам горло, если ей прикажет ее хозяин.

– И то верно! – согласился отец, – будем искать местный натур-продукт!

Они приехали домой и поднялись в квартиру. Девушка стала выкладывать купленные продукты на стол. Вдруг она воскликнула:

– Просите меня, Господин! Я забыла купить кисло-сладкий соевый соус! А без него я не могу приготовить сегодня еду!

– Не переживай, я сейчас схожу. Магазин рядом! – успокоил ее зумер.

– Я пойду с Вами! – заявила самурайка.

– Я пойду один! Столько лет ходил без конвоя и ничего не было, – возразил ей Виктор, – меня охранники внизу проводят! А ты начинай готовить! Мне уже натерпятся узнать, что это будет!

Глава 6. Похищение Виктора.

Японка готовила еду. Виктора не было уже тридцать минут и она начала беспокоиться. Она вытерла руки и набрала номер юноши. Выслушав длинные гудки на которые никто не ответил, на тут же набрала номера охранников. С тем же результатом. Выключив огонь под конфорками, она выскочила из квартиры и сбежала вниз по лестнице. На улице она увидела двух охранников сидящих на скамейке привалившись друг к другу и не подающих признаков жизни. Внимательно оглядевшись по сторонам, японка подошла осторожно к телохранителям. Они спали!

Она снова набрала номер зумера. Из травы возле отключившихся телохранителей раздался звук звонка телефонного аппарата. Раздвинув траву она увидела не только аппарат Виктора, но и его кроссовки, в подошвы которых она вчера сама вмонтировала GPS-маячки для отслеживания перемещений юноши.

Самурайка вытащила ключи от машины из кармана одного из них, она открыла внедорожник и сев на место водителя включила проигрывание записи на видеорегистраторе. На экране монитора открылась дверь подъезда и из него вышел Виктор и направился к выходу со двора. Потом на экране появились спины вышедших из машины охранников, которые направились вслед за ним. Вдруг, на стекло где была объектив видеорегистратора кто-то прилепил что темное, что полностью закрыло обзор. Когда наклейку сняли, во дворе Виктора уже не было, а охранники мирно дремали сидя на скамейке.

Она вышла из машины, подошла к ним и стала приводить их в чувство тряся и хлопая по щекам. Те замычали и стали приходить в себя. Но очень медленно. Тогда она костяшкой согнутого указательного пальца сильно надавила старшему на область под носом в области носогубной складке. Тот открыл глаза и посмотрел на нее мутным взглядом.

– Где господин? – тут же спросила личная помощница хозяина.

– Не знаю, – прохрипел сдавленным голосом охранник, – мы вышли из машины и пошли за ним. Нам навстречу шли двое парней в худи с капюшонами. И дальше не помню. Нужно наши нагрудные видеорегистраторы посмотреть.

– Давай сюда блок записи! – приказала девушка. Тот трясущимися руками снял с пояса коробочку и передал ее японке. Она подключила ее к смартфону и стала смотреть запись. На ней было видно, как навстречу Виктору шла девушка в топе и шортах. Это была блондинка с распущенными волосами, голубыми глазами и ярко-красными губами. Ее внешний вид вызвал у японки острый укол женской зависти.

Девушка широко и открыто улыбалась юноше и приблизившись спросила его:

– Виктор, Вашей маме хорошая невестка не нужна? – при этом ее рука правая рука поднялась на уровень головы зумера, и он ничего не ответив вдруг стал валится с ног вперед, уткнувшись лицом ее грудь. Девушка его подхватила и смеясь сказала:

– Все парни одинаковые, чувств лишился, но попал туда куда нужно.

Сбоку от охранников появились два парня в капюшонах. Вместо лиц у них были яркие пятна, на которых ничего не было видно. Они поняли свои руки и в лица охранников ударили струи какого-то газа. После чего изображение стало заваливаться набок и наверх. Парни подхватили обмякших телохранителей и оттащили их на скамейку, где и посадили прислонив друг к другу.

– Хватит с ними возиться, – раздался сердитый голос блондинки, – я устала его держать. Берите его аккуратно и несите в машину. Стало видно, как отошедшие парни забросили руки Виктора себе шею и куда-то повели. Мимо скамейки прошла блондинка.

– Стоп! – вдруг сказала японка, и остановила запись. Она внимательно всматривалась в медальон висевший на шее похитительницы.

– «ふざけんな！あのクソ野郎共…！舐めやがって！…最悪だ、やちった。何て言い訳すれば…» (Фудзакэнна! Ано кусо-яро̄-домо…! Намэягаттэ! …Сайаку да, ятитта. Нант (э) ийвакэ сурэба.) – произнесла она непереводимый идиоматический оборот на японском языке, что на русском языке звучало бы примерно так: «Да вы издеваетесь! Эти сраные ублюдки…! Совсем страх потеряли! …Черт, это полный п…ц, я так облажалась. Что мне теперь говорить руководству?»

Телохранитель, не знавший японского с недоумением и опаской посмотрел на нее. Он уже понял, что никаких денег за проваленное задание он с напарником не получит.

– Вы слюни пустили на эту сучку, и не заметили нападавших! – вынесла она свой вердикт. Потом вытащила телефон и набрала номер хозяина.

– ビクター様が誘拐されました。犯人の目星はついています。…ですが、電話では話せません。 «Бикута̄-сама га ю̄кай сарэмасита. Ханнин, но мэбоси ва цуитэ имасу. …Дэсуга, дэнва дэ ва ханасэмасэн» Виктора похитили и я знаю кто. Но это не по телефону! – сообщила она ему.

Глава клана мгновенно перешёл к делу, не тратя время на крики и истерику, но его тон леденил кровь девушки.

– …失態だな。今すぐ本社に戻れ。裏口から入れ, 泳がされている可能性がある. …Ситтай дана. Има сугу хонся ни модорэ. Урагути кара ирэ, оёгасарэтэ иру кано̄сэй га ару. Это провал. Живо возвращайся в штаб. Заходи через черный ход, есть шанс, что за тобой хвост (тебя ведут)! – приказал он ей.

– Сдайте мне видеорегистраторы и пошли вон! – с презрением бросила самурайка охранникам, забрала оборудование, села в машину и направилась в квартиру на окраине Москвы. Это был антикризисный штаб клана в столице России.

В комнате глава клана, его люди и его личная помощница снова смотрели запись с камер видеорегистраторов внедорожника и охранников.

– Почему у них не видно лиц? – спросил раздраженно Киришима Кэнтаро.

– По видимому, они используют вшитые в края капюшона худи цепочку из мощных инфракрасных светодиодов – IR LEDs. Инфракрасный свет полностью невидим для человеческого глаза, поэтому телохранители не заметили ничего странного. А камеры ночного видения и видеорегистраторы используют ИК-спектр для съемки в темноте. Когда нападавшие включили мощные диоды, то они светили прямо в объектив регистратора. Автоэкспозиция камеры пыталась подстроиться под яркую вспышку, из-за чего лица нападавших на видео полностью «вымылось» и превратилось в сплошное белое светящееся пятно, – пояснил один из его помощников.

– Я думал такое только в кино есть! – нахмурился глава клана.

– Нет! Это не выдумка сценаристов, а реально существующий концепт приватности, так называется технологический DIY-проект реального инженера Мак Пирса, – пояснил тот же человек.

– Так кто это сделал? – обратился к Харуми глава клана.

– Смотрите сами, Господин! – и девушка вывела на экран увеличение золотого медальона на груди блондинки. По комнате прошелестел вздох изумления.

Медальон, а точнее амулет выглядел как миниатюрная, вытянутая по вертикали подвеска высотой три сантиметра. Его основание было гладкое и аккуратное, а верхняя часть украшена четырьмя четкими горизонтальными ярусами. Они делали кулон очень узнаваемым для тех кто в этом понимал. Он был изготовлен из розового золота, что делало его теплым, солнечным и статусным. Для придания женственности перекладины столба были украшены мелкими камнями бирюзы и малахита, так как зеленый цвет Осириса, и лазурита, синий цвет неба. Также на нем присутствовали классические мелкие бриллианты.

– Это столб Джеда! – уверенно произнес пожилой человек, – знак бога Осириса. Символическое значение этой формы такие. Первое – это обозначает позвоночник Осириса – четыре перекладины символизируют шейные позвонки воскресшего бога. Второе, это сноп зерна – изначально знак возник как изображение очищенного от колосьев связанного снопа пшеницы, что означало плодородие. И третье, это мировая ось – опора, которая удерживает небо и не дает ему упасть на землю.

– Это люди из Ордена Осириса! – твердо произнес глава клана, – а золотой значок девушки демонстрирует то, что она даже не из Хранителей, а из Кроны. И этот знак она продемонстрировала неспроста! Это предупреждением всем нам! Значит так! Вот, что я решил! Если Орден занялся им, то мы его не знаем. Нет никакого Виктора Крашенинникова и никогда не было. Мы его никогда не видели и не встречались с ним! И дел с ним никаких не вели!

– А что с его усыновлением? – осторожно спросила Харуми.

– Ничего не было! – отрезал старик.

– А что мы скажем дяде Императора? – спросил один из его приближенных.

– Ничего! Он его не видел и о нем не знает! Скажем, что это был целитель, который потратил столько жизненной энергии, что во время лечения Его Императорского Высочества, что потом просто умер, а тело его сожгли! – угрюмо ответил глава клана, – я не буду связываться с Орденом. Они нас уничтожат и даже не заметят. Сворачиваем операцию. Как только позволит состояние дядя Императоры эвакуируем в Японию. Вывозим все оборудование и зачищаем все следы! Исполнять!

-"Что случилось?» – в голове Виктора с трудом ворочались тяжелые мысли.

– Витя! Хорошо, что ты начал приходить в себя, – услышал он голос Артема Николаевича, – лежи спокойно, не шевелись, не дергайся и не открывай глаза. Пусть они думают, что ты по прежнему в отключке. А я тебя сейчас все расскажу. Ты что-то помнишь?

– Помню, мы шли в магазин. Навстречу шла шикарная блондинка! Она нам так приветливо улыбнулась, что ты сказал, что я пользуюсь успехом у высокоранговых девушек, и что у нее нужно взять телефон! А она вдруг спросила меня, не нужна ли невестка моей маме. И все, дальше ничего не помню!

– Ты действительно ничего не помнишь, – торжествующе произнес отец, – она не просто тебя спросила, она называла тебя по имени! А потом пустила нам в лицо струю какого-то газа, сучка, после которого ты вырубился. Она тебя подхватила, а ты губами прямо в ее сиськи попал! Она не преминула это отметить. Но упасть тебе не дала!

– А охранники японские где были? – удивился юноша.

– Их вырубили два ее поручных, – сообщил историк, – и усадили как голубков на скамейку. Потом они подхватили тебя и погрузили в какой-то минивэн. Я это видел через твои полузакрытые глаза. Она им сказала, что обращались с тобой осторожно, что ты не мешок с картошкой. Потом минивэн заехал на какой-то пустырь и там машину поменяли. Что интересно. С этими своими подручными она общалась на русском языке. С людьми во второй машине говорила на английском языке. Потом мы приехали, как я понял, на аэродром. Там тебя на носилках занесли на борт и мы взлетели. А вот на борту самолета она говорила на языке, которого я не знаю.

– Ты не знаешь, что это был за язык? – поразился такой новости зумер, – как такое может быть? Ты же полиглот!

– В мире насчитывается около семи тысяч ста семидесяти живых языков, которые объединяются в сто сорок две языковые семьи, – ответил отец, – откуда я могу знать их всех? Однако лингвистическое разнообразие распределено крайне неравномерно. Более половины населения Земли общается всего на двадцати – тридцати самых распространенных языках, и как раз их я и знаю! Кстати, лидером по разнообразию является Папуа – Новая Гвинея, где говорят более чем на восемьсот двадцати коренных языках, или около двенадцати процентов от всех языков мира!

– Может быть, он похож на какой-то язык, который ты знаешь? – спросил зумер.

– Ближе всего этот язык похож на мёртвый коптский язык, который использовался египтянами вплоть до Средневековья, а сегодня сохраняется как язык богослужений. Но не совсем коптский. Я думаю что это древнеегипетский язык, – предположил профессор.

– Как? – удивился Виктор.

– Древнеегипетский язык не имеет прямых «близнецов», но генетически и структурно он ближе всего к коптскому, его поздняя форма, и афразийским языкам (арабскому, ивриту, амхарскому). По грамматике (структуре корней и трехсогласной системе) он сильно напоминает арабский язык. Древнеегипетский входит в афразийскую макросемью, как и семитские языки. Поэтому многие базовые слова, например, местоимения «я» или «ты» и принципы построения слов похожи на иврит и современный арабский. Прямым потомком древнеегипетского языка является коптский язык. По сути, коптский – это тот же древнеегипетский, но записанный греческими буквами с добавлением нескольких знаков. Хотя современные жители Египта говорят на арабском, местный египетский диалект впитал в себя множество слов и грамматических конструкций из древнеегипетского. Более того, фонетика современного египтянина во многом продолжает звуковые особенности древних египтян. Но точно этого никто не знает, – пояснил Артем Николаевич.

– Почему? – спросил юноша.

– Никто не знает как на самом деле звучал древнеегипетский язык, – стал рассказывать историк, – Главная причина заключается в том, что древнеегипетская письменность (иероглифы) не фиксировала гласные звуки, а передавала только согласные. Вот основные факторы, почему точное звучание языка до сих пор остается загадкой:

Во первых, это консонантное письмо. Египтяне записывали слова так же, как это делается в современных арабском или иврите. Например, слово «прекрасный» (нефер) записывалось просто как три согласных звука: н-ф-р. Какие именно гласные стояли между ними, в какой последовательности и с какими ударениями, египтяне не уточняли, так как носителю языка это было очевидно из контекста. То египетское произношение, которое мы слышим в фильмах (например, «Амон-Ра», «Нефертити»), – это лишь научная условность (вставка буквы «э» между согласными для удобства чтения).

Во вторых, это смена письменности и религии. С приходом христианства, а затем ислама, традиция иероглифического письма была прервана. Последняя известная иероглифическая надпись датируется четвертым веком нашей эры. Вместе со жрецами исчезли и люди, знавшие живую традицию чтения этих знаков.

В третьих, это огромная временная дистанция. Древнеегипетский язык просуществовал более четырех тысяч лет. Язык времен строительства пирамид (Древнее царство) сильно отличался от языка времен Клеопатры. За это время фонетика колоссально изменилась. Даже если бы мы узнали звучание слов в одну эпоху, мы бы не знали, как они звучали на две тысячи лет раньше или позже.

– Как ученые всё же восстанавливают звучание? – спросил зумер.

– Ну лингвисты не полностью безоружны. Они используют несколько подсказок для реконструкции. Это коптский язык, который является последней стадией египетского языка. Копты стали использовать греческий алфавит, который фиксировал гласные. Сравнивая коптские слова с древними иероглифами, ученые восстанавливают гласные звуки. Ну и иностранные источники. Так имена египетских фараонов записывались в клинописных табличках (вавилонянами, ассирийцами) или древнегреческими авторами. Иностранцы записывали египетские слова на слух, передавая в том числе и гласные, – объяснил профессор, – но вот с какой стати они говорят на древнеегипетском языке мне совершенно непонятно. Так вот, мы летели долго, часов восемь. Тебе еще один раз маску клали с газом на лицо. Когда мы приземлились, я услышал слово Владивосток!