Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– Вижу, что Вы очень серьезно подошли к изучению этого вопроса! – ехидно произнесла женщина, – видно, что это Вам очень важно. На это протестанты! Они еретики и богохульники! Наша православная Церковь этого точно одобрит.

– Это мы еще посмотрим! Все зависит от того, что предложить церковникам за такое согласие! – ответил князь, – думаю мы на пороге огромных изменений в нашем отечестве! И разрешение иметь несколько жен, это будет одна из новых возможностей, которые эти изменения принесут!

– М-да! – покачала головой бабушка Даши, – вот в чем я точно уверена, так это в том, что моя внучка на такой разврат и распущенность не согласится! Она не будут стоять в очереди к собственному мужу! Да, я Вас очень недооценила!

– Возможно, это и к лучшему! – не стал спорить Петр, – я ее точно ни к чему, против ее воли, принуждать не буду!

– Идите! И пусть ко мне приезжает Ваша помощница! – раздраженно произнесла женщина, – у меня пропало желание Вас видеть!

– «Если бы ты, старая ведьма, знала бы как взаимно это желание!» – юношу так и подмывало ответить ей подобным образом, но он только поклонился и ответвив, – Честь имею! – покинул спальню. Выйдя в прихожую он увидел. что все слышали его разговор с хозяйкой покоев. В спальню вошли обратно оба академика. А Лобов и молодые люди направились к выходу из дворца.

– Петр! Что на тебя нашло? Какое многоженство? – качал головой Лобов, – если ты не хочешь жениться на Даше, так бы и сказал! А то придумал такое! Что о тебе подумают при дворе?

– А мне все равно! – равнодушно ответил юноша, – я не собираюсь ни перед кем пресмыкаться! Всего в этой жизни я добьюсь сам. С помощью своих друзей, конечно!

– Ты весь в своего отца! – вздохнул Лобов, – ну смотри, как заешь! Интересно будет посмотреть как это у тебя получится. И знаешь, что-то мне подсказывает, что ты своего добьешься!

– Петр Алексеевич! – напряженно сказала Катя, – можно Вас попросить?

– Конечно, все, что угодно ля моей лучшей помощницы!

– Я очень Вас прошу не учить этим Вашим идеям Никанора Антоновича! – твердо произнесла подружка Лося, – ему вполне хватит и одной жены!

– Я с тобой полностью согласен! – рассмеялся Петр, – я его не буду учить плохому. Но мне и так кажется, что ему кроме тебя никто и не нужен!

– Я знаю! Но мужчины они такие ветренные и непостоянные! – вздохнула девушка, – лучше не рисковать! А Вам я желаю найти таких девушек, которые на это согласятся. Вот я бы никогда не согласилась делить Никанорушку с другой женщиной! Вот такая я домостроечная!

– Да, Петя, умеешь ты удивить! – хмыкнул генерал, – а кто будет возить Екатерину?

– Думаю, Никанор Антонович! А кто же еще! Я прошу выписать ему пропуск тоже, чтобы он не переживал за Катю, как она одна в этом дворце! – попросил своего начальника штабс-капитан.

– Хорошо! А сколько такие шестичасовые процедуры будут длится? – спросил Лобов.

– Думаю, не больше недели! Первые результаты должны быть уже через пару дней! – ответил юноша. Они попрощались у выхода и молодые люди сели в машину Краснова.

– Катя, Вы все поняли. Ея Высочество не желает меня видеть, так, что Вы уже сами. Пусть Никанор Антонович Вас сопровождает. Как закончится эта колба берите новую. Я завтра буду после занятий дома и Вы мне расскажите о динамике раны. Если, что звоните сразу на этот телефон! – и он протянул девушке карточку с телефоном.

– Это телефон Вашей дамы? – спросила с любопытством Катя.

– Это телефон моей невесты и будущей жены! – уверенно ответил Петр.

– Вот это правильно, вот это по мужски! – не удержался Краснов.

Глава 16 Окна Овертона, они же Окна Печорского!

Оставив Катю дома, Петр поехал к Юлии. Попросив Краснова заехать за ними завтра утром, он отпустил его, и поднялся в квартиру.

– Ну как все прошло? – встревоженно спросила его молодая женщина.

– Пока не знаю! – ответил юноша, – начали лечение. Юленька, это императрица-мать. Она меня спрашивала о Даше. Сказала, что та скоро возвращается. Спросила, какие у меня по этому поводу планы.

– И что ты ответил ей? – сразу напряглась его подружка.

– Я сказал, ей, что планирую иметь четырех жен, и если Даша согласится, то может стать одной из них! – ответил штабс-капитан.

– Что? Так и сказал? – вскрикнула княгиня сев на стул, – Петенька да ты с ума сошел! Разве можно было ей такое говорить? Это же невиданный скандал!

– Она сказала, что внучка не будет стоять в очереди к своему мужу и заявила, что не хочет меня больше видеть! – пожал плечами ее кавалер, – Юленька, я решил, что ты будешь моей первой женой при любом раскладе! И ничего ни от кого не собираюсь скрывать. Точнее, я твое имя не назвал, чтобы у тебя не было пока проблем. Вот исполнится мне восемнадцать лет, и мы поженимся!

– Петенька, а если остальные не захотят становиться вторыми, и так далее по списку, женами? – спросила она.

– Значит, ты будешь моей единственной! – обнял ее юноша, – тут ведь как. Если отказать принцессе или кому-то из знатных особ они могут начать мстить. О себе я не беспокоюсь. А вот тебе могут немало неприятности сделать! Поэтому, лучше сразу все сказать. Пусть привыкают!

– Жаль ей нельзя сказать про «Окна Овертона» – обозначил свое присутствие Голос, – Концепция названа в честь Джозефа Овертона, бывшего вице-президента Маккинакского центра публичной политики, который разработал ее в середине тысяча девятьсот девяностых годов. Широкую известность термин получил после смерти автора, в частности благодаря триллеру Гленна Бека «Окно Овертона»! Изначально модель была создана для понимания того, как идеи становятся популярными, но часто интерпретируется как технология манипуляции сознанием!

– А почему бы нам и это не «изобрести»? – предложил Сергей, – были «Окна Овертона», а станут «Окна Печорского»!

– Изобрести, это в смысле стырить и сплагиатить? – ехидно уточнил его внутренний собеседник.

– Не стырить, а донести эту концепцию до широкой общественности! – не растерялся попаданец, – и обогатить социальные науки!

– А заодно получить и все спутывающие ништяки и пряники за это? – поинтересовался Голос, – ты кого, хороняка, обмануть хочешь? Я тебя насквозь вижу!

– Не будь занудой! Это ее сколько ждать нужно! А может быть он в этой реальности и не родится вовсе! Этот Овертон! И вообще! После пенициллина, нам ли говорить и переживать о плагиаторстве? – усмехнулся Сергей.

– Тоже верно! – согласился Голос, – ну начиная ей рассказывать! Глядишь, еще одну статью для академика напишем.

– Петенька! – вздохнула Юлия Сергеевна, – боюсь, что к этому общество не привыкнет!

– Я долго думал над этим, – важно начал ее кавалер, – вот, что я придумал для того, чтобы это стало возможным. Новую психосоциальную концепцию. Я ее называл «окна дискурса Печорского»!

– И что это такое? – удивилась княгиня.

– Окна Печорского, – продолжил юноша, – это концепция, описывающая диапазон идей и политик, которые в данный момент времени считаются приемлемыми для обсуждения в обществе. Как, например, многоженство. Суть теории в том, что политики могут успешно продвигать только те идеи, которые находятся внутри этого «окна». Если идея находится за его пределами, она воспринимается как радикальная или немыслимая, и политик рискует потерять поддержку населения, если будет её отстаивать.

– Это понятно, – кивнула вдова, – и что?

– Наша задача сделать так, чтобы то, что казалось неприемлемым, радикальным и немыслимым, стало восприниматься обществом приемлемым, естественным и разумным, – пояснил штабс-капитан. Основные характеристики этого процесса следующие: динамичность: Окно не зафиксировано – оно может расширяться, сужаться или смещаться под влиянием газет и радио, социальных движений и политических событий. И спектр приемлемости: Идеи в обществе проходят путь от «немыслимых» до действующих государственных «норм» (законов).

– А как это делать технически? – спросила молодая женщина.

– Стадии изменения общественного мнения следующие, – начал излагать Петр, – процесс легализации или нормализации идеи часто делятся на несколько этапов.

– Какие? – заинтересовалась доцент Академии.

– Такие! – стал перечислять самозванец и плагиатор:

Первая. Немыслимо (Unthinkable): Идея полностью отвергается обществом как безумная или аморальная. Например многоженство в нашем православном моногамном обществе.

Второе. Радикально (Radical): Идею начинают обсуждать маргинальные группы, она уже не кажется абсолютно невозможной, но всё ещё неприемлема для большинства. Например, я начинаю продвигать эту идею в обществе под благовидным предлогом. И я его уже нашел!

Третье. Приемлемо (Acceptable): Общество начинает серьезно обсуждать аргументы «за» и «против», идея входит в публичное пространство. Это мы сделаем на диспуте. И опубликуем статью эту тему.

Четвертое. Разумно (Sensible): Идея начинает казаться логичной и рациональной частью реальности. Это произойдет, когда мы убедим часть общества, главным образом женщин, в том, что многоженство не только полезно и выгодно части из них.

Пятое. Популярно (Popular): Большинство поддерживает идею, она становится общепринятой. Это произойдет тогда, когда мы убедим не только общество, но и правительство в пользе многоженства для страны!

Шестое. Действующая норма (Policy): Идея закрепляется законодательно и становится обязательной или само собой разумеющейся. Это будет когда будут приняты законы разрешающие и регламентирующие весь процесс многоженства.

– Петенька, я даже растерялась! – произнесла Юлия, – неужели ты все это придумал, чтобы мы могли быть вместе?

– Конечно! – тут же соврал попаданец, – но на самом деле я это не придумал. Я просто изучил некоторые исторические процессы, Например, отмену рабства. Ведь это тоже сначала казалось совершенно немыслимым! Давай с тобой сядем и приготовим доклад на эту тему! Вот это будет фурор!

Утром высадив Юлию Сергеевну за пару кварталов до учебного корпуса Академии, Петр вошел в лекционную аудиторию, где сразу попал в руки Вари. Она затащила его в угол и сердито спросила:

– Петя! Это что за дурацкая идея с многоженством!

– А ты откуда об это знаешь? – удивился такой осведомленности ее названный брат.

– Мне Катя сказала! Она так расстроилась! – сдала подружку Лося девушка.

– А ей то чего? – не понял штабс-капитан, – я не собираюсь брать ее в жены! Еще не хватало того, чтобы Лось мне голову открутил!

– Так она о нем и переживает! – стала выговаривать ему Варя, – и я тоже переживаю!

– А ты то чего? – совсем растерялся юноша.

– Как чего? – кипятилась его названая сестра, – а Коля? Если у него тоже появятся такие фантазии? Он же принц! Наберет себе в жены принцесс, и кем я там буду среди них? Почти простолюдинка? Подай, принести? Ты, вот что, Петя! Бросай это гнилое дело! Во первых, над тобой смеяться все будут, во вторых, все женщины тебя возненавидят, а в третьи, тебя церковники сожрут! Я знаю, это тебя эта пенсионерка накрутила!

– Варя, успокойся! И говори о моей будущей жене с уважением! – строго произнес Петр.

– Что? – глаза Вари стали квадратными, – ты сделал ей уже предложение?

– Сделал! И когда мне исполнится восемнадцать лет, мы поженимся! – твердо произнес юноша.

– Петя! – с ужасом прошептала девушка, – она точно ведьма и приворожила тебя! Тебе нужно к батюшке сходить и приворот снять!

– Варя! Я не верю в Бога. Я атеист! – заявил ей князь.

– Боже мой! – прижала ладони к лицу девушка, – что делается!

– Варя! Успокойся! Я поговорю с Колей, не будет у него много жен! Я тебе обещаю! – стал успокаивать ее Петр.

– А как же Ксения? – продолжала допрос баронесса, – а эта Даша? Они вряд ли согласятся быть вторыми женами!

– А я и не заставляю их быть моими женами! – усмехнулся юноша, – Ксению ты мне сватаешь, а Даше бабушка не разрешит! Может быть, это и к лучшему! И вообще! Ты узко мыслишь! А это дело государственной важности! От этого может быть зависит судьба нашего отечества! До ревности ли, когда идет речь о спасении государства?

– Ого, с какой стороны ты зашел! – покачала головой девушка, – ну-ка, объясни!

– Не сейчас! Мы устроим диспут на эту тему! Там я все и расскажу! – пообещал ей Петр, – лучше скажи, что Катя сказала о нашей пациентке?

– Сказала, что все очень хорошо! Она спокойно спала! Боль почти исчезла и высокая температура снизилась. Екатерина очень восхищается тобой, а Никанор Антонович злится! Ревнует! – ответила его сестра.

– Все, идем на наши места, – завершил допрос юноша, – сейчас лекция начнется. В обеденный перерыв он зашел в кабинет Юлии Сергеевны. Там он ее крепко обнял и поцеловал.

– Уже соскучился? – с улыбкой спросила молодая женщина.

– Я начинаю скучать сразу как только мы расстаемся! – ответил Петр, – Юленька! Давай зайдем к академику и предложим ему новую тему для публичного диспута!

– Какую и с кем? – уточнила доцент.

– Многожёнство! Зло или путь спасения государства! – объявил ее кавалер, – начнем из «окна Печорского» делать широкие ворота!

– Петенька! – взволновано спросила его подружка, – ты полностью уверен? Хорошо подумал? Обратной дороги не будет! Многие влиятельные лица и особы от тебя после таких могут отвернуться!

– И что? – пожал плечами плагиатор, – для меня главное, чтобы ты не отвернулась от меня!

– Вот этого ты от меня никогда не дождешься! – рассмеялась княгиня, – хорошо, идем к академику.

Они быстрым шагом направились в кабинет заведующего кафедрой. Тот встретил их с улыбкой:

– Ну что! Неужели так быстро приготовили статью?

– Мы еще работаем над ней. Нужно собрать солидную библиографию, – ответила Юлия Сергеевна, – Николай Трофимович, у Петра Алексеевича интересная тема для нового диспута!

– Отлично! Я Вас внимательно слушаю, молодой человек! – пригласил их сесть Суворов, – что за тема?

– Я хочу публично обсудить необходимость введения, пусть для начала временного, многоженства для мужчин в нашей стране! – четко произнес юноша.

– Простите, введение чего? – ошарашенно спросил академик растерянно переводя взгляд с преподавательницы на студента, – я не расслышал. Многоженства?

– Именно так. Разрешить мужчинам официально иметь несколько жен! – повторил Петр. Воцарилось напряженное молчание. Наконец его прервал хозяин кабинета.

– Однако! Вы хотите ввести ислам в нашей стране? Вместо православия? – спросил он.

– Нет! А сам атеист! – ответил юноша.

– Тогда объясните мне для чего это нужно, и как Вы планируете это сделать! Юлия Сергеевна, а Вы чего молчите? Неужели, Вы как женщина, это одобряете? Это же будет грандиозный скандал! – обратился он к вдове.

– Николай Трофимович, я и как женщина и как ученая, после того, как Петр Алексеевич изложил мне свои аргументы, полностью поддерживаю его! – неожиданно для академика произнесла княгиня.

– Хорошо! – вздохнул Суворов, – как вы спелись вместе! Ну тогда убедите и меня!

Петр быстро и лаконично изложил тезисы своего выступления. По мере его рассказа лицо заведующего кафедрой становилось все задумчивее в сосредоточеннее. Когда князь закончил, снова провисло молчание.

– Петр Алексеевич! Вы меня просто иногда пугаете! – в упор глядя в глаза штабс-капитана наконец выдохнул он, – но с другой стороны Ваши идеи логично встраиваются в процесс реформирования государства. Эти предложения могут привлечь на сторону реформ множество не только мужчин, но и женщин! Чувствую, не сносить нам всем головы! Как бы церковь не объявила нам анафему!

– Мне есть, что сказать и представителям церкви! – успокоил его юноша.

– Хорошо! Давайте диспут проведем в пятницу, после занятий. Тема, конечно, абсолютно провокационная! Предлагаю в качестве Вашего оппонента пригасить представителя нашего богословского факультета. Профессора, доктора богословия, протоирея отца Симеона. Я переговорю с ним. Но! Петр Алексеевич, это служитель Божий, прошу Вас разговаривать с ними уважительно и без экстремизма, как Вы имеете привычку это делать дискутируя с депутатом Государственной Думы.

– Обещаю! – поклялся князь.

– Хорошо, идите на занятия, а Вы, Юлия Сергеевна останьтесь! – попросил академик. Когда студент ушел, хозяин кабинета обратился к молодой женщине.

– Юлия Сергеевна! Что это было?

– Николай Трофимович, я сама в полной растерянности! Вы бы слышали, что он мне рассказал об открытых им «окнах дискурса Печорского»! – и вдова изложила академику теорию «окон Овертона», присвоенную ее кавалером. Ее научный руководитель ее внимательно слушал. Когда она закончила, он покачал головой.

– У этого юноши, что ни идея то докторская диссертация и новое направление в исторической и социологической науке! А он их выдает как пулемет и разбрасывает вокруг! – заметил Суворов, – я думаю, всем участникам нашего кружка нужно начать работы над докторскими диссертациями! Я думаю, что Петр Алексеевич, не будет против того, чтобы часть тем для них, были взяты из наших статей. Поговорите с ним! Необычайно одаренный молодой человек!

– Я с Вами полностью согласна! – кивнула вдова.

– Эх, Юленька! – печально вздохнул Суворов, – Вы не приняли мои ухаживания, а вот к нему Вы гораздо более благосклонны!

– Николая Трофимович! – строго сказала княгиня, – в отличии от Вас, он мне сделал предложение руки и сердца. И я его приняла! Когда ему исполнится восемнадцать лет, мы поженимся. А Вы, извините, сами женаты, и хотели, чтобы я была Вашей любовницей. Я на это пойти не могла. Кроме этого, я его люблю, а Вас, простите, нет. Не обижайтесь на меня.

– Он сделал Вам предложение? У него губа не дура! – удивился хозяин кабинета, а потом хитро улыбнулся, – а как же его идея с многоженством? Неужели Вы согласны на это?

– Согласна! – улыбнулась в ответ вдова, – но я думаю, что кроме меня, вряд ли на это согласится кто-то еще!

– Я бы на Вашем месте не был так уверен, – усмехнулся академик, – Вас могут ожидать удивительные открытия на этом пути.

– Я к ним готова! – твердо ответила княгиня.

– Хорошо, Юлия Сергеевна! Я Вас больше не задерживаю! Идите работайте! И знайте, что я уважаю Ваше решение и выбор, принимаю его, и не буду никак ему препятствовать или мстить за отказ! Только будьте с ним осторожны! Многие вам не простят вашего счастья!

– Спасибо, Николай Трофимович! Вы всегда будете моим учителем, к которому я отношусь с большим уважением! До свидания! – поблагодарила его молодая женщина, встала со стула и вышла из кабинета.

– Только твое уважение мне и осталось, – неудачливый ухажер встал, подошел к зеркалу и стал рассматривать свое постаревшее морщинистое лицо и поседевшие волосы, – да, против молодости нет никаких шансов. Она сама по себе победит. Одно меня утешает, что это Печорский не глупее меня! Это не так обидно. Хуже было, если бы это был какой-нибудь лощенный хлюст! А такому вундеркинду не стыдно и уступить. Прошло мое время. Как все быстро помчалось и пролетело! Рядом с юностью не замечаешь, как сам стареешь. Пока тебя не ткнут в не носом.

В это время на столе зазвонил телефон. Суворов подошел к нему и взял трубку. К в ней он услышал властный голос привыкший отдавать команды.

– Здравствуйте! Это академик Николай Трофимович Суворов? Я не ошибся?

– Добрый день! Именно так! С кем имею честь?

Глава 17. Изгнание из дома.

– Вас беспокоит начальник Генерального Императорского Штаба генерал, князь Иван Николаевич Смоленский! – представился собеседник.

– Очень приятно! Ваша внучка занимается в нашей Академии на первом курсе, – ответил ошарашенный, но быстро пришедший в себя, академик.

– Совершенно верно, Николай Трофимович. О ней я и хочу поговорить? Как ее успехи в учебе? – поинтересовался дед студентки.

– Превосходные! Она очень прилежна и усердна! Думаю, у нее большое научное будущее! – обрадовал генерала Суворов.

– Ну раз так Вы сами сказали, то у меня к Вам личная конфиденциальная просьба! – произнес князь Смоленский.

– Все что в моих силах! – с готовностью ответил академик.

– Моя внучка, Ксения, мечтает заниматься в Вашем студенческом кружке! Как Вы относитесь к ее желанию? – сразу перешел к делу генерал.

– Не вижу никаких препятствий для этого, – улыбнулся Суворов, – пусть подойдет ко мне, и я ее запишу!

– Спасибо! Я Ваш должник! – обрадовался Смоленский, – у меня еще один деликатный вопрос.

– Внимательно слушаю Вас! – напрягся заведующий кафедрой.

– У Вас на курсе и в Вашем кружке есть такой студент, Петр Ланской? – спросил начальник Генерального штаба.

– Есть! – похолодев ответил Суворов.

– Что можете сказать о нем? – спросил дедушка Ксении.

– «Зачем он о нем спросил? С какой целью? Я заметил как эта Ксения сморит на этого вундеркинда. Она точно в него влюблена. Это может быть очень опасно! Может у его семьи виды на Петра? Сказать ему, про Юлию или нет? " – эти мысли вихрем пронеслись в голове ученого, и приняв решение, он сказал, – Очень талантливый молодой человек! Просто фонтанирует идеями и оригинальными мыслями.

– Понятно, – подумав произнес генерал, – а как он в моральном, так сказать, смысле?

– Очень положительный! – заверил его академик, и добавил, – в недостойном поведении не замечен, а когда у него возник роман с одной молодой женщиной, он сразу сделал ей предложение! Имен, по понятным причинам, я не называю, но считаю, что это очень благородно с его стороны. Когда ему исполнится восемнадцать лет они поженятся!

– Что? – голос Смоленского зазвенел металлом, – он официально помолвлен?

– Не могу сказать, Ваше сиятельство! Это вряд ли. Вы же знаете. что после тысяча восемьсот тридцатого года Николай Первый свои указом от девятнадцатого июля того же года, что было закреплено в Своде законов от тысяча восемьсот тридцать второго года, повысил возрастной ценз. С этого момента обручаться и вступать в брак разрешалось женщинам с шестнадцати лет, а мужчинам – с восемнадцати лет! А до этого, минимальный порог составлял тринадцать лет для невест, и пятнадцать лет для женихов. Эти нормы опирались на церковные правила, установленные еще в допетровское время, – пояснил академик, – но все равно, для вступления в брак требуется разрешение и благословение родителей (опекунов) независимо от возраста молодых. Петр еще молод для этого. Думаю, это неофициальное решение.

– Благодарю за эти сведенья! – хмуро ответил князь, – она очень важна для меня.

– Надеюсь у Петра Ланского не будет неприятностей из-за этой информации, о которой я Вам рассказал? – с беспокойством спросил Суворов.

– Наоборот, у него могли быть неприятности, если бы Вы мне об этом не сказали! Вот, что, – решительно произнес Смоленский, – я отзываю свою просьбу о Вашем кружке. Решайте сами принимать Ксению или нет. Если она не подойдет, по тем или иным причинам, я не буду считать Ваш отказ проявлением неуважения ко мне.

– Я все понял! – отозвался академик.

– Надеюсь, что наш разговор останется только между нами! – закончил разговор дедушка Ксении, – до свидания.

– Разумеется, Ваше сиятельство, до свидания! – ответил Суворов и положил трубку. Вытерев вспотевший лоб платком, он стал думать, правильно ли он поступил рассказав о романе Петра. Не придя ни к какому решению, вздохнув, академик отправился на лекцию.

Когда юноша отвез Юлию домой и вернулся к себе в гостиной Глафиры Анатольевны его ждал сюрприз. Там сидели хозяйка дома, его дядя, Варя, Лось, Катя, ее мама, и, что его очень удивило, принц Николай, брат Даши.

– Николай! Вы ли это? – удивился Петр, который давно его не видел. Удивиться было чему. Племянник императора сильно похудел и стал выглядеть не как разваренный пельмень, а как очень симпатичный юноша, – поздравляю Вас, Вы прекрасно выглядите!

– Спасибо, Петр! – с достоинством ответил бывший толстяк, – я похудел на тридцать килограмм! И теперь мне перед занятиями в гимназии не нужен душ!

– Ну что же! – улыбнулся штабс-капитан, – как говорят, когда человек становится богатым, получает власть, становится знаменитым или сильно худеет, с ним нужно знакомиться заново! Надеюсь, Ваш характер не испортился!

– Я тоже на это надеюсь, – рассмеялся Николай, – Петр, можно поговорить с тобой наедине?

–Конечно! – и они вышли в коридор.

– Что-то случилось? – обратился к Николаю Петр.

– Даша приезжает через неделю, – сообщил новость брат балерины.

– Надеюсь, что у нее все хорошо, – ответил князь.

– Я хотел тебя спросить, – замялся Николай, – что ты собираешься делать в связи с ее приездом?

– Я? Ничего! – ответил юноша, – а что я должен делать?

– Ну, не знаю. Слушай, Петр, – понизил голос брат Даши, – будь готов. Сейчас тебе твои тут начнут шею мылить!

– За что? – удивился юноша.

– За твои мысли о многоженстве! – рассмеялся племянник императора, – я могу об этом сестре рассказать?

– Конечно. можешь! – усмехнулся Петр, – думаю после этого все вопросы между нами окончательно исчезнут!

– Я тоже так думаю, – вздохнул Николай, – жаль, что все так вышло. Правда, характер у Дашки еще тот. А сейчас, когда она стала Прима-балериной, гонора у нее только прибавилось.

– Пусть ей всегда улыбается удача! – улыбнулся его собеседник, – ну что идем! Посмотрим, чего хотят мои родные и близкие!

– Идем! – и молодые люди вернулись в гостиную.

– Петр, – сразу обратился к нему его дядя, – это что за идеи с многоженством? Ты вообще, после той лихоманки, стал какой-то странный. Я все понимаю, это лекарство, подвиги, реформы, но с многоженством это уже явный перебор!

– Дядя! И все мои дорогие друзья и соратники! Давайте сейчас тут мы не будем это обсуждать. В пятницу в Академии будет общественный диспут на эту тему, приходите и все узнаете! – предложил его племянник.

– Петя, – не отставал Христофор Васильевич, – ты что, совсем ничего не понимаешь?

– А что я должен понимать? – удивился юноша.

– А то! Сейчас ты хоть и молодой, но уважаемый член общества! У тебя неоспоримые заслуги и соответствующая репутация! Звания и награды. А ты подумал, что случится со всем этим после такого выступления? – спросил его дядя.

– Ну и что случиться? – пожал плечами штабс-капитан.

– Петенька, – вмешалась Глафира Анатольевна, – это все может исчезнуть! Выдвигая такие идеи ты можешь стать изгоем в Высшем свете Петербурга, или что еще хуже, приобрести славу городского, извини меня, пожалуйста, сумасшедшего!

– А мы, славу родственников городского сумасшедшего, – буркнула Варя, – нас ни в одной благородной семье после этого не примут и ни в один приличный дом не пустят!

– Так вы все о чем больше переживаете? О моей или вашей репутации? – угрюмо спросил Петр.

– Одно тесно связано с другим, – отрезал его дядя.

– Значит так! – твердо произнес юноша, – я от этой идеи не откажусь. Я выступлю на диспуте. Если вы все считаете, что я вас позорю, я могу съехать из этого дома, и сказать, что вы все против моего предложения, его не поддерживаете и никакого отношения к этому не имеете!

– Кончай Петька бузить! – вмешался молчавший до этого Лось, – куда ты съедешь?

– К любимой женщине, которой я сегодня сделал предложения, и она оказала мне честь его принять! Мы поженимся, когда мне исполнится восемнадцать лет! – отрезал Петр.

– Вот это номер! И когда ты собирался мне об этом сказать? – нахмурился генерал, – я между прочим, твой опекун!

– Я вообще не собирался об этом говорить пока, – ответил его племянник, – если бы ситуация не повернулась таким образом.

– А на что ты будешь жить? – спросила Варя.

– Да, на что? – спросил дядя, – или тебя твоя будущая жена будет кормить?

– Понятно, то есть то, что я съеду вас не беспокоит? – с горечью ответил ее названный брат, – я возьму треть часть, того, что мы привезли из тайги. Я могу это получить? – он в упор посмотрел на дядю и Лося.

– Так! – хлопнула в ладони Глафира Анатольевна, – немедленно прекратите этот безобразный и отвратительный разговор! Петенька, никто не собирается от тебя отказываться! Ты – член нашей семьи! И мы с радостью примем твою избранницу! И не надо никуда съезжать из моего дома! Я тут решаю, кто живет, а кто нет Не хватало, что бы по городу пошли слухи, что я выгнала племянника своего жениха на улицу!

– Не было счастья, да несчастье помогло! – задумался вдруг Петр, – у меня появилась отличная идея. Дядя и Никанор Антонович, нужно обсудить ее наедине прямо сейчас!

Через час из дверей дома таща тяжелый чемодан вышел Петр. Вслед за ним выскочил разъярённый Христофор Васильевич.

– Неблагодарный щенок! – орал он на весь двор так, что было слышно и на улице, – это после всего того, что я для тебя сделал? Такая твоя благодарность? Чтобы ноги твоей тут больше не было! Не желаю тебя больше знать и видеть! Между нами все кончено! Хорошо, что моя сестра не дожила до этого момента! Убирайся прочь с моих глаз!

– Вы, дядя, совсем спятили! – огрызнулся Петр, – надоели Вы мне с Вашими нравоучениями! Вот будут у Вас свои дети, так и воспитывайте их! А я без Вашего замшелого домостроя обойдусь! Ретроград! Я сам тут больше не минуты не останусь!

– Иди, иди! – продолжал бесноваться генерал, – я на тебя рапорт подам! За такие идеи! Многоженец недоделанный! Вылетишь со службы пулей!

– Сами не вылетите! – процедил юноша, – прощайте! Родственничек, мхом заросший!

За всем этим из салона автомобиля с недоумением и легким ужасом наблюдал Краснов. Когда штабс-капитан положил чемодан в багажник, а сам сел в машину, он спросил:

– Это что такое было, Петр Алексеевич?

– Это непримиримые расхождения в мировоззрении молодости и старости, – вздохнул князь.

– Куда? – спросил Василий Иванович.

– К Юлии Сергеевне! – вздохнул Петр, – надеюсь она меня не выгонит.

Когда машина выехала со двора на улицы и скрылась за углом, неприметный человек внимательно изучавший афиши расклеенные на афишной тумбе, которую в царской России часто называлась «тумбой Морриса» (в честь их изобретателя Эрнста Морриса) или просто афишным столбом, осторожно посмотрел ей вслед. Когда автомобиль уехал, а Христофор Васильевич скрылся в доме, он оглянулся по сторонам и тоже быстро ушел.

БРИТАНСКОЕ ПОСОЛЬСТВО В ПЕТРОГРАДЕ.

В кабинете посла перед столом стоял неприметный человек. Он закончил свой рассказ о произошедших событиях в доходном доме Глафиры Анатольевны, откуда со скандалом был изгнан Петр Ланской, и свидетелем чего, был он сам. В кабинете сидел сам посол. Дверь позади его кресла была приоткрыта.

– Это все? – спросил хозяин кабинета.

– Да, милорд! – поклонился филер.

– Продолжайте наблюдения. Можете идти! – приказал лорд. Неприметный человек поклонился и вышел из кабинета. Дверь в личный кабинет посла полностью открылась и оттуда вышла поправляя платье Мери.

– Что Вы об этом всем думайте, Мери? Чем вызвана такая ситуация? – спросил ее посол, закуривая сигару.

– Это Ланской собирается выступить в пятницу на публичном диспуте с предложением о необходимости ввести в стране многожёнство, – закурила дамскую сигарету шпионка, – видно его консервативный дядя не оценил всю свежеть и новизну такой прогрессивной идеи.