Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Папа, – зачем ты тогда голову мне морочил этими рассказами? – возмутился сын.

– Во первых, для твоего общего образования, – рассмеялся историк, – во вторых, чтобы ты не пускал слюни на эту змею, которая в нас, как кобра, ядом плюнула прямо в лицо. А в третьих, все возможно. Вот эта самурайка, разве она по сути не была такой же, но только клановой проституткой?

– Витя, ты о чем думаешь? – спросила его девушка, когда они вышли из лифта и направились в столовую, вход в которую был прямо с круговой площадки. Сама столовая имело наружные стеклянные прозрачные стены. Это было огромное помещение заставленное большим количеством столиков, за которыми сидели люди в разноцветных одеждах.

– Цвет одежды соответствует этажу, где они работают, – пояснила Тейя. Но что больше всего поразило Виктора, так это татуировки на лбах большинства посетителей столовой.

– Это что такое? – удивился юноша показывая на татуировки.

– В нашем городе существует четыре касты, – стала рассказывать блондинка, – это Рабочие, Ученые, Солдаты, и Высшее управление! Татуировки на лбу можно распределены так, чтобы они идеально отражали суть их деятельности с точки зрения нашего Ордена.

Глава 9. Знакомство с Магистром

Первая каста, это Рабочие: слуги ордена, строители, ремесленник. Эта каста обеспечивает орден ресурсами, строит и ремонтирует Город и поддерживает его материальную жизнь. У них татуировка – иероглиф «Хепер» (Скарабей). Выглядит как небольшой, схематичный силуэт жука-скарабея прямо над переносицей. Скарабей символизирует тяжелый, упорный ежедневный труд, созидание и трансформацию сырой материи (земли, камня) во благо ордена. Наносится простыми, глубокими черными чернилами Сама татуировка часто грубого исполнения и низкого качества.

Вторая каста – это солдаты: охранники, каратели, бойцы. Военное крыло ордена, обеспечивающее безопасность, силу и непоколебимость Города. Татуировка в виде Столпа Джед (Позвоночник Осириса). На лбу выглядит как четкая вертикальная колонна с четырьмя поперечными перекладинами наверху, расположенная строго по центру лба. Она может визуально напоминать узел или жесткий меч. Этот символ означает абсолютную стабильность, прочность, стойкость перед лицом смерти и нерушимую защиту. Солдаты ордена – это живой стержень, на котором держится вся структура ордена. Рисунок нанесен темно-синими или графитово-серыми чернилами. Часто наносятся методом глубокого шрамирования, чтобы метка была рельефной.

Третья каста, это ученые: лабораторные исследователи, инженеры, врачи, учителя, , хранители архивов и другие. Каста, которая изучает науки, древние свитки, ритуалы бессмертия, анатомию, звездное небо и создает те самые мистические чернила и яды. Татуировка в виде иероглиф «Анх» в круге или Глаз Гора (Уджат). На лбу выглядит так. Уджат (стилизованный человеческий глаз с элементами сокола и каплей под ним) или Анх, вписанный в ровное кольцо. Рисунок наносится точно в районе «третьего глаза». Символизирует всевидящее око разума, исцеление, сакральную геометрию и поиск вечной жизни (Анх). Это знак того, что разум ученого открыт для тайн вселенной и защищен богами. Татуировка исполнена тонкими, филигранными линиями изумрудного (зеленого) цвета. Зеленый у египтян – цвет прорастания, новой жизни и мистических знаний Осириса.

И четвертая каста! Высшее управление это Магистр, члены совета Двенадцати. Это те, кто держит в руках абсолютную власть, направляет касты и вершит суд от имени самого бога. Татуировка – скрещенные скипетр Хека (посох) и плеть Нехеху. На лбу выглядит как два скрещенных царских атрибута, которые занимают большую часть лба. Крюк и плеть пересекаются над переносицей и симметрично расходятся к бровям. : Это прямые символы власти самого Осириса. Посох означает право вести за собой людей (как пастырь), а плеть – право карать и подчинять. Татуировка исполнена «призрачными» или сакральными чернилами. В обычной жизни татуировка правителей едва заметна (белесый шрам) или полностью скрыта. Но во время ритуалов, прилива ярости или использования стимуляторов она начинает светиться тусклым золотым или багровым светом! – закончила свой рассказ Тейя.

– А почему у тебя нет татуировки на лбу? – спросил Виктор, – ты из какой касты?

– Хороший вопрос! – улыбнулась девушка, – на него я отвечу после твоей беседы с Хери-Сешта! А теперь давай поужинаем.

Они встали в очередь к раздаче, которая шла достаточно быстро. Взяв подносы молодые люди снимали тарелки с полок прилавков и клали их на свои подносы. Юноша заметил, что полки имели разный цвет. И на них стояли разные блюда. На одних были картофельное пюре или макароны. На других то же самое, но уже с котлетой. А на третьих, вместо котлеты была отбивная. Тоже самое было с салатами. Самым простым был салат из свежей капусты с луком, на другом тоже с огурцами, на следующем добавлялись помидоры, а на последнем все вместе плюс авокадо. Из напитков был чай, на другом яблочный сок, на третьем апельсиновый сок, а на четвертом клюквенный морс. На сладкое были простые песочные печенья, потом шли рогалики, затем пирожки, и последними шли пирожные тирамису.

– А как брать еду? С каких полок? – тихо спросил стоящую впереди девушку зумер.

– У меня золотой ключ, поэтому мы берем с полок золотого цвета. Это полки высшей касты. Но более высокая каста может брать себе блюда каст, стоящих ниже ее, – пояснила блондинка.

– А у меня нет вообще никакого ключа, – ответил Виктор.

– Поэтому я беру за тебя! Видишь, как выгодно со мной дружить! – рассмеялась девушка. Они набрали еду и сели за свободны столик. Юноша исподтишка наблюдал за людьми в столовой. Он заметил, что посетители одних каст садились за столиками с представителями таких же каст, но не с другими кастами. Говорили тихо и мало.

На смартфон блондинки пришло какое-то сообщение. Она просмотрела его и сказала:

– Хери-Сешта нас ждет через полчаса! Опаздывать нельзя! Быстро доедаем и идем!

Отнеся грязную посуду в окно моечной молодые люди вышли на круговую площадку. Тейя уверенно повела зумера к отдельному лифту шахта которого была окрашена в золотой цвет.

– На уровни высшей касты просто так не попасть. Для этого существует всего несколько лифтов, которые открываются не только ключом-картой, но и по биометрическим данным, – пояснила она. Подойдя к закрытым дверям нужного лифта, она встала на красный квадрат перед ним и приложила ключ-карту. Лазерный луч просканировал ее сверху вниз, после чего красный индикатор на боковой панели сменился на зеленый и послышалось гудение опускающейся сверху кабины. Через несколько минут двери шахты мягко открылись и молодые люди вошли в кабину. Блондинка нажала кнопку и лифт начал движение вверх.

Лифт остановился и двери кабины открылись. Виктор и Тейя вышли на круговую площадку. Первое что они увидели были два охранника с соответствующими знакам на лбу. Они были одеты в камуфляж, бронежилеты и держали в руках автоматы.

Они узнали девушку, но она все равно подошла к стоявшему перед телохранителями терминалу и положила правую ладонь на экран. По нему пробежала красная полоса лазерного сканера отпечатков ладони и пальцев. Потом таким же образом прошло сканирование сетчатки. После чего личность блондинки была подтверждена.

– Он со мной, – громко сказала девушка, после чего они с юношей прошли рамку типа металлоискателя.

– У меня в кармане ключи от квартиры и машины, а она не среагировала, – шепотом произнес зумер.

– А эта рамка просветила тебя и меня полностью, – сообщила Тейя, – и ничего подозрительного не обнаружила. Идем!

Они прошли охранников и направились по коридору. Его стены были разукрашены древнеегипетскими барельефами. На закрытых дверях шли цифры от одного до двенадцати. А в конце была дверь на которой был рисунок. Он изображал Осириса в виде обёрнутой белой тканью мумии с зелёной кожей (символ возрождения и плодородия). Его руки оставались свободными, и в них он держал символы царской власти – скипетр (хека) и цеп (нехех). На голове у него была корона атеф, дополняемая короной урей (змеёй), что подчёркивало его роль владыки загробного мира и судьи душ усопших.

– Это кабинеты членов Совета Двенадцати, а та дверь это дверь самого Главы Ордена, – как-то буднично произнесла блондинка. Молодые люди подошли к разукрашенной двери и девушка без стука открыла ее. Они вошли в просторную приемную. Она была отделана деревянными панелями, по углам стояли статую древнеегипетских богов, и было видно, что это подлинники.

За столом перед большим современным экраном компьютерного монитора сидела, судя по всему секретарша. Она была одета вполне по европейски в белую блузку и черную юбку-карандаш. На ее лбу не было никаких татуировок. Только на шее висел золотой медальон высшей касты.

– Здравствуй, Тейя! Здравствуйте, Виктор! – она встала с кресла, – Шеф ждет вас, проходите пожалуйста.

Она подошла к высокой двери украшенной вырезанными на них иероглифами и открыла их, приглашая гостей войти. Виктор, пропустив вперед блондинку вошел вслед за ней в кабинет Главы Ордена Осириса.

Кабинет был огромным. Главным его отличием от всех помещений, которые юноша видел до сих пор, были окна в одной из стен. Настоящие окна, через которые было видно, что над островом идет дождь с сильным ветром. Точнее над островом гремела буря.

Остальные стены кабинета были покрыты до середины панелями из дорого дерева, а над ними шли барельефы как в древнеегипетских храмах. Они были украшены лазуритом, мрамором и золотом. Вдоль стены без окон стоял ряд стульев, а противоположной от двери части кабинета стоял огромный деревянный стол. За ним сидел высокий человек с бритой головой одетым во вполне европейский костюм. На его лбу тоже не было никакой татуировки.

– Здравствуй, дочка! – он вышел из-за стола обнял и поцеловал блондинку.

– Дочка? – поразился Виктор.

– Ты ему не сказала? – улыбнулся отец девушки.

– Папа, я не могла лишить себя такого удовольствия, чтобы сейчас видеть его лицо! – рассмеялась блондинка, – посмотри на него.

– Хорошо, давайте присядем, а ты дочурка сделай нам кофе! – предложил Глава Ордена и повел гостя к двум креслам, которые стояли в углу комнаты возле стола. Между ними стоял журнальный столик. Они сели в кресла и мужчина стал внимательно изучать своего гостя. Юноша тоже смотрел на него и молчал.

– У Вас Виктор есть вопросы? – спросил отец Тейи, – я готов на них ответить.

– Хорошо, есть! – кивнул зумер, – первый вопрос, зачем у тут? Второй – что это за место? И третий – с какой целью рядом со мной Тейя? И как Вас мне называть?

– Он берет быка сразу за рога! – рассмеялась блондинка неся три чашки кофе на подносе, – Витя, это особое кофе! Этот экзотический кофе называется Копи-лювак (или Копи-лувак). Его получают из кофейных зерен, которые съедают, а затем выделяют с калом небольшие зверьки – мусанги (азиатские пальмовые циветты). Мусанги съедают спелые кофейные ягоды, переваривают мякоть, а твердые зерна проходят через их пищеварительный тракт, где ферментируются под воздействием желудочного сока. После этого зерна собирают, тщательно моют, сушат на солнце и обжаривают. Благодаря желудочным ферментам из зерен уходит лишняя горечь, а сам напиток приобретает очень мягкий, бархатистый вкус с нотками шоколада, орехов и карамели. Это один из самых дорогих сортов кофе в мире. В странах-производителях (таких как Индонезия или Вьетнам) чашка может стоить от пяти до пятнадцати долларов, а розничная цена за килограмм достигает от семисот до тысячи трехсот долларов США. Из-за высокого спроса большинство циветт содержат в неволе на специальных фермах, что вызывает множество споров из-за плохих условий содержания. Кроме того, существуют другие «животные» виды кофе – например, Блэк Айвори из экскрементов слонов в Таиланде и кофе Жаку из помета птиц в Бразилии!

– Очень экзотично! – произнес Виктор смотря с подозрением на чашку с кофе, – какое-то сомнительное лакомство! А простого растворимого кофе у вас нет?

– Не бойся! Оно очень вкусное! – видя его сомнения сделала первой глоток девушка, – растворимое кофе у нас не пьют даже представители первой касты!

Юноша понюхав чашку и не ощутив запаха отходов азиатских грызунов осторожно сделал первый глоток. Кофе было действительно очень вкусным.

– Итак, меня можете называть просто – Магистр! – начал мужчина, – зачем Вы здесь? Вы со своим приятелем профессором-фармацевтом сделали несколько удивительных открытий.

– Каких? – уточнил зумер.

– Нас интересует лекарство от старости и лекарство о рака, – сообщил ему Магистр, – а у вас еще что-то есть?

– Не уверен, что и это у нас есть! – усмехнулся Виктор, – люди столько зря болтают!

– Вам не нужно меня боятся, – улыбнулся отец девушки, – о Вашем существовании знает очень ограниченное количество человек в нашем Ордене. Но эти изобретения очень важны для нас.

– Давайте сразу договоримся, – предложил юноша, – я не буду спрашивать, а Вы мне не говорите о том, что может мне помешать вернуться обратно. Я не собираюсь оставаться тут на всегда! Например, где находится это место, как сюда попасть, и что это вообще! И ни при какитх условиях я не буду работать тут! И делать себе татуировку на лбу!

– Почему? – улыбнулся Магистр.

– Я думаю, что эта татуировка предназначена вовсе не для того, чтобы можно было отличить представителя одной касты от другой. Для этого есть амулеты, цвет одежды, сканеры, и я уверен, что тут работает система распознавания лиц, – уверенно произнес зумер.

– Интересно, а для чего же тогда она? – внимательно посмотрел на него хозяин кабинета.

– Для того, чтобы отсюда никто не сбежал. Его сразу можно будет опознать по этой татуировке, – прямо ответил Виктор, – у тех кому разрешен выход отсюда, таких татуировок нет.

– Верно, – мужчина посмотрел на дочку, – ты права, он очень умен.

– Я же тебе говорила! – улыбнулась блондинка, хитро поглядывая на похищенного ею молодого человека.

Магистр задумался, встал и стал расхаживать по кабинету. Потом снова сел в кресло и медленно начал:

– Это сложный вопрос. Рассказать Вам что нам от Вас нужно, без того, чтобы не рассказать часть информации об Ордене будет невозможно. Но я должен быть уверен, что Вы об этом никому не расскажите. У Вас будет только один вариант доказать Вашу лояльность и вернуться обратно к себе домой.

– Это какой вариант? – уточнил юноша.

– Вам понравится, – улыбнулся мужчина, – давайте о деле! Доставить Вас сюда это было непростым и весьма дорогим делом, и отпустить без результата Вас не могу.

– Я Вас слушаю, – угрюмо ответил зумер, которому все происходящее нравилась все меньше и меньше.

– Виктор, как Вы думаете, сколько мне лет? – спросил его Магистр.

– Думаю, от пятидесяти до шестидесяти лет, – предположил гость.

– Верно! Этому телу пятьдесят три года, – кивнул мужчина.

– Что значит этому телу? – насторожился зумер.

– Да, Тэйя, он сразу ловит суть, – одобрительно произнес отец девушки.

– Вот именно, папа! – отозвалась дочь, завравшись с ногами на диван.

– Вы правы, Виктор! – продолжил Магистр, – в моем конкретном случае тело нужно рассматривать отдельно, а сознание в этом теле отдельно.

– Это как? – насторожился юноша, – Вы хотите сказать, что Ваше сознание не изначально присутствовало в Вашем теле?

– Именно так, – кивнул мужчина, – как Вы думаете, сколько лет моему сознанию?

– Даже гадать не буду, – усмехнулся зумер, решив что его просто разыгрывают.

– Моему сознанию чуть больше, – он на секунду запнулся, а потом добавил, – двенадцати тысяч лет.

– Сколько? – переспросил Виктор, подумав, что ослышался.

– Двенадцать тысяч лет! – твердо произнес Магистр.

– И как это возможно? – хмыкнул юноша, не поверив в такую, на его взгляд, чушь.

– Не верите? – улыбнулся мужчина.

– Не верю! – не стал врать зумер.

– Я бы тоже не поверил, но тем не менее это так, – спокойно ответил хозяин кабинета, – хотите я расскажу?

– Только если это станет препятствием для моего возвращения домой, – твердо произнес Виктор.

– Неужели Вам неинтересно? – удивился Магистр.

– Я и сам могу сочинить такое, что и сам в это поверю! – улыбнулся уже юноша.

– Да, Ваша теория с динозаврами была весьма убедительна, – рассмеялся отец девушки, – но тут другой случай. Нет, не станет. В это все равно никто не поверит, если Вы даже кому-то расскажите.

– Хорошо, я Вас внимательно слушаю! – кивнул зумер.

– Это нужно не слушать, это нужно видеть! – поднялся с кресла Магистр, – идемте, я Вам кое-что покажу.

С дивана вскочила девушка, подошла к тоже вставшему Виктору и взяла его за руку:

– Не бойся! Я с тобой! – успокаивающе произнесла она.

– Спасибо! – расхохотался внутри себя юноша, подумав, что вот этого как раз и стоит опасаться. Мужчина направился к стене за своим креслом. Там он что-то сделал и панель стены отошла в сторону открыв дверь лифта. Хозяин кабинета положил ладонь на панель сканера. Пробежала красная полоса сканера и дверь лифта открылась.

Глава 10. Тайна Магистра.

– Прошу! – пригласил войти молодых людей отец девушки в кабинку. Когда все вошли, зумер увидел, что на панели было всего две кнопки. Магистр нажал на нижнюю, двери кабинки лифта закрылись и он начал движение вниз.

– То, что Вы сейчас увидите, Виктор, практически никто не видел. Даже Тейя. Это моя самая большая тайна.

– Тогда может быть не нужно мне об этом говорить и показывать? – снова забеспокоился юноша, – а потом скажите, ну все, теперь мы тебя точно не выпустим!

– Вас одного я бы точно не отпустил, – усмехнулся мужчина, бросив короткий взгляд на дочь, – но у меня в отношении Вас есть определенные планы.

Тем временем лифт продолжал опускаться.

– Мы пересекли уровень моря и погружаемся вглубь острова, – сообщил Магистр, – в место куда мы едем, можно попасть только через этот лифт.

Наконец кабинка остановилась, двери открылись и все вышли на небольшую площадку. Она имела ровный пол, а стены представляли необтёсанную базальтовую породу, которая несла грубые следы обрабатывающих инструментов в виде борозд и прорезов. Напротив шахты лифта была толстая металлическая дверь с расположенной рядом панелью управления. Магистр положил ладонь на сканер и потом набрал код. Дверь с мягким шипением открылась и мужчина пригасил молодых людей пройти внутрь помещения.

Камера переноса сознания не имела ничего общего с человеческой архитектурой. В ней полностью отсутствовали углы, прямые линии или привычные швы каменной кладки. Пространство представляло собой идеальный купол диаметром около сорока метров, вырубленный глубоко в базальтовом основании планеты, но стены его были облицованы матово-черным, антрацитовым сплавом. Этот материал казался жидким и твердым одновременно; он не отражал свет, а буквально впитывал его, из-за чего края комнаты тонули в абсолютной, бархатистой тьме.

На стыке какой-то непонятной обшивки и земной породы виднелся шрам древней катастрофы: левая стена купола была уродливо деформирована колоссальным наплывом застывшей много тысяч лет назад лавы. Базальт намертво въелся в неизвестный металл, оплавив часть сенсорных панелей, которые теперь выглядели как мертвые, остекленевшие глазницы.

Виктор всматривался в то, что размещалось в центре помещения, и его гуманитарный мозг отказывался принимать увиденное. Аппарат не был собран из деталей. Он выглядел так, словно его вырастили в лаборатории из жидкого стекла, титана и живой нервной ткани.

В центре зала, в полуметре над антрацитовым полом, абсолютно неподвижно висело трехметровое веретено. Оно нарушало все законы физики. Вокруг него не было ни магнитных колец, ни видимых излучателей – прибор просто игнорировал земную гравитацию. Его внешняя оболочка состояла из полупрозрачного композита янтарного цвета. Этот материал казался тёплым и слегка вибрировал, словно внутри него бился исполинский пульс.

Сквозь полупрозрачные стенки кокона юноша разглядел «сердце» машины – подвешенное в вакуумном поле сферическое ядро. Внутри него, подобно запертой в ловушку грозовой туче, клубился плотный фиолетовый свет. Это не было обычным свечением: световые волокна внутри ядра скручивались в тугие жгуты, напоминая квантовые цепи или трехмерную модель ДНК, которая непрерывно перестраивала саму себя. Каждые пять секунд ядро делало резкий оборот, и по всей камере прокатывалась волна тяжелого фиолетового излучения. Воздух в этот момент мгновенно теплел, насыщаясь густым запахом озона и плазмы.

У прибора не было мониторов, рычагов или кнопок. Зумер заметил, что к янтарному веретену с потолка спускаются пучки гибких, иссиня-черных кабелей. Они не были металлическими – их текстура напоминала очищенные от кожи мышечные волокна или сухожилия какого-то колоссального глубоководного существа. Они лениво шевелились, реагируя на изменение температуры в комнате.

В том месте, где Магистр коснулся прибора, янтарный композит стал жидким. Стоило руке отца Тейи приблизиться к панели, как металл под его пальцами прогнулся, сформировав светящиеся углубления, идеально повторившее форму ладони. Виктор понял: интерфейс работал на прямом ментальном и биохимическом контакте. Машина считывала не нажатие, а электрические импульсы мозга оператора и биохимию его тела.

Прямо под парящим ядром, симметрично друг другу, из пола поднимались два ложа, похожие на раскрытые створки хищной раковины.

Первое ложе, предназначенное для Магистра, было выполнено из темного, матового полимера. Юноша, как медик, сразу отметил жуткую деталь: за двенадцать тысяч лет непрерывного использования полимер в местах прилегания затылка, лопаток и крестца был физически истерт и отполирован до зеркального блеска. Сто двадцать веков смены тел оставили на инопланетном пластике глубокую человеческую колею.

Второе ложе – для донора – сияло хирургической, пугающей белизной. Но самым жутким элементом была система подключения. В изголовье донорского кресла, подобно шевелящемуся клубку змей, висели сотни тончайших, прозрачных нитей-капилляров. На концах каждой нити тускло поблескивали микроскопические иглы из био-интегрируемого сплава. Зумер с содроганием осознал их назначение: во время процедуры эти «живые струны» активируются, удлиняются и под воздействием квантового поля вонзаются прямо сквозь кость черепа в височные доли и вдоль позвоночного столба донора. Они буквально прошивали нервную систему человека, превращая его мозг в пустую матрицу для записи чужого разума.

Как ученый, зумер смотрел не только на величие технологии, но и на её слабости. И чем дольше он вглядывался, тем отчетливее видел: прибор умирает.

Янтарный корпус веретена местами пошел мелкой сеткой термических микротрещин. Фиолетовое ядро внутри вращалось не идеально плавно – его заносило на доли миллиметра, из-за чего голографические проекции вокруг прибора периодически шли грубой цифровой рябью, срываясь в битые пиксели. Квантовая матрица аппарата была изношена. Эта машина, созданная для редких экстренных случаев, выгорела от бесконечных циклов перезаписи за двенадцать тысяч лет в условиях варварской планеты. Она буквально «тупела» вместе со своим создателем, с каждым разом все сильнее калеча информацию при переносе.

Воздух здесь был холодным, разреженным и неподвижным. Он пах сухим озоном, раскаленным пластиком и едва уловимым, приторно-сладковатым запахом тления – шлейфом тысяч человеческих тел, которые прошли через эти стены за сто двадцать веков. В ушах стоял непрерывный, едва различимый ультразвуковой писк, от которого во рту появлялся кисловатый привкус металла, а зубы начинали мелко ныть. Так «дышал» законсервированный, раненый корабль.

Магистр шагнул к парящему янтарному кокону. Его моложавое лицо, освещенное фиолетовыми всполохами прибора, казалось маской, под которой ворочалось что-то безмерно древнее. Он поднял руку, и по его сигналу инопланетный прибор запел тоньше, а голографические частицы вокруг них начали выстраивать новые образы.

– Мой дом назывался, его название не произнести человеческой гортанью, – тихо произнес Магистр, и его голос раздвоился, обретая жуткое, металлическое эхо. – Ты не найдешь эту звезду в ваших телескопах, Виктор. Она погибла миллиард ваших лет назад, превратившись в белый карлик. Но наша раса успела уйти. Мы жили на искусственных мегаструктурах, дрейфующих в пустоте. Наша новая искусственная плоть была совершенна, наш разум – безграничен. Но нам нужно было живое небо. Твердая земля под ногами. Наш вид угасал от собственной стерильности, и нам требовался новый дом.

Пространство подземной камеры раздвинулось. Перед глазами юноши и испуганно прижавшейся к нему дочери Магистра появилась, словно неоткуда, голограмма какой-то планеты. Она была похожа на Землю, но её океаны светились неоновым сиянием, а тектонические плиты были скованны колоссальными кольцами биомеханических городов, уходящих в космос.

– Земля была идеальной, – Магистр горько усмехнулся, глядя на призрачное свечение своей утраченной родины. – Наш разведывательный корабль-матка, на котором летел я и еще одиннадцать офицеров, обнаружил этот сектор двенадцать тысяч лет назад. Нам поручили изучить отдаленный периферийный участок Млечного Пути, где никто ничего не ожидал найти. Поэтому экипаж корабля и его командование были сформированы из молодых командиров и ученных.

Задача экспедиции была предельно проста. Найти пригодную звёздную систему, обнаружить если там пригодные для жизни планеты, разведать ресурсы, составить карту тектонических разломов и… подготовить планеты к тотальной зачистке. Да, Виктор, не смотри на меня так. Мы прилетели не для того, чтобы дружить с местной фауной. Твои предки – эти волосатые кроманьонцы в звериных шкурах – для нас были не более чем надоедливыми сорняками на плодородном поле. Мы должны были распылить био-агент, который стер бы их как вид за несколько недель, а затем активировать маяк-транслятор для вызова колонизационного флота.

Картинка голограммы резко сменилась. Возникла каменистая долина, огромный матово-черный трехкилометровый крейсер-разведчик и исполинский конус дремлющего вулкана. Магистр вдавил ладонь в биомеханическую мембрану, и зловещий гул прибора перерос в оглушительный свист. В ту же секунду антрацитовые стены камеры осыпались миллионами неоновых искр. Виктор инстинктивно взмахнул руками – пол под его ногами исчез. Они с дочерью Магистра зависли в пустоте, окруженные бескрайним, ослепительно-синим доисторическим небом.

– Смотри, человек, – раздался над ухом голос Магистра, но самого его не было видно – голограмма поглотила всё пространство. – Смотри, какими мы были. Из разорванных грозовых туч прямо над ними, вытесняя воздух, начал опускаться разведывательный крейсер. Его трехкилометровый бесшовный корпус из матового сплава казался куском застывшего космического вакуума. Он шел беззвучно, но юноша физически почувствовал, как по коже пробежали мурашки от наэлектризованного ионизированного поля. Сенсоры корабля прорезали плотный туман изумрудными лазерными веерами, сканируя девственные хвойные леса и стада мамонтов на равнинах. Планета была идеальным, чистым холстом для колонизации. Локация резко сменилась, заставив вестибулярный аппарат зумера дрогнуть. Теперь они стояли на краю каменистого плато. Черный титан с тяжелым вздохом опустил свои колоссальные гидравлические пилоны в долину, зажатую между заснеженными хребтами и исполинским конусом дремлющего вулкана. Прибор воссоздавал даже запахи – Виктор отчетливо учуял резкий аромат серы и первобытной хвои. Внизу, в расщелинах базальтовых скал, он заметил забившихся от ужаса дикарей в шкурах.

– Мы сели прямо в геотермальный карман, чтобы запитать реакторы, – бесплотный голос Магистра в темноте стал горьким и надтреснутым. – Мы посчитали этих кроманьонцев просто местной фауной. Мы были богами, готовыми зачистить этот мир под себя. И мы совершили лишь одну ошибку – недооценили ярость самой Земли. Светящаяся сетка навигационных карт на обшивке нарисованного корабля вдруг вспыхнула багровым, предупреждающим цветом. Земля под ногами вздрогнула, и голограмма резко схлопнулась, вернув зумера в реальность холодной, пахнущей озоном подземной камеры. Перед ним снова стоял Магистр в своем молодом, но угасающем теле, а его дочь испуганно сжимала руку Виктора.

– Мы были слишком высокомерны, – прошептал Магистр, и его пальцы судорожно сжались, выдавая истинный, глубоко запрятанный страх перед силами природы. – Мы посчитали, что подчинили себе физику Вселенной, а потому можем плевать на геологию этой дикой планеты. Мы же пролетели Космос и его вакуум, испепеляющий жар пылающих звезд и жесткое излучение сверхновых, кометы, астероиды и метеориты, каждый из которых мог нас уничтожить при столкновении. Чего нам теперь боятся? Так думали наши неопытные молодые и самонадеянные командующие крейсером. Мы посадили корабль-матку прямо в геотермальное жерло, чтобы запитать наши квантовые накопители. Мы заглушили маршевые двигатели. И это стало нашей смертью.

Голограмма взорвалась ослепительным багровым светом. Виктор почувствовал, как фантомная волна жара лизнула лицо. Из застывшего базальта на экране рванули вверх километровые столбы пепла и жидкого огня. Вулкан, потревоженный чудовищным весом корабля, проснулся мгновенно.

– Это был не просто взрыв, это был тектонический сдвиг, – в голосе Магистра заскрежетал металл. – Магма пробила титановое днище крейсера за секунды. Квантовые реакторы сдетонировали. Почти весь экипаж, тысячи наших ученых, инженеров, солдат – все они сгорели за один удар человеческого сердца. Корабль-матка превратился в оплавленный гроб, который лава утащила глубоко под землю, в эти самые катакомбы. Выжили только мы четырнадцать. Тех, кто в тот момент находился на поверхности в исследовательском модуле.

– А где тогда еще один? – спросил Виктор.

Магистр повернулся к юноше. Фиолетовые нити прибора отражались в его зрачках, делая их похожими на глаза насекомого.

– Я скажу о нем позже. Мы остались одни. Без серьезного оружия, без связи, на планете, полной дикарей. Наш маяк-транслятор был уничтожен. Этот прибор, – он указал на парящий янтарный кокон, – всё то немногое, что удалось вытащить из горящих обломков инженерного отсека. Он предназначался для экстренной эвакуации разума пилотов. Нам пришлось ловить ваших первобытных предков, препарировать их, искусственно перекраивать структуру их ДНК и мозга, чтобы сделать их нервную систему способной вместить наше сознание. Это было очень трудно! Сто двадцать веков, Виктор! Сто двадцать веков я и остальные тринадцать, а потом двенадцать, выживших прыгаем из одного мясного мешка в другой, удерживая власть над этим миром, чтобы вы – вы, примитивные обезьяны! – построили для нас новый транслятор. Мы ускоряли вашу науку, давали вам чертежи, развязывали войны ради технологических рывков. Всё ради того, чтобы вы своими руками собрали передатчик, который вызовет флот колонизации.