Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

Соавторы: ,Сэм Альфсен
сообщить о нарушении

Текущая страница: 44 (всего у книги 350 страниц)

Глава 8
Дела давно минувших дней

После обеда, где мужчины рассказали женщинам все подробности посещения оперуполномоченного из ОБХСС и звонка в Москву, Саша и Сергей Порфирьевич вернулись в лабораторию и приступили к чтению записок из кожаного футляра.

Дедушка Кати вынул из сейфа рукопись, надел перчатки и очки, и приступил к чтению. Саша так же надел матерчатые перчатки и сел рядом.

'Но события развивались так, что вернуться к найденной в пещере рукописи и карте я смог только через много лет. Во-первых, когда я вновь посетил наше Городище и открыл кожаный футляр, то обнаружил, что текст написан не просто на старославянском языке, который я и так не слишком понимаю, а на старо-старославянском, в котором я вообще не понимаю большинство слов. Шутка ли сказать, он написан в конце шестнадцатого века!

Поэтому, мне пришлось сначала изучить этот язык, посещая частные занятия. Потом началась революция и уроки пришлось прервать. Да и появились другие заботы. А если совсем честно, то я и забыл об этих рукописях. Более того, забыл даже, где я спрятал сам футляр.

И вот, полгода назад, я случайно наткнулся на него, обнаружив старый тайник в своем же доме, в Городище. Когда я взял футляр в руки, воспоминания бурными волнами нахлынули на меня, и я решил на этот раз довести дело до конца. Тем более, что теперь для этого было гораздо больше условий и возможностей.

Я взял рукопись с собою в город, где работал в институте над изучением свойств Цветка жизни. У себя на городской квартире я соорудил специальный столик для чтения листов рукописей. Он состоял из толстого листа стекла, под которым я разместил электрическую матовую лампочку, а над стеклом большое увеличительное стекло на гибкой штанге. Читать и расшифровывать написанный текст стало гораздо легче.

Вооружившись еще и словарями старославянского языка я приступил к делу. Расшифрованный текст я тут же записывал в свои дневники уже современным русским языком. Печатать на печатной машинке я не хотел, дабы не привлекать ее стуком внимание соседей по коммунальной квартире, в которой я на тот момент жил.

Когда – через полгода – я закончит свою работу, ко мне пришло осознание важности информации, которой я теперь владею. То что я узнал было настолько невероятным, что опубликовать содержимое рукописи было совершенно немыслимо. И проблема заключалась не только в уникальности данных зафиксированных в рукописях, сложность была в другом. Если эти данные получат широкую огласку, моему народу будет угрожать большая опасность!

Поэтому, я решил спрятать: и саму найденную рукопись, и мою расшифровку этого текста в надежном месте, до лучших времен'.

Сергей Порфирьевич закончил чтение нескольких листов бумаги, склеенных в верхнем левом углу в один документ. Остальные листы современной бумаги были разрозненными, но пронумерованными.

– Получается, новая рукопись состоит из двух частей? – уточнил Саша. – Вот этого сопроводительного письма и текста с расшифрованной рукописью?

– Похоже на то, – задумчиво произнес старый академик, – интересно, что он там прочитал такого, о чем нельзя никому рассказать?

– Так давайте узнаем! – предложил юноша.

– Давай, – и старый академик, пошуршав разрозненными листами, нашел страницу с номером «один» в правом нижнем углу, и стал читать вслух:

'Записки сии составлены Ярославом, сыном Владимира Ожогского, дворянином, верным слугой князя нашего Владимира Андреевича Старицкого, коего опричники заставили выпить яд осенью тысяча пятьсот шестьдесят девятого года.

Жили мы с отцом в нашем наследственном вотчинном имении, под городом Старицей. И было у нас тридцать пять душ крестьян, которые работали на нашей земле. Мать мой Евфросиния умерла в родах, отец больше не женился, а братьев и сестер у меня не было'.

Мои примечания: Описание быта и жизни в деревне я опустил, так как для сути дальнейшего повествования это не имеет ни малейшего значения.

'Так и жили мы с отцом, пока не обрушилась на нас беда черная. Возвели на хозяина нашего, брата царя – князя Владимира – напраслину и клевету перед царем и великим князем Иваном Васильевичем, что, мол, намеревался он извести и царя и семью царскую ядовитым зельем. И отравили его проклятые опричники, и казнили его жену и дочь, и двоих сыновей. А на его земли обрушилась свора опричных псов.

Не миновала горькая чаша сия и наш дом. Однажды, летним утором, во двор въехала толпа опричников. К седлам их были привязаны отрубленные собачьи головы и метлы. Похвалялись они, что будут как собаки грызть врагов государевых, и метлой выметать их из отчизны нашей.

Истинно – как собаки – бросились они грабить все вокруг и насиловать женщин и девок. А мужиков, что пытались защитить своих родных, нещадно рубили саблями, кололи копьями, и стреляли стрелами, пистолями и пищалями.

Выскочил из нашего дома мой отец с саблей и зарубил двух грабителей, ибо воин он был опытный и смелый. И убоялись его слуги Сатаны. И один из них выстрелил в него из пищали, боясь сойтись с ним в рукопашной. И убил его.

Увидел я гибель батюшки, и кровь залила мне глаза. Подкрался я незаметно к стрелку, который убил отца моего, вынул сапожный нож, прыгнул ему на спину и перерезал ему горло. И упал он захлебываясь кровью.

Схватили меня остальные разбойники, избили сильно и хотели повесить на воротах нашего – уже горящего – дома. И веревку уже закинули, и петлю мне на шею надели, и руки сзади связали, и на коня посадили, чтобы потом с него меня сбросить в петлю. И вознес я молитву Господу нашему Иисусу Христу, чтобы простил он мне все мои прегрешения вольные и невольные, и принял меня в Царство Небесное.

И тут свершилось настоящее чудо. Господь не оставил меня. Среди опричников был один, одетый во все черное, да платье иноземного кроя. Лицо было у него гладко выбритое, в отличии от бородатых сотоварищей, но с усами. Сам он в бесчинствах не участвовал, а лишь с брезгливым видом наблюдал, сидя верхом на коне своём, за всем творимым насилием.

– Стойте! – крикнул он галдящим разбойникам, которые хотели уже везти коня, чтобы я упал с него, с петлей на шее.

– Чего тебе, Альфонсо? – крикнул один из опричников.

– Я хочу купить этого мальчишку! – крикнул он.

– Он убил Кривича! Он должен ответить!

– Кривич был трусливый шелудивый пес, и вы все знаете это. Вы же сами хотели его прибить за воровство у своих!

– Хотели! Но мы сами бы этого не сделали, а если земские начнут убивать сами наших, то что это будет?

– Глупцы! Вы что, так ничего и не поняли? – презрительно рассмеялся иноземец.

– И что мы должны были понять? – спросил его опричник.

– То, что рукой этого мальчишки, водила сама длань Господня! Он услышал ваши нечестивые молитвы об избавлении от Кривича и послал его, чтобы вы руки не марали братоубийством! Так неужели вы убьёте посланца воли Божьей? И навлечете на себя его гнев! – тут он перекрестился: – Я во славу Господню, готов выкупить его за испанский золотой дублон! Все барахло, что вы возьмете в этой нищей деревне столько не стоит! – и он, вынув из кармана большую золотую монету, показал ее всем.

У опричников сразу же жадно заблестели глаза. Добыча, которую они взяли в нашем бедном имении, была уж очень скромной. А тут такое богатство. Решение у них созрело мгновенно. И они загалдели вразнобой:

– Альфонсо прав!

– Какой прок нам от того, что мы его просто повесим?

– Кривич был вором и трусом, поделом ему!

– Мальчишка своенравный, Альфонсо все равно его убьет сам, когда это поймет!

– Этот иноземный еретик, еще и заплатит нам за это!

Наконец, они угомонились и старший опричник сказал:

– Мы согласны! Но если ты его убьёшь потом сам, мы дублон тебе уже не вернем.

– Конечно! Лови! – и Альфонсо бросил монету бородачу. Тот поймал ее, внимательно осмотрел, попробовал на зуб, и, увидев отметину, довольный крикнул своим подельникам:

– Снимайте мальчишку с коня, и петлю с него снимите, но не развязывайте. Пусть его Альфонсо сам развяжет. Если он сбежит, то это уже не наша вина.

Разбойники сняли с меня петлю, стянули с коня, приволокли и бросили перед конем моего спасителя, а сами продолжили грабеж нашего поселения'.

– Ничего себе, – произнес Саша. – Одно дело, когда читаешь учебник истории, другое – когда читаешь документы о тех событиях. Какая все-таки тогда царила жестокость.

– А сейчас по-твоему жестокости меньше? – ответил старый академик. – Что творили фашисты на нашей земле? Этим опричникам до них еще далеко.

– Сергей Порфирьевич, а что это за Альфонсо? Откуда он взялся в России в то время? – снова спросил Саша.

– Ну, в опричном корпусе Ивана Грозного служили и иностранцы! – произнес дедушка Кати. – Они даже воспоминания об этом оставили, хотя многие историки считают их очень тенденциозными и недостоверными. Это Генрих Штаден, Альберт Шлихтинг, Иоганн Таубе, Элерт Крузе и другие. Про этого Альфонсо я не слышал. Судя по всему, он испанец. У него двойной золотой эскудо, который назвали дублоном. А вот то, что он весь в черном, то, возможно, он иезуит.

– Иезуит? – удивился Саша. – А откуда он взялся там?

– А что, все сходится, – произнес Сергей Порфирьевич, – смотри, события в летописи происходят в тысяча пятьсот шестьдесят девятом году. Слушай, это же четыреста лет назад! А символической датой создания ордена иезуитов считается пятнадцатое августа одна тысяча пятьсот тридцать четвертого года, когда в часовне Богоматери, на холме Монмартр, в Париже, Игнатий Лойола и его сподвижники: Франсуа Ксавье, Пьер Фавр, Диего Лаинес, Альфонсо Сальмерон, Николас Бобадилья и Симан Родригиш принесли обеты нестяжания, целомудрия и апостольского служения Святой Земле или – если оно окажется невозможным – в других частях света, по выбору папы Римского. Обеты заканчивались словами «Ad majorem Dei gloriam» («Для вящей славы Господней»), которые стали девизом будущего ордена.

– Откуда Вы это знает? – удивился юноша, который и сам любил историю, но таких подробностей не знал.

– Я был знаком с учеными в Институте Истории Академии Наук СССР. Кстати, в этом году его разделили на два: Институт истории СССР и Институт всеобщей истории. Там какой-то скандал вышел. Так вот там была группа, которая по заданию самого Сталина изучала историю, структуру и принципы организации, а так же историю этого ордена.

– Зачем?

– Иосиф Виссарионович, сам был из семинаристов. И он считал этот орден очень эффективным и устойчивым. Нужно брать у врагов все самое лучшее, и использовать в собственных целях. Так вот, я думаю, что этот иезуит там находился, чтобы осуществить вековую мечту римского папства, обратить православных в католическую веру.

– Давайте читать дальше! – предложил, сгорающий от нетерпения, Саша.

– Давай! – согласился Сергей Порфирьевич, и снова склонился на листами рукописи.

'Когда меня бросили под ноги коня иноземца, он спешился, и, подхватив меня под связанные руки, отвел к столбу где прислонил к нему и сел рядом.

– Зачем Вы меня спасли? – спросил я его. – Я все равно хочу убить вас всех.

– Конечно! – к моему удивлению согласился Альфонсо. – Хотя Господь завещал нам прощать своих врагов, но я тоже думаю, что их сначала нужно убить, а потом можно и простить. А смерть отца обязательно должна быть отомщена.

– Что такое Вы говорите, разве Вы не один из них? – удивленно спросил я.

– Один из них? – еще больше удивился иноземец. – Это даже оскорбительно! Сравнивать меня, благородного испанского идальго, с этими двуногими животными в обличье человека!

– Что же Вы тут делаете? – спросил я его, одновременно пытаясь развязать руки.

– Я состою в посольстве Святого Престола папы Римского – Пия Пятого, ко двору царя – Ивана Васильевича. А тут я потому что глава нашей миссии послал меня посмотреть и доложить о том, как действуют опричники.

– А я зачем Вам?

– Ты мне понравился! Ты тут единственный благородный человек! Такие люди мне нужны!

– Зачем?

– Как тебя зовут? – спросил он.

– Ярослав, – ответил я.

– Ярослав, – повторил он задумчиво. – Я буду тебя называть Яром. Слушай меня, Яр. У тебя сейчас два пути. Первый, ты постараешься сбежать и попытаться убить этих бандитов. Но это будет значить только одно.

– Что?

– Тебя быстро поймают и убьют, как обыкновенного разбойника.

– Почему?

– Потому что ты выступишь против государства. Один, без денег, без поддержки, без друзей. Это путь на плаху, или в петлю.

– И что? Оставить все как есть? И не отомстить?

– Наоборот, отомстить! Но месть нужно готовить. Стать богатым, приобрести необходимые связи, научиться, наконец, мастерски владеть настоящим оружием. Ты думаешь, что каждый раз ты сможешь прыгнуть на спину врагу и перерезать ему шею? – усмехнулся Альфонсо.

– И что меня ждет?

– Яр! Ты очень мал! Ты должен подрасти и набраться сил, знаний и умений. Ты поедешь со мною в Италию, в Рим, где всему научишься.

– И чем я расплачусь за все это?

– Тем, что будешь мне служить все это время.

– А у Вас в Италии разве нет слуг? – спросил я его.

– Есть! Но ты будешь особенным слугой!

– Почему?

– Потому что ты сирота, и тебе некуда и не к кому возвращаться. Потому что ты чужой в Италии! Да еще православный! Тебя будет гораздо труднее перекупить моим врагам, в отличие от местных слуг! К тому же, ты мне обязан жизнью и у тебя есть цель отомстить этим бандитам, – усмехнулся Альфонсо.

Я задумался и понял, что он прав. Только потом я понял, кем был этот Альфонсо. Он был иезуитом. А в народе шептались, что язык их подарил им сам Сатана: таким он был хитрым, убедительным и изворотливым. Они были способны убедить: кого угодно и в чем угодно.

– Яр, – продолжил Альфонсо, – я развяжу тебя и, после этого, ты уже сам решишь свою судьбу. Или ты сбежишь и погибнешь, показав свою глупость и недальновидность, или ты останешься, и проявишь свой ум и мудрость. Скажу прямо – дураков я не люблю. Готов?

Я кивнул ему. Он взял нож и рассек веревки, которыми были связаны мои руки. Освободившись, я стал растирать затекшие кисти. К этому времени, на месте усадьбы остались лишь горящие развалины и трупы крестьян. По пепелищу бродили опричники пытаясь найти в разорённой дотла усадьбе хоть что-то ценное.

Я лихорадочно размышлял, что мне делать. Как ни крути, с какой стороны не посмотри, иноземец был прав. Сейчас я мог убить только одного из них. Другие не оставили бы мне ни единой возможности покончить с ними всеми. С другой стороны, главного убийцу я уже наказал.

– Хорошо, – сказал я Альфонсо, – я согласен быть Вашим слугой, пока не научусь всему что нужно.

– Правильное решение, – кивнул иноземец, – но не меньше трех лет.

– Согласен. Как мне Вас называть?

– Как обычно – мой Господин, – усмехаясь ответил мой новый хозяин'.

Раздался звонок телефонного аппарата. Мужчины вздрогнули от неожиданности и Сергей Порфирьевич взял трубку. В ей послышался голос Кати:

– Деда! Вы куда там запропастились? Ужин стынет! Идите уже домой! Саша с тобой?

– С нами все хорошо! Мы уже идем, внучка! И Саша со мною!

– Давайте, мы ждем! – и она повесила трубку.

– Саша, нам пора! Не будем заставлять их ждать! – решительно сказал старый академик, пряча рукопись в сейф.

Они вышли из лабораторного корпуса и направились в квартиру Ивановых.

Дома их поджидала вся компания: отец Саши, Анна и Катя, которая бросилась на шею Саши, едва они с дедом вошли в квартиру. По комнатам витал божественный аромат картофельного пюре и жареных котлет.

Когда, помыв руки, все уселись за стол, на котором – в придачу к горячему – стояла большая чашка с помидорно-огуречным салатом да с кусочками болгарского перца и зеленого лука. Хозяюшки густо присыпали его петрушкой и укропом. Кроме того, салат источал неповторимый запах семечек не рафинированного подсолнечного масла. У всех мужчин незамедлительно разыгралось слюноотделение, а желудки отозвались жалостливым сонетом предвкушения.

– Господи! Такое подают только в раю! – потирая руки, сказал Сергей Порфирьевич, который не переставал радоваться тому, что помимо хороших друзей он приобрёл еще и полноценное питание: горячий, вкусный и сытный ужин. А с приездом внучки, жизнь и вовсе наладилась и обрела смысл.

Все с удовольствием набросились на еду. За время ужина, Саша и дедушка Кати рассказали о том, что они прочитали, а отец Саши отчитался, как идет работа над образцом полиграфа.

Уже поздно вечером: Саша, Катя и Сергей Порфирьевич, поблагодарив хозяев за прекрасный ужин, который помогала готовить и Катя, отправились в свою квартиру. Этот день закончился.

Глава 9
Все тайное становится явным

МОСКВА, ЛУБЯНКА, КОМИТЕТ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ СССР

На селекторном пульте связи в кабинете генерал-полковника Громова замигала лампочка кнопки вызова секретарши. Он снял телефонную трубку и нажал на мигающую кнопку. В трубке раздался голос Маши:

– Товарищ генерал-полковник! К Вам, с внеочередным докладом, полковник Лукин. Просит принять его. Какие будут указания?

– Пусть войдет! И сделай нам, пожалуйста, свое фирменное кофе!

Секретарша положила трубку и обратилась к посетителю сидящему в приемной с папкой в руках:

– Товарищ полковник, генерал-полковник ждет Вас. Проходите! – изобразив дежурную улыбку, она поднялась со своего кресла и занялась приготовлением кофе. Ее фирменным отличием и маленьким секретиком, приводящим в восторг посетителей, было то, что в кофе она добавляла несколько капель элитного французского коньяка и чуть-чуть корицы.

– Здравия желаю, товарищ генерал-полковник, – отрапортовал, вошедший в кабинет начальства, полковник Лукин.

– Здравствую, Жора! Я жду объяснений! Ты уехал четыре дня назад, и от тебя ни слуху ни духу! Я уже сам собирался звонить в наше управление по Академгородку, чтобы выяснить, что с тобой происходит!

– Хорошо, что Вы этого не сделали. Разрешите доложить все по порядку?

– Да уж будь любезен. Присаживайся, – и они снова сели в кресла для неформальной беседы. Вошла секретарша с подносом. Поставив его на столик, она спросила какие будут дальнейшие указания.

– Машенька, меня ни с кем не соединяй. У нас будет важный разговор.

– Поняла. А если позвонит Юрий Владимирович? Председатель.

– Ну только если он.

– Поняла. Я в приемной, – и она удалилась покачивая бедрами.

– Хороша! – не сдержался Полковник.

– Слюни подбери и губу закатай, – рассмеялся Громов: – Знаешь пословицу? Хороша Маша, да не наша!

– Как можно, Владимир Федорович! – он замялся, подбирая слова, и, наконец, нашел: – Доверенные сотрудники руководства – это святое!

– Правильно мыслишь! Жора, я жду объяснений.

– Так точно, Владимир Федорович! – начал подобравшийся Лукин. – Как мы и договорились, я прибыл в Академгородок, и сразу разместился в гостинице. Первым делом, направился в наше Управление по Академгородку. Там я обратился к полковнику, руководителю Управления. Тут для меня прозвенел первый звоночек.

– В смысле? – спросил Громов.

– Он испугался. Стал бледным и вспотел.

– Ну и правильно! Чего тут удивительного? Приехал полкан из Главного Управления, без предупреждения, с проверкой! Было бы странно, если бы он не испугался.

– Все верно, Владимир Федорович. Насторожило меня другое. Когда я ему сказал, что приехал по делу ограбления сберкассы и убийства организатора и главаря банды, он выдохнул, совершенно успокоился и даже обрадовался!

– И что ты думаешь по этому поводу? Что тебя насторожило?

– Я вот что подумал. Он решил, что я приехал по другому поводу, по другой причине. И испугался. А когда понял, что по другому делу, тут он и расслабился.

– Твои выводы?

– Я решил, что он что-то скрывает. Возможно, какие-то делишки, о которых не знают в Главном управлении!

– Продолжай!

– Я попросил предоставить мне все имеющиеся материалы по этому делу, – продолжил Лукин, – и стал его внимательно изучать. В деле был эпизод, с чего началось возобновление этого дела. Там, некий Александр Иванов, шестнадцати лет, нашел с какой-то пенсионеркой, на помойке, бумажный пакет с похищенными, как выяснилось потом, деньгами из сберкассы. И они сдали их в ближайшее отделение милиции. Сумма огромная – шестьдесят тысяч рублей, новыми. Это меня насторожило.

– Что именно тебя насторожило? То, что они сдали эти деньги?

– Конечно! Когда я детально составил хронологию событий, то оказалось, что первым на месте находки был этот Иванов, а пенсионерка подошла позже, когда он их уже как бы нашел.

– Что значит как бы? – удивился Громов.

– Пакет с деньгами лежал там не больше десяти минут! – улыбнулся Лукин.

– Это как ты определил?

– Да очень просто. За десять минут до этого прошел летний ливень. Я проверил по сводкам местной метеостанции. А пакет был сухим. Значит его туда положили перед самым приходом Иванова. Но и это не так.

– Поясни?

– Всё просто. Во время дождя его там не было. Пакет был сухим. Да и кто во время ливня выносит мусор? Я был там на месте. Площадка помойки обнесена с трех сторон оградой и находится на открытом месте. Если бы кто-то, после дождя, положил этот пакет на помойку и ушел, его бы увидел сам Иванов, который шел выбрасывать мусор. Как тот выходил из этой мусорки. Но по словам Иванова, он там никого не видел!

– Может просто перебросили через ограду? – предположил генерал.

– Не думаю, при падении пакет бы испачкался и мог бы вообще разорваться. А он был чистым и целым.

– К чему ты клонишь, Жора?

– Я думаю, никто этот пакет с деньгами туда не подбрасывал.

– А как же он там оказался?

– Его принес с собой Александр Иванов, сам.

– Что⁈ – Громов поднялся с кресла и стал расхаживать по кабинету. – Откуда он его взял и зачем его туда подбросил? Что это вообще за подросток? Ты думаешь, что он причастен к тому ограблению? А сколько ему тогда было лет?

– Одиннадцать! И я не думаю, что он был связан с ограблением. Нигде его семья и он не пересекались: ни с братьями Копыловыми, ни с главарем.

– Тогда, что?

– Думаю, они с братом нашли эти деньги, которые были спрятаны после ограбления.

– Там еще и брат есть? На чем основаны твои выводы?

– Дом где они живут, находится рядом со сгоревшей халупой под снос, где был обнаружен убитым главарь банды. А раньше там были заброшенные старые деревенские дома. Возможно, там был тайник, где были спрятаны эти деньги. А они их нашли. Знаете, как мальчишки ищут клады. Да, и еще, семья этого Иванова живет в том же дворе, где и семья академика Бессонова, чья жена является дочерью Вашего друга академика Сергея Порфирьевича. Позже я узнал, что они одноклассники с его внучкой Екатериной Бессоновой, и более того, ее жених, он по факту и есть ее муж!

– Так вот кого имел ввиду Сережа, – задумчиво произнес Громов, и добавил с удивлением: – Ты думаешь, это Иванов его убил?

– Это вряд ли. Во-первых, он бы с ним не справился чисто физически. Парень он был в то время достаточно хилым.

– Что значит в то время?

– Мы точно знаем, что главарь был сожжен живым, и он погиб в тот же день, что и случился пожар. В его легких были обнаружены частицы копоти и сажи, значит в момент пожара он дышал. В тот период времени, Иванов отличался субтильным телосложением, но занятия спортом, потом сильно укрепили его тело.

– Давай, что там у тебя во-вторых.

– А во-вторых, это самое интересное. В начале лета он попал в аварию и потерял память.

– Как? Катя вышла замуж за человека без памяти? – еще больше удивился, опустившийся на место генерал.

– Давайте об этом позже, и по порядку! А то мы все намешаем в кучу! – предложил Полковник.

– Да у меня и так все перемешалось! Помойка, дождь, деньги, бандиты, парень без памяти! Давай-ка проясни мне этот винегрет из фактов! – попросил Громов.

– Вся эта история с деньгами это ерунда! И к нашему делу отношения напрямую не имеет!

– Тогда зачем ты меня этим загрузил?

– Она меня вывела на след того, что так тщательно скрывает полковник.

– Полковник милиции, как его, Крякин? – уточнил хозяин кабинета.

– Нет, там вообще полная ерунда, я потом расскажу. На то, что скрывает полковник из нашего Управления по Академгородку! – торжествующе ответил Лукин.

– И что же он скрывает, и как ты это нашел? – нахмурившись спросил генерал. Меньше всего он хотел узнать, что в одном из местных Управлений их конторы образовался тайный заговор.

– Когда я изучал дело по деньгам и из ограбленной сберкассы, я увидел рапорт одного из сотрудников, в котором Александр Иванов проходил под кодовым названием «Умник»!

– Что это значит? – удивился Генерал. – Такие псевдонимы присваиваются только, если на объект заведено персональное оперативное дело!

– Вот именно! Но я не нашел в этом деле никаких указаний на то, что такое дело было заведено, и приказ о присвоении Иванову такого оперативного псевдонима. Я решил, что этот рапорт попал в данное дело по ошибке, случайно! И решил брать нахрапом.

– Каким образом?

– Я пришел в кабинет полковника нашего Управления, положил ему этот рапорт на стол и прямо его спросил, где само оперативное дело на Александра Иванова!

– И какая была реакция? – живо отреагировал генерал.

– Такая же, как и когда я только приехал! Он что-то замямлил, что это, мол, была его инициатива, что нахождение денег было очень туманным. Хотя про дождь, он даже не подумал. Я попросил его показать мне это дело. Вежливо, но очень настойчиво. Он попросил меня подождать в выделенном мне для работы кабинете, а сам ушел за делом. Не было его минут сорок.

– Почему так долго?

– Он сказал, что сотрудник, который его ведет, отсутствовал на месте, пока его нашли… – усмехнулся Лукин, – но я сразу все понял, когда открыл его.

– Говори!

– Вы меня учили, когда я был еще молодым лейтенантом, что первое, что нужно сделать при изучении документов, это проверить все ли страницы в нем присутствуют!

– И что?

– Я выяснил, проверяя нумерацию страниц, что в той папке, которую мне принесли не хватало двадцати процентов страниц. И то время, в течение которого он отсутствовал, было потрачено им для удаления особо важных страниц из этого дела. Он, явно, что-то скрывал.

– Какие были твои действия?

– Я сделал вид, что ничего не заметил, просмотрел дело, ничего особо интересного там не было. Чтобы не вызвать подозрения, я отправился к милицию, и там тоже выяснял обстоятельства дела по убийству главаря банды ограбившей сберкассу шесть лет назад.

– Но почему ты мне не отзвонился ни разу за это время? – спросил Генерал.

– Вы же сами просили меня не палить конспиративную квартиру. А за мной сразу прицепили хвост, и сколько я был там он все время висел у меня за спиной.

– И что в милиции?

– Там оказалось проще всего. Дочка полковника милиции влюбилась в этого Александра Иванова, но безответно, так как он предпочел ей Екатерину Бессонову. Они, кстати, все были одноклассниками. Вот папаша и решил помочь любимой дочке устранить соперницу.

– Жора! Ты не шутишь? – рассмеялся Громов. – Ты смотри, в такой глуши и какие шекспировские страсти кипят!

– Какие шутки, Владимир Федорович! Все вполне серьезно! Но я с ним провел разъяснительную беседу, объяснил ему весь расклад, и предупредил, чтобы он от семьи Бессоновых и их родственников держался подальше.

– И как он отреагировал?

– Сначала пытался ерепениться! Мол, я не по вашему ведомству, у меня свое начальство. И вообще он нам не подчиняется. Чувствуется, что он нас, комитетчиков, очень не любит. Я ему сказал, что все его слова антисоветчиной попахивают. Сейчас, конечно, не тридцать седьмой год, но за подобные выходки можно ответить по уголовной статье за превышение полномочий, злоупотреблением служебным положением в личных целях. И намекнул, что Юрий Владимирович Андропов очень не любит такие факты.

– Распоясались эти милицейские чины, – недовольно заметил Генерал, – они думают, что если генерал Щелоков личный друг Леонида Ильича, то им все можно! Они забыли, что Комитет Государственной Безопасности – это вооруженный отряд нашей Коммунистической Партии, и Генеральный Секретарь об этом прекрасно знает. Может действительно, написать рапорт на имя Председателя? Пусть этому провинциальному милицейскому полкану мозги поставят на место? О котором он, судя по всему, забыл?

– Думаю это излишне!

– Ты что, вдруг сердобольным стал? – нахмурился Генерал.

– Нет, что Вы! Во-первых, он все понял. Но не это главное. Наш рапорт привлечет к этому всему излишнее внимание. А нужно это или нет, Вы уже решите, когда я Вам все расскажу до конца. О самом главном я еще и не начинал!

– Вот все хорошо в тебе, Жора! Кроме одного. Слишком подробно ты все излагаешь. Ладно, говори.

– Так тут каждая мелочь важна! – возразил Лукин. – Кроме этого, если я расскажу все в двух словах, Вы сами меня первым спросите, а чем я там так долго занимался!

– И тут ты прав, – рассмеялся Громов, – слушаю тебя.

– Перехожу к главному. И этот главный – это Александр Иванов!

– И почему это подросток стал таким главным? И в чем?

– С Вашим поручением об ОБХСС и Сергее Порфирьевиче я разобрался в первый же день к вечеру. А вот остальное время я занимался этим юношей.

– И что в нем такого интересного, что ты посвятил ему столько времени?

– Не забывайте, Владимир Федорович, что не только я ему столько времени уделил, но и наш полковник из местного Управления. Да так заинтересовался, что начал самостоятельное оперативное дело, которое решил скрыть от вышестоящего начальства.

– Да! С этим мы разберемся позже! Это пока мне не нравится больше всего! Давай дальше.

– Начал я собирать информацию о нем. И вот что выяснил. Как я уже говорил, прошлым летом он попал в аварию, ударился головой и потерял сознание. Авария, судя по всему, была подстроена его старшим братом, который хотел у него отбить его девушку.

– Екатерину Бессонову? – спросил Генерал.

– Нет, другую, одноклассницу, какую-то Нину.

– Отбил?

– Отбил, но этим дело не закончилось. Этот брат потом ему нож в спину воткнул. Еле парня откачали.

– Как? И что? Посадили брата?

– Нет, списали на несчастный случай, и в армию его забрали.

– Это очень интересно, но что в этом такого необычного?

– В этом ничего. Дело в том, что он после аварии потерял память, но приобрел некие уникальные умственные способности, ну или знания.

– Например?

– Например, придумал какое-то изобретение, с которым выступил на Ученом Совете в институте, который возглавлял отец Екатерины Бессоновой – академик Бессонов.

– Подождите! А как он стал мужем Кати, ели он был с этой, как ее… Ниной? – удивился Громов.

– После травмы, он вернулся к Екатерине Бессоновой, с которой встречался до Нины, – пояснил Полковник.

– Прямо любовный роман какой-то! Ну хорошо, школьник на Ученом Совете Академического Института? Это что был доклад от школьного кружка любителей химии?

– Если бы! Судя по отчету это был доклад мирового уровня, а изобретение является прорывом в медицинской и биологической науке. Он поставил на уши весь Институт! И знаете, как мы об этом узнали, – рассмеялся Лукин.