Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Здесь подробно описано, как найти поселение учителя, который сможет тебя обучать. А теперь, пожалуйста, уходи… – Девушка, впихнув Нуске бумагу, обхватила себя руками и села на скамью. Именно отсюда она вчера окликнула лекаря, а теперь – прощалась.

– Леми рассказал тебе?

– Нет. Мой навык – это способность слышать звук через древесину. Я слышала абсолютно все, о чем вы говорили прошлой ночью! Абсолютно все! – Ив вдруг заплакала и заткнула уши руками, словно эти разговоры до сих пор звучали в ее голове.

Нуска вяло улыбнулся.

– Я уйду, Ив, и больше не потревожу вас. Не волнуйся.

Но девушка только мотала головой и кусала губы. Было понятно, что она ненавидит Нуску.

«Как странно. Я спас ее от смерти, подарил возможность жить дальше. А теперь она ненавидит меня, своего спасителя».

Нуска в этот вечер собрал свои вещи, до отвала поужинал и отправился в путь засветло. В очередной раз он покидал место, где не прижился.

Наемничья хибара не стала ему домом. Лесному племени не удалось завладеть его сердцем. Карбор отверг его так грубо, что Нуска до сих пор ощущал боль в легких. Из дворца его и вовсе вытурили, как последнюю svishe, осыпав золотом… Теперь же его выгоняли из обители. Выгоняли те люди, с которыми он сблизился и которых считал друзьями.

Есть ли место, где ему будут рады? И место, которое он сможет назвать домом?

Глава 34
Последнее испытание

Нуска плелся через снег, преодолевал бескрайние раскинувшиеся снежные пустыни, а затем начал подъем в горы.

Лекарю не было уже никакого дела до себя. На самом деле с самого начала он считал данную ему информацию шуткой и ложью. Но, как и после случившегося во дворце, он просто следовал за прощальными словами.

Просто потому, что идти больше некуда. А Нуске, чтобы терпеть холод, голод и боль в теле, нужна была цель.

Есть ли там, за возвышающемся на фоне неба хребтом, тот самый учитель, который сделает из Нуски почетного сурии? Reh`z там.

Раньше лекарь никогда не бывал в горах, но именно сейчас жизнь решила пожалеть хаванца и повернуться к нему лицом. Ветер стих, а снег хоть и сыпал, но маленькими редкими хлопьями. Кое-как Нуске удалось пережить два обвала, спрятавшись за выступами.

Лекарь ночевал в пещерах или маленьких выбоинах в скале, а поутру вновь начинал восхождение. Узкая каменистая тропка, объятая льдом и снегом, не выглядела надежной. У Нуски каждый раз прихватывало сердце, когда он оступался, а снежный массив из-под его ног скользил вниз и исчезал в пропасти.

«Наверное, это и есть цена, которую нужно заплатить, чтобы стать сильным», – так успокаивал себя лекарь по вечерам, залечивая отмороженные ноги и участки кожи. Если бы не перчатки, которые он свистнул в последний день из дворца, то Нуска бы здесь и умер. Отморозив руки, он не смог бы лечить сам себя. Его ноги начали бы гнить и отказали уже через несколько дней после начала восхождения. Потому Нуска берег эти ценные вещицы.

Лекарь хоть и отличался горячей кровью, мог иногда совершать необдуманные поступки, но глупцом не был. Он рассчитал провизию на подъем и на спуск с горы в случае неудачи. И вот, почти достигнув пика, Нуска встал перед выбором. Либо разворачиваться прямо сейчас, либо, лелея надежду о сказочном учителе, отдавшись на волю судьбе, продолжить путь наверх.

Нуска выбрался ночью из укрытия. Поднялся ветер, а снег кружил в воздухе, затмевая обзор. Лекарь надеялся в ночной тьме разглядеть огни жилых домов наверху, но видел лишь крутящиеся в танце снежные вихри. Было холодно, так нестерпимо холодно, что Нуска пообещал себе, что никогда не осядет на севере. Лучше сразу пойти на корм волчакам, чем терпеть эту боль в костях всю оставшуюся жизнь.

У лекаря не было выбора. Он снял перчатку, поднял руку и сконцентрировал энергию в кончиках пальцев. Яркая вспышка осветила холм – Нуска надеялся, что ее, возможно, будет видно наверху.

Удивительно, но через несколько секунд маленький ответный огонек на секунду блеснул на северной части горы. Нуска нахмурился. За эти дни он узнал, что снег хорошо отражает свет. Это был просто отблеск или световые галлюцинации?

Лекарь поскорее скрылся в маленькой выбоине, где устроил привал. Его энергия могла вызвать обвал. И не прогадал, потому что через несколько минут сошло сразу несколько снежных шапок.

Нуска хмурился. Ему так и не удалось сомкнуть глаз этой ночью. Можно ли считать тот отблеск сигналом или хотя бы знаком? Должен ли он продолжать путь?

«А, reh`z с ним. Замерзнуть в горах, конечно, не самая почетная смерть, но хотя бы никто этого не увидит».

С первыми лучами лекарь покинул свое убежище и обомлел. Вся тропинка оказалась завалена снегом. Путь наверх был закрыт.

– Бездна дери эту хаванскую магию! Когда надо – толку никакого, а как просто посветить пришлось, так сразу стала такой мощной! – Нуска, не выдержав, ругался себе под нос, а затем вскинул голову и осмотрел отвесный склон.

Если понадеяться на то, что вчера сошли все свежие снежные шапки, то, возможно, он успеет взобраться на уровень выше. Но любая ошибка может стоить хаванцу жизни.

Нуска сглотнул и начал готовиться. На этот раз он взял с собой сразу два ножа и толстую бечевку. Крепко-накрепко привязав к подошве ножи лезвиями вперед, лекарь понадеялся тем самым облегчить подъем. Перчатки также надежно защитят его руки и позволят крепко цепляться за выступы.

Лекарь шумно вздохнул, а затем вскинул ногу повыше и погрузил маленький крепкий ножичек в лед.

«Ага, вроде, держится!» – мысленно порадовался он, начиная медленно взбираться наверх.

Нуска не спешил. Медлительность и вдумчивость не были в его характере, но сейчас любая оплошность превратила бы лекаря в лепешку. Замороженную мясную лепешку.

Лекарь потихоньку поднимался все выше и выше. Шаг за шагом он вбивал острия ножичков в лед и хватался руками за редкие каменные уступы. Если бы гора не была объята льдом и снегом, то это было бы намного проще, но сейчас, если Нуска хоть раз погрузит ногу не в намертво наросший лед, а в податливый снег, то кубарем скатится в бездну.

К полудню лекарь смог забраться на следующий виток пути, ведущий к пику. Когда лекарь вывалился на твердую поверхность, тяжело дыша и обливаясь потом, он вдруг почувствовал себя властителем мира. Он справился. Смотря сейчас вниз, на тот высокий склон, который он преодолел, не совершив ни одной ошибки, Нуска вдруг тихо засмеялся. Он ощупывал замерзшие руки и ноги, лечил их и продолжал еле слышно смеяться. Впервые с того дня, как лекарь покинул столицу, он был счастлив.

Уложив ножи и веревки в суму, Нуска продолжил путь в хорошем расположении духа. Даже такая маленькая победа грела его душу и наполняла верой в себя.

Лекарь не знал точно, где стоит искать. Эта гора была огромна, а ее склоны необъятны. Потому Нуска принял решение сначала проверить северный пик. Тем более что он уже почти расхаживал по самой вершине. На такой высоте дышалось тяжело, но это ни шло ни в какое сравнение с тем, что Нуске довелось пережить в Карборе и после, в столице.

Здесь было намного холоднее, чем внизу, а ветер не щадил. Обдуваемая всеми ветрами вершина ощетинилась, готовя для лекаря новые препятствия. Но он уже столько времени провел на этом h`aidgehl севере и столько ночей пережил, сотрясаясь от холода, что почти не ощущал той стужи, что превратила его лицо в одну красную и жесткую скорлупу от ореха.

Нужно искать место, где могут жить люди. На открытой местности здесь находиться невозможно, а, значит, поселение может располагаться только меж горных гряд. Среди возвышающихся скал вполне могла скрываться небольшая долина, бережно укрытая от беспощадных ветров.

И Нуска, оглядев белоснежное слепящее пространство, смог отыскать этот уголок. Даже если там никого нет, у лекаря хотя бы появится возможность передохнуть.

Эти мертвенно-белесые горы и небо невольно подталкивали на мысли о смерти. Нуска уже несколько дней не мог думать ни о чем другом. Он здесь один. Любой шаг может стоить ему жизни, а горстка сухарей в суме не прибавляет уверенности. Но отчего-то эти мысли больше не пугали. Наоборот, уже столько раз обманув смерть, лекарь надеялся провернуть это еще разочек.

К вечеру Нуске удалось спрятаться меж тянущихся в небеса скал. Это место действительно было хорошо укрыто от непогоды. Даже под обвал не попадешь: пики, окружившие долину подобно кольям, не скапливали на вершинах снег.

Но лекарь все еще не видел огней поселения, следов и любых признаков того, что эти горы обитаемы. Могла ли Ив заманить его в ловушку? Вряд ли. Скорее всего, наводку дал Леми. А он хоть и оказался редкостным hve, но не был ни убийцей, ни дураком.

Внизу показалась глубокая пещера. Ее вход был огромен, но Нуска нахмурился. Откуда же могло взяться в необитаемых горах подобное углубление? Только если…

«Неужели это… старая драконья пещера?..»

Нуска на секунду замер и мелко задрожал. Даже его ноги невольно подкосились, но он не смог скрыть живого блеска в глазах и нахлынувших чувств. Он вновь засмеялся и бегом бросился вперед. Оказывается, в его натруженных ногах еще была сила.

Кто бы мог подумать, что в своем путешествии он наткнется на подобное место! Драконья пещера, настоящая драконья пещера! Когда-то давно здесь точно обитал дракон! Самый настоящий дракон!

Нуске стало тепло. Он вбежал в пещеру и стал оглядывать кристальные сталагмиты и сталактиты. Так и есть. Все именно так, как было описано в библиотечных книгах. Энергия драконов год за годом впитывалась в стены пещеры и покрывала их сверкающими кристаллами.

Какой же дракон здесь жил? Какая энергия хранится в глубине этого камня?

Лекарю было больно улыбаться из-за обмороженного лица, но он берег силы и не тратил энергию на лечение кожи. Сейчас не время было думать о красоте. Давя улыбку, Нуска коснулся одного из кристаллов и на секунду утонул в глубине веков.

Перед его глазами мелькали крылья, клыки и необъятные воздушные просторы. Этот дракон точно был фасидцем, а потому выбрал такое холодное место, переполненное замороженной водой. Но дракон был одинок. Сколько бы он ни летал, ни кричал, призывая сородичей, он так и не смог отыскать себе подобных.

Нуска сглотнул и опустил руку. Энергия того существа была так сильна, что часть воспоминаний водного создания навсегда запечатлелась в этих сталактитах. Но жизнь дракона была наполнена такой болью и нестерпимым одиночеством, что лекарь, опустив голову, просто медленно пошел вперед, стараясь больше не касаться сверкающих камней.

Оказывается, драконы были подобны людям – они тоже могли скучать и страдать.

Была ли правильной Драконья война? Стоило ли людям вступать в войну с другими разумными существами? Нуска не мог судить. Да и время сейчас неподходящее для размышлений о былом.

Лекарь провел ночь, блуждая в нескончаемых коридорах. Местами он даже терялся, но всегда находил выход. Чутье его было обострено до предела, видимо, местная энергия все-таки подпитывала странника, случайно ступившего в чужое жилище.

Добравшись до выхода, Нуска устроил привал и прикорнул на несколько часов. Огонь он решил не разжигать – не хотелось тревожить это необыкновенное место, существующее уже, возможно, тысячи лет.

С рассветом лекарь вышел из пещеры и тут же прикрыл руками лицо. Лучи звезды обжигали глаза, а воздух был теплым. Когда Нуска привык к свету и смог осмотреться, то узрел еще одно чудо.

Перед ним раскинулась зеленая поляна. Цветы стройным ободком облепили маленькое озеро, усеянное прекрасными зелено-желтыми лодочками. Как цветы могли расти на воде? Да кто бы знал! Нуска впервые видел подобное!

Лекарь осторожно спустился вниз, в долину, отгоняя настойчивую мысль о том, что он все же умер. Несколько раскидистых деревьев склонились над водоемом, а их листва была зелена, как в самое теплое время года. Лекарь, уже успевший привыкнуть к нескончаемому одноцветному пейзажу, просто встал столбом и разинул рот. Муха сразу же туда и залетела.

Муха? Так тут и насекомые водятся?!

Нуска откашлялся и поспешил обогнуть озеро. Это не было ни галлюцинацией, ни миражом. Трава под ногами была мягкой, а запах цветов – непередаваемо сладким.

И тут лекарь наконец увидал маленький деревянный домик, примостившийся в двадцати метрах от озера. Нуска был готов в очередной раз побежать, но, сделав всего несколько шагов, застыл в исступлении.

Возле дома показался человек. Но Нуску поразило не столько то, что кто-то мог жить среди голых заснеженных скал, сколько внешний вид этого незнакомца.

Если судить по телосложению, это был мужчина. Но такой красивый, что любая знатная красавица упала бы перед ним на колени и умоляла бы поделиться тайнами, позволяющими человеку быть подобным великому духу.

Он тренировался. Его меч дэ был тонок и разил воздух быстро и метко. Нуска не смог разглядеть ни одного движения от начала и до конца, клинок просто в какой-то момент исчезал, а затем появлялся в другом месте, застыв в воздухе.

Длинные белые волосы мужчины были собраны в тугой высокий хвост. Несколько непослушных прядей обрамляли смуглое утонченное лицо. Нуска был уверен, что перед ним хаванец, но каждой чертой лица и даже движением незнакомец выдавал нечто чуждое лекарю. Может быть он… не скиданец даже?

Одежды странного человека тоже были необычными: широкие штанины, рубаха на запахе без пуговиц и тканевый пояс. Одежды были белы настолько, что Нуска на секунду засомневался, точно ли этот человек отшельник, а не господин из Эрьяры.

Нуска продолжал стоять, наблюдая за тренировкой. Сейчас он был уверен, что именно этот человек – тот учитель, о котором говорила Ив. Только зачем было забираться так высоко в горы, чтобы обучать молодых сурии?! Разве хоть кто-то, имеющий мозг, полезет сюда ради пары-тройки уроков?

Хотя Нуска сейчас не жалел о проделанном пути. В отличие от кучки богатых стариков в обители, которым было лень лишний раз шевельнуть пальцем, этот человек вызывал уважение и трепет.

Лекарь ждал. Хоть он никогда и не обладал выдающимися манерами, но не мог прервать человека, который был настолько сосредоточен. Меч в его руках скользил, мерцал, отражая звездный свет, и был неотделим от своего владельца. Вот то мастерство, которое жаждал обрести Нуска. Но он даже представить боялся, как много усилий вложено в отработку каждого движения боевого стиля хаванца.

Только когда звезда достигла пика, незнакомец остановился. Его меч медленно растаял в воздухе, а затем мужчина бесшумно поплыл в сторону Нуски.

Лекарь не на шутку испугался, но то, что этот хаванец спрятал оружие, вселяло некоторые надежды.

Вблизи мужчина оказался еще прекраснее. Нуска невольно припомнил Тиаму из своих снов и сглотнул. Был ли он чем-то, подобным ей? И стоит ли ему тогда доверять?

Незнакомец заговорил, но Нуска не понял ни слова и нахмурился, тупо смотря на хаванца. Тогда тот вздохнул, на секунду задумался и спросил:

– Кто ты?

– А… Я… Я из северной обители. М-мне сказали, что здесь проживает учитель, вот я и… – Нуска даже начал заикаться. Сказывалось молчание на протяжении двух недель. Лекарь так и не смог закончить предложение и опустил голову.

– Ты добирался сюда один?

Голос незнакомца был певуч и приятен. Нуска сразу же подумал, как здорово было бы послушать песни в его исполнении.

– Да. Я пришел один.

– Раз ты проделал такой путь в одиночку, то я уделю тебе время. Мое имя – Минхэ, – сказал хаванец и вдруг поклонился.

Нуска так растерялся, что начал кланяться в ответ, повторяя:

– Нуска… Нуска! Меня зовут Нуска!

Лекарь боялся поднять глаза. Но тут Минхэ проговорил:

– Подойди ближе.

Нуска вздохнул и сделал несколько шагов вперед, встав перед незнакомцем. Мужчина оказался не намного выше самого лекаря, что его обрадовало. Значит, необязательно обладать выдающимися физическими данными, чтобы быть сильным сурии!

А Минхэ был необыкновенно силен. Нуска плохо различал схожую энергию, а потому только сейчас понял, что вся долина переполнена светлой дэ. И ее источником был именно Минхэ.

– Не мог бы ты на меня посмотреть?

Нуска удивился, а затем покраснел. С того момента, как его подозвали, он не решался даже голову поднять, а потому разглядывал траву под ногами. Лекарь выпрямился, вскинул голову и вдруг раскрыл от изумления рот. На него, как из зеркала, смотрели точно такие же золотые глаза. Разве что крапинок красных не было, но Нуска был рад и этому сходству.

– В тебе течет кровь лесных племен? – спокойно поинтересовался Минхэ и сложил руки за спиной. Он был статен, спокоен и не совершал ни одного лишнего движения.

– Верно. В вас тоже?

– Верно.

Лекарь не мог поверить ни своим глазам, ни ушам. Всю жизнь он считал себя одним единственным неудавшимся творением, хоть и знал, что многие хаванцы вступали в связь с лесными девами. Но ему никогда прежде не встречались полукровки. Тем более рожденные от связи лесного и хаванца.

– Нуска. Я ведь правильно понимаю, что ты хочешь обучаться у меня мастерству сурии? – тихо проговорил Минхэ.

– Да, я прибыл сюда именно за этим, – кивнул Нуска и нахмурился. Сейчас все и решится.

– Ты прошел испытание горами. Теперь ты должен пройти испытание временем. На протяжении трех звезд ты должен восседать здесь и ждать моего решения. Есть, пить и покидать это место тебе воспрещается. Справишься ли ты?

Нуска сглотнул. Он и так валился с ног от усталости, его желудок уже на протяжении нескольких дней крутило от боли. А как же другие потребности? Отойти по нужде тоже нельзя будет?

Лекарь мотнул головой. Какая разница? Минхэ не похож на того, кто будет просто так насмехаться и издеваться над проделавшим такой путь странником.

Глаза Нуски зажглись. Он кивнул и молча сел там же, где только что стоял.

Минхэ обвел тощего и промерзшего лекаря задумчивым взглядом, но в нем не было ни тени презрения или недоверия. Мужчина просто развернулся и пошел в сторону хижины.

Лекарь устало вздохнул. Сейчас он искренне возносил мольбу духам о том, чтобы в течение этих трех дней его желудок не прихватило, а сознание не отключилось. И можно ли пользоваться светлой дэ для поддержания состояния? Минхэ не сказал.

На самом деле сидеть и бдеть в этой зеленой долине было не самым страшным испытанием для Нуски. За эти два месяца скитаний он пережил так много, что воспринял предложение сидеть и ничего не делать скорее как отдых.

Ему было что обдумать. Нуска успел поскитаться по лесам и горам, он узнал, что способен выжить в дикой природе, вдали от города. Но… жить среди людей – нет. Хотя что значит «людей»? Лекарю хоть и было тяжело в трущобах, где его не раз пытались использовать, даже поймать и продать, но помыслы обычного работяги были кристально ясны.

Когда ты голоден, то ищешь все способы, чтобы набить желудок. Когда не остается другого выхода, ты сходишь с прямой дороги на пропахшую гнилью тропинку.

Но знатные люди жили иначе. Они были рабами своих желаний и статуса. Они совершали дурные поступки не ради выживания, а по прихоти. Нуску до сих пор тяготило предательство Леми. Тот позволил соученикам день и ночь издеваться над лекарем. Он не пытался выстроить с Нуской доверительные отношения – фасидец хотел, чтобы лекарь попал в полную зависимость от его милости и был вынужден прислуживать Леми, лизать ему ноги, чтобы выжить.

Леми никогда не воспринимал Нуску как равного. С самого начала он видел в нем лишь потенциального раба.

Вот именно то, что лекарь хотел изменить. Он хотел стать равным людям, которых ненавидел и которыми восхищался. Нуска больше не станет преклонять голову ни перед кем. Он больше не падет на колени, не сдастся, не сойдет с арены. Он вернется в Эрьяру и посмотрит на эрда, Нарида и Вильну, высоко подняв голову. И ему нечего будет стыдиться и нечего просить у вельмож и аристократов.

Первый день Нуска просто наблюдал за жителем гор. Минхэ действительно не был скиданцем. Его манеры, распорядок дня, смуглая кожа и раскосые глаза только служили тому подтверждением.

После тренировки Минхэ ушел на задний двор. Он остался в одних штанах, взял тяпку и принялся возделывать землю. Видимо, чтобы выжить здесь, нужно было рассчитывать только на свои силы. Нуска с восхищением наблюдал за человеком, который никак не зависел от окружающего мира.

Минхэ пришел в эту долину, построил дом, начал выращивать еду. Что, если завтра холод, бушующий за спасительной грядой, доберется сюда и побьет посевы? Или Минхэ сляжет с болезнью?

Но, раз хаванец до сих пор был жив, видимо, этого так и не произошло. Этот мужчина… действительно был самодостаточен. Ему даже не нужны были деньги, не было надобности раскланиваться перед кем-то. Он просто тихо жил в этой глуши, но день ото дня шел по пути увеличения силы. Нуска бы, наверное, просто лег и лапки свесил. Ему бы точно не пришло в голову вставать ни свет ни заря и до упаду размахивать оружием.

Как же воспитывался Минхэ? Кто был его учителем? Кто научил его всему этому? Так много вопросов, а ведь и не задашь. Минхэ, видимо, был аристократом по крови, но Нуска ни на секунду не испытал к нему неприязни. Наоборот, наблюдая за обливающимся потом мужчиной, он только вновь и вновь набирался уверенности в том, что хочет у него учиться.

Именно таким хаванцем Нуска должен стать. А потому сейчас должен приложить все усилия.

К вечеру лекарь почувствовал, что у него начался жар. Минхэ в это время занялся уборкой, стиркой и готовкой еды. Приятный запах съестного разнесся по обители, но Нуска терпел, с горькой улыбкой придерживаясь за скрутивший желудок. Кажется, его сейчас вырвет. Да было бы чем!

Ночью лекарь то и дело засыпал, роняя голову на грудь, а затем резко просыпался и выпрямлял спину. Еще рано было падать без чувств. Он должен пройти это последнее испытание.

Второй день оказался тяжелее, чем первый. Нуска хоть и успел подремать, но из-за усталости плохо соображал. Изредка шевеля затекшими ногами и руками, лекарь продолжал восседать в тени дерева, вслушиваясь в плеск воды в озере. Второй день Минхэ провел точно так же, как и первый. Нуска пытался что-то запомнить, надеясь, что это поможет в обучении, но голова не работала.

Когда наступил третий день, а свет звездных лучей во второй раз осветил долину, Нуска с ужасом осознал, что может не справиться.

Его качало из стороны в сторону. Постоянно вело то влево, то вправо. Минхэ не смотрел на потенциального ученика и не тратил драгоценное время на то, чтобы следить за исполнением своего наказа, но Нуска знал, что тот сразу узнает, если лекарь нарушит обещание.

Смертельно хотелось пить. Лекарь привык терпеть голод, но не жажду.

Когда третий день подходил к концу, Нуске стало мерещиться всякое. В очередной раз поднялся жар. Лекарь забубнил себе под нос, а затем вдруг без сил повалился на траву. Но ведь лежать не запрещалось, верно? Верно?

– Нуска, ты хочешь прервать тренировку?

– Нет.

– Ты можешь отступить прямо сейчас. Я накормлю тебя, напою и сопровожу обратно в обитель.

– Нет! Нет! Нет!

Голос Нуски прозвучал так отчаянно, что Минхэ больше не стал его уговаривать.

Лекарь плашмя пролежал ночь, а к утру потерял сознание.

Нуску мучили кошмары. На протяжении всего сна он дрался с толпой сурии, размахивал кулаками, ногами и вгрызался зубами в плоть аристократов подобно волчаку. И даже в своих сумбурных снах он не пожелал сдаться. Лекарь дрался до последнего, пока сон не заволокло черной дымкой.

Когда Нуска очнулся, его поили горьким отваром. Он резко подскочил и закашлялся, хлебнув лишнего.

Его переодели, умыли, бережно уложили на кровать. Лоб был обвязан мокрой тканью. Минхэ сидел рядом на стуле и внимательно наблюдал за лекарем.

Нуска уставился на свои колени. Он боялся смотреть мужчине в лицо, а потому тихо спросил, не поворачивая головы:

– Я справился? Я ведь пробыл там три звезды?

– Не забывай о манерах. Обращаясь ко мне, впредь называй меня «учитель Минхэ».

Нуска не сдержался. Он схватился за голову и шумно задышал, сдерживая слезы.

Арх, бездна с этими аристократами! Бездна с Леми и Ив! Нуска сейчас не отказался бы расцеловать этого фасидца за преподнесенный подарок! Но…

– Учитель… Минхэ, – Нуска впервые обращался так к кому-то, а потому чувствовал легкое смущение, – я не самый способный ученик. Мне уже столько лет, но никто не обучал меня боевому мастерству. От меня будет больше вреда, чем пользы. Вы точно хотите меня учить?

Нуска все еще боялся смотреть на возвышенного хаванца. И боялся увидеть на его лице разочарование.

– Я не считаю себя настолько плохим учителем, чтобы думать о талантах и способностях ученика. Мне лишь нужно было знать, что ты готов посвятить себя тренировкам и обучению.

Лекарь вздохнул с облегчением и только теперь приподнял голову. Взглянув на учителя, он в который раз изумился его мужественной красоте. Белоснежные волосы хаванца были распущены и спадали на крепкие плечи и грудь, прикрытые лишь тонкой тканью рубахи.

– Учитель Минхэ, спасибо, что дали мне шанс, – только и смог выдавить Нуска.

– Ты первый, кто за столько лет добрался сюда. Видимо, у тебя были свои причины пойти трудным путем, но это похвально. Я бы не хотел обучать того, кто из любой ситуации ищет самый простой выход.

От похвалы Нуска покраснел и закрыл лицо руками. Он еще ничего не сделал, а его уже расхваливали. Заслужил ли он это? Те страдания, что ему пришлось перенести, стоили этого момента?

Чужая рука легла на плечо лекаря. Минхэ осторожно похлопал его по спине. Нуска вскинул голову и увидел на лице мужчины легкую улыбку.

– Ты хорошо постарался. Отдыхай. Когда восстановишься, мы начнем обучение.

Да. Этот момент определенно того стоил.

У Нуски никогда не было отца. В его воспоминаниях скользила лишь ссутулившаяся под гнетом судьбы тень, что занимала это место.

Других родственников у Нуски тоже не было. Не было братьев и сестер. Вьен тоже никогда не снисходил до похвалы.

Глядя на учителя, лекарь вдруг понял, что в глазах у него поплыло. Какое странное чувство. Нуска, пряча лицо в руках, плакал впервые за очень долгое время.

И впервые не стеснялся этого. Сейчас он действительно заслужил эту похвалу и эти сладкие слезы облегчения.