Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– В твоих словах есть большая доля правды, – согласился фармацевт, – что ты предлагаешь? Свернуть работу, которой я посвяти всю свою жизнь?

– Ни в коем случае, Константин Сергеевич, ни в коем случае! – произнес зумер, – это гениальное открытие и изобретение, просто мы изменим его предназначение. Скажите, профессор, мы уже производим сам хронолизин с помощью биотехнологии.

– Да, мы встроили ген, продуцирующий этот гормон, в генный аппарат кишечной палочки, и ее культура в биологическом реакторе нарабатывает его в промышленных масштабах. Он нам нужен, для производства диагностических иммуноферментных систем, – подтвердил фармацевт, – мы использовали такой же подход, который использует фирма Eli Lilly для производства инсулина марки «Хумулин» с тысяча девятьсот восемьдесят второго года.

– Отлично! Теперь нам нужно получить фармакопейную форму Хронолизина, для того, чтобы мы могли вводить его в организм человека, – сказал Виктор.

– Не понял, – растерялся ученный, – мы всю дорогу пытаемся нейтрализовать действие это гормона в организме, а ты предлагаешь ввести его? Мы же убьем пациента ускоренной старостью! Хотя, если предложить спецслужбам такой способ умерщвления врагов, то никто никогда не поймет от чего умер человек! Отличная идея, Виктор! – оживился старик.

– Никого убивать мы не будем! И тем более связываться со спецслужбами! – строго произнес юноша, – этого еще не хватало! Нас посадят в закрытую лабораторию из которой мы никогда не выйдем! Вот оно нам надо?

– Тогда объясни, чего ты хочешь? – не понял фармацевт.

– Мы превратим Хронолизин из яда для здорового организма в яд для его главного врага! – торжествующе ответил зумер, – мы превратим его в оружие против раковых клеток!

– Это как? – растерялся профессор.

– В этом нам поможет все то, что мы сделали до этого! – стал излагать свою идею, над которой он долго думал, Виктор, – на первом этапе мы введем препарат «Мембрана-Прайм» и блокируем рецепторы здоровых клеток, чтобы введенный на втором этапе Хронолизин их не убил. А убивал бы он только раковые клетки!

– Звучит красиво! – усмехнулся фармацевт, – а с какой стати, наш «Мембрана-Прайм» будет блокировать только рецепторы здоровых клеток, и не блокирует такие же рецепторы на раковых клетках?

– Отличный вопрос! Я думаю, что просто тот Хронолизин, который вырабатывается гипофизом, не влияет на раковый клетки! – предположил юноша.

– Почему? – уточнил профессор.

– Потому, что эти клетки в организме не погибают. Тут либо опухолевые клетки не имеют вообще рецепторы к Хронолизину, либо они дефектные и с ним не реагируют. Вот это все и предстоит нам выяснить. А потом на основании этих данных мы либо модифицируем Хронолизин, для того, чтобы он снова смог реагировать с измененными рецепторами, либо придумаем что-то другое, чтобы Хронолизин смог проникнуть внутрь раковой клетки.

– Неплохая мысль! – оживился старик, – снова интересная работа! И я уже придумал для него название! Хроноонкоцитин – отличный и очень точный выбор! В одном слове четко считываются все три смысловых корня: «хроно» (время/связь с Хронолизином), «онко» (целевая направленность на опухоли) и «цитин» (указание на разрушение клеток)!

– Не слишком ли громоздко? – засомневался Виктор.

– Такое громоздкое, строгое название показывает, что препарат вышел из официальной лаборатории или крупной медицинской корпорации, а не из подпольной лавочки! – заявил профессор, – очень хорошее название!

– Ладно, – согласился юноша, – теперь осталось только сделать его!

– Сделаем! – уверенно ответил Константин Сергеевич, – вижу цель, не вижу препятствий!

И вот теперь спустя четыре года после этого разговора настало время для того, чтобы испытать полученный препарат Хроноонкоцитина. Верным оказалось предположение Виктора о том, что рецептор для гормона смерти на поверхности раковых клеток были изменены в результате мутации, и не реагировали с ним. Большими усилиями была выяснена пространственная конфигурация мутированного рецептора. А с еще большими усилиями были проведены изменения в структуре молекулы Хронолизина, в результате которого, новая молекула перестала реагировать с нормальными здоровыми клетками, но приобрела способность убивать раковые клетки.

Еще год заняла интенсивная работа от получения лабораторного образца Хроноонкоцитина, или, как сокращенно стали его называть компаньоны, «Хонкоцид», до препарата, который можно было вводить в организм больным.

Друзья решили дать препарату коммерческое название «Хонкоцид» потому, что слово «Хроноонкоцитин», хотя и более точное, но и более громоздкое. А новое название состоит из трёх чётких элементов: Х (от Хронолизин) + онко (опухоль) + цид (от латинского caedo – убивать, как в словах «бактерицид» или «фунгицид»). И оно легче запоминается.

После испытания безвредности на мышах и определения максимально безвредной дозы, необходимо было перейти к испытания на людях. А вот это была уже огромная проблема. Для получения официального разрешения нужно было пройти семь кругов Ада, но не это было самым главным. Необходимо было раскрыть все тонкости выделения, получения и синтезирования этого препарата, что означало только одно. Через очень короткое время препарат просто бы украли.

Глава 2. Первое испытание Хонкоцида.

Поэтому было решено провести испытания тайно, без официальной огласки. Для этого использовать безнадежных онкологических больных, которых родственники отправили доживать в хосписы. Вреда особого им не будет, а здоровье может быть и поправит. Заодно и науке польза! Конечно возник сложный морально-этический вопрос о правильности такого поступка. Он был решен тем аргументом, что пока они получат разрешения на официальные испытания, пациенты просто умрут. А так у них будет шанс, которого и другим никогда не выпадает.

Для реализации задуманного было решено внедрить Виктора в качестве медбрата в хосписы для онкологических больных в терминальной стадии. Потом выбрать подходящего пациента и ввести ему дозу Хонкоцида. Что и было сделано.

Работа оказалась весьма непростой. Тем более, что это были ночные смены, так как днем он учился.

Обязанности медбрата в онкологическом хосписе были направлены не на излечение, а на максимальное купирование боли, поддержание качества жизни и обеспечение достойного ухода за терминальными пациентами. В сферу его компетенции входили паллиативная помощь, ежедневный уход и психологическая поддержка. Основные функциональные обязанности можно было разделить на четыре основных блока. К ним относились строгое выполнение назначений врача по введению наркотических и ненаркотических анальгетиков, оценка эффективности обезболивания.Контроль приема сопутствующих препаратов для купирования тошноты, одышки, рвоты, запоров и других частых осложнений. Смена повязок, обработка ран, уход за стомами (колостома, трахеостома), установка назогастральных зондов и уход за мочевыми катетерами. Регулярное измерение жизненно важных показателей: давление, пульс, температура, уровень сахара в крови.

Вторым блоком был уход и профилактика осложнений. Это включало профилактика пролежней путем регулярной смены положения тела пациента (каждые два – три часа), использование противопролежневых матрасов, обработка и гигиена кожи. Смена нательного и постельного белья, помощь в умывании, чистке зубов, бритье и купании тяжелобольных. Контроль водного баланса, помощь в кормлении ослабленных больных, контроль работы питательных зондов.

Третьим блоком была психологическая поддержка. В нее входили Выслушивание пациента, создание доверительной атмосферы, избавление от чувства одиночества и страха. Обучение членов семьи навыкам ухода за лежачим больным дома, информирование об этапах течения заболевания. Соблюдение права пациента на гуманное обращение, обеспечение условий для духовных нужд (в зависимости от вероисповедания).

Самым легким был четвертый блок, ведение медицинской документации, к которому относились фиксация любых изменений в состоянии пациента в сестринских картах, и строгий учет, хранение и выдача сильнодействующих и рецептурных препаратов по листам назначений.

Вообще работа в паллиативе (хосписе) требует не только высокого уровня профессиональных навыков (в том числе умения обращаться со специализированным оборудованием), но и большой стрессоустойчивости, эмпатии и способности справляться с эмоциональным выгоранием.

Все это испытал на собственной шкуре Виктор. Мало того что атмосфера была там очень тяжелая, так и некоторые пациенты имели очень скверный характер. Особо выделялся один старик с четвертой стадией рака желудка. Метастазы поразили все его органы, от мозга до позвоночника. К нему ходила внучка, лет двадцати и все время плакала. Дед злился и ругал ее.

– Деда, не умирай! Пожалуйста, как я буду совсем одна! – просила она сидя у его кровати.

– Как все! Не ты первая, не ты последняя! – грубил ей старик, – справишься!

Виктор слушал это и ему очень хотелось стукнуть противного старика кулаком по башке за хамство. Но с другой стороны он понимал, что психика таких больных деформирована. Мало кто из них был способен сохранять достоинство и спокойствие перед лицом неизбежного, близкого и мучительного конца. Как раз, он выбирал кому из больных ввести Хонкоцид. Окончательный выбор был сделан после того, как заплаканная внучка попыталась дать ему сто рублей, чтобы он был более внимательным к ее деду. Было видно, что для нее это была большая сумма.

Он отказался, и предложил ей чаю. В сестринской он угостил ее горячим напитком и конфетами. Она рассказала ему, что они живут одни вместе с дедушкой. Родители погибли десять лет назад в авиакатастрофе. Дед воспитывал ее как мог. Она училась в педагогическом институте на учительницу русского языка и литературы. Виктор обещал ей присмотреть за дедушкой. Сами врачи в разговорах между собой давали деду не больше недели. Он все чаще впадал в беспамятство, а внучка сидела рядом держа его за руку, и прося вернуться его обратно.

Виктор носил ампулу с препаратом все время с собой ожидая удобного случая. Однажды вечером, лечащий врач сказал ему, смотря на деда:

– Думаю, до завтра он не доживет. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца! Отмучился бедный. Имей это сегодня ввиду. Поставь ему капельницу с глюкозой, чтобы не говорили, что мы ничего не делаем.

Когда врачи и дочка старика ушли по домам Виктор в процедурной набрал в шприц «Хонкоцид» надел на иглу наконечник и положил его в карман халата. Потом взял штатив с флаконом глюкозы, капельницу и направился в палату деда. Он лежал там один, сосед вчера умер. Он поставил стойку рядом с койкой, заправил капельницу и выпустил из нее воздух. Потом вставил канюлю в катетер на вене руки. Раствор глюкозы стал поступать в кровеносную систему старика. Потом, закрыв дверь вынул шприц, еще раз посмотрел на впавшего в беспамятство деда и воткнув углу шприца в пакет с глюкозой выдавил его содержимое в него. Дело было сделано, оставалось ждать результата. Юноша пошел к другим больным.

– Как думаешь папа, – обратился он к Артему Николаевичу, – что-то получится?

– Не знаю, – недовольно ответил отец, – дался тебе этот старик. Нужно было кого-то не такого совсем полумертвого брать! А в его организме живого места нет!

– Мне его внучку стало жалко, – стал оправдываться Виктор, – она же совсем одна останется.

– А ты уверен, что с этим старым козлом ей будет лучше? – саркастически произнес профессор, – вот оклемается он, и еще неизвестно что будет. Всех не на жалеешься. Ладно, дело с делано, как сказал палач отрубив голову казненному.

Ночь вышла суматошной. Умерли трое пациентов. Виктор не успел даже поспать. Через два часа он снял капельницу. Старик был еще жив. Утром он зашел к деду и обалдел. Тот лежал с открытыми глазами и внимательно смотрел на медбрата.

– Как Вы себя чувствуете? – спросил юноша.

– Не дождешься! Когда жрать дадут? – грубо спросил дед, – небось ужин мой сам вчера стрескал!

– Я не трескал Ваш ужин, – ответил зумер, подумав, что такое, что дают тут, он и за деньги есть не стал бы, – у нас тут это не принято!

– Как наш пациент, – зашел в палату лечащий врач и с недоумением уставился на больного, – ну я не понял, это что?

– А Вы что думали? Что я уже окочурился? – язвительно сказал вредный старик, – а я еще поживу!

– Что тут происходит? – обратился к Виктору врач, – как это понимать? Вы ему что давали?

– Как Вы и сказали, глюкозу прокапал, и все! – соврал медбрат.

– Деда! – в палату ворвалась внучка и упав на колени перед койкой, – ты выглядишь так хорошо!

– Еще поживем внуча! – ободрил ее старик.

– Так! – сказал врач, – нужно Вас обследовать, как у Вас обстоят дела внутри! Виктор, сажайте его в кресло-каталку и везите на обследование!

ПОДМОСКОВЬЕ. ЗАГОРОДНЫЙ ОСОБНЯК СЕМЬИ ФРОЛОВЫХ

На высокотехнологичной противопролежневой кровати в специально оборудованной палате, полной различным, самым лучшим и передовым, медицинским оборудованием, лежал худой измождённый мужчина. Кожа обтянула его скулы и кости черепа, по которым можно было изучать анатомию. Впалые щеки и блестящие от лихорадки глаза дополняли картину запущенного рака поджелудочной железы.

Человек был богат. Очень богат. Его состояние измерялось сотнями миллионов и не рублей. Но любой здоровый нищий был в тысячу раз счастливей чем он. Как так получилось, размышлял он. Ответ на этот вопрос был известен. Известный модный врач, которого он нанял за очень большие деньги следить за здоровьем своей семьи и себя лично, пропустил у него эту проклятую болезнь. Был слишком занят большим количеством состоятельных клиентов. А когда диагноз был все-таки проставлен, было уже поздно.

Врач, которого живьем закопали в ближайшем овраге, сполна заплатил за свою халатность. Человек не был злым, или жестоким садистом. Но понятие врачебной ответственности он наполнил новым смыслом. Хотя от этого ему самому легче не стало.

Теперь его лечил бывший одноклассник, профессор-онколог, с которым дружил со времен школы. Тот не стал от него ничего скрывать сразу объяснив, что если уж Стиву Джобсу с таким диагнозом никто не смог помочь, то и тут медицина может только продлить существование больного. И существование это не будет комфортным. Человек согласился.

Узнав о своей болезни и неизбежном конце человек пересмотрел свои некоторые взгляды на жизнь. Ясно было одно, что как пришел он с голой задницей в это мир, так же с голой задницей его и покинет, даже если его похоронят в золотом гробу.

Поэтому, посоветовавшись с профессором он открыл и стал финансировать хоспис для терминальных онкологических больных. Зарплаты и оборудование там были хорошие, что обеспечило и хороший уход за пациентами, для которых пребывание там было бесплатным. Это благое дело грел его душу и вызвало одобрение у его коллег и партнеров. Там оказывали паллиативное лечение.

Паллиативное лечение (помощь) – это специализированная медицинская и поддерживающая терапия, направленная на улучшение качества жизни пациентов с тяжелыми, неизлечимыми и прогрессирующими заболеваниями (такими как поздние стадии рака, тяжелая сердечная или легочная недостаточность, нейродегенеративные болезни). Ее главная цель – не вылечить болезнь, а максимально облегчить симптомы, избавить человека от боли и обеспечить ему душевный и физический комфорт. В этом хосписе основными задачами паллиативной помощи были следующие:

Купирование симптомов, путем снятия болевого синдрома, устранение тошноты, одышки, бессонницы и других тяжелых проявлений.

Психологическая и духовная поддержка. Для этого помогали пациенту в преодолении страха, тревоги и депрессии. А также поддержка семьи: обучение близких уходу за тяжелобольным человеком и оказание им моральной помощи. И социальная адаптация: подбор средств реабилитации (инвалидные коляски, функциональные кровати) и консультации по правам пациентов.

Важными отличиями хосписа были такие. В нем не отказывались и от лечения: паллиативную терапию проводили одновременно с активным противоопухолевым или поддерживающим лечением для продления жизни.

Помощь оказывали не только пожилым, этот вид помощи применяется для людей любого возраста, включая детей (педиатрическая паллиативная помощь).

Человек услышал быстрые шаги своего приятеля. Он вошел в палату сразу наполнив ее энергией и оптимизмом. За ним вошла дежурная медсестра.

– Здравствуй, Петя! – приветствовал его с улыбкой профессор, – как ты себя сегодня чувствуешь?

– Хуже чем было, но лучше чем будет! – отшутился человек, – у тебя я вижу хорошее настроение?

– Петя! Я был свидетелем медицинского чуда! – объявил ему онколог, – и чудо это случилось в твоем хосписе!

– Расскажи, – оживился тот, кого назвали Васей.

– Ты знаешь, я бесплатно консультирую в твоем хосписе больных. Так вот недавно там появился старик с запущенной четвертой стадией рака желудка. Из больницы его выписали как безнадежного, а дома не было возможности его держать, так как он живет только с внучкой студенткой. Ну короче, именно такой клиент, для которых ты и создал эту юдоль печали и страданий. Бедный и безнадежный.

– И что? – спросил хозяин поместья.

– Так вот, чуть больше недели назад он уже начал агонизировать. Лечащий врач был уверен, что ночь он не переживет! И что ты думаешь? Утром этот старик пришел в себя и потребовал еды! Более того, дежурящий медбрат услышал, как он просил, нет не просил, требовал от своей внучки принести ему бутылку водки! Произошел скандал! Медбрат заявил ему, что старый хрыч совсем охр… обнаглел, и никакой водки не будет. Старик нажаловался главврачу, тот потребовал, чтобы медбрат извинился. Медбрат показал ему кукиш, и сказал, что перед всякими алкашами извиняться не будет и уволился. Жаль, хороший был юноша, хотя и фармацевт. Но не это главное! Повезли ожившего на обследования.

– И что? – с нетерпением спросил человек.

– Вот это самое удивительное! И сама опухоль и метастазы некротизировались, то есть погибли! Нам пришлось немала потрудиться, чтобы вывести продукты их распада из организма. На их месте появилась здоровая рубцовая соединительная ткань. Да, остались функциональные нарушения, связанные с повреждёнными метастазами участками органов, но раковые клетки исчезли! Вот такое чудо! Мы его сейчас в реабилитацию переводим! – закончил свой рассказ его школьный друг.

– Ты веришь в чудеса? – усмехнулся человек.

– Но ведь это произошло! Петя, я надеюсь, а вдруг и с тобой случится такое? – ободрил его онколог, – хорошо! Давай посмотрим, что показывают объективные данные состояния твоего здоровья.

Когда он ушел, человек на кровати нажал кнопку рядом с кроватью. В палату вошел подтянутый сухощавый человек с седыми висками.

– Ты все слышал? – спросил человек Генерала, бывшего сотрудника ФСБ в отставке, руководителя своей службы безопасности, – что скажешь?

– Я не верю в чудеса, как и Вы Шеф, – ответил тот, – и у меня появился вопрос, что делает студент фармацевт в хосписе? Вместо того, чтобы подрабатывать в какой-то круглосуточной аптеке, по своей специальности, или в фармацевтикой конторе, он вдруг трудится в таком месте, куда и врача общей практики силком не загонишь? Может быть из-за денег? А чего тогда так быстро уволился? Что-то тут не бьется. И уволился сразу после исцеления этого алкаша. И дежурил он в ночь этого исцеления. Совпадения? Не думаю.

– Полностью с тобой согласен! Вот что значит старая школа, – усмехнулся человек, – значит так. Бери всех людей, задействуй все возможности. Денег не жалей. Выясни все обстоятельства этого дела. Что за дед, как попал хоспис. Что за пацан? Где учится, чем дышит. И главное! Не устроился ли он работать в другой хоспис, и не работал ли он раньше в других таких богоугодных заведениях. И не случились ли там аналогичные случаи исцеления. И поторопись, у меня мало времени.

– Вашу мысль понял! Все сделаю! – кивнул Генерал, – разрешите исполнять?

– Иди, доклад каждый вечер! – отпустил его человек.

– Папа! – в комнату вошла девушка лет двадцати, – как ты себя чувствуешь?

– Анечка, – улыбнулся своей единственной поздней дочери человек, – все хорошо! А возможно, будет еще лучше!

Тем временем, в доме фармацевта происходил ученный совет. Обсуждались результаты первого полевого испытания Хонкоцида.

– Ну что, – сказал Константин Сергеевич, – первый блин не вышел комом. В результате первого клинического применения препарата была выявлен феномен, который называется реакцией Яриша – Герксгеймера (иногда также употребляется название реакция Герксгеймера – Яриша или реакция эндотоксикоза).

– Да, – кивнул Виктор, – я знаю про эту реакцию. Этот феномен выявили на рубеже девятнадцатого – двадцатых веков. Первые наблюдения были сделаны в два этапа:

Первый. В тысяча восемьсот девяносто пятом году австрийский дерматолог Адольф Яриш первым описал резкое обострение кожных проявлений и общее ухудшение состояния у пациентов с сифилисом. В то время для лечения применяли препараты на основе ртути.

Второй. В тысяча девятьсот втором году немецкий дерматолог Карл Герксгеймер независимо от коллеги зафиксировал и подробно описал точно такую же клиническую картину.