Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Глава 30
Над городскими огнями

Нуска ожидал, что на следующий день судебные разбирательства продолжатся. Что его снова позовут и заставят рассказывать о прошлом Кардоров и Хинга. Во всяком случае, это было бы логично, но… Знаете, что выдумали эти странные аристократы?! Они внезапно решили закатить праздник!

Было уже двадцать шестое шайшая.

«Ну, это даже я знаю. Сегодня День Земли. Все будут жрать да пить! Только вот вместе с этим праздником они решили провести назначение Усли Кардора на пост Главного сурии металла, а Хайи – на место главы научной группы».

Итак, что имел Нуска: улицы, переполненные торговцами, вкуснейшей едой, крепкой выпивкой со всех уголков Скидана и абсолютно пустые карманы. Что же делать? Идти к эрду и просить денег после вчерашнего разговора? Ни за что!

Нуска не собирался никоим образом участвовать в официальной части праздника. Пускай эрд отдувается за всех – не зря же он правитель страны. А потому лекарь без зазрения совести натянул самые простецкие одежды, укутался в плащ и после обеда выбежал на улицу.

Находиться во Дворце Металла было невыносимо – слишком густое скопление неприятной дэ, да и воспоминания Хайи до сих пор не выходили из головы. Если подумать, то Нуска предпочел бы сейчас оказаться в столичном дворце. Пускай тот и был неудобным и огромным, но его каменные стены и понятное убранство были лекарю ближе.

Нуска шмыгал по улицам в поисках местных бедных районов. Народ уже начал собираться, толпясь на улицах, пробуя уличные кушанья да распивая местную выпивку прямо посередь дороги. Лекарь мог лишь бросать завистливые взгляды на состоятельных карборцев. И почему он вчера отказался от должности? Сейчас бы уже брюхо набивал да песни распевал в местных «барах».

Когда Нуска наконец перебрался на неприятно пахнущие улочки, на которых сновали бедные и средней руки карборцы, лекарь от радости аж потер ладошки друг о друга. Вот здесь он и подзаработает, не светя лишний раз лицом!

Хайя прогуливался по городу, демонстрируя всем свои дорогие украшенные одежды. Длинный плащ, усеянный железными винтиками и завитушками, неприятно оттягивал плечи. Штаны, прилипшие к ногам, тоже казались тяжелыми, как и обувь со стальной подошвой. Однако все встреченные Хайей аристократы сразу же узнавали молодого сына Кардора, кланялись и жали ему руку. Во всех газетах на первой полосе уже пестрели объявления: «Ученый Хайя Кардор – истинный гений», «Сурии Хинг провел карборцев – его трупную руду сбросят на дно котлована», «Новые изобретения гениального Хайи», «Не хинговский, а хайевский бум!»

Но теперь повзрослевший Хайя никак не реагировал на славу, полученную такой ценой. Ради этого момента погибла Умена. Ради этого признания несколько раз чуть не умер Нуска, пожертвовавший собственной кровью. Стоил ли того этот миг величия?

Хайя так долго бродил по улицам, ведомый внутренним чутьем, что и сам не понял, как покинул самые шумные улицы. Конечно, юный карборец искал своего благодетеля. И, конечно, хотел хотя бы сказать «спасибо», прежде чем хаванец покинет город. Поиски чистой светлой дэ завели Хайю в одну из подворотен. Длинный бледный след четко вел сюда, но в какой-то момент карборец даже засомневался. Что тут забыл личный лекарь эрда? Разве он не должен сейчас веселиться со всеми? Нуска бы точно не упустил возможность попробовать карборские вкусности и запить все это дорогой выпивкой. Тем более, эрд точно бы не поскупился.

Заглянув за угол, Хайя поморщился при виде неприятной картины, а потому быстрым шагом последовал дальше. Затем юный господин вдруг застыл. И бегом вернулся обратно, практически влетев в одну из подворотен, где стояли мусорные баки.

– Вы что творите?! – выкрикнул Хайя, в ужасе подлетая к двум застывшим сурии.

– Это… это не то, что вы подумали! – с куда большим ужасом в голосе отозвался незнакомый карборец.

– А? Хайя? Подойди попозже – я работаю, – спокойно ответил Нуска, повернув голову. Хайя аж чуть не сел на землю, смотря на это невинное выражение лица лекаря.

Двое сурии прятались за баками, но Хайя все равно смог их разглядеть. Незнакомый карборец стоял, облокотившись на стену, а Нуска пристроился рядом на коленях и стаскивал нижние одежды с мужчины. Лицо лекаря было так близко от паха карборца, что Хайя побагровел, отводя глаза.

– Нуска, ты кем работаешь?! А эрд что подумает?! Это же незаконно! – Хайя кричал так громко, что люди, проходившие мимо, невольно начинали оглядываться. Цыкнув, молодой Кардор схватил Нуску за предплечье и рывком поднял на ноги.

– А на что это похоже?! – возмущенно спросил лекарь и нахмурился так, будто его действительно оторвали от очень важного дела, а не застали в неловком положении в узком переулке. – Ты что себе навыдумывал?! И что себе позволяешь?! Ваше Высочество, милостиво прошу позволить этому бедному труженику заработать себе на хлеб!

Нуска просто дымился от злости и даже начал паясничать, высвобождаясь из захвата Хайи. Но, когда лекарь обернулся, то его клиент уже сверкал пятками, на ходу подтягивая штаны.

– Th`are! Хайя, из-за тебя я даже выпить сегодня не смогу! – завопил Нуска и пихнул карборца в грудь. – Чем я, по-твоему, мог тут заниматься?! Своими прямыми обязанностями – лечением!

– Чего… чего лечением? – Хайя в который раз чуть не свалился наземь. Да что здесь вообще происходит?!

– Чего-чего! Я лучший лекарь по половым болезням в Скидане, вот чего! – в бешенстве завопил Нуска и еще несколько раз пихнул Хайю. – А ты прибежал и напугал бедного больного! Он теперь всю жизнь с этой дрянью проходит – reh`z там он обратится теперь к кому-то за помощью!

Хайя только нахмурился. А затем схватил лекаря за перебинтованную руку. Видимо, полученные вчера раны еще не зажили.

– Почему ты этим занимаешься? Разве личный лекарь эрда не должен получать высокое жалованье? – уже спокойнее заговорил Хайя, но руку Нуски не отпустил.

Нуска только вздохнул и повел плечом.

– Меня никто не имеет права назначать на эту должность официально. Я никогда не посещал всяких школ, да и ранга у меня нет, – признался вдруг лекарь и отвел глаза. Было неприятно говорить об этом аристократу, который сегодня еще и будет назначен лидером группы ученых.

На секунду Хайя растерялся. Удивление отразилось на его лице, но этого было достаточно, чтобы Нуска зашипел как дикий кот, вырвался и побежал прочь.

Ему было стыдно. На самом деле Нуска понимал, что его застали за крайне неприличными действиями. Ни один уважающий себя лекарь не занимался подобным, тем более на улице меж мусора. Каждый нормальный лекарь располагал собственной приемной, занавешенной легкими хлопковыми тканями, множеством трав и снадобий. В приемной уважающего себя лекаря курились благовония, а во время излечения больного каждый хаванец одевался в красивые белые одежды, натягивал на руки тонкие перчатки для работы, чтобы не касаться посетителя.

Нуска же принимал больных в своем ветхом жилище, состоящем из одной комнаты. За сшитой из найденных лоскутов ткани занавеской он раз за разом голыми руками, вымытыми маленьким грязным кусочком мыльного корня, стягивал с посетителей одежды и лечил неприятные взгляду части тела. Даже когда Нуску еще с натяжкой можно было назвать подростком, а не ребенком, он уже занимался этим, потому что только так мог заработать на хлеб.

Разве он заслуживает осуждения? Разве он должен был шататься по улицам и попрошайничать? Или, как Вьен, отправляться на миссии и убивать? Почему то, что дало Нуске шанс на выживание, считается чем-то постыдным и грязным? И почему люди – что в столице, что здесь – сразу же думают, что Нуска зарабатывает своим телом?

Думаете, Нуска не мог бы? Не мог отбросить свою гордость да пойти за легким золотом, так и сяк вертясь перед богатыми господами? Мог. Ему не раз предлагали даже посетители, пришедшие за излечением. Его не раз пытались и принудить.

Нуска бежал до тех пор, пока не почувствовал слабость в ногах и острую боль в легких. Пришлось завернуть за угол и остановиться, чтобы отдышаться. Хотя глупо было надеяться, что сурии, подобный Хайе, не сможет его догнать. Уже через секунду карборец влетел в закоулок следом и врезался прямо в Нуску. Они покатились по дороге, пачкая одежды и разбивая колени с локтями.

Лекарь валялся в грязи и мусоре, смотря на красивое и благородное лицо нависшего над ним аристократа, который распинался перед ним, извиняясь. Нуска только сощурился, из последних сил сдерживая слезы. Хаванец никогда не позволял себе плакать перед другими. Никогда. Как бы ни было плохо, голодно и холодно, он понимал, что нет зрелища более отвратительного и жалкого, чем плачущий над пустой тарелкой нищий.

Потому Нуска проглотил подступивший к горлу комок и просто хмуро уставился на Хайю, которого абсолютно не слушал. А потом перебил:

– Что тебе надо, а? Может, пойдешь куда-нибудь на главную площадь да подашь ручку для поцелуев парочке сурии? Знатный hve.

Хайя тут же замолчал. На его лице отразилась обида: хоть он и не понимал лесного языка, но, видимо, догадался, что его обзывают.

– Нуска, прости, – просто сказал он, растерянно вглядываясь в покрасневшие глаза хаванца. Хайя схватил Нуску за руку и помог ему подняться. – Это просто… со стороны выглядело…

– Конечно, я знаю, как это выглядело, – холодным тоном перебил лекарь и, сев, тут же отдернул руку.

– Я… просто волновался. Я не хотел бы, чтобы тебе приходилось с таким трудом зарабатывать золото… – выдохнул карборец, встав на ноги. Он не спешил отряхиваться от налипшей на одежду грязи и пыли, да и эти одежды уже все равно пойдут на выброс.

– Конечно. Куда там. Богатеньким сынкам главных сурии никогда не понять таких, как я.

Нуска не хотел ругаться, но все равно изливал накопившуюся в нем за столько лет обиду. Он даже на ноги тут же вскочил, не желая валяться в пыли перед аристократом. Сейчас в Нуске бурлила злость, которую он и без того долго сдерживал, крутясь в благородных кругах. Но перед Хайей почему-то скрывать свои чувства было особенно трудно.

Если бы это был кто-то другой, то, наверное, он бы уже развернулся и ушел, услышав столько оскорблений в свой адрес. Но это был Хайя, а он никогда не сдавался и никогда не бросал начатое.

– Нуска, ты же понимаешь, что я не пытался тебя оскорбить? К тому же… я искал тебя совсем для другого, – спокойно произнес карборец, подступая ближе. Нуска попятился, но уперся спиной в стену.

– И для чего? Пока что ты только лишил меня праздничного веселья, – хмуро сказал лекарь и отвернулся, чувствуя, как юный сурии склоняется над ним и почти дышит на ухо.

– Я хотел… сказать тебе спасибо. И меня совсем не волнует твой ранг или то, как ты зарабатываешь на жизнь. Если ты видел мое прошлое и отношения с Уменой… Значит, должен понимать, что меня в последнюю очередь волнует твое положение, – тихо проговорил Хайя и с надеждой заглянул лекарю в глаза. Видимо, он был готов даже раскланиваться, лишь бы не вступать в перепалку.

– Да не за что. Только в следующий раз приведи мне десяток страдающих от болячек, чтобы я смог хоть рот оросить твоей благодарностью, – ворчливо отозвался Нуска, но уже не так злобно. Он и сам не понимал, что на него нашло. Он ведь уже привык к чужим косым взглядам и неприятным шепоткам. Так почему ему стало настолько стыдно за свою работу перед этим сурии?

– Нет уж. Ты ведь согласился быть личным лекарем самого эрда. Отправишься в школу?

– Верно.

– Тогда навести меня, когда получишь ранг повыше моего. Отыграешься, – посмеялся вдруг Хайя.

Но Нуска уже глубоко задумался, а затем вдруг спросил:

– Хайя… Почему, когда мы были в лаборатории Хинга… ты назвал меня Уменой? Тебе хотелось бы видеть во мне человека, которого ты любил? – Нуска, задав этот вопрос, тут же отвел взгляд. На самом деле он надеялся узнать, как это работает. Сам он никогда не был влюблен в кого-то, а потому пытался понять ход мыслей Хайи.

– Нет, – покачал головой Хайя, а затем снова схватил лекаря за руку, задрал ту выше и прислонился лбом к забинтованному запястью. – Просто вы двое – единственные, кто верили в меня. И единственные, кто отнессся ко мне, как к равному, как к другу. Я никогда не забуду жертву Умены и пролитую тобой кровь.

Нуска только поморщился. Сейчас Хайя своими странными речами напоминал эрда. А потому лекарь надавил ладонью на щеку карборца, отодвигая его подальше.

– Ну хватит уже. Ты лучше скажи, тебя уже назначили лидером научной группы? – быстро перевел разговор Нуска.

– Ага. Они, как обычно, превратили это в безднову церемонию. Эрд сидел с таким видом, будто скорее бы отдал эту должность крысе, чем мне. Или куску руды, оставшемуся от Хинга, – посмеялся Хайя, который совсем не обиделся на то, что его в очередной раз оттолкнули.

– Тогда поздравляю. И да, я тебе кое-что задолжал, – ворчливо заговорил Нуска, но затем вдруг вскинул руки и обнял его.

Когда лекарь отстранился, Хайя вскинул голову, вглядываясь в лицо хаванца в поисках ответа. А затем в его глазах задрожали слезы.

– Ох, бездна, дай мне время немного прийти в себя. Неужели тебе так обязательно ехать в вашу проклятую столицу?

Хайя ткнулся лбом в плечо Нуски. И так и застыл, не шевелясь, лишь сдерживая подступившие слезы. Никто не хотел, чтобы их дружба закончилась так скоро. Но у каждого из них был свой путь, который необходимо пройти. И наверняка, когда они вновь встретятся, им будет чем похвастаться друг перед другом.

Они разошлись с Хайей без лишних слов или слезливых прощаний. А Нуска сразу отбросил странную тоску, на секунду охватившую его, и отправился на поиски своей ходячей сумы. Конечно, Нуске было очень неприятно просить серебро на мелкие расходы, а потому он намеревался просто втянуть эрда в свою пьянку и заход по местным лавкам с закусками. Тем более что этому старику в теле молодого правителя было бы полезно развеяться.

Время близилось к вечеру. На небе появились две звезды, винным цветом озарившие крыши домов и веселые полупьяные лица прохожих. В какой-то момент Нуска позабыл, для чего сегодня вышел наружу. Он начал просто шататься, нестись следом за толпой, толкаясь плечами и со смехом извиняясь перед всеми подряд. Не выпив ни капли, он веселился наравне с приговорившими пару-тройку бутылок спиртного.

Женщины в открытых костюмах расхаживали с откупоренными бутылками вина и того крепкого прозрачного напитка. Большинство гуляющих были со своими бокалами: они подставляли их под бутылку, слащаво улыбаясь красивым незнакомкам, по их рукам потоком текло вино. Отдав женщине монету, прохожие вновь сливались с шумной толпой. Стойкий запах винограда и спирта пропитал каждую улочку. Длинные ленты были протянуты вдоль города: на них один за другим крепились золотые фонари. Теплое свечение делало праздник еще волнительнее.

Нуска, хоть он не пил и не ел с самого утра, чувствовал себя частью этого шумного народного празднества, в котором не было никакого политического или духовного смысла: просто сегодня каждый выбрался из дома, чтобы в очередной раз пройтись по знакомому с детства городу, встретить людей, приятных и не очень, но при этом насладиться царящим здесь весельем.

Лекарь невольно начал напевать под нос что-то простецкое. Улыбаясь, он задрал голову, чтобы еще раз посмотреть на необычные фонарики, но вдруг остановился. Казалось, ноги сами принесли его туда, где он хотел бы оказаться.

Вот такой волшебный праздник и чудесная ночь.

На втором этаже одного из зданий на открытой веранде в полном одиночестве восседал эрд с бокалом вина. Его глаза были закрыты, но лицо казалось на редкость расслабленным. В черных волосах и на лице мерцали теплые блики. Хоть он и был одет по всем возможным правилам аристократов, но выглядел довольно просто и в неброском чисто черном костюме. Сидя там, наверху, забросив ногу на ногу, он являл собой необыкновенную статую, созданную неизвестным скульптором. Нуска так и стоял, задрав голову и разглядывая Сина. Люди шли, толкали лекаря, но он не двигался с места.

Затем эрд медленно приоткрыл глаза, но Нуска только вздохнул. Даже если он и был красив, как произведение искусства, эти яркие голубые глаза портили все. Не потому, что не были красивы, отнюдь. Просто они заставляли задуматься и поскорее опустить голову. Те мысли, те чувства, что таились на глубине двух чистых озер, были словно исчадия бездны. Нуска никогда не встречал людей с настолько тяжелым взглядом.

Но разве он любит, когда все просто? Разве не любит совать руки в огонь да купаться в реке, не умея плавать?

Усмехаясь, лекарь обошел здание сбоку и начал взбираться по винтовой наружной лестнице наверх. Металл неприятно скрипел, пытаясь выдать злоумышленника, но Нуска вскоре приноровился и поднимался наверх тихо, как мышка.

Нуске было смешно, интересно и весело. От этой лестницы, на которую он забрался, до балкона эрда было по меньшей мере три метра. Сможет ли он допрыгнуть? Спасет ли его Син от падения? Какие увечья получит лекарь, упав с подобной высоты? Все это было интересно! Страшно, но так интересно! Разве можно жить так размеренно? Разве можно просто сидеть и смотреть, как веселятся другие? Эрд, вы допускаете огромную ошибку. Либо допустили ее лишь раз, выбрав личным лекарем именно Нуску.

Лекарь разом взобрался на перила и, не думая, прыгнул в сторону балкона. Пускай место, где он стоял, располагалось чуть выше, но Нуска, который не уделил в жизни ни часу физической подготовке, допрыгнуть не смог.

В глазах замелькало: у лекаря даже сердце в пятки ушло, но пугаться было поздно, да и передумать уже нельзя.

Высота была не такой большой, чтобы разбиться – так успокаивал себя Нуска во время своего прыжка веры, но… за пару метров до земли его подхватили чьи-то сильные холодные руки.

Конечно, Нуска на это рассчитывал, как же иначе. Инстинкты у эрда были развиты на порядок сильнее, чем у любого сурии.

Теперь этот тяжелый взгляд впился в испуганное и взволнованное лицо хаванца. Теперь эти голубые глаза всецело принадлежали ему, Нуске. Он даже видел собственное отражение в этих холодных омутах.

– Лекарь Нуска, я даже не буду спрашивать, что это было, – тихо сказал эрд. Он был на удивление спокоен, стоя на земле под лестницей и удерживая лекаря на руках.

– Ха-ха! Вы поймали меня, ой, не могу! – вдруг со смехом отозвался Нуска и так громко рассмеялся, что кто-то из толпы начал вертеть головой в поисках источника шума.

Взгляд эрда смягчился. Он вздохнул и медленно поставил лекаря на ноги. Вот только Нуска даже не подумал отцепиться, крепко обхватив шею мужчины.

– Нет-нет, подождите! А вы можете поднять нас на крышу?! – быстро затараторил лекарь, с надеждой вглядываясь в лицо правителя.

– Если так подумать, то мог бы, но зачем?.. – медленно начал пояснять Син, но его тут же перебили.

– Тогда поднимите меня! Ну же! Только вино захватите, я за весь день так ничего и не выпил… – пожаловался лекарь и чуть не запрыгнул эрду на шею.

Син понятия не имел, как реагировать на подобное поведение и просьбу. Но других дел у него все равно не было, потому в одну секунду правителя вдруг охватило черное пламя, а голубые зрачки потонули в темноте. Нуска даже удивиться и как следует рассмотреть навык эрда не успел – настолько быстро тот взобрался по стене на балкон, а затем разом пролетел несколько метров. Нуска почувствовал себя самой быстрой стрелой, выпущенной из лука настоящего мастера. Именно такие ощущения вызывал используемый Сином навык.

Когда лекарь осмелился приоткрыть глаза, они уже были на одном из пятиэтажных зданий. Крыша была огромной и ровной, а потому на ней можно было хоть целый банкет закатить.

Нуска медленно сполз с рук эрда и помчался сразу к краю крыши. Вот только у самого края его тут же схватили за руку.

Сердце лекаря пустилось вскачь. Перед ним предстала невероятная картина живого города, полного завораживающих огней. Словно звезды, усеивающие небосвод, они неустанно светили, но где-то далеко-далеко. Син удерживал Нуску очень крепко, а потому тот просто распростер руки и свесился, звучно и заразительно смеясь. Он вновь был счастлив. Его во второй раз спасли от падения и показали этот искрящийся праздником город.

– Нуска… Ты сколько выпил?.. – неуверенно промолвил правитель, пытаясь оттащить лекаря подальше от края.

– Ха-ха! Ни сколько! Вообще ни капли! – расхохотался Нуска в ответ.

Казалось, эрд не поверил. А потому поскорее отвел лекаря на приличное расстояние от края и только там отпустил.

Нуска продолжал что-то напевать. Он сел, сложив ноги, прямо на пыльной крыше, а затем выхватил у Сина бутылку, которую тот по просьбе лекаря прихватил с собой.

Бутылка была откупорена, но заткнута деревянной пробкой. Нуска, не задумываясь, тут же впился в нее зубами и резко выдернул, сплюнув на пол. А затем начал пить прямо из горла. Прохладные красные капли полились по шее лекаря, а само вино – в глотку, согревая.

Син выглядел на редкость растерянным. Потому просто присел рядом, старясь не мешать лекарю праздновать. Хотя Нуске, конечно, хотелось бы, чтобы кто-то поддержал его веселье, составил компанию, но эрд явно был не тем человеком, который поддается влиянию чужого настроения. Или просто поддается хоть какому-то влиянию.

Но разве Нуска за этим искал эрда? Лекарю было достаточно и этого молчаливого присутствия.

Когда Нуска хоть немного успокоился и пришел в себя, борясь с легким головокружением от алкоголя, он, вглядываясь в распростершийся под ними город, наконец заговорил:

– Син, а вы меня сразу узнали, когда я падал?

– Я почувствовал тебя, когда ты еще только взбирался по лестнице. Только вот совсем не ожидал, что ты просто возьмешь да прыгнешь, – тихо поворчал эрд, но по тону было понятно, что он не собирается отчитывать лекаря. Нуска мог только порадоваться, что правитель не собирается орать и ругаться из-за каждой выкинутой хаванцем шалости.

– Да захотелось вдруг, ха-ха, – только и смог ответить на это Нуска, чья разговорчивость начала сходить на нет.

– И ты был так уверен, что я тебя поймаю? А если бы я не смог? – тем же спокойным тоном спросил Син, упрямо смотря вперед, на крыши видневшихся вдалеке зданий.

– Что значит «эрд Син не смог»? Кто-то в Скидане хоть раз пользовался такой формулировкой? – хмыкнул Нуска и вдруг привалился к эрду плечом. Тот не был против, но невольно повернул голову, бросив краткий взгляд на довольного лекаря.

– Кажется, ты слишком мне доверяешь, – только и смог на это ответить Син.

– Кажется, вы слишком много думаете, – пожал плечами Нуска и откинул голову на прохладное плечо Сина. Эрд тут же резко отвернулся.

Повисло молчание. Нуска не просто так присел к эрду поближе – надеялся согреться, потому что здесь, наверху, холодный ветер пробирал до костей. Только вот тело темного сурии совсем не грело.

– Эрд, как вы нашли меня в Подземном городе? Почему вы вообще там оказались? – снова заговорил Нуска, который за время молчания почти допил бутылку вина, чтобы не мерзнуть.

– Ты думаешь, я не искал тебя? Когда ты пропал вместе с отпрыском Кардоров, то было не так много мест, куда ты можешь отправиться.

– Нет-нет, подождите! Как вообще связаны Хайя и лаборатория Хинга? Или вы что-то знали и без меня? – вдруг всполошился Нуска, вскинув голову.

Эрд вновь развернулся в сторону лекаря и ответил:

– Мы тоже догадывались, кто может быть виновником. И да, слухи о том, что все разработки Хинга сделаны не им, а Хайей, уже довольно долго гуляют по Карбору. Они пошли именно из Подземного города, где Хайя часто продавал свои изобретения, – спокойно говорил Син, глядя Нуске в лицо. – Ваша вылазка лишь подтвердила догадки и ускорила процесс раскрытия обмана Хинга, а также дала повод для его казни. Потому что было то, чего мы и не знали, – он оказался лидером повстанческого движения. Только вы вновь оказались на шаг впереди и казнили его собственноручно.

– Это такая проблема? – хмуро отозвался лекарь. – Было бы лучше, если бы туда заявился эрд и разнес все на мелкие камешки?

– По сути… так оно и вышло, – вдруг усмехнулся Син и прикрыл глаза, склоняя голову. – На самом деле я впервые почувствовал радость от того, что силен настолько, что меня называют эрдом бездны.

– А? Что? – переспросил Нуска, но тут же чуть не ударил сам себя по губам.

Син немного помолчал, глядя вниз и сплетая собственные пальцы между собой.

– Просто. Я впервые вознес хвалу духам за то, что силен. Что я сильнее, чем тот щенок, что, в отличие от него, я способен тебя защитить.

Эрд прикрыл глаза и вновь застыл, будто мраморная статуя.

Пока Син говорил, Нуска даже не смел дышать. Когда же тот закончил, лекарь шумно вздохнул и начал рыться в карманах. Достав оттуда последнюю сигару и спичку, лекарь закурил.

Приятная легкость разом обволокла тело. Син бросил несколько заинтересованных взглядов на курящего Нуску, но, в конце концов, отвернулся.

– Хотите попробовать? – предложил лекарь, внимательно рассматривая профиль эрда.

– Гм. А это?..

– Сигары.

– Никогда не слышал о таком.

– Ха! Оказывается, я уже знаю о Карборе что-то, чего не знает эрд! Я польщен! – рассмеялся Нуска и приподнялся на коленях, развернувшись к эрду лицом. – Так хотите попробовать?

– Думаю, стоит узнать что-то новое, чтобы подчиненные вроде тебя надо мной не насмехались, – поддержал шуточную беседу эрд и даже вновь коротко хмыкнул. Его заинтересованный взгляд застыл на сигаре, которую Нуска зажал зубами.

Эрд ожидал. Но Нуска, вместо того чтобы отдать оставшуюся половину сигары Сину, вдруг сделал глубокую затяжку, а затем приблизился и, прикрыв глаза, выпустил дым в лицо правителя.

Син на секунду замялся. Раздался смех пьяного лекаря. Удивительно, но за ним последовал и тихий смешок самого эрда. Под сверкающими где-то высоко в небе звездами они сидели напротив друг друга и скрывали улыбки. Возможно, им многое хотелось сказать, но Нуска склонил голову, коснулся лбом острого плеча правителя и севшим от дыма голосом пробормотал:

– Надеюсь, я и завтра смогу быть по вашу правую руку.

И Син ответил:

– Если не ты, то кто?

Они не продолжили этот разговор. Да и что тут еще можно было обсуждать?

Эрд спустил Нуску вниз, а затем сослался на важные дела. Однако, припомнив слова лекаря о том, что тот ничего не ел и не пил, всучил ему небольшой мешочек золота.

Нуска еще немного прогулялся по опустевшим улицам. Было далеко за полночь, редкие прохожие спешили домой, а праздновать продолжали только пьяницы, которые кое-как держались на ногах. Лекарь ощущал странную рассеянность, хотя уже несколько раз успел протрезветь.

Когда Нуска уже повернул было в сторону дворца, откровенно зевая, он вдруг почувствовал, как наступил на что-то мягкое. Опустив взгляд, лекарь на секунду застыл, вглядываясь в валяющийся в грязи кусок ткани.

Это был красно-серый лоскут, в нескольких местах порванный и помятый. Но Нуска сразу узнал его, потому что в памяти всплыли неприятные воспоминания. Никаким образом знак повстанцев не мог случайно оказаться так далеко от бывшей лаборатории Хинга.