Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

«Посмотрим, кто первым окажется в дамках. Увидим, чьи разработки покорят весь Карбор и Скидан!»

* * *

Хайя отправил почтовую гончую в путь и присел на одну из резных лавочек в дворцовом саду. Прошло два года с тех пор, как он видел учителя Хинга в последний раз. И до сих пор от него не было ни весточки, но…

– Быстрее, несите сюда балки! Нужно укрепить подземные ходы!

– Да подождите вы! Еще ничего не рушится! Трубы-то куда девать?!

– Как куда?! Поместите их в лифт и спускайте на нижний ярус!

– Ох, точно… Лифт…

Хайю трясло. Он согнулся и вцепился в свои длинные отросшие волосы. Те постоянно падали на лицо, скрывая от любопытных глаз лицо молодого господина.

Он не плакал. На самом деле Хайя понимал, что нет ничего дурного в том, что его разработки теперь увидят свет. Что смогут сделать жизнь окружающих лучше. Что теперь не придется каждый раз бегать на улицу или мочиться в вонючий горшок прямо в комнате, часами вдыхая зловоние, но… Что это за отвратительное чувство? Что за гадость засела в его груди настолько глубоко, что он не может даже сделать глоток воздуха?

Не желая оставаться во дворце вместе с сотнями бегающих карборцев, занятых строительством, Хайя поднялся с лавочки и направился к выходу. В последнее время родители уделяли ему мало времени, иногда даже забывали про ночные посиделки сына наедине с иглами «железной девы». Слишком уж были заняты обновлением дворца.

Ступив на улицы Карбора, Хайя и там не нашел покоя. Отовсюду слышались неприятные сердцу разговоры, люди шумно обсуждали происходящие в городе перемены, передавали друг другу газеты, с умным выражения лица тыкая то в одну, то в другую новостную сводку.

– Этот ученый Хинг просто гений! Кто бы мог подумать, что какой-то учитель способен изобрести транспортное средство, которое движется без скиров?!

– Да нет, вы только подумайте, туалетные комнаты! Вода, которая льется прямо из трубки в ванну… И не придется даже ждать, пока слуги натаскают с улицы воды! А ведь зимой приходилось еще и лед сначала топить…

– А как вам это?! Металл, способный отразить атаку оружия дэ! Латы, в которые можно одеть даже ребенка и оставаться уверенным, что он будет в безопасности хоть посреди битвы!

– Неужели и сталь прошла проверку? Все данные подтвердились?

– Еще как! Бронебойные испытания уже ведутся. Карборцы могут хоть завтра выдвигаться в поход на другие народы, ха-ха! Карборская экспансия – звучит неплохо!

– Эй, потише… Вы ведь знаете, что Главный сурии Хоней недавно выступал с речью о невозможности использования этих разработок в войне?

– Пускай эрд Фавэр пока и не дал разрешение на дальнейшие военные разработки, но уже заказал у Карбора строительство водопровода в своем дворце. Мы богаты! Это просто какой-то «хинговский бум»!

– Да, слышал-слышал. В газетах это так и называют. Невероятно…

К тому моменту, как Хайя покинул главные улицы и скрылся в переулках, он уже разодрал кожу на пальцах; кровавые заусенцы обрамляли отросшие ногти. Он не понимал, отчего ему так больно. Почему ему настолько неприятно слышать всю эту похвалу в адрес учителя. Тот ведь действительно обнародовал изобретения Хайи, которые раньше никому не были нужны. Никто бы ни за что не прислушался к словам полоумного сына Кардора, но…

«Кому все это нужно?»

«Да разве это может быть полезно?»

«Прекрати возиться со своими альбомами и займись делом!»

«Когда же ты выбросишь свои угольки и возьмешься за голову?! Все нормальные дети давно уже обзавелись оружием дэ!»

«Сын… Ты действительно хочешь всю свою жизнь провести в комнате за бумагами? Разве это верный путь для сурии? Тебе следует больше тренироваться, общаться со сверстниками. Да и твои разработки… гм… слишком странные. Я бы сказал, неосуществимые».

«Да разве я могу гордиться таким сыном? Сплошное разочарование. Он не только не способен держать в руках оружие, он еще и абсолютно асоциален. Целыми днями сидит в комнате, ни с кем не разговаривает. Изобретает! Да что способен изобрести этот ребенок, когда над новыми разработками работают десятки настоящих профессионалов? Что Хайя о себе возомнил?!»

Юноша не выдержал. Он сел в одной из подворотен, опустился наземь у мусорки и, заткнув уши, в которых без конца звучали голоса родителей и учителя, закричал. Его раздирала обида, чужое нежелание понять его и принять. За все эти годы никто ни разу не подошел и не спросил: «Эй, Хайя, что это у тебя?».

Не сказал: «Хайя, это ведь действительно круто!».

Не похвалил: «Ты такой молодец!».

Не оценил. Не признал. Не пожал ему руку и не улыбнулся. Кроме…

– Ты что, мышонок? Ты зачем сюда забрался?

Эти слова были словно глоток свежего лесного воздуха. Хайя тут же спрятал покрасневшие глаза и натянул на лицо улыбку.

– Умена! Я ждал тебя. Как ты? Без проблем добралась?

– Конечно! Сегодня как раз запустили общественный транспорт. Все это так странно… – Девушка качнула головой и притихла. Она заметила, что, выслушав ее, Хайя поморщился и отвернулся. – Эй, что-то ведь произошло? Ты бы не позвал меня встретиться в рабочий день без причины.

– Все в порядке. Как рудники? Стало легче? – с улыбкой поинтересовался юный сурии, но даже глаз на подругу не поднял.

– Немного. Хотя говорят, что несколько лет еще придется проработать руками, но даже сейчас эти кроты… Они очень облегчают работу, – поделилась карборка и присела рядом с Хайей и мусоркой. Ее совсем не смущали неприятные запахи в этой подворотне или возможность запачкать одежды. – Но, Хайя, ты ведь что-то скрываешь? Расскажи мне.

– Мне нечего скрывать. Я просто соскучился. Ах да, что ты думаешь по поводу… – начал было Хайя с той же натянутой улыбкой, но его резко схватили за руки и перебили:

– Что с твоими пальцами?! Тебя опять запирали в «деве»?! Нет, раны совсем свежие… Не ври мне! Говори, что произошло! – Умена крепко держала Хайю за запястья и вопила прямо ему в лицо. Ее бледная кожа от волнения покрылась красными пятнами.

Встретившись взглядом с Уменой, Хайя тихо рассмеялся, а по его лицу покатились слезы. Он смеялся и плакал, в этот момент действительно напоминая помешанного. В итоге он просто вырвал руки и спрятал позорные чувства за ладонями.

– Умена… Почему только перед тобой… Я не могу быть сильным? Почему я… не могу держать себя… в руках? – Парень захлебывался в слезах, но старательно прятал лицо, не желая, чтобы молоденькая девушка видела его в таком состоянии. Разве мужчины плачут? Разве могут вести себя перед женщиной как малые дети?

Но Умена вдруг замолчала. Она приблизилась и заключила юношу в крепкие объятия. Хайя так и притих, ощущая приятное тепло другого живого человека. Ни мать, ни отец, никто и никогда не обнимал его, не гладил так мягко по спине, успокаивая. Он и не думал, что так бывает. Не догадывался, что кто-то может так просто облегчить его страдания, поделившись теплом.

– Расскажи мне, прошу тебя. Неужели ты думаешь, что мне все равно? Ты уже месяц похож на восставшего из мертвых! В зеркало хоть заглядываешь? Рожу свою видел? Тот еще урод!

Девушка как обычно бросала на ветер грубые словечки, но и не думала выпускать друга из своих объятий. Ее слова никак не соотносились с действиями: обзывая Хайю, она ласково гладила его плечи и руки.

И тогда Хайя понял, что больше не может терпеть. Он и так уже многие дни ходил, ощущая себя переполненной бочкой дегтя.

– Это… Все эти изобретения… транспорт, горнодобывающие машины, водопровод… Все это… изобрел я, – признался тихо Хайя и повесил голову. Он думал, что Умена ему не поверит, но все равно запальчиво продолжил: – Два года назад учитель Хинг преподавал во дворце. И попросил меня одолжить ему расчеты… Он сказал, что покажет их другим ученым. А затем он… пропал. Разорвал контракт с нашей семьей… А после…

– А после все стали превозносить Хинга как великого ученого, величайший ум человечества и непревзойденного изобретателя? – подсказала Умена.

– Да.

Умена села рядом, задумавшись. Казалось, ее молчание длилось вечно. Хайя ждал ее вердикт с напряженным выражением лица.

– Знаешь, это действительно очень обидно. Мы обязательно должны раскрыть его обман. Но разве тебе не нравилось изобретать? Разве твоя любовь к металлу, машинам, всем этим штукам… Она пропала?

Хайя застыл. Его лицо вновь приняло невероятно глупое выражение. А затем он вдруг улыбнулся и покачал головой.

– Нет. Мне все еще это нравится.

– Ну и тогда какая разница? Ну украл этот старый хрыч твою славу – что с того? Разве ты изобретал ради славы и всеобщего одобрения? – продолжала Умена, сложив руки на груди.

– Нет, скорее наоборот… Ха-ха… Как глупо! – Юноша ощутил такое облегчение, что повалился прямо там, в грязном переулке, на землю.

Девушка испугалась подобной реакции и тут же вскочила, склоняясь над ним.

– Эй, прием! Ты в порядке?

– Еще в каком, – сказал Хайя, а затем вдруг приподнялся на локтях и кратко поцеловал растерянную девушку в губы. – Будешь со мной встречаться?

Умена так и опешила. Вскочив на ноги, она стала тереть губы. Ее лицо напоминало огромный помидор.

– Ты! Ты что о себе возомнил?! Какое встречаться?! Ты хоть знаешь, кто ты, а кто я?!

– Какая разница? Ранг – дело наживное. – Хайя поднялся и обхватил ладони девушки своими. Кожа на ее руках в последние годы загрубела из-за работы на рудниках, но эти пальцы были все такими же приятными и теплыми.

– Хайя… Не знаю, что взбрело тебе в голову, но это слишком внезапно… – заговорила тихо она. Но юноша не сдавался – он приблизился и вновь обнял девушку, обвив талию руками. Эти объятия уже никак нельзя было назвать дружескими.

– Тогда дашь мне ответ, когда мы раскроем козни Хинга, и я стану самым влиятельным сурии в Карборе? – вкрадчиво продолжил Хайя. Он явно не собирался сдаваться. – Тогда я смогу вытащить тебя из рудников. Это не будет такой уж проблемой.

– Я… Я подумаю… – еле слышно отозвалась Умена, пряча взгляд, но не отстраняясь. По ее лицу и так было понятно, что Хайя был ей небезразличен. Но, видимо, этот разговор действительно слишком ее смущал.

– Хорошо! – просто согласился юноша и крепче приобнял девушку, улыбаясь. Казалось, в его глазах вновь затеплилась жизнь. – Так что мы будем делать с Хингом? Есть идеи?

– Да, есть одна… – Глаза Умены вдруг зажглись, она заулыбалась. – Встретимся завтра вечером здесь же, хорошо? И я дам тебе свой ответ.

– Конечно, а во сколько? – запальчиво уточнил карборец. Не выдержав захлестнувших его чувств, он поцеловал девушку в волосы.

– Я… Я не знаю! У меня же нет часов! – Умена после поцелуя сразу отскочила в сторону, смущенно тараторя себе под нос. – Когда городские часы пробьют девять раз.

– Договорились, – кивнул Хайя, не настаивая на близости. Он просто смотрел на эту хрупкую и милую девушку и чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Лицо Умены все еще было красным, а кое-где остались отпечатки недавних тяжелых работ: пыль, грязь и ссадины.

«Я обязательно вытащу ее из рудников, – решил вдруг Хайя, глядя на Умену. – Обязательно».

На следующий день стоило Хайе выйти из комнаты, как его тут же под руки потащили в приемную к родителям. Юноша не понимал, что происходит, но и не сопротивлялся. Видимо, дело было в том, что вчера он вернулся слишком поздно и пропустил свои часы в «деве».

«Что ж… По-быстрому отсижу и побегу в город! Не запрут же они меня на сутки, верно?»

Хайя пребывал в хорошем расположении духа. Даже когда он предстал перед родителями, сидящими за длинным столом, он не растерялся, а просто легко улыбнулся и заговорил:

– Главные сурии, я вчера пропустил свои часы в «деве», но согласен сегодня отсидеть все восемь часов!..

Подсчитав в уме, Хайя оставался уверен, что успеет на встречу.

– Замолчи! Ты хоть знаешь, почему тебя позвали?! – закричала мать Хайи, Унова.

Хоней просто сидел на своем месте с хмурым выражением лица.

Хайя на секунду напрягся, но все же ответил:

– Разве не из-за того, что я вчера задержался?

– Это мы тоже обсудим! Но что ты натворил под дворцом?! Это ведь твои ходы были, верно?! Мы нашли там кучу железок и твоих недоизобретений! Ты знаешь, к чему привели твои безумные выходки?! – Женщина кричала, но ее лицо оставалось таким же мертвенно-бледным, а глаза – пустыми. Хайе, в котором все еще жил образ вчерашней встречи с Уменой, на секунду почудилось, будто на него орет бесчувственная карборская тварь.

– Сын, – вдруг заговорил Хоней и перевел на юношу тяжелый взгляд, – из-за неточности в расчетах, в которые не входили дополнительные ходы, обвалилась вся западная часть дворца. Другие части строения тоже находятся в шатком положении.

– Ох… Погодите… – Хайя испуганно забормотал, припоминая, как же много недоделанных изобретений оставалось в его ходах. – Неужели там все завалило?! А как же мои записи и изобретения? Я думаю, что смогу…

– Замолчи! Сейчас же закрой свою пасть! – Унова так распалилась, что вскочила с места, подлетела к сыну и схватила того за плечи. Вуаль, что крепилась вокруг ее шеи, медленно сползла вниз. Женщина принялась трясти Хайю со всей силы. – Даже сейчас ты думаешь только о своем мусоре! Бесстыдный, отвратительный сын! Мы могли бы провалиться в бездну, пока спали, а тебя заботят только твои игрушки!

Но Хайя вдруг застыл. Он опустил взгляд на оголившиеся плечи матери. Его лицо похолодело, будто онемело, и он даже позволил себе перехватить руки Уновы, схватив за запястья.

– Что это?.. – тихо спросил он, хотя и без того знал ответ.

Все плечи и грудь Уновы были усеяны точно такими же шрамами, что покрывали его собственное тело. Их было даже больше. Бледные белые звездочки и царапины испещряли кожу, будто в женщину на протяжении многих лет день за днем втыкали иглы. Не было ни одного сантиметра гладкой кожи – одна точка, один разрыв тканей наползал на другой, превращая тело женщины в белое месиво из рубцов.

Но тут Унова выдернула руки и влепила сыну пощечину. А затем поспешно подняла с пола упавшую вуаль и укрыла плечи.

– Как ты посмел хватать меня?! Да еще и задавать Главной сурии подобные вопросы?! В «деву» его, сейчас же!

Стражники тут же повскакивали с мест и взяли Хайю в тиски. Но он продолжал стоять, глупо смотря на Унову. Когда же его потащили к выходу, он закричал, стараясь, чтобы родители, оставшиеся на другом конце бесконечной залы, услышали каждое слово:

– Тебя ведь тоже запирали в «деве»?! Как ты могла так поступить со мной, мама?! Ты ведь должна знать, насколько это больно! Как ты могла запирать там собственного сына?!

– Что бы ты понимал? – вдруг заговорила она, не смотря в его сторону. Все ее внимание захватила вуаль, которую она старательно расправляла на плечах, пряча от чужих глаз уродливые шрамы. – Как бы я стала Главной сурии без оружия дэ? Как бы родился тогда ты? Неблагодарный мусор, который тратит свои дни на создание такого же мусора.

Хайю выпихнули из залы и захлопнули двери перед его носом.

Юношу вели по знакомым коридорам, знакомым путем. Он вновь начал впадать в полубессознательное состояние. Находиться внутри железной девы в здравом уме было невозможно, а потому каждый раз организм Хайи погружался в подобие анабиоза – он начинал плохо соображать, почти не реагировал на раздражители и переставал воспринимать окружающую действительность.

Когда Хайя очнулся, он вновь был «внутри». Эта «дева» немного отличалась от той, в которой его запирали в детстве. Была чуть больше, а условия – жестче. Здесь невозможно было пошевелить даже мизинчиком на ноге. Гвозди холодом целовали каждый сантиметр кожи и впивались в плоть от малейшего движения.

Но Хайя продолжал терпеть. Даже сейчас он и не думал впадать в уныние или сдаваться. Когда его освободят, он сразу побежит к Умене. Они раскроют правду, а родители наконец признают в Хайе человека. Не своего наследника, не будущего главного сурии, которым ему и так никогда не стать, а человека, которым он стал. Талантливого ученого, изобретателя и просто доброго малого. Хоть он и не хватал звезд с неба, не был способен сражаться наравне с другими сурии, но все еще был умнее большинства молодых людей своего возраста и никогда не позволял себе издеваться над слабыми.

«Верно, я – хороший сын. Родители просто этого не замечают, но я докажу им, что мной можно гордиться».

Спустя несколько часов Хайя по какой-то причине вышел из своего обычного состояния. Его словно выдернули из-под толщи воды, и тогда он услышал разговор проходящих мимо стражников.

– …так это оказалась какая-то малолетняя сучка!

– Нет, правда?! Пробралась в саму лабораторию незамеченной? Она что, сурии?

– Оказалось, что да. Хотя говорят, что она всю жизнь проработала на рудниках. А теперь вдруг решила пойти против системы и выкрасть разработки Хинга! Небось думала, что сможет продать их подороже. Все-таки сейчас изобретения можно покупать только через торговую ассоциацию Карбора. Только представь – по всему Скидану кто угодно начал бы строить водопроводы! Сколько бы денег мы потеряли?

– Вот это точно… Только подзаработали золотишка, зажили, а тут какая-то девчонка…

– Эй, подождите! – вдруг завопил Хайя так громко, чтобы его было слышно даже из «девы». Его сердце бешено колотилось, а пот с новой силой потек по рукам. – Как выглядела та девушка?! Как ее звали?!

– Это что… молодой господин Кардор? – зашептал один из стражников. – Нам можно с ним говорить?

– Не знаю, но лучше ответить… Кто знает… Прямых указаний не было. – Стражник чуть помолчал, а затем, повысив голос, ответил Хайе: – Да кто бы знал ее имя! Говорят, что это мелкая девчушка с короткими волосами!

– Во что она была одета?! – Хайя перешел на крик.

– Хм… Говорят, ее одежда была сделана из лоскутов дворцовых нарядов. Потому все и уверены, что она – воровка. Каким образом кто-то с рудников мог иметь доступ даже к дворцовым мусоркам?

– Верно, верно! Всех этих шахтеров да и в бездну бы…

– Какую там бездну! Ты ведь знаешь, что делают с теми, кто пробирается в лаборатории…

– Выпустите меня!!! Сейчас же выпустите!!!

Хайя вопил так, что тряслись стены, что закачалась «дева», в которой он сидел. Иглы уже так глубоко вошли в его кожу, разрывая плоть, что по нему водопадом стекала кровь.

Но стражники испугались и быстро унесли ноги. А Хайя остался наедине с собой и своим отчаянием. Он тряс «деву», бился внутри, подобно посаженной в клетку дикой птице, но ничего не мог поделать.

И тогда он впервые воспользовался металлической дэ не для создания изобретений. Иглы гнулись и падали вниз под ноги карборцу, но этого было недостаточно, чтобы сломать механизм, чтобы выбраться наружу.

Хайя в отчаянии закричал. Он сконцентрировал всю свою дэ внутри, а затем почувствовал разрастающееся в груди тепло. Замкнутое пространство озарила вспышка, а в руки юноши упал лук. Было слишком тесно, чтобы расправить плечи, но Хайя опустил оружие дэ вниз и натянул тетиву. Из его дэ образовалось сразу несколько стрел, которые пробили деву насквозь. Он стрелял снова и снова, пытаясь приноровиться и попасть в удерживающий его внутри механизм. Когда это произошло, он с грохотом вывалился наружу, а та машина, что столько лет привносила в его жизнь страдания, развалилась на части. Юноша вдруг ощутил, как весь тот мир, в котором он жил до этого момента, в одночасье рухнул.

Хайя одним точным попаданием стрелы сломил замок на темнице и побежал.

«Были бы у меня! Крылья! Эти бездновы крылья!»

Он мчался по коридорам с таким лицом, весь мокрый от крови и пота, что никто не смел его останавливать. Тем более что в руках он все еще держал оружие дэ. В тот день каждый слуга дворца с облегчением подумал, что бесконечные страдания их молодого господина подошли к концу. Но они ошибались.

Хайя несся по улице прямо в сторону лаборатории. По тому, что юный сурии слышал из разговоров и газет, он примерно представлял, где теперь располагался дом Хинга. Карборец впервые от всей души проклинал кого-то. Хинг не только украл разработки и славу Хайи, теперь он еще позарился на что-то куда более дорогое. Куда более близкое и важное. То, что при утрате невозможно будет воссоздать из металла.

Юноша сносил все на своем пути. Про оружие дэ в своих руках и то позабыл. Редкие прохожие расступались перед ним в ужасе.

Когда Хайя оказался у лаборатории, он не побежал к главному входу. Он знал, что никто так просто его не пропустит. Юноша обежал странное здание, словно выросшее за несколько недель из земли, вокруг. И замер. Впереди распростерся невероятного размера котлован, куда сбрасывали ненужную руду и мусор. Работники, что таскали мешки, были грязными, провонявшими отходами, они сгибались под тяжестью поклажи, но все равно шли вперед с тупым упрямством на лице.

Внимание Хайи привлекла процессия, которая тащила что-то странное на носилках. Карборец бросился к ним и не ошибся – срывая ткань с носилок, он находил на каждых закостеневший труп, покрытый слоем железа.

Хинг оказался крайне жадным ученым. Мало кто из скиданцев догадывался, но карборцы, умирая, превращались в куски руды. Многие гнушались использовать трупные материалы для строительства, но учитель Хайи, видимо, посчитал, что это чересчур расточительно – хоронить руду, которой еще можно воспользоваться. Потому все эти перепуганные рабочие и несли тела туда, в котлован, чтобы в дальнейшем, когда трупы полностью превратятся в куски металла, их можно было использовать.

Никто не останавливал Хайю. А он просто хотел убедиться, что у них еще есть шанс. Что то совместное будущее с Уменой, о котором он только начал мечтать, было возможно.

Но юноша уже понимал, что эта жизнь не даст ему возможности быть счастливым. Не позволит так просто избавиться от сожалений и чувства вины.

Сорвав очередную ткань, он заметил знакомое лицо. Слава духам, девушка была убита точным ударом цепи в сердце. Хайя не испытал злости. Лишь внутри словно что-то с глухим стуком упало в разрастающуюся пустоту.

Он коснулся холодной руки, но вдруг нащупал в ней что-то. До самого конца смелая сурии сжимала в руках обрывок рукописей Хайи. Видимо, за ними она и пробралась в лабораторию. Если бы они обнародовали расчеты Хайи, сделанные его рукой, то доказали бы вину Хинга.

Юноша долго стоял, глядя в лицо когда-то любимой им девушки. Он еле слышно плакал, но не замечал этого. Отломав кусочек недавно образовавшейся руды на теле Умены, он подал знак рабочим, чтобы те продолжали работу, и пошел восвояси. Работники что-то кричали внезапно оглохшему сурии вслед. Видимо, поняли, что эта девушка была его знакомой, и предлагали забрать ее тело.

Но зачем оно ему? Зачем ему металлический труп? Хайя любил не это тело, а тот блеск в глазах и то живое тепло, которыми одаривала его Умена.

А их уже не вернуть.

* * *

Грохот во дворце стоял такой, что все слуги попрятались по углам, все мыши забрались поглубже в свои норки и даже хозяева дома, главные сурии, решили этой ночью не высовывать носа из покоев.

Хайя разносил комнату. Топтал и швырял в стены и окна собственные изобретения. Рвал рукописи, из-за которых погибла Умена. Кому они теперь нужны? Кто он теперь, после всего случившегося? Великий, но никому не известный изобретатель? А нужно ли ему это? Действительно ли он хотел того величия, которого достиг Хинг?

– Зачем! Зачем я ей! Рассказал!!!

Юноша крушил все на своем пути. Не задумываясь, ломал то, над чем просиживал дни и ночи – тратил впустую время, которое мог бы уделить любимой девушке.

Родители никогда не любили его.

Единственный учитель, которому Хайя доверял, предал его.

Человек, который относился к нему со всей теплотой, теперь лежит в горе мусора в котловане.

Зачем ему теперь эти железки?! Чью жизнь он сделает лучше?! Кого спасет?! Тех скотов, что убили ее?! Сделает путь от дома до лаборатории для Хинга проще?! Поможет отбросам, что заставляли бедную девушку день ото дня ломать камни на рудниках?!

КОМУ ТЕПЕРЬ НУЖНЫ ВСЕ ЭТИ ТРУДЫ?! РАДИ КОГО ЕМУ ТЕПЕРЬ СТАРАТЬСЯ?! РАДИ ЧЕГО ОН ПРОВЕЛ ЭТИ ГОДЫ В ЗАТОЧЕНИИ?!

Хайя повалился навзничь, прямо на обломки своих изобретений, которые тут же острыми углами впились в его тело.

– Почему я родился таким? Почему не был… нормальным? – шептал он, спрятав голову в погнутых шестернях. – Чем я заслужил ненависть родителей? Из-за этого погибла Умена?! ПОЧЕМУ ЭТО ПРОИСХОДИТ?! Почему люди, которых я люблю… один за другим покидают меня?! Я виноват в этом?! Я?!

Юноша со всей силы бил руками по полу. Бился головой, пряча в груде обломков бессмысленные слезы.

Ничего уже не исправить. Ничего не вернуть. Он – тот, кто виновен. Он – тот, кто был не прав. Если бы он был самым обычным непримечательным молодым человеком, то они прожили бы всю оставшуюся жизнь с Уменой счастливо. Не заботясь о славе, о науке, о золоте.

Пустой взгляд Хайи скользил по полу. А затем наткнулся на странный, переливающийся в свете звезды кусок металла. Юноша приподнялся. Подполз на коленях к маленькому кусочку и заплакал сильнее.

Утыкаясь в последнее, что осталось ему от Умены, он потонул в воспоминаниях.

– Эй, урод, тебе опять расквасили рожу? Ха-ха, ну у тебя и видок! Давай мазь, а то на тебя смотреть без смеха невозможно.

– Ты что, сам это придумал? Я, конечно, ничего в этом не понимаю, но… Думаю, будет не так плохо иногда использовать усилители для рук. А то знаешь, работа на рудниках – та еще бездна…

– Ты говори, если тебя обижают! Духи, Хайя, когда же научишься давать отпор?! Тебя задирать – что котенка бить.

– Ты что, опять задумался о своих странностях? Я все вижу по твоему внезапно поглупевшему выражению лица!

– Что с твоими пальцами?! Тебя опять запирали в «деве»?! Нет… Раны совсем свежие, не ври мне! Говори, что произошло!

– Знаешь… Это очень обидно, согласна. Мы обязательно должны раскрыть обман Хинга. Но разве тебе не нравилось изобретать? Разве твоя любовь к металлу, машинам, всем этим штукам… Она пропала?

Хайя улыбался и плакал, сжимая в руках этот жалкий обломок руды.

– Нет, Умена, нет. Она не пропала. Как и любовь к тебе, как и любовь к «этим штукам»… Они не исчезли…

Хайя ласково гладил руду, прижимал ее к лицу. А затем вздохнул и поднялся. Еще раз напоследок погладив обломок, он спрятал его в кармане. Затем, взяв в руки веник, юноша вдруг начал прибираться. Все, что нельзя было восстановить, он отправлял в утиль. Уцелевшие экземпляры Хайя аккуратно выкладывал на стол, заворачивая в бумагу.

Что бы ни произошло, какие бы трудности и беды ни подкинула ему жизнь, он будет стойким. Ведь теперь некому отгонять от него задир, верно? Он должен научиться справляться сам.

И должен оставаться тем человеком, которого Умена полюбила. Стойким, терпеливым, талантливым и устремленным в будущее. Не видящим границ и не разбирающим дорог. Сидящим в железной деве, но мыслями парящим в небесах.

– Ничего не закончено, Умена. Все только начинается, – тихо говорил Хайя, приводя свою комнату в порядок. – Я изменю этот мир. Но сам останусь прежним. Тем Хайей, ради которого ты сбегала с работы. Тем Хайей, ради которого влезала в драки. И тем Хайей, ради которого отправилась в лабораторию и из-за которого встретила смерть.

Юноша на секунду замер. К горлу снова подступил комок, но он сдержался и не заплакал. Нужно быть сильным. Таким, какой была Умена. Нужно давать отпор. Не только сверстникам, не только родителям. Но и этому поломанному, неправильному миру, что погубил ее.

Так решил в тот день Хайя. И так жил впредь.