Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Я развёл руками, посмотрел сперва на деда, затем на майора.

Сообщил:

– … Вот, собственно, и всё. Сомневаюсь, что Салька вызвал скорую. Думаю, меня там и нашли: в кресле или на полу у кресла. В пятницу вечером ко мне обещал заглянуть Серёга. Это сын моей третьей жены. Ключ от квартиры у него был. Думаю, что он меня и нашёл. Слава богу, я ещё в четверг утром насыпал Сальке целую миску корма и оставил воду…

– Кто такой Салька? – спросил дед Женя. – Ты мне о нём не говорил.

Евгений Викторович приподнял брови.

Я улыбнулся и ответил:

– Сальвадор Дали. Французский бульдог. У него родословная длиннее, чем у английских монархов. Вреднейшее существо. Он храпел даже громче меня. Серёга, сын моей третьей жены, подарил мне его на семидесятилетие. Обещал, что заберёт пса к себе, когда я оставлю Сальку сиротой. Надеюсь, что он выполнил своё обещание.

Я пожал плечами.

Сказал:

– Вот как-то так. Это если не вдаваться в подробности.

Майор Иванов пошевелился: выпрямил спину, дёрнул головой.

– Интересный рассказ, – сказал он. – Очень. Но подробности нам тоже понадобятся.

Дед Женя скрипнул табуретом, вручил Иванову мою тетрадь.

– Вот вам немного подробностей, – сообщил он. – Здесь Санёк описал те самые литий-ионные аккумуляторы, над которыми работал в своём ВНИАИ. Я полистал немного его записи. Не всё понял. Но даже для меня очевидно, что это интереснейший материал. Олег Павлович, за такую разработку, действительно, и Нобелевскую премию вручить не жалко.

Иванов взвесил тетрадь в руке, словно прикинул её ценность на вес.

– У нас в стране свои премии есть, – сообщил он. – Не хуже Нобелевской.

Олег Павлович пристально посмотрел мне в лицо.

– Александр Васильевич, кто ещё видел эти ваши записи? – спросил майор. – Кому ещё вы рассказали о… своём видении будущего?

Иванов говорил спокойно и будто бы даже ласково.

Я подумал о том, что Олег Павлович сейчас больше походил на бухгалтера или кладовщика с госпредприятия, а не на представителя той самой «кровавой гэбни», о которой я встречал в интернете немало пугающих статеек.

– Только деду, – сказал я. – Родителям и без моих рассказов проблем хватает. Да вы, скорее всего, и сами это знаете. У них сейчас аврал на работе. Готовятся к сдаче Госкомиссии второй очереди АвтоВАЗа. Её, к слову, сдадут в самом начале семьдесят второго года. Точно число не подскажу. А весь завод сдадут в самом конце семьдесят третьего.

Майор Иванов кивнул.

– Прекрасно, – заявил он. – И то, что завод сдадут в срок. И то, что вы ни с кем не поделились знанием будущего. Не сомневаюсь, что вы, Александр Васильевич, и сами уже поняли: ваши пророчества – это секретная информация. Нельзя, чтобы она попала не в те руки. Кое– что из ваших рассказов, я уверен, мы проверим уже в ближайшее время.

Он одарил меня своей «невесёлой» улыбкой и сказал:

– Потому что так положено. Ваши записи покажут специалистам.

Майор приподнял над столом тетрадь.

– Выскажу вам, Александр Васильевич, сугубо своё частное мнение, – сказал Иванов. – С этими аккумуляторами вы удачно придумали. Если в своих записях вы действительно изложили революционные научные идеи, о которых пока не знают наши учённые. Это существенно добавит веса вашим прочим рассказам. Сами понимаете, Александр Васильевич…

Иванов развёл руками.

– … Ваши рассказы подвергнут тщательной проверке. Потому что так положено. Так же, как в своё время мои предшественники проверили полученную от вашего деда информацию. Это сугубо рабочий процесс. Он не значит, что мы вам не доверяем. Или же что мы вам слепо поверили. Вы взрослый человек и понимаете всю серьёзность ситуации.

Майор выдержал двухсекундную паузу – будто дал мне время поразмыслить над его словами.

– Александр Васильевич, – продолжил Иванов, – нам с вами предстоит долгая работа. Не буду говорить банальности об её важности для нашей страны и для всего человечества в целом. Уверен: вы всё это поняли и без моих подсказок. У вас перед глазами пример вашего деда и его вклад в наше нынешнее «настоящее». Ведь вы уже побеседовали на эту тему?

Олег Павлович направил взгляд на деда Женю.

Евгений Викторович кивнул и ответил:

– Обсудили. В общих чертах. Сегодня.

– Прекрасно, – сказал майор. – Это сэкономило нам время.

Иванов снова натянул на своё лицо «блеклую» улыбку и сказал:

– Собирайтесь, Александр Васильевич. Мы возвращаемся в Москву. Наш вылет через три часа.

Глава 5

В кухонное окно снова заглянуло по-летнему яркое солнце. Его лучи упали на отполированную столешницу, нарисовали на ней чётко очерченную тень от головы и плеча сидевшего спиной к окну деда Жени. Посветлела пузатая фарфоровая сахарница, сверкнула рукоять торчавшей из неё чайной ложки. Лучи солнца подсветили рассыпанные на столе кристаллики сахара и осветили подсохшие хлебные крошки. Снова заплясали на стене будто бы живые желтоватые пятна солнечных зайчиков. Блеснули в солнечном свете и глаза нашего гостя, Олега Павловича Иванова, который пристально посмотрел мне в лицо. Я заглянул в глаза майора КГБ и отметил, что даже при ярком солнечном свете они остались невыразительными и блеклыми, словно выгоревшими.

Я сказал:

– Олег Павлович, существует большая вероятность, что мой дед скоро умрёт.

Замолчал.

Майор понял мой намёк: тряхнул головой.

– Я лично позабочусь о том, чтобы Евгения Викторовича обследовали, – сказал он. – Мы обеспечим вашему деду лучшее лечение. Мы бы сделали это и без вашего, Александр Васильевич, напоминания. Если бы получили информацию об изменениях в его здоровье раньше. Евгений Викторович получит всю необходимую помощь. Это я вам гарантирую.

Иванов встряхну мою тетрадь.

Я кивнул и сказал:

– Спасибо, Олег Павлович. За заботу о моём дедушке. И за то, что вы сами обозначили проблему.

Майор чуть заметно нахмурился.

– Какую проблему? – спросил он.

Я дёрнул плечами.

Солнечные зайчики на стене снова задрожали.

– Деду Жене понадобится серьёзное обследование, – сказал я. – И лечение, которое продлится явно не один день. Всё это время мой младший брат будет без присмотра. Если я укачу с вами в Москву. А это недопустимо, Олег Павлович. По уже озвученным мною причинам. Сразу вам говорю: мой брат останется в Красношахтинском. Под моим присмотром.

Сердце у меня в груди неспешно отсчитало три секунды.

Прежде чем майор произнёс:

– Проблему с вашим братом мы решим…

– Она уже решена, – перебил я. – Ромка теперь под моим присмотром. Так будет и впредь. Потому что я из Красношахтинского никуда не уеду. Понимаете, товарищ майор?

Я облокотился о стол, взглянул на Иванова сверху вниз – надавил на него взглядом.

На Иванова мой взгляд не произвёл заметного впечатления.

– Александр Васильевич, – сказал он. – Присмотр и уход за вашим младшим братом мы обеспечим. Здесь, в Красношахтинском. Это я вам обещаю. Понадобится – вернём сюда ваших родителей…

Я вскинул руку и сказал:

– Родителей мы оставим в Тольятти. Там они на своём месте. Моё место сейчас здесь, рядом с Ромкой. Это даже не обсуждается, Олег Павлович. Я не видел брата с девяносто второго года. По правде сказать, я почти не видел его с похорон деда. Занимался своими делами. Наведывался в Тольятти реже, чем раз в год. О чём потом сильно пожалел.

– Александр Васильевич, я вам гарантирую…

– Это не обсуждается, Олег Павлович. Ромка и я останемся в Красношахтинском. Здесь я полностью в вашем распоряжении…

– Александр Васильевич, это невозможно, – сказал майор.

В его голосе лязгнул металл.

– У меня приказ доставить вас в Москву, – сообщил Иванов. – Приказы начальства не обсуждают, Александр Васильевич. Их выполняют. Это вы и сами прекрасно знаете. Потому что служили совсем недавно. Сегодня ночью мы с вами прибудем в Москву. Там нас уже ждут. Я гарантирую вам прекрасные бытовые условия и полное государственное обеспечение…

– Не интересует, – сказал я.

Покачал головой.

Стол под моим локтём чуть покачнулся и жалобно скрипнул.

– Санёк, – произнёс дед Женя, – не ершись. Так нужно…

– Кому нужно, дед? – спросил я.

– Нашей стране нужно, – ответил Иванов.

– Так я и не бегу из страны. Олег Павлович, я же не отказываюсь от сотрудничества. Я образцовый гражданин Советского Союза. Патриот своей страны. К слову, в две тысячи двадцать шестом году патриотов СССР стало особенно много. Мои знания и воспоминания полностью в распоряжении Комитета государственной безопасности. Берите их.

Я развёл руками.

– Олег Павлович, я не хочу Афгана. Я не хочу Чернобыля. Я за мир во всём мире и за мировую революцию. Я даже комсомольские взносы наперёд оплатил, прежде чем уехал из Москвы. Но я уже не зелёный пацан – понимаю, что такое хорошо и что такое плохо. Моё «хорошо» не вступает в противоречия с «хорошо» нашей огромной и любимой страны.

Я снова взмахнул руками и заверил:

– Вот никоим образом не вступает. Потому что моё «хорошо» сейчас тут, в Красношахтинском. А самолёты летают не только отсюда, но и сюда. Жизнь есть и за МКАДом, Олег Павлович. Здесь тоже можно прекрасно существовать и работать. Вот давайте и поработаем. На благо мира и процветания. Спрашивайте у меня, что угодно. Записывайте, запоминайте, проверяйте.

Я растянул губы в улыбке.

– Давайте поработаем здесь, Олег Павлович. Подальше от московской суеты.

Майор покачал головой.

– Это невозможно, Александр Васильевич…

– Нет ничего невозможного, Олег Павлович, – заверил я. – Поработаем здесь, в Красношахтинском. Будет интересно и познавательно – это я вам обещаю. Я взрослый, ответственный и сознательный патриот. Но не бездушная кукла. У меня тоже есть дела и обязательства. Которые никак не противоречат интересам страны. Это не капризы, Олег Павлович. Это моя осознанная позиция.

Иванов вздохнул.

– Александр Васильевич, вы противопоставляете свои интересы интересам общества…

– Я сам часть этого советского общества, Олег Павлович. Мои интересы – неотъемлемая часть общественных интересов. И в этих общих интересах важна наша с вами работа над изменением… улучшением нашего общего будущего, над спасением людей и сохранением страны. А не моё присутствие в Москве. Не путайте белое с холодным, товарищ майор.

Майор плотно сжал губы – те превратились в две параллельные тонкие линии.

– Олег Павлович, – сказал я, – посмотрите на наше будущее сотрудничество под правильным углом. С точки зрения нашей общей задачи, а не лично вашего удобства или удобства вашего руководства. Здесь, в Красношахтинском тоже живут и работают советские граждане. Поработаем и мы с вами. Здесь, в этом городе. Ничего страшного в этом нет. Зато…

– Александр Васильевич, у меня приказ, – произнёс Иванов.

Я замолчал.

Мне показалось, что зрачки майора КГБ стали похожи на два пистолетных дула.

– Свои пожелания, Александр Васильевич, – сказал Иванов, – вы выскажете моему руководству, когда встретитесь с ним в Москве. Не я решаю, где будет место нашей с вами работы. Я готов выполнить свой долг перед страной в любом городе. Уверяю вас. В настоящий момент этот вопрос не обсуждается. Моя задача сопроводить вас в столицу. Таков приказ.

Дед Женя кашлянул.

Стол снова скрипнул и пошатнулся.

Иванов перенёс внимание на моего деда, попросил:

– Евгений Викторович, поясните, пожалуйста, внуку, что такое приказ.

Дед Женя покачал головой.

– Нет, Олег Павлович, это уж вы сами ему поясняйте, – ответил он. – Я вас с удовольствием послушаю. Мне тоже интересно, почему полученный вами приказ должен выполнить мой внук. Я во время войны получил много приказов. Но выполнил не все. А только те, которые сумел. Подчинённые – тоже люди, Олег Павлович. А человек не всесилен.

Мы с дедом вместе надавили на Иванова взглядами.

Майор задумался.

Я сказал:

– Олег Павлович, угрозы в мой адрес сейчас – не лучший вариант выполнения приказа. Повторяю: я не отказываюсь от сотрудничества. Наоборот, я рад, что оно состоится. Искренне рад. Как правильно заметил мой дед, в одиночку я бы мало что предотвратил. Поэтому я с удовольствием передам эту привилегию Комитету государственной безопасности.

Я развёл руками.

– Работайте, Олег Павлович. Над безопасностью страны. Там, где это необходимо и возможно. Сейчас мы с вами необходимы здесь, в Красношахтинском. Я тут буду потому, что выполню свою часть изменений будущего: позабочусь о благе младшего брата. Это моя обязанность. Она не помешает вам выполнить свою часть нашей общей работы.

Я чуть склонился вперёд.

– Олег Павлович, вы пока ещё и сами не осознали, какую ценность для страны представляют мои воспоминания и полученная мною в прошлой жизни информация. То, что вы уже услышали – это лишь вершина айсберга.

– Что вы имеете в виду? – спросил майор.

Дула в его глазах исчезли: превратились в обычные зрачки.

Я сообщил:

– Олег Павлович, я больше семи лет был обычным пенсионером. После смерти жены так я шесть лет жил один. Многие мои друзья к тому времени уже перебрались на кладбища, с другими я утратил связь. Бывшие коллеги меня не беспокоили. Детям и внукам не было до меня никакого дела. Моим визитам они не радовались – это мягко говоря.

Я пожал плечами.

– Салька был хорошим слушателем, но плохим собеседником. Сын моей третьей жены наведывался ко мне нечасто. Мой мозг привык к постоянной работе и не желал простаивать без дела. Поэтому я развлекался, как мог. А мог я к тому времени немногое: смотрел старые фильмы и сериалы, слушал старую музыку и днями напролёт рылся в интернете.

Я посмотрел на деда, на Иванова.

Спросил:

– Знаете, что такое интернет? Это огромный банк информации. Доступ в него осуществлялся через персональные компьютеры, отчасти визуально похожие на телевизоры. Поэтому в моей питерской… ленинградской квартире был доступ к банку данных, во много раз большего объема, чем хранится сейчас на бумажных носителях во всех библиотеках мира.

Я вздохнул.

– У моей супруги в две тысячи восемнадцатом году случился инсульт. Последствием инсульта стало нарушение подвижности правой руки и правой ноги, появились проблемы с памятью. Я потому на пенсию и вышел. Не захотел, чтобы моя жена осталась в больнице. И чтобы забыла меня и наше прошлое. Жутковато, товарищи, когда жена не помнит твоего имени.

Я дёрнул плечом.

– Давние события Светлана помнила превосходно. При этом забывала, что случилось с ней вчера или неделю назад. Светка умерла в две тысячи двадцатом во время пандемии. Почти два года до этого я едва ли не каждый вечер освежал её память разговорами о прошлом. А после её смерти я тщательно следил за своей памятью, проверял: не случаются ли в ней провалы.

Я прижал указательный палец к правому виску и заверил:

– Мой мозг до последнего дня работал превосходно. Я не позволил ему расслабиться: нагружал его работой, пусть и ненужной. О чём только я ни прочёл за те шесть лет. Хотите знать причины Афганской войны? Я вам это расскажу. Нужна биография Мао Дзэдуна? Пожалуйста. Хотите знать об эволюции семейства кошачьих? Такая информация у меня тоже есть.

Я улыбнулся и уточнил:

– Всё это и многое другое я знаю весьма поверхностно, разумеется. Но даже в этом ворохе информации я найду много полезного и познавательного, только успевайте записывать. Это помимо моих собственных воспоминаний. Которых за семьдесят пять лет скопилось предостаточно. Я поделюсь всеми этими данными с любимой страной. Взамен прошу только три вещи.

Я показал майору три оттопыренных пальца.

Иванов лишённым эмоций голосом спросил:

– Какие?

– Первое: я останусь здесь, в Красношахтинском, – сказал я. – Причину такого желания я вам уже пояснил.

– Второе? – произнёс майор.

– Вы… наше государство позаботится о лечении моего деда.

– Александр Васильевич, это я вам гарантирую.

Я улыбнулся и произнёс:

– Третья просьба: в СССР издадут три книги, проиллюстрированные рисунками моего младшего брата.

Я выдержал паузу и добавил:

– Тираж книг не имеет значения. Мне нужны только по три экземпляра каждого издания: для меня, для Ромки и для родителей.

Я повёл рукой.

– Ничего сложного, Олег Павлович. Не смотрите на меня, как на предателя Родины. Ведь даже вы получаете зарплату. Небось, и льготами пользуетесь. Вот и мне нужна льгота в виде места проживания. И заработная плата в виде лечения деда и издания на бумаге некоторых Ромкиных рисунков. У меня детские требования, согласитесь. Ничего невозможного.

Майор усмехнулся.

– Почему не попросите служебную дачу, машину с водителем и чемодан денег? – сказал он.

Я не услышал в его голосе ноток иронии.

Сказал:

– Олег Павлович, я прожил долгую жизнь. Была у меня и хорошая машина, и большая зарплата. На счетах в банках я оставил солидные накопления, которые достались наследникам. Я отдыхал на престижных курортах, питался в дорогих ресторанах. И вот что я вам скажу: не в деньгах счастье. Я ни секунды пока не скучал по своему автомобилю. Зато в прошлой жизни скучал по родителям и по Ромке.

Я потёр пальцем уже покрывшуюся колючей щетиной шею.

– Олег Павлович, теперь, после смерти, жизнь мне видится немного иначе, чем раньше. Вещи, деньги, рассуждения о престиже и статусе – всё это ерунда. Жареная картошка ничем не хуже омаров. Уж поверьте мне на слово. И то, и другое – лишь еда. Не превращайте вещи в мечты. Это пошло. А денег… денег мне сейчас много не нужно. Понадобятся – заработаю. Вот как-то так.

Я пожал плечами.

Справа от меня скрипнул паркет.

Я повернул голову и увидел замершего на пороге кухни Ромку.

– Три часа, – сказал мой младший брат. – Пора обедать.

Он посмотрел в сторону газовой плиты.

Не глядя на нашего гостя, произнёс:

– Здрасьте.

– Здравствуй, Рома, – сказал майор.

Дед Женя повернулся в Иванову и спросил:

– Олег Павлович, отобедаете вместе с нами? У нас на обед суп и жареная картошка. Омаров сегодня нет.

Майор хмыкнул.

– Как же вы… без омаров-то? – сказал он. – Нехорошо. Омары бы я попробовал. А так…

Иванов поднял на меня глаза и сказал:

– Приятно было с вами поговорить, Александр Васильевич. Вы очень интересный человек. Уверен, что мы с вами найдём общий язык и сработаемся. Я сегодня же свяжусь с руководством и передам ему ваши пожелания. Как только получу ответ из Москвы – сразу вам его озвучу. Каким бы он ни был. Сами понимаете: сам я такие… вопросы не решаю.

– Понимаю, Олег Павлович, – ответил я.

Майор показал мне тетрадь.

– Возьму это с собой, – сообщил он. – Не возражаете?

– Берите, – сказал я. – Там далеко не всё, что я могу сказать на тему аккумуляторов. Лишь только в общих чертах.

– Понимаю.

Олег Павлович встал из-за стола.

– Вынужден откланяться, – сказал он.

Майор пожал мне и деду Жене руки. Он протянул, было, руку и Ромке. Но тут же одёрнул её.

– Три часа, – повторил мой младший брат. – Пора обедать.

– Ухожу, ухожу, – сказал Иванов.

Он сунул в портфель мою тетрадь и направился в прихожую. Ромка тут же занял его место за столом. Мой младший брат выпрямил спину и задумчиво уставился на стену, где плясали солнечные зайчики. Я не сомневался, что Ромка сейчас внимательно следил за действиями нашего гостя – он делал это в своей излюбленной манере: краем глаза. Мы с дедом проводили Иванова до двери. Напоследок майор выдал нам короткую напутственную речь о том, что я сейчас очень важен для страны и всех её граждан. Поэтому я обязан сидеть дома и беречь спрятанную у меня в черепной коробке информацию. Олег Павлович говорил тихо, будто бы нехотя. Он снова попрощался с нами и пообещал, что скоро вновь о себе напомнит.

Дед прикрыл за Ивановым дверь и поспешил на кухню греть суп. Я прошёл в Ромкину комнату, подошёл к письменному столу. Отметил, что книга «Два капитана» по-прежнему лежала у края столешницы. Ромка не вернул её на полку – значит, после обеда продолжит чтение. Учебники и тетради мой младший брат уложил на отведённые для них места. А на дальнем краю стола красовался выполненный совсем недавно рисунок. Чернила на нём уже высохли. Но Ромкина привычка была неизменна: рисунки он просушивал минимум три часа. В этом я убедился ещё вчера. По моим прикидкам, иллюстрация к книге Вениамина Каверина переместится в соответствующую папку непосредственно перед тем, как Ромка отправиться во Дворец пионеров.

Я задержался около рисунка. Невольно улыбнулся ему, точно старому приятелю. Он и был моим давним знакомым: больше двадцати лет он провисел в деревянной рамке на стене над моим письменным столом. Потому что мне показалось: лицо изображённого на рисунке Сани Григорьева походило на моё. Словно в этот раз мой младший брат поступился своими принципами и отошёл от книжных стандартов. Герой романа на Ромкином рисунке с улыбкой посматривал на девицу, которую Ромка на своём рисунке наградил двумя косичками (характерными для Кати Татариновой) и «завитками на лбу». Я тогда намеренно отыскал в романе «Два капитана» описание главной героини – убедился, что в этой иллюстрации Ромка передал его без искажений.

* * *

Майор Иванов позвонил через минуту после того, как мой младший брат ушёл во Дворец пионеров. Будто намеренно дождался, когда я смогу говорить с ним свободно, не стесняясь присутствием Ромки. Первым трубку взял дед Женя, но тут же вручил её мне.

Олег Павлович сообщил, что передал мои «пожелания» своему руководству. Сказал, что «в Москве» к моим «пожеланиям» отнеслись «с пониманием». Пообещал, что «подробности» мне озвучит при личной встрече: завтра вечером.

Иванов снова в приказном тоне распорядился, что бы я до завтрашней встречи с ним не покидал квартиру деда. Напомнил мне об ответственности перед «страной и советским народом». Высказал надежду на «понимание проблемы» с моей стороны.

Я кивнул головой, словно майор КГБ мог увидеть мой жест.

Подумал о том, что завтра на проезжей части (около десятой школы) под колёсами автомобиля погибнет Лидочка Папина.

Снова тряхнул головой и сказал:

– Олег Павлович, не переживайте. Я взрослый и ответственный человек. Всё будет хорошо.