Текст книги ""Фантастика 2026-165". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)"

Автор книги: Андрей Федин

– А кем же Вы тогда будете? – упавшим голосом спросила Юля.

– Покровитель – это человек, которого интересует только доступ к телу девушки, и она совсем не интересует его как личность. Его не заботит ее духовный мир. Взамен, он обеспечивает ее материальными благами. По сути – это разновидность проституции.

– А кто же тогда я? – угрюмо спросила девушка. – Кем я буду для Вас?

– Моей любимой женщиной, – спокойно ответил, глядя прямо ей в глаза, мужчина.

– Какой Вы быстрый, – заулыбалась Юлия, – может быть я Вас и не полюблю! Мы поедем на трамвае?

– Нет! Вот моя машина! Идемте к ней! – предложил ей Снегирев, а потом серьезно добавил: – А я буду ждать и очень стараться.

– Как это красиво и романтично! – воскликнула, сидя в пункте управления трансперсонодрома, Настя. – Я теперь очень хорошо понимаю Юлю!

– Да, да. Красиво и романтично, – задумчиво произнес Лукин внимательно всматриваясь в экран, и вдруг сказал громко: – Екатерина Викторовна, можно попросить Князева подлететь вон к той машине.

– Какой именно? – переспросила бабушка Насти.

– Вон к тому «Москвичу», который стоит чуть поодаль «Победы» Снегирева.

– А зачем? – спросила с опасением оператор трансперсонодрома.

– Мне кажется, точнее я уверен, что водитель «Москвича» за кем-то следит. Возможно, за нашими героями, а быть может просто какой-то извращенец! – пояснил генерал-лейтенант.

– Извините, но я еще раз спрошу, почему? Я должна все подробно передать Юрию Владимировичу! – извиняющимся тоном произнесла Екатерина Викторовна.

– Потому что он сидит в машине с биноклем. Нужно поторопиться! – нетерпеливо бросил руководитель службы безопасности клана Ивановых-Бессоновых.

– Хорошо! – бабушка Насти быстро и четко передала информацию сознанию Юрия Владимировича. Тот все понял, и, обогнав улыбающихся Юлю и ее спутника, оказался в салоне «Москвича». Чутье старого чекиста не подвело. Там сидел обрюзгший плешивый толстяк, лет пятидесяти. На сиденье рядом с ним лежал мощный морской бинокль. С экрана послышалось змеиное шипение его голоса:

– Значит вот как, Снегирев? Мне нельзя было потоптать эту курочку, потому что ты приберег ее для себя? А какого моралиста из себя строил! Балет, мол, это не бордель! Я не позволю паскудить девочек! Ты член партии, или кто? Точно! Ты ее сам решил опаскудить! Но уже своим членом! Партийным! – шпион мерзко захихикал. – Мне чуть морду не набил! Отлично! Интересно, ей есть уже восемнадцать? Тут можно: и аморалку, и совращение несовершеннолетних, и растление подрастающего поколения приписать! Наши старые партийные кошелки очень такое любят разбирать! А ведь дело «Гладиаторов», на котором я чуть не погорел, было всего два года назад! Тогда целый министр культуры слетел, а не то что ты, Снегирев! Как раз на персональное дело и потянет! Вот оно решение той проблемы, которую мне поставил куратор! Так его и из партии турнут, и с руководящей должности. А я место его с удовольствие займу! С привеликим. И запорю тот проект, который он курирует! А эта сучка! Мне чуть по морде тогда не надавала портфелем, а тут гляньте, ее букетом поманили, так она и ноги сразу готова раздвинуть! Все они одинаковые! Ничего, когда я разделаюсь с этим уродом, я займусь тобой лично! Теперь ты уж точно не отвертишься. Раз с ним можешь, значит и со мной сможешь! А будешь фордыбачить, так в камчатском колхозе перед чукчами задницей фуэте крутить будешь! И не на пуантах, а в кирзовых сапогах! Уж я тебе это устрою! – и он заржал во весь голос над собственной шуткой.

Глава 11. «Выгодное предложение» и обед

– Что делать? – все услышали голос Юрия Владимировича. – Мне остаться в этой машине, с этим уродом или переместиться в машину Юлии и ее покровителя? – он старательно избегал назвать ухажера Юлии по имени-отчеству.

– А Вы сами чего хотите? – спросила его Екатерина Викторовна. – Это Ваше путешествие.

– По уму нужно было бы узнать, что это за перец? Почему он следит за Снегиревым? Какое отношение он имеет к Юле? И не может ли он ей навредить? – в сомнениях ответил трансперсонавт.

– Думаю, – вмешался Лукин, – ничего он Юлии не сделал. Судя по тому, как развивались события в дальнейшем. Скорее всего, это имеет отношение только к Снегиреву. Мне очень интересно, что это за проект? Кто такой куратор? Все это очень подозрительно. Но решать Вам.

– Я полечу с Юлей! – наконец, решил Князев. – Снегирев пусть сам разбирается со своими проблемами. Тем более, что мне запрещено вмешиваться с текущие события.

– Верно, – кивнул генерал-лейтенант, – номер машины этого пассажира у нас есть, по ней я – через архивы – пробью кто он и откуда. Кстати, вон и Вы молодой, прячетесь за газетным киоском.

– Точно! Неужели я был когда-то таким юным и наивным, – ностальгически вздохнул Юрий Владимирович, – все, я к ним в машину, вон они уже садятся.

В «Победе» Юлия обратилась к своему спутнику:

– Иван Петрович, можно Вас спросить?

– Не можно, а нужно! Вот я о тебе все знаю, а ты обо мне ничего. Давай исправим эту ситуацию.

– Спасибо. А сколько Вам лет?

– Много, Юленька. Я ровесник века. Мне пятьдесят семь лет, – вздохнул Снегирев.

– А по виду Вам не дашь больше сорока! – польстила ему девушка.

– Правда? – обрадовался мужчина. – Я стараюсь следить за собой.

– Вы очень хорошо выглядите! – приободрила его юная балерина, и добавила, что бы тот не расслаблялся: – Для своих лет.

– Ваш язычок, Юля, как бритва, но Вы правы, я не хочу чтобы между нами таилась ложь, а потом всплыла ненароком.

– Иван Петрович, – решила прямо спросить девушка, – а что Вы хотите от нашего знакомства и от меня?

– Сразу к главному, – снова вздохнул ее ухажер, – я люблю Вас, Юля, и очень бы хотел, чтобы это было взаимно!

В машине повисло молчание. Юля – хотя и ждала такого ответа – но поняла, что к нему не готова и не знает, что сказать. Мужчина понял ее затруднение и сказал сам:

– Юля, я понимаю, что сейчас Вам нечего сказать такого, чтобы это понравилось мне. Вы ни меня, ни обо мне ничего не знаете. К тому же я на сорок лет Вас старше. Это очень много, слишком большая разница. И я прекрасно понимаю, что даже если у нас что-то получится, счастья будет отпущено всего-то лет десять. И принуждать Вас я ни к чему не буду.

– Тогда что Вы от меня хотите? Я так понимаю силой в койку Вы меня тащить не будете? – просила Юля.

– Конечно не буду! Как можно! Насилие над женщиной, да еще такой юной, чистой и невинной как Вы это это самое мерзкое и отвратительное преступление, которое можно только себе вообразить. У меня такое предложение.

– Я не имею против Вас никакого предубеждения, – произнесла юная балерина, – но согласна, разница в возрасте очень большая, не обижайтесь.

– А чего мне обижаться на правду? – улыбнулся Снегирев, – я предлагаю Вам встречаться со мной в течении тридцати дней. Я буду забирать Вас из школы, хотите будем обедать у меня, а потом мы будем гулять, посещать музеи и выставки, ходить в театры и кино. Одним словом, общаться и изучать друг друга.

– Просто гулять и общаться? – уточнила девушка – Без… – она запнулась, – без перехода в горизонтальную плоскость?

– Как Вы изящно выразились про горизонтальную плоскость, – рассмеялся мужчина, – да все именно так!

– А что потом? После этих тридцати свиданий?

– После них Вы сами решите, продолжать нам общаться или нет! Если Вы не захотите больше меня видеть, я все пойму, и больше Вас не побеспокою. То есть, конечно, я буду посещать Ваши выступления, но только как рядовой зритель. Все подарки, что я Вам уже сделал и сделаю еще, Вы оставите себе! Я не буду Вас преследовать или мстить Вам за отказ.

– Вы сказали о подарках, которые Вы мне уже сделали, – посмотрела на ведущего машину Снегирева Юля, – но кроме цветов Вы мне больше ничего еще не подарили. Или Вы имеете ввиду то, что Вы меня оградили от приставаний других мужчин? Или я чего-то не знаю?

– Вы еще чего-то не знаете, – улыбнулся Снегирев, следя за дорогой.

– И чего же я не знаю? – нахмурилась балерина.

– Вы не знаете того, что Ваша мама сегодня назначена руководителем отдела, в котором она работает. Это место она давно по праву заслужила. Но как дочь репрессированного не могла его занять. Теперь вам с ней будет гораздо легче в финансовом плане.

– Правда? – обрадовалась его собеседница. – Она так давно об этом мечтала! Потом, спохватившись, она посмотрела на своего ухажера, – подождите, это Вы сделали?

– Это сделала она своим талантом и трудолюбием. Если бы она была безграмотной бездельницей, то ничего бы она не получила. Я всего лишь помог убрать ту плотину, что стояла у нее на пути, – рассмеялся Снегирев.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Спасибо Вам большое! Даже не знаю как Вас и отблагодарить! – она замолчала. – Вы делаете мне столько добра. Мне очень неловко быть обязанной Вам, и не иметь возможности отплатить тем же!

– Вы полностью расплатитесь со мною за все, что я сделал и сделаю еще, этими тридцатью свиданиями. И если Вы не захотите их продолжения, все останется. В том числе и должность Вашей мамы, – заверил ее кавалер.

– Неужели так бывает? – засомневалась девушка. – Чтобы столько всего сделать и потом не захотеть просто отомстить, если тебя отвергнут?

– Знаете, Юленька, если бы мне было столько лет сколько Вам, я бы тоже не поверил, – вздохнул мужчина, – но с возрастом понимаешь, что главное в жизни это не барахло, которое наживаешь, а люди и отношение с ними. Особенно, если это – любимая женщина.

Снова повисла тишина. Наконец, Юля, с лукавой улыбкой, сказала:

– Иван Петрович, а кем Вы работаете, что у Вас такие возможности? Меня защитить, маму на должность устроить, вещи из самой Франции достать? Вы сами предложили, чтобы мы лучше узнали друг друга.

– Юленька, я могу положиться на то, что Вы никому об этом не расскажете? – серьезно спросил ее кавалер.

– Неужели он ей расскажет? – удивился слушающий их беседу Лукин. – Неужели он пойдет на нарушение всех инструкций о неразглашении?

– А почему Вы, Георгий Петрович, решили, что он что-то нарушает? – спросила Настя.

– Он сам об этом сказал, когда попросил ее никому не говорить. Потом слова этого упыря из «Москвича» о каком-то проекте! – уверенно произнес генерал-лейтенант. – А если она подосланная «медовая ловушка»? Вот так и растреплет кому попало государственные секреты!

– Ничего Вы, дядя Жора, не понимаете! – рассмеялась внучка его работодателя. – Во-первых, никакая она не ловушка, это же он к ней пристает, а не она к нему! А во-вторых, – и она мечтательно закатила глазки, – это любовь! И не нужны ей никакие секреты. Она занимается сейчас другим.

– И чем это интересно она занимается? – с неподдельный удивлением спросил ее руководитель службы безопасности их клана.

– Тем, чем девушки занимаются всегда, – наставительным тоном важно произнесла девушка, – определяет границы своего влияния на влюбленного в нее мужчину!

– Ого! – поразился Лукин. – Ну Настя, Вы меня удивили! Чувствуются гены! Если вдруг у Вас не заладится с балетом, милости прошу ко мне в службу. Вы со Степаном Петровичем составите прекрасную пару!

– Спасибо! Ну лет через тридцать, может быть, я и рассмотрю Ваше предложение! – рассмеялась Настя.

– Я никому ничего не скажу, честное-пречестное! – заверила его сгорающая от любопытства юная балерина. Ей очень хотелось узнать, кому же она так понравилась.

– Хорошо! Но знайте, что если Вы кому-то расскажете, у меня будут большие, очень большие проблемы.

– Ну тогда не говорите, если Вы мне не доверяете, – надула губки Юля, – сами же первым и предложили.

– Я Вам доверяю, Юленька. Я работаю в Центральном Комитете партии, и курирую несколько очень важных проектов имеющих важнейшее значение для обороны страны. Это все, что я могу Вам сказать не подвергая – уже Вашу жизнь – опасности.

– Спасибо! – ответила довольная Юлия. Чувствовать свою женскую власть над таким умным и влиятельным в государстве человеком было очень приятно. Это льстило ее девичьему самолюбию.

– Так Вы согласны?

– На что? – очнулась она от своих фантазий.

– На то, чтобы мы встречались тридцать дней, – напомнил ей ее кавалер.

– Хорошо! Только, если Вы не будете нахальничать и руки распускать! – строго ответила девушка.

– Большое спасибо! – обрадовался Снегирев. – А вот мы и приехали.

Машина въехала во двор огромного дома на Смоленской набережной. Остановилась и из нее вышел Снегирев. Он обошел автомобиль и открыл дверцу Юлии. Та выпорхнула из салона и с любопытством стала рассматривать дом.

– Юля, давайте цветы оставим в машине, я все равно Вас потом отвезу домой, – предложил мужчина.

– Хорошо! – согласилась она.

– Идемте, я приглашаю Вас и покажу Вам свою холостяцкую берлогу! – и он, взяв девушку под руку, повел ее в подъезд.

Все услышали голос Юрия Владимировича.

– Очень интересно. Это же наш дом, где мы жили с Юлей, когда поженились! И подъезд наш! Блин! И квартира наша! А Юля сказала, что эту квартиру нам государство выделило! И что это все значит?

Но ему никто не ответил.

На площадке пятого этажа Снегирев позвонил в дверь.

– Сейчас я Вас познакомлю с Верой Федоровной, – шепнул он девушке.

– Я чего-то переживаю, как она меня встретит, – так же шепотом ответила она ему.

– Я тоже, – улыбнулся он.

За дверью послышались шаркающие шаги, затем она распахнулась и на пороге возникла высокая крупная женщина с добрым лицом деревенской бабушки.

– Познакомьтесь, Юлия, это Вера Федоровна. Вера Федоровна, это Юля! – представил их Иван Петрович.

– Здравствуйте, очень приятно познакомиться, – произнесла девушка.

Бабушка внимательно рассматривала Юлию. Потом отошла от двери пропуская их в квартиру. Но как только девушка и ее ухажер вошли в квартиру, она набросилась на своего хозяина.

– Ты что, старый черт! Совсем с ума сошел? Она же совсем ребенок! Тебе что же, взрослых баб вокруг мало? Тебя бы за такое в нашей деревне мужики оглоблями отделали!

– Мне уже восемнадцать лет исполнилось, – попыталась защитить своего кавалера девушка, и добавила покраснев, – вчера.

– Что делается, что делается! – только качала головой домоправительница.

– Вера Федоровна, сердцу не прикажешь, – улыбнулся ее хозяин, – люблю ее больше жизни!

– Ладно, – она приобняла Юлю сжимая ладошкой ее худенькое плечо. – Ты его не бойся, он хороший. Добрый, людям много хорошего делал и делает. Мою семью от раскулачивания и ссылки спас. Знаешь как говорят: «седина в бороду, а бес в ребро!» Но если говорит, что любить – верь ему.

Потом обратилась к Снегиреву, и, показав ему кулак, сказала:

– Ну смотри мне, ходок, обидишь Юленьку, отведаешь моей скалки! Идите мойте руки и садитесь, будем обедать.

– Сначала пусть Юля посмотрит подарки, – предложил Снегирев.

– Хорошо, только быстро, а я подогревать пошла. Уже второй раз грею, пока вас жду! – и бабушка величаво поплыла на кухню.

– Какая она у Вас строгая. Я даже испугалась сначала, – прошептала девушка потрясенная таким поведением домоправительницы.

– Я сам ее боюсь, – улыбнулся ее кавалер, – но это только напоказ. А так она сама доброта. Ну идем.

Они разулись, и, выйдя из коридора, прошли через большую гостиную и, минуя небольшой коридор, вошли в просторную светлую спальню. Там стояла широкая кровать, на которой лежало целое богатство.

– Вот, Юленька, начинай примерку, – предложил ей мужчина.

– Вы хотите, чтобы я мерила прямо при Вас? – спросила строго девушка глядя на него в упор.

– Ой, извини, конечно нет! Я выхожу и, если хочешь, закройся на задвижку, – виновато произнес Снегирев и покинул комнату. Когда он вышел, Юля улыбнулась и задвинула задвижку. Потом подошла к кровати и стала рассматривать лежащие там вещи. Поле чего не смогла сдержать восхищенный вздох. Она быстро расстегнула пуговицы блузки и сняла ее, оставшись в юбке и лифчике. Затем также быстро сняла юбку, под которой оказались сатиновые трусики. Маме удалось купить их, хотя они были в большом дефиците. Тогда все носили панталоны на пуговичках. Взяв двумя руками резинку, Юля начала их снимать.

– Юрий Владимирович! – вдруг строго сказала Екатерина Викторовна. – Вы помните, что мы видим все то же, что видите Вы? Точно хотите, чтобы мы любовались обнаженной Юлией Петровой?

– Вот черт! Я совсем забыл! – и сознание Князева пулей вылетело из спальни, где раздевалась его будущая жена. Он оказался в соседней квартире и ему пришлось окольным путем возвращаться обратно. Направившись в столовую, он обнаружил там богато сервированный стол над которым колдовала Вера Федоровна и за которым уже сидел довольный Иван Федорович. На столе стояли пустые тарелки для Юли и хозяина квартиры, а также накрытые крышками супница и еще несколько блюд. Отдельно стояли тарелки с нарезанными фруктами: ананасом, апельсинами, бананами и виноградом.

– Вот ерунда заморская, – ворчала на фрукты домоправительница, – нешто у нас своих фруктов нет? Яблоки, сливы, абрикосы, персики! А ягоды какие! Нет! Ананасы ему подавай! Его пока нарежешь – ананас ентот – так замучаешься!

– Не ворчи, Федоровна, – добродушно ответил хозяин квартиры, – ну неужели Юля не видела яблоки и сливы? А вот когда она еще попробует ананас?

– Пыль в глаза девке пускаешь? Смотри, старый ты пенек, а если она из этих?

– Из каких? – не понял Снегирев.

– Из молодых да ранних. Вот окрутит тебя, замуж за тебя выйдет, все к рукам приберет, а потом тебя старого и отправит на тот свет. А сама молодого себе кобеля заведет! – вздохнула женщина. – Но если честно, не похожа она на таких подлюк.

– Не выйдет она за меня замуж, – грустно ответил ей мужчина.

– Что значит не выйдет? – рассердилась бабушка. – Да где она лучше мужика-то найдет? И красивого, и доброго, и умного! Само государство тебя как ценит! Ну а то что лет тебе много, ну так лучше пять лет счастья, чем пятьдесят лет несчастья!

– Молодость, Федоровна, ничем не заменишь! Да и рано об этом говорить! Может она вообще со мной не захочет больше общаться.

– Я тебе так, Ваня, скажу! – уверенно произнесла Вера Федоровна. – Ежели она тебя бросит, то она дура. А зачем тебе дура в доме? У тебя уже одна есть – это я. Дура деревенская, без образования. А еще городская дура будет, это уже будет перебор!

– Не говори так, Федоровна, ты у меня очень умная! – рассмеялся ее хозяин.

– Ладно, не подлизывайся, умный у нас ты! И этого достаточно. Что-то наша девонька задерживается, пойду посмотрю не свалилась ли она там в обморок! – оторвалась от сервировки стола бабушка.

– Почему она должна свалиться в обморок? – удивился Снегирев.

– От счастья. Я ведь глянула одним глазом, чего ты ей там накупил, старый ты развратник! – рассмеялась женщина. – Да ежели в таких кружевных трусах и белье появиться, так у каменной статуи живое поднимется! Она вышла из кухни, и, подойдя к запертой двери спальни, легонько постучала.

– Юля, ты там живая? Все хорошо?

– Спасибо, я уже заканчиваю! – раздался счастливый голос девушки.

– Ну давай, мы тебя ждем в столовой! – улыбнулась женщина и вернулась к своему работодателю. – Довольная, – сообщила она ему и вздохнула, – много ли девочке молоденькой надо, для счастья? Что бы мы ей улыбнулись, трусики кружевные подарили, и все.

– Юля не такая, – твердо сказал Снегирев, – ей этого будет точно мало.

– А вот и я! – в столовую вошла довольно улыбающаяся девушка. – Извините, что я задержалась, но это Вы, Иван Петрович, сами виноваты, – сказала она садясь за стол.

– Это почему? – удивился ее воздыхатель.

– Вы столько прекрасных вещей приготовили. Я примерила каждую, чтобы Вас не обижать, – лукаво улыбнулась Юля.

Глава 12. Разговор Юли и мамы

– Вам понравились мои подарки? – робко спросил Иван Петрович.

– Вот Вы специально это все для меня купили? – посмотрела на него Юля с укором. – Вы такой хитрый и коварный!

– Ты говори девонька, да не заговаривайся! – строго сказала Вера Федоровна вступаясь за своего любимца. – С чего это Ваня, вдруг, хитрый и коварный стал?

– Извините, – тут же смутилась от подобной реакции домоправительницы девушка, – я неправильно выразилась. Просто я, увидев такое невероятно красивое французское белье, поняла, как ужасно выглядит то, что я ношу сейчас. И теперь мне очень неловко и даже стыдно надевать то, что у меня есть.

– И то правда, – вздохнула старая женщина, при этом махнув рукой в сторону гостьи. – Да разве наши панталоны с такойной-то красотой сравнятся? Зато в них тепло! А в этих кружевах все женское застудить недолго. У них – в их Франциях – и зимы настоящей поди нет. А как ударят морозы? Это все равно что с голой задницей по снегу ходить.

– Юленька, Вы не переживайте, если Вы только захотите, Вы будете носить только такие вещи, – обрадовался мужчина.

– Спасибо. Вы очень добры. Иван Петрович, там два купальника мне не подошли. Один слишком большой, а другой маленький.

– Вот незадача, – огорчился ее ухажер.

– Ничего страшного, зато все остальное как будто специально на меня пошито, – утешила его Юля. – А можно я те купальники, которые мне не подходят, своим подружкам подарю? Они так обрадуются.

– Это Ваши вещи, и Вы можете делать с ними все, что считаете нужным, – улыбнулся мужчина.

– Я бы ничего не дарила, – заявила Вера Федоровна, – а вдруг ты, Юленька, нормальной станешь? Откормишься так сказать. Вот купальник побольше бы тебе и пригодился. Ты на меня старую не обижайся. Но смотреть на тебя уж больно. Вся просвечиваешься от худобы. Одна кожа да кости. Ты часом не болеешь чем? Может у тебя глисты? Ты бы, Ваня, чем тряпки ей дарить, доктору бы лучше ее показал. Эх, тебя бы ко мне на месяц, – добавила женщина задумчиво рассматривая юное балетное создание. – Я бы тебя откормила. Была бы у меня кровь с молоком!

– Нет, я ничем не болею, и глистов у меня никаких нет, – рассмеялась юная балерина, – и мне нельзя набирать вес. Если я потолстею, меня наши мальчики-танцоры проклянут. Они же нас, балерин, на руках поднимают и по сцене туда-сюда носят.

– Танцо-оры, – проворчала домоправительница, – видела я ваш балет. Водил меня Ваня на тебя посмотреть. Срамота одна. Мало того, что девочки в одних трусах по сцене бегают, и ноги задирают так, что все видно, так их эти танцоры, за что только не хватают! Ты вот скажи мне, Ваня, ты не ревнуешь, что Юлю там за все, что можно и нельзя трогают?

– Работа у них там такая, – вздохнул Снегирев, – да большинство мальчиков там девочками не очень-то интересуются.

– Вот я и говорю. Бесовское это дело! – уверенно произнесла пожилая не прогрессивная женщина.

– Ничего и не бесовское, а очень даже красивое. А я думала, что Вы меня сегодня первый раз увидели, – удивилась девушка.

– Да он мне уже четвертый год про тебя рассказывает, – вздохнула Вера Федоровна, – я даже сначала испугалась, ты же вообще ребенком еще была. Но что тебе про тебя сказать? Хороша! Очень хороша! Только худая больно. Все! Хватит болтать, давайте кушать, я третий раз нагревать не буду! Скажи, Юленька, ты любишь борщ?

– Мама делает иногда, но редко, – ответила гостья.

– Тогда давай, – и женщина, открыв супницу, налила ей полную тарелку красного дымящегося домашнего борща с огромным куском мяса.

– Я столько не съем, – испуганно глядя на тарелку, сказала девушка.

– Сколько съешь, столько съешь. Я не обижусь, – ободрила ее Вера Федоровна, и наполнила тарелку Ивана Петровича и свою, – вот тебе сметанки, забели борщец-то, – и она сама положила ложку густейшей сметаны в тарелку Юлии.

– Сметана настоящая! Деревенская! В ней ложка стоит! – с гордостью произнесла пожилая женщина. – Такой в магазине не увидишь. Всем приятного аппетита.

За столом установилась тишина, нарушаемая лишь перестукиванием ложек. Юля и сама не заметила, как съела весь борщ. Когда она спохватилась, ее животик основательно раздулся.

– Ой! Я все съела! Теперь я стану толстой и тяжелой! – испугалась она.

– Не станешь, – уверенно ответил Снегирев, – там овощи и вода. От них не толстеют.

– А я больше ничего не смогу съесть. В меня просто ничего больше не поместится, – грустно сказала девушка глядя на тарелку с экзотическими фруктами. – А это что? – спросила она показывая на кусочки ананаса.

– Это ананас. Попробуй, – предложил ей мужчина, – говорят, что от него худеют.

– Правда? – оживилась балерина. – Это то, что мне сейчас нужно. Можно кусочек?

– Ну конечно, это все приготовлено исключительно для тебя, – рассмеялась пожилая женщина, – он специально эту экзотику достал, чтобы на тебя произвести впечатление.

– Вот, Федоровна, все мои секреты ты раскрыла, – пошутил хозяин квартиры.

– Тоже мне секреты! Все твои секреты на твоем лице написаны, – парировала Вера Федоровна.

– М-м-м, как вкусно! – закатила глаза от удовольствия Юлия, а потом посмотрела на Снегирева: – А можно я для мамы немного возьму? Она, наверное, никогда такое и не пробовала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Любишь маму? – посмотрела на нее старая домработница.

– Мама – самое дорогое, что у меня в этой жизни есть! – ответила девушка.

– Конечно, можно. Более того, мы тебе с собой дадим: и для мамы, и для тебя на вечер, все, что мы приготовили, – улыбнулся мужчина. – Давай я сделаю то, что хотел. А потом попьем чай с пирожными.

– А мне нельзя пирожные! – снова испугалась балерина. – Они калорийные очень. От них толстеют.

– От этих не потолстеешь, – строго сказала домработница, – виданное ли дело, чтобы пирожные без сахара делали? А вот для тебя Ваня нашел место, где их приготовили!

– Спасибо Вам большое, – потупила взор девушка, – а что Вы хотели сделать?

– Ну ты же не забыла, что должна стать великой балериной? Что у тебя второй пальчик на стопе короче большого? И что я тебе обещал, что ты будешь прыгать на пуантах? Вот подготовкой к этому мы сейчас и займемся!

– А это как? – с подозрением спросила Юля. – У Вас в квартире есть зал для занятий? Она такая большая, что я не удивилась бы.

– Нет, этого у меня нет. Заниматься ты будешь там, где это положено. Я сейчас, – и Иван Петрович вышел из комнаты.

– Не бойся, девонька, – приободрила ее домработница, – если Ваня сказал, что ты будешь великой, значит так и будет! Он зря слова на ветер не бросает. Ему само государство доверят! Ну как он тебе, понравился? Сердечко стучит?

Юля покраснела, но промолчала.

– Можешь не говорить, – произнесла с довольным видом Вера Федоровна, – я сама вижу, что нравится. Да разве он может не понравиться?

– А вот и я, – послышался радостный голос входящего в столовую хозяина квартиры, держащего в руках тазик с какой-то белой массой.

– Это что? – с любопытством спросила балерина разглядывая содержимое сосуда.

– Это смесь для того, чтобы сделать слепок с твоих обеих ступней! – произнес мужчина опуская тазик на пол и становясь на колени перед стулом, на котором сидела балерина. – Ну, давай свою ножку. Сначала правую, потом левую.

Юля повернулась к нему лицом, и, сняв тапочки, протянула ему правую ступню. За всем действом с интересом наблюдала домработница. С волнением взяв ногу девушки, Снегирев стал быстро обмазывать ступню каким-то раствором.

– Щекотно, – улыбнулась Юля, ведя кокетливо плечиком, – а это что?

– Это раствор, чтобы смесь не прилипла к твоей коже и волоскам. Иначе будет больно отдирать, – комментировал свои действия инженер, – а теперь, а начинаю делать слепок.

Он взял белую массу и аккуратно облепил ею правую ногу.

– Держи ее на весу, – попросил он девушку, а потом то же самое повторил с левой ногой.

– Теперь пусть все застынет, я сниму оба слепка, и Вы, Юленька, сможете пойти и помыть ноги, – сказал, закончив работу, мужчина. – А пока давайте попьем чаю!

– Давайте, – согласилась балерина, и довольная домработница поставила перед ней фарфоровую чашечку с ароматнейшим напитком и тарелку с пирожным.

– Очень вкусно, – подтвердила слова Веры Федоровны Юлия. Из ванной комнаты вернулся хозяин квартиры, который вымыл руки после работы. Через десять минут, он аккуратно снял затвердевшие слепки обеих ступней балерины.

– И что теперь? – с любопытством спросила девушка.

– Теперь я отвезу Вас, Юля, домой. А через три дня мы встретимся и проверим, что у нас получилось. Я буду ждать Вас у школы. И обязательно захватите с собой свои пуанты! Федоровна, ты соберешь нам еду, для Юлиной мамы?

– Конечно, уже, – и домработница показала две сумки.

– Так много? – засмущалась гостья.

– Тут на несколько дней!

– Так, давайте сложим Ваши подарки, которые лежат в спальне и поедем. Чтобы ваша мама не беспокоилась, – сказал Снегирев. Получилось еще две сумки. Нагрузившись и попрощавшись с гостеприимной домоправительницей, Юля, ее кавалер и сознание Юрия Владимировича, покинули квартиру Снегирева.

– Давайте, Юля, договоримся, что эти два дня, когда меня не будет, мы не будем засчитывать в наши тридцать свиданий, – предложил Снегирев.

– Ну это мы посмотрим на Ваше поведение, – рассмеялась юная дева, уже ощутившая свою женскую власть над своим ухажером. Они подъехали к дому балерины.

– Сумок много, я помогу их Вам поднять их на пятый этаж, – сказал мужчина даже не допуская возражений. – Но увидев, что девушка пришла в смятение, добавил: – Я не буду заходить к Вам домой.

– Почему? – спросила успокоившаяся девушка.

– Знакомство с Вашей мамой серьезное дело. К нему нужно подготовиться основательно. Первое впечатление невозможно повторить!

– И как? – не удержалась от любопытства балерина.

– Как минимум купить цветы, которые любит ваша маман.

– Хорошо. Но чувствую, будет у меня сейчас Варфоломеевская ночь, – вздохнула Юля задумчиво.

– Это почему?

– Вы шутите, Иван Петрович? – нахмурилась девушка. – Как я маме все это объясню? – она обвела взглядом груженые подарками и гостинцами сумки. Особенно кружевное нижнее белье.

– Может быть я его заберу? Если это Вас так беспокоит? – предложил мужчина.

– Что?! – возмутилась балерина. – Забрать мое белье? Вот уж нет! Сначала подарили, а теперь забрать хотите.

– Ну что вы, Юленька, я о Вас беспокоюсь. И еще, – он посмотрел на нее со всей заботой, – если хотите мой совет, то говорите маме правду. Все как есть.

– Хорошо, – вздохнула она, дернув плечиками, – я все равно врать не умею. Мама меня сразу раскусит.

– Ну вот мы и пришли, – они остановились перед обшарпанной дверью квартиры Петровых, и Снегирев опустил сумки на пол. – До свидания, Юлечка, – он поцеловал ей руку, и, вздохнув, стал спускаться с лестницы.

– Иван Петрович! – окликнула его Юля, когда он уже стоял на лестничный пролете этажом ниже.

– Да, Юленька? – он поднял голову и посмотрел на нее.

– Я буду ждать нашей встречи! – на ее лице сияла лукавая улыбочка. – Только Вы ничего себе пока не воображайте. Мне очень интересно узнать, что Вы там такого придумали, чтобы я стала великой балериной.