Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Конечно! Меня удивили тогда твои познания в этой области.

– Не знаю, поверишь ты или нет, но со мной именно это и произошло! – выпалил Старик-Саша на выдохе.

– Что… что именно произошло? – Катя сосредоточенно смотрела на кавалера.

– Я не тот, за кого меня все принимают.

– Прекрасно! – с уст девушки сорвался истеричный смешок. – Поясни!

– Я не Саша и никогда им не был. Я абсолютно другая личность, которая попала: в тело, мозг и сознание Саши Иванова, – произнес Старик-Саша, пристально вглядываясь в лицо девушки и пытаясь понять ее реакцию. Реакция его удивила.

Девушка сначала нахмурилась, а потом вдруг рассмеялась!

– Ну наконец-то, ты признался сам!

– В чем признался? – недоумевал юноша.

– В том, что ты это не он! Ты думаешь, я не догадалась и поверила в то, что ты Саша? Я похожа на дурочку без мозгов?

– Нет, не похожа, – Саша растянул губы в довольной улыбке.

– Мы с ним знакомы с детства. Много лет учились в одном классе, а потом… – она затихла и закончила виноватым голоском: – Потом встречались с ним целый год. Я давно уже поняла, что ты совершенно другой человек!

– Как же именно?

– Тот Саша был совсем другим в общении со мной. Ты такой нежный, предупредительный, заботливый, не нахальный и, к тому же, очень умный. Ты думаешь, я поверила про эту Логосферу? Что ты оттуда берешь эти знания? Это дедушка и мои родители пусть в это верят!

– А почему ты не поверила в Логосферу? – уже более заинтересованно спросил ее кавалер.

– Это очень просто! Если бы ты обращался куда-то за ответами, была бы какая-то пауза между вопросами тебе и твоими ответами. Пока ты понял вопрос, пока обратился в эту Логосферу, пока нашел бы ответ и его произнес. А ты на все вопросы отвечал сразу, без малейшей задержки и запинки. И что это значит?

– И что же это значит? – юноша не переставал улыбаться безмерно радуясь, что ему досталась такая сообразительная красотка.

– Это значит, что ты уже все знал заранее! – торжествующе произнесла девушка, победно похлопав ладошками.

– Ты у меня очень умная и проницательная! – превозмогая боль, Саша потянулся к подружке пытаясь её приобнять.

– А теперь, – решительно настаивала Катя, – теперь рассказывай мне все! Кто ты, сколько тебе лет, откуда ты, и вообще все, все, все! Будем знакомиться заново!

– А вы, девушка, не промах, как я посмотрю! – рассмеялся облегченно Старик-Саша.

– Ну а как же! Должна же я знать, с кем мне предстоит близко общаться, а в перспективе, жить вместе много-много лет.

– Логично. И что же ты хочешь узнать в первую очередь?

– Что? – Катя задумалась, приложив палец к губам. – Как тебя звали в прежней жизни – не хочу знать. Мне нравится имя Саша. А вдруг тебя там звали Поллинарий или Навуходоносор! Тем более, что здесь ты будешь жить с именем Александр.

– С чего начать рассказ обо мне?

– А давай начнем с твоего возраста! – девушка нетерпеливо заерзала на кровати. – Сколько тебе лет?

– Много! Очень много! – вздохнул Старик-Саша.

– Ну сколько? Двадцать лет? Тридцать? – Катя нахмурилась. – Ты почему молчишь? Сорок? Пятьдесят? – в ее голосе послышался неприкрытый испуг от предвкушения непоправимого.

– Восемьдесят! – вздохнул Старик-Саша.

– Сколько⁈ – ужаснулась его подружка, подскакивая на месте.

– Восемьдесят, – повторил ее расстроенный кавалер, не скрывая сожаления.

В больничной палате повисла мертвая тишина.

«Ну вот, – подумал он огорченно, – напугал девочку. Сейчас скажет, что вспомнила о важных делах и убежит! Но врать я ей не хочу и не буду!»

– То есть Вы… в смысле ты… старше моего дедушки? – уточнила Катя.

– Именно так! – убитым голосом подтвердил раненый.

Глава 2
Последние рефлексии о прошлом

– Катенок, если ты решишь, что такой старый кавалер тебе не нужен, то я пойму! – прервал затянувшееся молчание Старик-Саша.

– Иванов! – голос девушки звучал строго и настойчиво. – Поклянись, что ты мне не врешь! Что не обманываешь меня и это не твои очередные фантазии.

– Клянусь, Катёнок. Я вообще решил тебе никогда не врать! – глядя прямо в глаза, ответил юноша.

– Хорошо. Я верю тебе, – Катя подошла к кровати и легла на нее с краешку, положив голову ему на грудь. Нежно обняв раненого, она заботливо поинтересовалась:

– Не больно?

– Нет, мне очень хорошо! – обрадовался юноша такому повороту, приобняв девушку в ответ.

– А ты знаешь, Саша, я хочу тебе кое в чём признаться.

– В чём же, Катёнок? Не иначе, как ты мне откроешь сейчас великую тайну, – юноша мечтательно улыбнулся.

– Ну, может и не великую, но… мне, к примеру, нравятся парни постарше! Правда, правда. Вот посуди сам, ну что у моих ровесников на уме? Вот этот прежний Саша, только и думал как ко мне под юбку залезть, да в углу зажать. Я тебе не говорила, но он был очень прилипучим и приставучим.

– И прилипучим, и приставучим? А это не одно и то же? – и пока Катя прятала глаза от смущения, парень добавил: – Сколько же гадостей о нем мне еще предстоит узнать?

Вздохнув с досадой, Старик-Саша еще крепче обнял подружку. Ну а что, тут уж ничего не попишешь и не изменишь. Именно в это тело он попал. Именно в этот год. Именно в эту страну…

– Ну почему сразу гадости⁈ – неожиданно резко отреагировала Катя. – Мне мои подружки нашептали, что их парни ведут себя точно также. Наверное, это возраст такой! Скажи мне, а у тебя там, в прошлой жизни, была семья?

– Была конечно: и жена, и дети.

– Ты их любил? – девушка заёрзала от любопытства. – Что с ними стало?

– Конечно любил. Но жена умерла. Мы с ней прожили пятьдесят лет, – вздохнул Старик-Саша. – Дети выросли, у них своя жизнь и свои семьи.

– Мне так жаль! – Катя подняла голову и посмотрела на юношу. – А ты, хоть раз, изменял своей жене?

– Нет! Ни разу за всю жизнь! – твердо ответил попаданец.

– Получается, ты однолюб? Это мне очень подходит! – обрадовалась Катя. – Я тоже хочу выйти замуж один раз и на всю жизнь! Теперь мне все понятно!

– Что же именно тебе понятно?

– Твои слова о семье, которые ты тогда говорил… вечером, – Катя задумчиво изучала его лицо, нежно водя пальчиками по колючей щеке. – А знаешь, это очень хорошо, что ты такой… – она затихла.

– Старый? – помог ей закончить фразу незадачливый кавалер.

– Взрослый! – поправила его девушка и захихикала. – Если ты будешь выпендриваться я тебя буду дразнить – «Мой старичок»! Я буду капризничать, а ты будешь меня терпеть и не обижаться! Ты ведь такой мудрый и взрослый, и должен будешь все прощать своей маленькой девочке!

– Ох, какая ты хитрая лиса! – обнял ее, улыбаясь, юноша. – Ну конечно, я постараюсь быть терпеливым и выдержанным с тобой. Но не забывай о том, что я только с виду симпатичный юноша шестнадцати лет. Из моей памяти не сотрёшь, а из души не выбросишь – весь тот груз жизненного опыта, что скопился за многие-многие годы.

– Ты это к чему? – встрепенулась девушка, вскидывая брови в изумлении.

– Ну как к чему? Ты же видела и слышала наш диалог с твоим дедом.

– А-а-а, ты про это, – небрежно махнула рукой Катя. – Якобы побрюзжать да поспорить ты тоже любитель? Ну, этим меня не напугаешь.

– Это сейчас ты так говоришь, когда у нас всё только начинается. Посмотрим, как ты запоёшь позже, красавица.

– Не пугай меня, Саш, ты такой хороший. Не верю, что ты станешь другим.

– Катя, я конечно могу сейчас начать уверять тебя в том, что у нас будут идеальные отношения, мы никогда не будем спорить и ссориться, а от царящего между нами взаимопонимания, по небу будут летать розовые пони и стелиться сахарная вата вместо облаков…

– Прости, какие пони? Розовые? А почему пони?

– Да это так, выражение ставшее нарицательным, из мультика.

– А-а-а, – протянула Катя немного обиженно. – Ну, я не знаю как там в мультике, но за всё время общения с тобой, пусть и не достаточное, чтобы понять хорошо, ты сумел проявить себя с достаточно положительных сторон.

– Катя, я не собираюсь тебя пугать. Я просто мягко подготавливаю к тому, что любые отношения – это кропотливая работа двух людей. Когда учишься понимать и принимать партнёра: идти на уступки, вести совместный быт, спокойно дискутировать на любую тему, закрывать глаза на недостатки, ценить за заслуги, поддерживать даже самые сумасшедшие идеи…

– А как же любить? – надула губки девушка.

– Всё, что я перечислил и ещё многое, многое другое – это и есть любовь. Очень важно не кричать о ней, а совершать поступки. Каждый день. Именно из мелочей складывается наша жизнь. А отношения – это то, что создаёт пара. Ну посуди сама, если двое безумно любят друг друга и не находят точек соприкосновения в быту, сложится ли у них семейная жизнь?

– Нет наверное… – пожала плечами блондиночка, часто-часто моргая от неожиданно завязавшейся глубоко-психологической беседы.

– Да нет конечно. Он любит посиделки с друзьями, а она домашняя. Он любит вкусно поесть, а она абсолютно не умеет готовить. Она хочет большую семью, а его раздражает детский плач. Она часто уезжает в командировки, а он не хочет оставаться на долго один… Это можно перечислять до бесконечности. Люди должны находить компромиссы и принимать условия «игры». Иначе… иначе никакая любовь не поможет. Это красивое слово «любовь», только и останется словом.

– Са-аш, а у вас с женой было полное взаимопонимание? – Катя смотрела на парня настороженно.

– Было, раз мы сумели прожить вместе столько лет. Но поверь, и у нас всякое бывало. Надо научиться понимать.

– Знаешь, а я… я совсем не умею готовить. Но я непременно научусь. Обещаю.

– Прости, Катенок, я тебя совсем запугал своими излишне взрослыми рассуждениями.

– И ничего не запугал. Я, между прочим, очень люблю и часто читаю книги по психологии. Про отношения между мужчиной и женщиной тоже изучала… кое-какую литературу. Журналы…

– И что же это были за журналы такие? – Саша с улыбкой взглянул на, алеющее стыдливым румянцем, лицо девушки.

– Не скажу, а вот про тебя я сразу подумала. Откуда ты все так хорошо знаешь и умеешь!

– Что именно я умею? – уточнил ее ухажер.

– Ну там… тогда… на диванчике, – вновь покраснела девушка, – даже ревновать начала. Подумала, что у тебя было много других девчонок до меня. А теперь все понятно стало! Но имей ввиду, Иванов… – неожиданно резко, Катя тряхнула русыми локонами, задирая носик кверху. Я не намерена терпеть никаких других девушек рядом с тобой! Теперь в твоей жизни, только одна девушка – и это я! Согласен?

– Конечно, Катенок! Но и ты пообещай в ответ, что рядом с тобой никаких других парней не будет. Я не люблю ветреных женщин.

– Мог бы этого и не говорить! – Катя обиженно выпятила губки. – Это у тебя была Нинка, а я ни с кем не встречалась!

– А этот, которого я тогда вечером на асфальт уложил? Юра Шорохов.

– Ты прекрасно знаешь, что он появился только для того, чтобы тебя подразнить! Мы с ним даже не целовались!

– Я пошутил.

– То-то же, – Катя победно тряхнула головой. – И, кстати, есть еще один плюс того, что ты взрослый.

– Ну-ка, ну-ка, рассказывай, – он плотнее прижался к, сверкающей глазёнками, девушке.

– Ты нагулялся и уже понял, что все девушки устроены одинаково и нечего скакать от одной к другой!

– Это ты сама придумала?

– Нет, мама рассказывала, – вздохнула девушка, – у меня нет еще столько опыта и знаний. Зато ты сможешь многому научить наших детей, и они вырастут самыми умными и талантливыми.

– Наших детей? – тут же оживился юноша.

– Вот парни! Лежит весь перебинтованный, а все равно только об одном и думает! – рассмеялась Катя.

В это время в палату заглянула ее мама. Увидев молодых людей, лежащих на кровати, она улыбнулась и сказала:

– Ну теперь и я вижу, что дело идет на поправку! Катя, идем домой, пусть Саша отдохнет. Его жизнь уже вне опасности, а ты завтра идешь в школу! Сашу будешь навещать после уроков.

– Ну ма-ама! – попыталась возразить дочка.

– Никаких, ну мама! – строго сказала женщина. – Это выпускной класс! А ты уже пропустила первую неделю! Я ничего не говорила, пока Саша был без сознания. Отнеслась с пониманием. Но теперь пора возвращаться к нормальной жизни. Мне уже из школы звонили. После уроков, будешь с Сашей заниматься. Вам нужно наверстать все, что пропустили! Пробелы в образовании не позволительная оплошность. В будущей жизни можно потом очень об этом пожалеть.Через пять минут я зайду, будь готова! – и она вышла из палаты.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула, прижимаясь к юноше, Катя, – придется идти. Не скучай, думай обо мне и нашем счастливом будущем. Ладно? – ее голосок зажурчал более нежно. – А завтра, после уроков, я приду и мы будем заниматься. Хотя ты, наверное, и так все это знаешь! Да, кстати, а кем ты был в той жизни?

– Врачом, доктором медицины, ученым, – про бизнес он ей не стал говорить, потому что пришлось бы долго объяснять, что исчезла страна, в которой она родилась и в которой они живут сейчас. Пришли новые времена, новые люди… страна стала другой.

– Значит ты уже окончил медицинский институт? – уточнила девушка.

– С отличием и Ленинской стипендией! Ни одной четверки! – с гордостью ответил Старик-Саша.

– Ой, подумаешь, задавака! А вот в нашей школе ты не отличаешься усердием! – рассмеялась его подружка.

– Знаешь, что самое смешное, Катенок?

– Что же?

– Я ничего не помню из школьной программы. Думаю, она сильно отличается от той, по которой я когда-то учился.

– Слушай! – оживилась девушка. – А ведь сейчас где-то живешь маленький ты! Сколько тебе лет сейчас? В тысяча девятьсот шестьдесят седьмом году?

– Четыре года!

– А ты бы не хотел посмотреть на себя со стороны?

– Нет! – Саша равнодушно пожал плечами.

– Почему? – удивилась девушка.

– Зачем? У меня теперь новая другая жизнь! Ту жизнь я уже прожил! И повторно проживать ее – я не хочу. Не для того мне выпал этот второй шанс. Кроме того, я принципиально не хочу вмешиваться в его судьбу, потому что это может изменить его будущее на столько, что меня может не быть здесь!

– Ой! – испугалась Катя. – Ты прав. Тогда не надо! Пусть все остается как есть.

– Катя! Нам пора! Саша! Начинай осторожно вставать с кровати и ходить. Только очень осторожно. Теперь уже можно! – сказала мама, вошедшая в палату, уже без халата.

– Иду! – девушка поцеловала своего кавалера в щеку и сказала шепотом смеясь: – До завтра, мой юный старичок! Не скучай! – после чего встала с больничной койки, поправила на себе одежду и, послав воздушный поцелуй, вышла вместе с мамой из палаты.

Им на смену, тут же вошла пожилая медсестра, сделала полагающиеся уколы и дала таблетки. Лечебный процесс продолжался.

После ужина, Старик-Саша лежал на своей койке и размышлял о том, как ему жить дальше. Какой видится именно ему, его будущая жизнь в новом теле. До покушения, он плыл по течению событий и равнодушно принимал всё происходящее с ним. Возможно, в глубине души, он не верил в реальность всего происходящего с ним, так как был закоренелым махровым материалистом. А всего вероятнее, именно так и было. Он не верил и все надеялся, что вот-вот сейчас все это закончится, иллюзия рассеется, и он вернется обратно в свое изношенное старое тело. Поэтому и вел себя так, словно это был лишь сон, который вскоре вынудит вернуться в жестокую реальность и любые его поступки, совершённые здесь, сойдут с рук.

И, видимо, подсознание, сыграло с ним новую-старую шутку. Оно предложило ему прожить вариант возвращения в старое тело. Тело умирающего старика. Ничего толкового из этого не вышло. Лишь, с новой силой, возродившаяся боль утраты, сожаление о не сделанном когда-то и унылое разочарование. И судьба вновь посмеялась – закинула его обратно в прошлое. Причём не в своё прошлое, а того самого парня с очень непростой историей. И теперь, похоже, навсегда. Ноющая рана в спине, придавала всему происходящему исключительную достоверность и правдоподобность.

Неужели теперь все по-серьезному? И он теперь не один. С ним Катя, которая любит его нового. Не испугалась той правды, которую он ей открыл. Готова делить с ним горести и радости. И он отвечает теперь не только за себя, но и за нее. Осознание действительности, одновременно, и пугало и наполняло его давно забытым чувством радостного предвкушения новых событий и свершений.

'А как же моя прежняя жизнь? Жена, дети, Анна? – продолжал размышлять он. – Не будет ли это выглядеть недостойно, по отношению к ним? Не предаю ли я память о них? Нет! Там, в старой жизни, я отдал все долги! И больше никому ничего не должен. Я был честным семьянином, верным мужем и, надеюсь, хорошим отцом. Ради благополучия семьи, я когда-то предал мечту. Благодаря моему бизнесу, жена смогла заниматься любимым делом. Детей я обеспечил квартирами и капиталом обеспечил. И с Анной у нас ничего бы не получилось. Сделать счастливой Анну, означало обречь на страдания мою жену! И тоже самое наоборот! Там я просто был бессилен что-либо решить. Судьба приняла решение за меня. Анна погибла, так и не встретившись со мной. Как бы ужасно это не звучало, но та авария не позволила мне совершить, возможно самый непоправимый, поступок в моей жизни. Впрочем, о чём теперь сожалеть? Моей жены и Анны уже давно нет. Я буду помнить о них всегда, потому что они тут – в моём сердце. Все то хорошее, что связано с ними, останется до конца со мной.

А вот теперь, то самое «но». Прожить эту новую жизнь, использую второй шанс, оглядываясь все время назад с давящим душу грузом – это глупо. Ничего хорошего из этого не получится. Я могу обмануть себя, но я не имею морального права лгать Кате и осознанно портить ей жизнь. Более того, и моя жена, и Анна – меня любили и хотели, чтобы я был счастлив. Ни одна из них не хотела бы обрекать мою совесть на вечные муки. Тот я, которому сейчас всего четыре года, непременно встретит свою судьбу и повторит всё то, что я уже прожил, только… только более правильно и честно. Ведь в том самом две тысячи тринадцатом году, на выставке, он не встретит Анну. В новой жизни ее просто не будет. Не будет вообще! Ну что же, теперь надо переварить все осмысленное, принять, смириться и жить ту жизнь, что я получил в этом новом для меня… ну, не новом, а уже чуть-чуть знакомом теле, – он успокоился и обратился к новому себе: – Ну что, Иванов Александр Сергеевич, разве для этой вечной рефлексии мне выпал второй шанс? Думаю нет. А потому, давай знакомиться заново!'

Он осторожно сел на койку. Голова закружилась. Длительное пребывание в горизонтальном положении не прошло даром. Посидев пять минут и придя в себя, он осторожно встал, держась за стену. Его слегка покачивало, но в целом было терпимо. Обрадовавшись, что может перемещаться и функционировать самостоятельно, он прошаркал тапочками до туалета, а потом обратно. Без сил упав обратно на койку, он подумал:

«Жизнь налаживается!» – и благополучно уснул.

Утром он проснулся, как обычно, в пять часов утра. Поворочавшись, еще немного подремал. В отведенный час, его снова навестила пожилая медсестра и сделала ему укол. От него, конечно же, не укрылся тот факт, что в отделении полно молодых медсестричек, среди которых весьма и весьма симпатичные. Но к нему заходила исключительно одна и та же тётенька в годах.

«Ай да Катя, чувствуется, что твоя „волшебная“ палочка поколдовала. Ведь это ты, моя красавица, попросила маму, чтобы она проконтролировала этот вопрос? Надо же, девушка в столь юном возрасте, а какое чутье взрослой опытной женщины!» – рассмеялся он про себя, и решил позже проверить свою догадку.

После завтрака к нему заглянула мама Кати и пригласила его на перевязку. Посадив его в перевязочной на стул, она попросила снять пижаму. Аккуратно сняла старую повязку и стала рассматривать рану.

– Ну, что, – произнесла она ответственно, – организм молодой, рана чистая, следов воспаления и нагноения нет. Будем снимать швы!

– Спасибо, Мария Сергеевна!

– Саша, – начала мама Кати, при этом ловко орудуя ножницами и пинцетом, распуская швы на его спине и вытаскивая обрывки шелкового шовного материала, – я вчера сделала первую подсадку консервированного трупного бедренного нерва папе.

– И как? – с волнением спросил юноша. – Помогло?

– У него как раз начался приступ, но он просил не делать блокаду, а сделать ему подсадку. Я сделала, но боль не утихала. Я пошла за новокаином, а когда вернулась… – она замолчала.

– Что? – еле сдерживаясь от нетерпения, спросил Старик-Саша.

– А когда я вернулась, он спал! – торжествующе осведомила мама Кати. – Первый раз, за последние годы, он сам, без укола новокаина, уснул! Это просто чудо!

– Слава Богу! – с облегчением выдохнул юноша. – Надеюсь, мы сможем его избавить от этих страданий, навсегда.

– Спасибо тебе, Саша! – она по матерински поцеловала его в макушку. – Виктор Иванович передавал тебе привет, и очень просил напомнить тебе про ревматоидный артрит бабушки Кати.

– Я не забыл о своем обещании. Там все будет гораздо проще и быстрее. Как только Вы меня выпишите, мы тут же этим займемся.

– Саша! Мне Катя все рассказала про твоего брата. Ты все-таки решил его пожалеть?

– Мария Сергеевна! Это все-таки мой брат. Негодяй, подлец, преступник – но мой брат! И я его не просто так пожалел. Я решил дать ему последний шанс.

– Какой?

– Он пойдет служить в армию. Если и там из него не сделают человека, то тогда пусть уже судьба сама решает, что с ним делать.

– Ты знаешь, Саша, я тоже думаю, что ты поступил правильно. Отправить его в тюрьму было бы справедливым и логически правильным. Но не по-человечески. Хорошо, что ты поступил именно так. Кстати, есть еще одна вещь, которая меня беспокоит, – голос мамы Кати звучал обеспокоенно.

– Что именно? – поинтересовался Саша, ощущая как Мария Сергеевна обрабатывает шов и накладывает повязку.

– Саша! Пойми меня правильно. Катя – моя единственная дочь, и ее счастье смысл всей моей жизни.

– И моей, с недавнего времени, тоже, – уверил юноша.

– Верю. Но ты, после загадочной амнезии, стал совсем другим человеком. Скажу тебе честно, тот – прежний Саша – мне абсолютно не нравился. Он был какой-то скользкий и мутный, ты уж не обижайся за мою прямоту. И я даже обрадовалась, когда вы расстались год назад.

– Что же, откровение за откровение. Я вообще не понимаю, что Катя нашла в том прежнем Саше. Чем больше я о нем узнаю, тем меньше он мне нравится, – вздохнул юноша.

– А потом, – продолжила Мария Сергеевна, – случилась эта авария и появился новый Саша.

– Лучше или хуже старого?

– Дело не в том, кто лучше, а кто хуже. Просто другой. И, что больше всего меня беспокоит, совсем взрослый. Я и сама – взрослая женщина – иногда чувствую себя, рядом с тобой, неуютно, словно ты… как бы это правильно выразиться. Словно ты значительно старше. Только не обижайся, пожалуйста. Но вот так я чувствую.

– И почему Вас это беспокоит?

– Я беспокоюсь за Катю. Она же, в сущности, еще подросток! Всего шестнадцать лет! А ты, по своему развитию, очень сильно ее обогнал, – вздохнула Мария Сергеевна.

– И что в этом плохого?

– Я очень боюсь, что она, точнее ее детская наивность, тебе быстро надоест и тебя потянет к более зрелым и опытным, во всех отношениях, женщинам!

– Это почему?

– Потому что с ней тебе станет скучно. Или давай по-другому. Я видела таких вундеркиндов как ты! Которые сильно обгоняли в своем развитии своих сверстников. Многие из них вспыхивали как яркие свечи, но также быстро сгорали ничего не добившись. И это было трагедией не только для них, но и для всех их близких! То что удивляло и поражало в детях, у взрослого человека выглядит уже обычным и банальным. И тогда эти несостоявшиеся гении начинают обвинять в своих неудачах всех вокруг, и, в первую очередь, самых близких им людей.

– Я Вас понял! – усмехнулся Старик-Саша. – Давайте я отвечу по порядку. Первое, мне не нужны ни более опытные, ни более зрелые женщины. Если мы с Катей чего-то не умеем и не знаем, мы сами научимся и познаем это все вместе! И это гораздо интереснее, как мне кажется! А что касается вундеркизма, то я себя таковым не считаю. Да, у меня есть какие-то способности, но это не означает, что я должен ими кичиться на каждом углу! И еще. Я никогда не обижу и не подведу Катю!

– Ну хорошо! – вздохнула мама Кати. – Будем надеяться на лучшее. Саша, в пятницу я тебя выписываю, а в понедельник ты идешь в школу.

– Спасибо Вам большое, Мария Сергеевна! А упражнения мне можно делать?

– Я бы повременила пару недель! А вот прогулки тебе очень были бы полезны! Все, иди в палату, меня другие пациенты ждут, – и она проводила юношу до дверей перевязочной.

Старик-Саша вернулся в палату и принялся продумывать стратегию своего поведения дальше. Можно было, конечно же, закосить под вундеркинда. Он вспомнил, что в те время, в смысле в эти, это явление было очень распространено по всей стране. Дети оканчивающие школу досрочно, и поступающие в высшие учебные заведения, были не редкостью. Но правда была и в другом. Мало кто из них, повзрослев, становился таким же знаменитым, каким он или она были в детстве.

«Нет, такая дешевая популярность мне совсем не нужна! – решил он. – Буду придерживаться первоначальной линии поведения – ставить опыты и выдавать изобретения под прикрытием отца Кати. Изобретения, которые делает академик, это совсем другое, нежели сомнительная популярность обычного школьника. Кто со мной будет считаться? Другой вопрос – как монетизировать эти изобретения так, чтобы не довольствоваться разовыми выплатами или копеечными процентами от разработок, а получать настоящие большие деньги⁈ Итак! У нас тысяча девятьсот шестьдесят седьмой год! И, кстати, это я попал удачно! Сейчас в СССР, в самом разгаре, реформа Косыгина-Либермана! Началась она, если мне не изменяет память, в тысяча девятьсот шестьдесят пятом году. Либерман – профессор из Харькова – предложил реформу управления, которая не посягая на директивную экономику, расширяла самостоятельность предприятий, предоставляя им возможность распоряжаться прибылью и предусматривала механизмы материального стимулирования производителей в результатах и качестве труда. В принципе, это была попытка компенсировать тот вред, который принесло уничтожение артелей Хрущевым. Это значит, если создать хозрасчетное предприятие, при академическом институте, там можно будет назначить себе: и хорошую зарплату, и премии! При этом легально получать отличные деньги! Но нужно торопиться! В начале семидесятых реформу прикрыли!»