Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Так это когда было-то? – вздохнул Император.

Глава 13. Разговор с Императором.

– Есть и более свежие дела, – усмехнулся юноша, – например, Великий картофельный голод в Ирландии (ирл. An Gorta Mór) – это катастрофический период массового голода, болезней и эмиграции, продолжавшийся с тысяча восемьсот сорок пятого по тысяча восемьсот пятьдесят второй год. Эпифитотия (эпидемия растений), вызванная грибком Phytophthora infestans (фитофтороз), который уничтожил посевы картофеля – основного продукта питания ирландской бедноты.

– О! – вмешался Лосев, – то же грибок!

– Но это не тот, – улыбнулся поручик и продолжил, – Ирландия находилась под властью Великобритании. Несмотря на голод, огромные объемы зерна и другого продовольствия продолжали экспортироваться из страны в Британию. Дошло до того, что одной из известных гуманитарных инициатив того времени стала помощь от османского султана Абдул-Меджида I, который пожертвовал деньги и продовольствие голодающим. Не правительство Британии, а турок решил помочь голодающим!

Погибло около одного миллиона человек от голода и сопутствующих болезней (холеры, тифа). Более одного миллиона человек эмигрировали, в основном в США, Канаду и Австралию. Население острова сократилось на двадцать – двадцать пять процентов и продолжало падать на протяжении десятилетий. Голод положил начало массовому оттоку ирландцев, что привело к появлению крупных ирландских диаспор по всему миру. Трагедия нанесла удар по ирландскому языку, так как наиболее пострадавшие сельские районы были основными регионами его распространения.

А нам интересно, что голод радикализировал ирландское национальное движение, усилив стремление к независимости от Великобритании. Не пора ли нам им помочь? Чтобы британцам жизнь малиной не казалась? Англичанка везде безнаказанно гадит! Привечает у себя весь сброд со всего мира, называя их революционерами. Не пора ли повернуть их же оружие против них самих?

– Эх Петя, Петя! – вздохнул Император, – а что делать с нашими англофилами? Которых полно среди знати? А с их детьми, что там учатся? А с их агентами, которые у них на содержании?

– Их нужно зачистить! – жестко произнес поручик.

– Как бы они сами нас не зачистили! – угрюмо произнес Лобов, – но Петр прав. Будущую войну с такими внутренними агентами нам не одолеть!

– Хорошо! – произнес монарх, – мы еще вернемся к этому вопросу. Потихоньку Авгиевы конюшни мы уже начали чистить. По первому вопросу. Федор, окажи всю помощь Пете, и держи меня в курсе! Я может быть и сам навещу эту лабораторию! Я ведь всю жизнь мечтал быть биологом! – ностальгически вздохнул самодержец, – вот сами видите чем приходится заниматься. Теперь второй вопрос. Ты что там сегодня на диспуте устроил?

– А что? – удивился юноша, – никого вроде бы не убил, и даже не покалечил!

– Ну пристрелить же ты этого депутата грозился! – рассмеялся Лобов, – он уже собрал членов своей думской фракции и устроил там истерику, как чуть не погиб защищая идеи марксизма! Как его морально истязал специально подосланный агент охранки, и что никакого наследства он не получал! Но раскатал ты его знатно!

– Я бы не стал недооценивать эту партию! – серьезно ответил юноша, – да, депутаты их болтуны и демагоги. Но за ними стоят гораздо более серьезные люди, с серьезными планами и серьезными возможностями. И эти не остановятся не перед чем. Это может быть ударный отряд по разрушению страны. В семнадцатом году они проспали мятеж. Но это не значит, что также будет и потом!

– Хорошо, – кивнул Император, – Петя, подготовь свои соображения по этому поводу. А сейчас у нас будет очень личный разговор, – и самодержец посмотрел на Лобова. Тот кивнул, встал и вышел из кабинета.

– Петя! – помолчав произнес самодержец, – я хочу поговорить с тобой о своей племяннице, о Даше.

– Ваше Величество! – с отчаянием произнес юноша, – ну мне что, застрелиться теперь что ли? Я же хотел перед ней лично извиниться в прошлый визит к Вам. Но когда я вошел в комнату, куда Вы меня послали там никого не было! Только запах Дашиных духов.

– Я знаю, – с досадой произнес монарх, – она сама меня попросила устроить вашу с ней встречу. Хотела устроить тебе разнос! Но когда услышала как ты сказал, что предпочитаешь иметь ее плохое мнение о тебе, но чтобы она была жива и здорова, она разрыдалась и убежала. Ей стало очень стыдно!

– Мне очень жаль, что мы тогда не помирились, – вздохнул Петр.

– Петя! Даша и Коля все, что осталось у меня от моего младшего брата, – с печалью произнес Император, – я всю жизнь заботился о нем, но от смерти уберечь не смог. И эта чувство вины останется со мной навсегда. Сделать так, чтобы они стали счастливыми, это мой долг.

– Я понимаю Вас, Ваше Величество! – кивнул юноша.

– У Даши было много ухажеров до тебя. Она с четырнадцати лет встречается с юношами, – дядя балерины улыбнулся, – и думает, что об этом никто не знает. Но встречается так, без всяких глупостей! – он посмотрел на напрягшегося Петра, – У нее очень сильный характер, почти мужской. Она еще сама не понимает, но это уже ее большая проблема.

– Какая же? – удивился поручик.

– Она подавляет и подминает под себя всех юношей с которыми встречалась. И ей они сразу становятся неинтересными. Я боюсь, что она свяжет жизнь с таким же подкаблучником. И будет им помыкать и командовать. И не уважать и презирать его. Но ведь женскую природу не обманешь! Она все равно будет искать мужчину сильнее себя.

– Думаю, Вы абсолютно правый, Ваше Величество! – согласился с ним юноша.

– Это хорошо! – самодержец пристально посмотрел на своего собеседника, – но теперь, как мне кажется, есть такой мужчина.

– Что Вы имеете ввиду? – прямо спросил Петр.

– Мне кажется ты ей очень понравился, и ты тот, которому она будет готова сама добровольно подчиниться, – так же прямо ответил Император, – поэтому если вы захотите соединить свои судьбы, я не буду возражать, а даже наоборот. И что меня особо радует, так то, что ты, если это случиться, сделаешь это не ради карьерной выгоды.

– Ваше Императорское Величество, – вздохнул Петр, – Вы позволите быть с Вами полностью откровенным?

– Не только позволю, но и прошу тебя об этом! – кивнул монарх.

– Не хочу Вас обманывать, – твердо произнес юноша, – если Вы меня спросите нравится мне Даша, я отвечу – да! Но если Вы меня спросите, люблю ли я ее сейчас, то я отвечу – нет!

– Спасибо! Молодец, что не стал врать! – к удивлению поручика не стал огорчаться и расстраиваться самодержец, – и это правильно! Если бы ты мне стал рассказывать о любви с первого взгляда, что ты жить без нее не можешь, что думаешь о ней каждую минуту, вот в это я бы точно не поверил!

– Если честно, то в эти дни я о ней вообще не думал, – признался Петр, – столько дел, что голова идет кругом!

– Правильно! Мужчина о деле думать должен. Зато она о тебе думает. В каждом телефонном разговоре про тебя спрашивает. Я ей не говорил о твоих ночных шалостях с княгиней Голынской! Да, да! – увидев изумленный взгляд юноши, усмехнулся Император, – ты что себе думал? Застрелить двух бандитов защищая ее, потом остаться ночевать у нее, и никто об этом ничего не узнает?

– Это Краснов меня сдал? – нахмурился поручик.

– Он тебя не сдавал! Он рапорт написал об обстоятельствах дела. А еще он сдает каждый день путевой лист, где отмечаются все пункты его маршрута за день. Увидеть, что он оставил тебя у княгини вечером, а забрал на следующий день утром, не трудно. Ну а понять, что ты делал ночью у красивой вдовы, тоже много ума не надо. Это просчитал Федор. Ты все-так его подчинённый! Петя, – монарх поднял ладони, – это ваше личное дело. Но имей ввиду, если ты начнешь романтические отношения с мой племянницей, никаких амуров на стороне я не потерплю! Это разобьет ей сердце!

– Нет больше ничего у нас с Юлией Сергеевной! – ответил Петр, – но это не хорошо, обсуждать в таком ключе даму.

– Ну так мы почти по семейному это обсуждаем. Кроме меня, Федора, Краснова и и вас обоих, об этом никто не знает. И не узнает! – пообещал самодержец, – что касается твоих чувств к Даше. Да, сейчас с твоей стороны любви к ней нет. Но и неприязни ведь нет тоже? – дядя балерины вопросительно посмотрел на юношу.

– Нет, конечно! Даже наоборот, она мне нравится! – признался попаданец, вспоминая свои непристойные фантазии о ее шпагате.

– Вот и хорошо! Пусть это чувство не вспыхивает, как загорается большой костер и также быстро потом сгорает, а разгорается постепенно, неспеша. Но становится сильным и долгим! – предложил Император.

– Хорошо, – кивнул Петр, подумав, что все равно сейчас никого рядом с ним нет. А там может быть, либо он полюбит Дашу, либо она сама его бросит. Артисты, они люди ветренные и непостоянные.

– Отлично, мой мальчик! Ну а теперь, давай порадуем нашу девочку! – произнес с лукавой улыбкой Император.

– Как? Она здесь? В Петрограде? – поразился Петр.

– Нет, она в Париже! И очень успешно там дебютирует. Пресса очень положительная. Мы ей позвоним, – рассмеялся монарх, – как видишь, в должности главы государства есть кое-какие свои преимущества.

Он повернулся на кресле и взял телефонную трубку.

– Коммутатор? Соедините меня с Парижем, – и он продиктовал набор цифр. Через некоторое время, он произнес:

– Добрый вечер, Дашенька! Как ты? Танцевала главную партию? Где? В Жизели? Как принял публика? Три раза вызывали на поклоны? Какая ты молодец! Конечно не забыл! Когда твой дядя что-то обещает, он редко не может выполнить своих обязательств. Да! Сидит рядом. Конечно, даю ему трубку! – и монарх протянул трубку Петру, – это Даша.

– Здравствуйте, Даша! – произнес юноша, взяв трубку.

– Здравствуй, Петя! – в голосе балерины звучало неприкрытое волнение, – разве мы снова на «Вы»?

– Прости! – не стал напоминать ей тот злополучный вечер поручик, – я очень рад за твои успехи на сцене! Это так здорово!

– Петя, – виновато произнесла девушка, – прости, меня пожалуйста. Это все благодаря твоим насадкам. Я после того вечера, когда я вела себя как последняя дура, а ты нас спас, решила что не буду их носить. И сразу на репетиции провалилась! Теперь я их не снимаю. Они уже почти стерлись! Я так боюсь, что они порвутся и я не смогу танцевать!

– Не переживай! – приободрил ее Петр, – у профессора несколько готовых запасных накладок есть. Я ему закажу, чтобы он еще десять штук новых сделал. А старые можно тебе с поездом передать!

– Петь! Прости меня за грубость в тот вечер! Вот даже сама не знаю, что на меня нашло такого! – продолжала виниться балерина, – это была не я! Я еще перед Варей извинюсь!

– Дашенька, – улыбнулся юноша, – все хорошо, я давно не сержусь.

– Вот! Всегда теперь меня так называй! Но ты мог бы и не бить меня кулаком в лицо! – закончив с извинениями перешла сразу в атаку прощенная принцесса, – у меня такой синяк был, все девушки в нашей труппе надо мной смеялись!

– Это почему? – удивился Петр.

– Ну как почему? – рассмеялась девушка, – они говорили, ну и кавалер у тебя, Дашка. Сначала синяк на попе поставил. Потом синяк на лице! А в третий раз мы тебя уже хоронить, наверное, будем!

– Прости меня, Дашенька, но альтернатива этому удару была еще хуже!

– Еще хуже? – оживилась племянница Императора, – расскажи!

– Ну среди вариантов был удар в живот в солнечное сплетение, это больно. Удар ребром ладони в горло, вызывает приступ удушья. Захват локтевым сгибом шеи и легкое удушение, тоже не очень приятно! – слушая его рассказ изумленный Император только качал головой.

– Петя! – с ужасом спросила Даша, – а ты откуда это знаешь? И все остальное тоже? И не заливай мне про свой городок на китайской границе! Я знаю кто ты и кто твой настоящий отец!

– Ну это не телефонный и длинный разговор! Вот встретимся и я тебе все расскажу! – пообещал ей юноша.

– Кстати о встрече! – голос балерины стал мягким и вкрадчивым, – Петя, ты хотел бы увидеть Париж? Погулять по его бульварам? Посмотреть его памятники? Посетить наши балетные выступления?

– Ну конечно, – не задумываясь ответил Петр, прекрасно зная, что это невозможно. В начале двадцатого века поезд «Северный экспресс» (Nord-Express), курсировавший из Петербурга в Париж, преодолевал этот путь примерно за пятьдесят два часа (чуть более двух суток), так как для преодоления маршрута Петербург-Берлин (восемьсот девяносто два километра) требовалось тридцать один час, и это был роскошный поезд, двигавшийся со скоростью до восьмидесяти км/ч летом и шестидесяти четырех часов км/ч зимой. Вагоны были класса люкс, имели электрическое освещение и телеграф. И он никак не успевал поехать и вернуться обратно на выходные, а пропускать занятия в Академии он не хотел, – но я не успею на поезде туда и обратно за выходные. А у меня первый, самый важный курс Академии. И я не могу пропускать занятия.

Но он недооценил находчивость своей подружки. Краем глаза он заметил как улыбнулся слушая их разговор Император.

– Петенька, – защебетала балерина, – я все уже придумала! Зачем тебе ехать на поезде? Сейчас же двадцатый век! Существуют более быстрые способы путешествий! У дяди есть самолет и он долетит из Петербурга до Парижа за шесть – восемь часов. Ты вылетишь сразу после обеда в пятницу, а улетишь обратно после обеда в воскресенье! И мы сможем два дня побыть вместе! Я тебе Париж покажу, а ты мне насадки привезешь! И занятия не пропустишь! Хорошо? Ты согласен?

– Конечно! – ответил ошарашенный и не ожидавший такого коварного предложения юноша.

– Тогда я буду тебя ждать в эту пятницу! Спокойной ночи, Петя, – голос девушки запнулся и она тихо добавила, – целую тебя, пока в щечку! До встречи! – и она повесила трубку.

Раздался громкий смех Императора:

– Видел бы ты свое лицо, мой мальчик! Вот у меня такое же было когда она сказала про самолет! Нет, ну кто бы еще такое придумал? Вот когда она это мне сказала, я тогда понял, как ты ей нравишься! И да. Не думай, что она это делает из-за этих насадок! Думаю, это просто предлог, чтобы вытащить тебя в Париж. Теперь все зависит от тебя. И вот что еще, – дядя балерины внимательно посмотрел на Петра.

– Что, Ваше Величество? – не понял юноша.

– Мы люди взрослые и все понимаем! Париж – город романтики и любви. Там сам воздух пьянит и кружит голову. А Вы молодые и горячие. Прошу тебя, сделать так, чтобы Даша не стала мамой раньше времени? Ты меня хорошо понял? Сейчас много способов этого избежать, не отказывая себе в радости близости друг с другом! Мы договорились? – строго произнес Император.

– Так точно, Ваше Величество! Я не подведу! – растерялся от такой откровенности Петр.

– Совет как взрослого мужчины. В этом деле не дави на нее. Пусть она сама это предложит! Но если предложит не вздумай отказаться! Этим ты ее смертельно оскорбишь! Ей и так будет трудно на это решиться. Ты меня понял? – инструктировал его монарх, – и еще! Не носи с собой презервативы. Она может это неправильно понять. Если, что, я думаю она все сама подготовит! Ну все, курс молодого бойца завершен, поезжай домой, Федор тебя отвезет. Готовься к поездке! – Император встал и протянул ему руку давая понять, что аудиенция завершена.

Дома его ждала вся компания в полном составе. Когда он вошел в гостиную квартиры Глафиры Анатольевны первой с нему подбежала с вопросом Варя:

– Ну что? Зачем тебя вызывали?

– Обсуждали вопросы связанные с лабораторий во флигеле, моим выступлением в Академии на диспуте. И я еще. Я лечу в пятницу после обеда в Париж! – улыбнулся юноша.

– Что? В Париж? – у его названной сестры глаза стали круглыми, – это зачем? А насколько? А когда ты вернешься?

– Вернусь я в воскресенье вечером. Остальное секретная информация! Сказать не могу! – строго произнес поручик.

– То же мне секрет! – пренебрежительно пожала плечами Варя, – ты к Дашке летишь, это и так понятно!

– Это почему ты так решила? – удивился ее проницательности юноша.

– Она в Париже. Тебя вызывал ее дядя. Коля мне сказал, что она про тебя постоянно спрашивает в телефонных разговорах! – деловито стала перечислять свои доводы девушка, – дошло до нее, какого юношу она чуть не потеряла! Ладно, пусть передо мной извинится и я ее тоже прощу! Петя! Я тебе составлю список покупок которые нужно будет там сделать! Все девушки в Академии обзавидуются! – мечтательно произнесла она.

– Кто о чем, а женщины о нарядах! – вздохнул дядя Пети и все рассмеялись.

Глава 14. Полет в Париж.

ПЕТРОГРАД. ПОСОЛЬСТВО БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ.

В кабинете посла, перед его столом, стоял один из многочисленных агентов в столице этой варварской страны. На его лице была маска. Никто не должен в посольстве видеть его лица и знать кто он. Но в отличии от большинства других, этот агент был по происхождению подданным британской короны и учился в Академии Управления по квоте для иностранцев. Главной задачей такого агента, который был не один, было завязывание неформальных дружеских отношений с будущей элитой Российской Империи. Что было интересным, в соответствующий британский университет никто из иностранцев не подпускался на пушечный выстрел. Если бы иностранца узнали, что о них там думают, и что готовят там для их стран, то злейших врагов Британии после этого невозможно было бы сыскать.

– Каковы Ваши успехи в деле вербовки? – сухо спросил сидящий в кресле посол.

– После того, как наше студенческое братство друзей Великобритании было распущенно, вербовочная работа стала весьма затруднительна. Сейчас я действую в кружке любителей классической английской литературы, – стал докладывать агент, – мною привлечены в него четыре сына генерал-губернаторов губерний, два сына действующих членов кабинета министров, восемь детей депутатов Государственной Думы.

– Хорошо! Передайте их курирование другим агентам. У меня для Вас особо важное и сложное задание! – произнес посол.

– Я Вас внимательно слушаю, милорд! – кивнул гость в маске.

– Нужно завербовать вот этого человека! – и хозяин открыв ящик стола положил перед гостем фотографию. Тот взял ее в руки и внимательно рассмотрел. Потом положил обратно и ответил:

– Я его знаю. Личность весьма известная. Моя задача?

– Ваша задача, завербовать его. Сделать нашим сторонником. Настроить против Императора, династии и самой страны. Тем более, что для этого у него есть все основания. Для этого используйте все средства.

– И "медовую ловушку"? – утонил агент.

– В первую очередь ее! Это, как я понял, упертый и идейный тип. Такого ни деньгами, ни должностями не перекупить, – вздохнул посол, – доложите мне, правильно ли Вы понимаете суть этой ловушки.

– «Медовая ловушка» (honey trap) – это метод оперативной разработки или шпионажа, при котором агент использует романтические или сексуальные отношения для получения информации, вербовки, шантажа или компрометации объекта. Ее целью является получение доступа к государственным тайнам, корпоративным секретам или дискредитация публичного лица. Агент (часто называемый «ласточкой» или «вороном», если это мужчина) вступает в доверительную связь с объектом, после чего использует чувства жертвы или угрозу огласки связи для манипуляции, – четко отчеканил агент.

– Снимите маску, – потребовал лорд.

Агент откинул капюшон и снял маску, рассыпав рыжие волосы по плечам. Это оказалась девушка лет восемнадцати. На самом деле ей было двадцать два года и она с шестнадцати лет лет служила в Службе внешней разведки Великобритании в годах, которая называлась Секретная разведывательная служба (Secret Intelligence Service, SIS), также известная как MI6, и отвечала за сбор информации за пределами страны, действовала тайно и не имела официального признания. Ее существование в нашей реальности до тысяча девятьсот девяносто четвертом года официально отрицалось правительством Великобритании.

Англичанки не часто бывают симпатичными. Но она была исключением и отличалась редкой красотой. Поэтому Секретная служба, приметив ее на подмостках провинциального театра, пригласила в свои ряды. Сначала ее использовали как проститутку для шантажа нужных объектов, как иностранцев, так и поданных короны. Там она проявила не только выдающиеся специфические "профессиональные" навыки, которые осваивала с двенадцати лет, когда ее изнасиловал отчим, которого позже она зарезала ножом. На этом ее и поймали вербовщики Службы. Между тюрьмой с последующей петлей, и вступлением в ряды агентов, она выбрала последнее.

Увидев, что кроме красоты она еще и умна, руководство разведки решило повысить ее статус и использовать не как простую подстилку в рядовых операциях, а как элитного агента. Так как она достаточно засветилась в Британии, было решено отправить ее за границу. Два года она проучилась в специальной школе где ее научили не только искусству владения интимными мышцами так, что мужчины просто сходили с ума после проведенной с ней ночи. В чем убедилось и само руководство Службы. Но она еще выучила и русский язык. Говорила она с сильным акцентом, но с ее рыжими волосами никто бы за русскую и не принял бы.

Сделали ей и новую биографии. Вместо ребенка из нищей актерской семьи нас свет появилась английская леди, графиня Мэри Норфолкская, последняя представительница обедневшего, но очень древнего рода, предки которого прибыли на британские острова вместе с Вильгельмом Завоевателем.

Вместе с новой биографией у нее появился и новый возраст. Ей стало семнадцать лет. И ее отправили учиться в Российскую Академию Управления как секретного агента.

Увидев ее лицо, посол оказался весьма впечатлен. Несмотря на всю его официальную сухость ничего человеческого и мужского ему не было чуждо.

– Пройдемте в мой личный кабинет, и я сам проверю, так ли Вы хороши в этом ремесле, как написано в Вашем личном деле, – усмехнувшись произнес встав с кресла посол. Он открыл замаскированную дверь в книжном шкафу за своей спиной, приглашая пройти в нее агентессу.

– Как милорду будет угодно! – беспристрастно ответила та, и снимая на ходу свой плащ проследовала в секретную комнату.

Оставшиеся до пятницы дни пролетели в суматохе. Катя с Лосем активно обходили фруктовые лавки в поиске заплесневевших дынь. Сначала дело шло очень туго. Никто из хозяев даже слышать об этом не хотел. Потом Лось придумал платить приказчикам в лавках за каждую сгнившую дыню по полтиннику. И дело пошло так, что на время пришлось прекратить сбор новых образцов. После разговора Петра и Императора, Лось выбил у Лобова разрешение помогать Кате во всей ее работе официально, и теперь не отходил от нее ни на шаг. Пока она была на занятиях, он обходил фруктовые лавки, и помойки. Вскоре он стал своим среди всех бомжей ближайших районов города. Одновременно он занимался их вербовкой в систему личных осведомителей.

Принесенную плесень сначала внимательно изучала Катя, сразу отбраковывал те, которые по внешнему виду никак не соответствовали искомому грибку. Отобранные образцы она засевала штрихом на картофельный агар-агар в чашки Петри.

Грибок пеницилл (Penicillium) на картофельном агаре (PDA) обычно растет в течение пяти – семи дней при оптимальной температуре. Первые признаки роста мицелия становятся заметны уже через восемнадцать-сорок восемь часов после инокуляции. На третий – пятый день формируется хорошо развитая грибница. В этот период колонии часто имеют белый цвет, который позже меняется из-за спороношения. Полное созревание колонии достигается к пятому – седьмому дню и они приобретают типичный вид (часто бархатистые, сине-зеленого или серо-зеленого цвета из-за конидий). Для детального изучения морфологии или накопления продуктов метаболизма посевы могут выдерживать до десяти – четырнадцати дней.

Катя предупредила, что образцов становится так много, что вскоре все е время будет уходить на пересаживание уже полученных образцов, поэтому Петр должен будет дать ей критерии для для отбора и сохранения нужных штаммов.

Сначала Петр хотел предложить ей использовать метод, который применял сам Флеминг в своих исследованиях, так называемый "траншейный метод", о котором ему рассказал Голос. Под «траншейным методом» (или методом «канавок») Флеминга понимается способ лабораторного тестирования антибактериальной активности пенициллина, который он использовал после открытия вещества в тысяча девятьсот двадцать восьмом году. Суть метода заключалась в следующем:

Создание «траншеи»: В слое питательного агара на чашке Петри вырезалась узкая полоска (канавка).

Заполнение: Эту канавку заполняли смесью агара и «плесневого сока» (бульона, в котором рос гриб Penicillium).

Посев бактерий: Перпендикулярно этой траншее на поверхность агара полосками высевались различные виды бактерий (стафилококки, стрептококки, дифтерийная палочка и др.).

Результат: По мере роста бактерий было видно, что чувствительные к пенициллину микробы переставали расти на определенном расстоянии от траншеи, образуя прозрачную зону подавления. Это позволяло Флемингу наглядно сравнивать чувствительность разных микроорганизмов к антибиотику на одной чашке.

Этот метод подтвердил, что пенициллин эффективен против многих грамположительных патогенов (возбудителей пневмонии, менингита, дифтерии), но не действует на грамотрицательные бактерии, такие как возбудитель инфлюэнцы или брюшного тифа.

– Слушай, – сказал Сергей, – по моему, это очень муторный метод. У нас десятки образцов. На каждый нужна одна чашка Петри. Это сколько работы и сред нужно? Потом, на разных чашках тестовая культура стафилококка может быть разная, а нам нужно сравнивать пенициллиновую активность штаммов грибков между собой! Нужно что-то другое!

– Согласен, заездим мы Катю, а потом нам Лось шею намылит! Он с нее пылинки сдувает! Прямо как мальчишка! Смотреть смешно! Взрослый мужик а за ней как пацан ухаживает! – ехидно заметил внутренний собеседник.

– А ты не завидуй! – рассмеялся попаданец, – а что он должен делать? Стукнуть ее кулаком по голове, как мы Дашу, и в спальню поволочь?

– Думаю, она скоро его сама поволочет! Пропал наш Лось! – усмехнулся Голос, – ладно давай к делу! Есть у меня такой вариант! Он проще и лучше! Но придется Кате все рассказать! Не боишься?

– А чего бояться? Если у них с Лосем все сладится, то это будут члены нашей команды! Кроме этого, нас патронирует сам Император! А с ним не забалуешь, если кто захочет украсть наше изобретение! – пожал плечами Сергей.

Приняв решение он направился во флигель где работали Катя и Лось. Тот научился делать засевы чашек Петри и активно помогал своей подружке. Они весело беседовали и смеялись.

– "Ну прямо два голубка"! – порадовался за них попаданец. Бактериологи заметили его и помахали ему рукой.

– Катя, – начал Петр, – мы переходим ко второму этапу нашей работы. Отбору нужных нам штаммов грибков. Мы будем отбирать их по степени убивать тестовые патогенные бактерии. Вот что нужно сделать. Сначала ты вырастишь чистую культуру каждого полученного штамма в пробирке с жидкой средой. За один раз будем испытывать десять образцов. Когда они вырастут, ты уровняешь концентрацию клеток в них по стандарту мутности. Чтобы потом мы могли сравнивать и другие партии.

– Понятно, – кивнул Катя записывая все, что ей говорит юноша.

– Затем ты открутишь их на центрифуге что бы осадить клетки грибка на дне пробирок. Потом возьмешь фильтровальную бумагу и простерилизуешь ее в автоклаве. Предварительно вырежешь из нее диско размером с чашку Петри, чтобы на легла на ее дно. Чистые Чашки Петри простерилизуешь в сухожаровом шкафу. Там же простерилизуешь стеклянные пипетки.

– Дальше, – продолжала записывать девушка.

– В каждую стерильную чашку положишь по диску стерильной фильтровальной бумаги, а потом в отельную чашку нальешь одинаковое количество надосадочной жидкости из пробирок с культурой грибка. Один большой диск – один штамм. Потом вытащишь диск и перенесешь в чистые стерильные чашки Петри и высушишь их при комнатной температуре. Потом возьмешь стерильное сверло для резиновых пробок диаметром шесть миллиметров и вырежешь из большого диска множество маленьких дисков. Перенесешь их в пробирки с резиновыми пробками, подпишешь, чтобы мы знали, от какого штамма получены эти диски. Хранить их нужно в холодильнике при двух – восьми градусах Цельсия или вообще заморозить.

– Нужно купить холодильник с морозильником, – сказала Катя.

– Далее! – продолжил попаданец, – Приготовишь бактериальную суспензию золотистого стафилококка, эквивалентную стандарту мутности ноль пять по МакФарланду, из чистой ночной культуры. Равномерно засей поверхность агара стерильным ватным тампоном.

С помощью стерильных пинцетов поместишь по одному диску из от каждого штпмма на поверхность засеянного агара, слегка прижимая для полного контакта. Расстояние между дисками должно быть не менее двадцати четырёх миллиметров, а также от края чашки. Инкубируешь перевернутые чашки Петри при температуре тридцать семь градусов Цельсия в течение шестнадцати – восемнадцати часов часов. Измеришь диаметры зон подавления роста вокруг каждого диска и запишешь их размеры.

– Как я узнаю эти зоны? – подняла голову Катя.

– Содержимое диска будет диффундировать в агар и убивать микробы. Поэтому вокруг диска будет зона просветления! Тогда как вся остальная поверхность будет мутной от выросших колоний стафилококке. Чем больше зона просветления, тем сильнее штамм грибка вырабатывает антибиотик!

– Что вырабатывает? – удивилась Катя.

– Болтун – находка для шпиона! – язвительно произнес Голос, – ну и что ты ей скажешь?

– Это не я, это ты говори, – усмехнулся Сергей, – нам же все равно нужно будет его как-то назвать!

– Ясно что я, – с гордостью заявил Голос, – толку с тебя никакого! Ты знаешь что слово антибиотик ввел не вовсе не Флеминг? Я вообще подозреваю, что это был еще тот недотепа! Вот свезло ему один раз, и на всю жизнь хватило! Представляешь он женился второй раз в семьдесят два года на женщине на тридцать лет его моложе, а через два года после этого двинул кони! Заездила видать его молодая женушка! – ехидно захихикал сплетник.

– Это его личное дело! А кто ввел слово антибиотик? – удивился попаданец.

– Термин «антибиотик» (от греческих anti – «против» и bios – «жизнь») ввел американский микробиолог и биохимик Зельман Ваксман в тысяча девятьсот сорок втором году, когда он открыл стрептомицин, чтобы описать вещества из микроорганизмов, убивающие другие микробы, хотя Александр Флеминг задолго до этого открыл пенициллин, но не ввел этот термин. Не было у Флеминга широты научного мышления! – назидательно произнес Голос.

– Катя, я придумал новое новое название для вещества, которое вырабатывает этот грибок, чтобы убивать другие микроорганизмы. Это слово – антибиотик. От греческих anti – «против» и bios – «жизнь», – произнес Петр.